BEAGOHR

C. ТРЕГУБ

сулеиман стальский великого ашуга Рисунок художника Джемала. сен вестью о смерти Горького (тодк не было известно, что великий писал гуманист убит бандой кровавых найк тов фашизма). Безгранично было горешн та, потерявшего своего учителя, товариц друга. Была дума у меня теплая и радос ная - поехать в гости к Максиму Гор кому и поднести ему на своих ладв лучшие и самые сладкие плоды… Дан пришлось… Тяжелая и большая печы как ливень, обрушилась на мой сад… я заллакал тогда, убитый горем, Я пот рял зоркого и доброго учителя-друга, пи которото «Максим» так схоже с леать ским словом «максум», что значит му рый, постигший все науки… В песне, посвященной памяти Горьвом Оулейман излил свою глубокую скорбь ушедшем друге: Остановись, сердечный бет! Звучащий гордо человек, Великий нарт, ушел навек. Об яты мы тоской великой,  С ашугом, грусть его деля, Рыдают небо и земля. Ручьи, моря, леса, поля спо-Скорбят: ушел герой великий, (Пер. С. Липкин) На тяжелую утрату Стальский ответ еще более энергичной деятельностью, Я помню слово, данное великому Максиму Горькому, и, не щадя сил, тру жусь, ибо надо оправдать себя и преко его памятью, как перед совестью све быть честным, достойным своего времет и своей обновленной страны… во мне будет биться хоть од капля крови, я высоко буду держатьз мя, которое всегда так высоко нео Мак сим Горький… Сулейман сдержал свое слово. За п ледние годы, несмотря на физическое н домогание, он сложил три большие по мы («Датестан», «Серго Орджоникиде, «Сталин»), песни о Сталинской Конси туции, Красной Армии, о родине, молва дежи, детях и многом другом. Своилууч шие песни ашуг посвятил великимвов дям революции, творцам всенародня счастья - Ленину и Сталину.

м. горькии и иСобытием большой важности в жизни Стальского явилось участие в работах Пер вого всесоюзного с езда советских писате­лей и встреча с Алексеем Максимовичем Горьким. С езд избрал ашуга в члены превидиума. 22 августа Сулейман выступил с пламен­ной речью. «Старый поэт, - писала «Прав­да», … говорил о простом и великом - о революции и борьбе за новую жизнь. Он рассказывал о новых дорогах, проложен­ных большевиками в горах Дагестана; об электростанциях, возникших там, где рань­ше шумели горные потоки и разбегались козьи тропы; о радости коллективного труда и завоеванной важиточной жизни…» «славном с езде певцов» встретились два великих гражданина Советской стра­ны -- гениальный русский писатель А. М. Горький и народный поэт Дагестана Су­лейман Стальский. Вопоминая об этой встрече, Сулейман говорил: -Он улыбался и тряс мою руку, как добрый старый друт. У меня захватило дыхание, и я долго не мог с ним загово­рить спокойно. Судьба моя редко улыбалась мне в мо­лодости, зато старость оказалась счастли­вой. Я хотел сказать об этом Горькому, но он понял меня без слов и, вторично по­жав руку, улыбнулоя, Так мы сидели о минуту, а потом, освэившись, я уже чув­ствовал рядом с собой родного и близкого человека, моего ровесника, с которым уме. ня, начиная уже с детских лет, об­щий язык и общее сердце… Между Горьким и Стальским завязалась дружеская беседа. - Очень рад… очень рад, - сказал Алексей Максимович, - много слышал о вас… давно слышал о вас… Я просто счастлив, что вижу настоящего народного певна Сулейман обещал Алексею Максимовичу жалеть сил для того, чтобы сложить песни, достойные нашей сталинской эпо­хи. - У нас есть обычай: когда левгин идет к другу в гости, он несет ему лучшие плоды своего сада. Лучшие плоды моего творчества понесу я Советской стране, Полные руки плодов литературы понесу я своему народу с этого с езда, тех плодов, которые выращены великими садовниками жизни - Сталиным и его партией… М. Горький по достоинству оценил редчайший самородок поэтического ис­кусства - Сулеймана Стальского. С три­буны всесоюзного с езда советских писа­телей по всей стране разнеслись его не­забываемые слова: борьбе»,После На меня и - я знаю - не только на меня, произвел потрясающее впечатле­ние ашуг Сулейман Стальский, Я видел, как этот старец, безграмотный, но муд­рый, сидя в президиуме, шептал, созда­вая свои стихи. Затем он - Гомер ве­ка - изумительно прочел их. Берегите лю­дей, способных создавать такие жемчужи­ны поэзии, какие создает Сулейман… с езда писателей народ окружил великого ашуга еще большей заботой и вниманием, В конце 1984 г. был издан на левгинском языке первый сборник стихов Сулеймана. Его песни стали переводить на русский и другие языки. Своей высокой оценкой Горький нанес решительный удар троцкистам, бухарин­цам и буржуазным националистам, рые, ненавидя Сулеймана за песни и без­граничную преданность делу партии Ленина­Сталина, всяческипытались фаль­сифицировать творчество прославленного ашуга, принизить и ограничить его значе­ние «Кюринскими предгорьями». Но ни официальным путем, ни клеветой им не удалось затереть Сулеймана, подорвать к

Летопись жизни МаяковскогоA. Вдохновенный боец - Владимир Мая­ковский поистине открыл много новых «словесных Америк», присоединил к боль­шой земле нашей литературы новые за­мечательные земли, украсилее богатое звездами небо новой, сверкающей звездой. Он был открыватель, новатор в настоящем смысле этого большого и значительного слова, которое нельзя ограничить лишь «способом писать», отличием языка Мая­ковкого от «сношенных и ватрепанных словесных форм». принес с собой в литературу но­вый мир, его громовые раскаты, суровое мужество его борьбы, героическую отвагу,На благородство, его неутолимую жажду и непреодолимую готовность жить и побеж­дать. раблей, берут пленных, обогащаются жиреют».  Битвы революций посерьезнее «Полтавы» и любовь пограндиознее онегинской любви. Прошло лишь девять лет со дня смерти Маяковского, а имя его отановится уже ле­тендой, Американский поэт и переводчик Айсидор Шнейдер пишет в «Интернацио­нальной литературе»: «Рассказывают, что в эпоху гражданской войны он часто выезжал на фроит и в юкопах читал свои стихи. Полки, вдохнов­ленные его строками, неудержимо броса­лись в бой. Он делал подписи к плакатам, буквами вышиной в фут. Его плакаты о тражданской войне были смертельны для врага, как штыки, а его послевоенные сти­хи были по оиле действия равнотесижу бригадам учителей или целым грузовикам медикаментов для ликвидации неграмотно­сти или эпидемий. Громким, как аэроплан­ный мотор, голосом он по радио читал свои стихи и советский народ подхваты­вал их. За его стихами редакторы круп­нейших газет гонялись, как за сенсация­ми, а читатели следили за ними с таким же интересом, как за ежедневными кари­катурами, и с такой же серьезностью, как за передовой, Таковы легенды о Маяков­ском в Америке». Да и в одной ли Америке? Книги его являются библиографической редкостью. А ведь они вышли миллионны­ми тиражами, Его разящие, блистательные остроты незалисанными путешествуют по стране. С каким папряженным вниманием слушают воспоминания людей, с которы­ми он когда-либо беседовал, работал, встре­чался. На вечерах, посвященных его па­мяти, обычно спрашивают: - Вы знали его лично?… И если знали, то… какой вы счастливый! Время торопит писать о нем романы, поэмы, мемуары, исследования. Краткая летопись жизни и работы Ма­яковского, составленная В. Катаняном и изданная сейчас «Советским писателем», всего лишь путеводитель по дорогим на­шему сердцу датам, местам, томам. Это первая попытка собрать и систематизиро­вать обрывочные сведения о поэте, про­ложить дорогу его биографам. Многое адесь осталось нерасшифрованным. Не уда­лось отметить даже всех дат, когда были написаны и напечатаны его произведения. Известно, что за последние четыре года Маяковский об ездил пятьдесят четыре го­рода и провел около двухсот выступле­ний. Но в брошюре 72 страницы. Размеры ее позволили только набросать предвари­тельную хронологическую схему. Две даты: 1893 год 7 (19) июля, Владимир Мая­ковский родился в селе Багдади, бывшей Кутаисской губернии, в семье лесн лесничего Владимира Константиновича Маяковского, 1930 год, 14 апреля, Смерть Маяковско­po. Между ними заключена его жизнь. Мы проходим по ее вехам, по ее беретам, Мы подымаемся от подпожья к ее вершине, и нам становится ясней, понятней и про­мсхождение этого поэтического хребта, и его рельеф, и характер горных пород. Маяковского угадал Горький. Оп протя­нул ему дружескую руку. В апреле 1915 года появилась статья «О футу­ризме». Горький писал: «Среди них (футуристов) есть несомнен­но талантливые люди, которые в будущем вырастут в определенную величину… Бот возьмите для примера Маяковского он молод, ему всего 20 лет, он криклив, необуздан, но у него несомненно есть на рование. надо работать, надо учиться Ему и он будет писать хорошие, настоящие стихи». Тупая и корыстная буржуазия тра­вила Маяковского столбцами своих про­дажных газет, давила грязными копытами цензуры, расправлялась полицейским участком, А он, «огромный и нежный», шел сквозь ощетинившийся строй, сквовь оголтелое улюлюканье господ, как пророк и как воин. В руках у него был меч, ко­ванный из самого чистого и стойкого сло­весного металла. «Летовоен Максимович привлен его к издательстве «Парус Горького в ковского «Простое, как мычание», га­вете, которую редактировал Горький, в мае 1917 года появились стихи Маяковского «Революция» и «Сказка о красной ша­почке». 24 сентября 1917 года, почти за полтора месяца до победы Великой Октябрьской социалистической революции, Маяковский выступал в Москве, в Политехническом музее с лекцией «Большевики искусства». Гром революционной грозы гринул. Для Маяковского не существовало вопроса? принимать ее или не принимать? «Моя революция Пошел в Смольный, Работал. Все, что приходилось». Приходилось многое. В 1918 году он участвует в качестве киноактера в филь­мах, снятых по его же сценариям: «Ба­рышня и хулиган», «Не для денег родив­шийся», «Закованная фильмой», пишет пьесу «Мистерия Буфф», работает в отдеде изобразительных искусств Наркомпроса, выступает на митингах, читает красноар­мейцам сочиненный им «Левый марш», декларирует основы молодого социалисти­ческого искусства. Эти основы продолжали наиболее протрессивную демократическую традицию русской литературы, утвержден­ную эстетикой Чернышевского, Добролюбо­ва, поэзией Некрасова. Поэтическая дея­тельность в эпоху социалистической рево­люции должна отвечать активным задачам борьбы ва коммунизм. «Внеклассового искусства нет! Новое со­вдаст только пролетариат, и только у нас общая с пролетариатом дорога», «Искус­ство должно быть сосредоточено не в мертвых храмах-музеях, повсюду на улицах, в трамваях, на фабриках, в мастерских и в рабочих квартирах». «Да вдравствует социализм» - под этим позунгом строит новую жизнь политик. «Да здравствует социализм» - этим вов­вышенный идет под дула красноармеец. «Днесь небывалой сбывается былью со­циалистов великая ересь», говорит поэт. «Если б дело было в идее, чувстве всех троих пришлось бы назвать поэтами Мдея одна. Чувство одно. Разница только в способе выражения». 4 он неустанно искал их - ти никому не известные, не открытые еще способы выражения новой, очастливой были. Ои думал о них, работая над «Окнами сати­ры» РОСТА и над летучим стихотворным дождем, над поэтическими эпопеями и дорожными очерками. - Поэзия вся! езда в незнаемое. Позже Маяковский так определил осо­знанную им еще в юности задачу: «Я не даю никаких правил для того, чтобы че­ловек стал поэтом, чтобы он писал стихи. Таких правил вообще нет. Поэтом назы­вается человек, который именно и создает эти самые поэтические правила… Созда­ние правил - это не есть сама по себе цель поэзии, иначе поэт выродится в схоласта, упражняющегося в составлении 4 Литературная газета N правил для несуществующих или ненуж­ных вещей и положений… Положения, тре­бующие формулирования, требующие пра­вил, -- выдвигает жизнь, Способы форму­лировки, цель правил определяются клас­сом, требованиями нашей борьбы». Здесь есть над чем подумать деятелям налпего искусства, новаторского по всей своей сути, по роли своей, значению и цели,  непочтительном отношении к классическо­номоденом ношени котсссско развеннной еще и поныне. Ему никак не могут простить призыва «сбросить Пушки-Поэт на с корабля современности», Даже кое­кто из его почитателей - не мнимых, а настоящих - готов увидеть в этом «грех молодости», «итру необузданных страстей». Их не смущает заявление Маяковского, что он никогда не занимался «глупым делом» - уничтожением классиков, Их не устра­ивает и его признание, что сотни раз он будет возвращаться к таким художествен­ным произведениям, как «Евгений Оне­гин», и «…даже в тот момент, когда смерть будет накладывать нам петлю на шею, тысячи раз; учиться этим максимально до­бросовестным творческим приемам, кото­рые дают бесконечное удовлетворение и верную формулировку взятой, диктуемой, чувствуемой мысли». И вот в алгусте 1921 года в гавете «Славнейший мастер-символист Влок оказал огромное влияние на всю совре­менную поэзию. Некоторые до сих пор не могут вырваться из его обвораживающих строк… Другие преодолели его романтику раннего периода, об явили ей поэтическую войну и очистив души от обломков сим­волизма, прорывают фундаменты новых ритмов, громоздят камни новых образов, скрепляют строки новыми рифмами кладут героический труд, оозидающий поэзию будущего». Этим «другим» является всякий боль­шой художник. Он идет по не проторен­ной историей дороге. …но скажите, вы, калеки и калекши, где, путь, когда, какой великий выбирал чтобы протоптанней и легше?

К 70-летию со дня рождения школьной А. М. Горький и Супайман Стальский. нему доверие и любовь народа. Голос ашу­га доходил до самых отдаленных аулов Дагестана, а вскоре был услышан и под­хвачен всей страной. Беседа с Горьким и его похвала оказа­ли огромнейшее влияние на под ем твор­ческих сил Стальского, вдохновили ашуга на новые песни. В словах, им сказанных, не лесть, А сладость поощренья есть. Большую честь, большую честь Товарищ Горький мне воздал. Берусь я вновь за песни­рьян, Пою рабочих и крестьян. И снова молод Сулейман - Мне Горький почести воздал. (Пер. О. Колычева) Период после с езда писателей оказался наиболее плодотворным в поэтической дея­тельности ашуга В этом немалую роль сыграл А. М. Горький, который вниматель­но следил ватворчеством Сулейманан своими мудрыми советами, исключительно чутким отношением оказал очень большое влияние на тематику его песен и дальней­ший расцвет таланта. В 1936 году Стальский обратилсяк Алексею Максимовичу с просьбой прис­латьв Датестан «четырех хороших, собных, умеющих писателей», чтобы они написали книгу о стране гор, «которая становится страной веселых садов, жиз­перадостных колхозов и умных, здоровых юношен». - Я думаю, - писал Сулейман, - очень интересно было бы рассказать о том, как получают в наши дни в нашей стране слепые зрение, глухие - слух, голые шубы, забытые - коней, меранущиеПока солнце, старики - молодость, У нас это получается на каждом шагу, и мне обид­но, что к этому уже привыкли, этому не удивляются, это забывается. кото-Второй раз Стальский встретился с Горь­ким в начале 1936 года… Снова они вели долгую беседу. Алексей Максимович мно­го расспрашивал о Дагестане, о творче­ских делах Сулеймана, просил ашуга пе­редать привет его народу и в своих пес­нях также беспощадно разить врагов, как это он делал и ранее В июне 1936 года Сулейман был потря-

C

01

Чтобы выразить душу свободного и сча­стливого советского народа, чтобы запечат­леть величественный пафос своего вре­мени, он должен был перешагнуть через все готовые поэтические шаблоны и нор­мы, которыми так широко пользуются по­средственные литературные ремесленники. И он перешагнул.

M H

p) II p B. 01

Маяковский принес нам «хлеб живой красоты», «Затнав десяток пегасов», он добыл сокровенное слово, чтобы им выра­зить полноту нашей необычной жизни. «Участие в революции и революцион­ность методов участия» - таковы, по утверждению Маяковского, принципы ра­боты каждого революционного мастера.не Одним из поэтических учителей его был человек, который сказал о себе: Я бедный воин, я одинок. Но все - и темную сомнений ношу, И белой молнии венок Я за один лишь призрак брошу, Взлететь в страну из серебра, Стать звонким вестником добра. «Страна из серебра» - это наше сегод­няшнее светлое утро, светлое утро социа-A. листического человечества, «творян», вест­ником которых мечтал стать Велемир Хлебников. Он умер в июле 1922 года, оболганный и обкраденный литературны­ми барышниками, Эпитафией на его мо­гизвучат слова Маяковского: «Поэтиче­виле звучат слова Маяковского: «Поэтиче­ская слава Хлебникова неизмеримо мень­ше его значения». «Во имя сохранения правильной литературной перспективы, считаю долгом черным по белому напеча­тать от своего имени и, не сомневаюсь, от имени моих друзей…, что считали его и считаем одним из наших поэтических учителей и великолепнейшим и честней­шим рыцарем внашей поэтической Так он писал о Хлебникове, имевшем сотню читателей, из которых пятьдесят считали его просто графоманом. Что влекло Маяковского к Хлебникову? Он знал, что созданное Хлебниковым в большинстве случаев лишь груда драгоцен­пого поэтического сырья. Его произведения ишены устойчивости и законченности, в них часто бродит смутная, ищущая выра­жения и формы творческая мысль, Хлеб­никова нельзя читать, теряешься в без­океане его языковой жизнера­достности. Но, - говорил Маяковский, «Хлебпиков - поэт для производителя». Любовь Хлебникова к языку, его отноше­ние к слову, как необычайно гибкому, пла­стичному материалу, чудесно меняющему окраску и форму под руками мастера, его редкая способность находить поэзию в слове определили влияние Хлебникова на многих поэтов. Маяковский видел в нем «Колумба новых поэтических материков, ныне заселенных и возделываемых нами». В его стихах он находил целую «перио­дическую систему слова», Хлебников брал спово первавитыми, цеведомыми фор­мами, сопоставлял ето со словом разви­тым и доказывал необходимость и нена­бежность появления новых слов, Сегодня снова я пойду туда, на жизнь, на торг, на рынок и войско песен поведу с прибоем рынка в поединок. Это было близко и дорого революцион­ному духу Маяковского, его поэтическому призванию. Он прекрасно понимал, что так же, как «…физические свойства красок и мрамора не лежат вне области живопи­си и скульптуры» 1, так же структура свойства слова, его весомость и зрелость, чуусвежесть и красочность, точность и выра­вительность, температура и сила не лежат вне области литературы. Ими нельзя пренебрегать. Маяковский добывал это драгоценное слово постоянно. О подвижническом труде своем он хорошо расоказал в статье «Как делать стихи» - статье, к сожалению, ма­ло известной широкому читателю и забы­той многими литераторами. лась поэтической мыслью. Он не идею в поэтическую форму, не раскраши-Люди, вал ее голое тело замысловатыми словес­ными узорами. Стихи рождались и жили в его поэтическом сознании, как свойство, , как потребность, как инстинкт. Конечно, самобытность его поэтических произведений суть его собственная, лич­ная самобытность. «Сила гениального таланта писал Белинский, … основана на живом, нераз­рывном единотве человека с позтом, замечательность таланта происходит от мечательности человена, как личности, как необыкновен­ного человека; тут человек и талант каждый сам по себе, и человек в отно­шении к таланту есть то же, что ящик в отношении к деньгам, которые в нем лежат. Сильная и богатая натура всетда отличается от натур обыкновенных, ни­когда на них не похожа, всегда орити­нальна, - и удивительно ли, если печать этой оригинальности налагает она и на свои творения?» Печать большой личной оригинальноти лежит на всех творениях Маяковского,ключения Он редко писал письма. Все, что у не­го сотстоялось словом», появлялось в га­зетах, журналах, книтах. Кто-то из его друзей сравнил его творчество с бортовым журналом, в котором отмечено движение корабля, любое из происшествий. В этом определении есть верно изтины. Нанболее полная летопись жизни Маяковекого дей­ствительно написана им самим Это ето книги, Их нужно уметь раскрыть, про­честь и до конца понять. Увидеть в них точто обнаружил Ленин в стихотворении «Прозаседавшиеся» и что нашел в творче­стве народного поэта товарищ Сталин, признав, что Маяковский был и остается лучшим и талантливейшим поэтом на­шей эпохи. . Маркс. «Экономические рукописи», т. IV, стр. 123.

БЕ

ст

те

кр бе 00 че C

Поэт избрал трудный, по единственно Блока верный для себя путь. Его отзыв о Влока об ясняет многое, - Маяковский принадлежит к ряду тех корифеев, которые, как говорил товарищ Сталин, имеют смелость и решимость «ло­мать старые традиции, нормы, установки, когда они становятся устарелыми, когда они превращаются в тормоз для движе­ния вперед» и которые умеют «создавать новые традиции, новые нормы, новые установки», Голос его не укладывается жи знакомую нам шкалу в какую до него звучаний.

е



но уч A. на п се да

Не против великого Пушкина воевай Маяковский, призывая «атаковать генера­лов классиков». Он восставал против хре­стоматийного покоя, против бесполого пле­мени пушкинистов, против попыток огра­ничить историю нашей литературы гени­альным «вчера», законсервировать ее ге­ниальное B «завтра». Я люблю вас, но живого, a не мумию. Навели хрестоматийный глянец. Вы, по-моему, ,при жизни, думаю тоже бушевали. Африкадец! этом «непринятин» Пушкина куда больше истивной любви в нему, любви альных о Люди, которые так подобострастно, хан­жески крестятся Пушкиным, вабывают, какая поднялась буря с его появлением на литературном поприще, Недруги поэга усматривали в его сочинениях не только искажение русекого языка, русской поэ­вии, но несомненный вред для эстетиче­ского вкуса публики и, больше того, для общественной нравственности. И все потому, что он не был похож на Карамзина, признанноге Ахиллом руоской литературы, Можем ли мы забыть, что «До Пушкина отвращение от всякого естественного ства и верного изображения обыкновен­ных предметов простиралось до того, что самую природу старались искажать, со­гласно извращенному вкусу образованной публики, Пушкин, писал Добролюбов, долго возбуждал негодование своей смело­стью находить поэзию не в воображаемом идеале предмета, а в самом предмете, ка он есть». Извне вошедшим в русскую литературу показался Гоголь. Ему не было образца и предшественников ни в России, ни за гра­ницей. Оригинальность и самобытность, отличающие лей, пугали. Он никак не укладывался в прокрустово ложе известных школьных правил, которые были усвоены препода­вателями различных риторик и пиитик. Ведь Гоголя смели обвинять в том, что его произведения «обнаруживают в нем самоуверенность, стремление к самодея­тельности, какое-то умышленное, насмеш­ливое пренебрежение к прежним знаниям, опытам и образцам…» можем повто­Напоминая об этом, мы рить вслед за Белинским: « противники всякого движения вперед во все эпоки нашей литературы говорили одно и то же и почти одними и теми же словами». то относится и к недругам Маяков­ского. Усматривая в его требовании современности» нечто Пушкина с корабля сугубо административное, а не образно по­этическое, они хотят отнять у него право на художественную независимоеть и ори­гинальность. В этом истинный смысл «обиды» ва Пушкина. Маяновокий думал о поезии будущого. Чувство нового, которым он был одер­жим, помогало ему оставаться самим со­бой, благополучно выбираться из плена великих. Он мог восторгаться ими, но не становиться их рабом. Он внал, что нашей поэзии органически чужды разнообразные эпигоны, мнящие себя учениками и продолжателями бес­смертных художников и являющиеся все­гда пигмеями, производящими бледные, немощные конии прекрасных оригиналов. Искусство не помнит двух Шекспиров, двух Бетховенов, двух Леонардо да Вин­чи. Нет нескольких Пушкиных Лермон­товых, Толетых, Горьких. «Среди моряков иные открывают новые страны, присоединяют земли к земле и звезды к звездам, - писал Флобер еще накануне своей мировой славы. - Они - учителя, великие и вечно прекрасные. 28Другие извергают ужас с бортов своих ко­

(

не

Б. ИВАНТЕР

крі

повести 15-летний мальчик, болезненно переживает столкновение с отцом и матерью, в кото­рых находит человеческие недостатки, Писатель не должен искусственно облег­чать себе задачу, которая стоит во всей ее сложности перед педагогом. Школа вос­питывает детей в условиях сложной ре­альной жизни, где не все течет гладко, где не все педагоги и дети идеальны, где часто совершаются не предусмотренные правилами события. И тем выше мы це­ним труд педагога, чем труднее условия, в которых он работает, чем сложнее за­дачи, разрешаемые педагогическим ма­стерством, Писатель не имеет права укло­няться от встречи с теми трудностями, с которыми ежедневно сталкивается учи­тель. Только в соприкосновении подлин­ной жизнью может родиться в нашей тературе правдивая школьная повесть, жанр, который в глазах детей имеет пре­имущество, может быть, даже и перед романом приключений. За последние полтора года в детской литературе уже появилось несколько про­изведений о школьниках, Из них три по­вести: «В лагере» Б. Шатилова, «Чере­мыш - брат героя» Л. Кассиля и «Судь­ба товарища» E. Немировой заслуживают внимания и обеуждения. Первое и главное достоинство Шатилова в том, что он смело заговорил о таких вещах, о которых не умеют и избегают говорить о подростками. Герои повести Шатилова - пятнадпати­летние мальчики и девочки. В ней изобра­жены и конфликт о родителями, и первая любовь, и удары, которые она наноситТем дружбе двух мальчиков, и поиски глав­ного в жизни. В этом возрасте ребята­самые колючие, они еще не юноши, но уже перестают быть детьми, а к ним от­носятся все еще, как к детям. Очень часто тем, какое влияние они испытают в этом возрасте, определяется многое в их даль­нейшей жизни. Как важно, чтобы в этот перибд подросток встретился со другом, который может ему об - яснить то, что непонятно, что тревожит и волнует. Как важно в этом возрасте най­ти книгу, где встретишь описание тех же чувств, которые сам переживаешь. «Со мной случилось очень похожее на то о чем рассказывает Шатилов, пишет школьник Петя Козлов из города Климском ковичи. Он изобразия вее те, что может, или ужо случилось. По-моему, читься о каждым, Многие взрослые пред­ставляют себе юношу-пионера каким-то вамкнутым, думают, что у него нет та­ких высоких чувств, как дружба, любовь, которыми зачастую полво сердце». Автор не избег и несколько назойли. вой дидактичности, когда заставил отпа девочки, воторую полюбил герои повеоти, рассказать мальчику не очень убедитель­ный случай из гражданской войны, в казательство того, что долг выше личного очастья. К числу недостатков повести следует от­нести также и маловыразительный, очень уж нейтральный и гладкий язык. Повесть B. Немировой «Судьба товари­ща», которая подверглась незаслуженно резкой и не внолне справедливой критике со стороны В. Шатилова в «Литературной газете», - это попытка широко и много­образно показать жизнь школы и школь­ников.

ca ли де

В нашен стране 30 миллионов школь­ников. Народ это талантливый, оворной, более проницательный, чем о нем приня­то думать, народ со своими обычая и даже со своим фольклором. Может показаться странным, что у нас, где так много внимания уделяется ребя­там, где на каждой улице школа, жизни детей, в особенности их внутренней жиз­ни, так мало и редко уделяется внима­ния в литературе, между тем как выда­ющиеся писатели прошлого много теплых и проникновенных страниц посвящали детству и детям. И дело здесь, конечно, вовсе не в том, что нынешние наши писатели хуже относятся к детям. Никогда прежде круп­ные писатели нашей страны не писали так много специально для дэтей. Рос­сия никогда не знала такого развития дет­ской литературы, какое достигнуто в Со­ветском Союзе, И все же до сих пор у нас нет ни одной хорошей школьной по­вести в полном смысле этого слова. Из­лишней может показаться ссылка на рус­ских класоиков, классики тоже школьных повестей не писали, Но тогда, когда им случалось говоритьо детстве, даже вскользь, то дети не уступали в жизнен­ности и убедительности взрослым героям. учившиеся в старой школе, зна­ют, какой это был сложный мир, какие сложные и глубокие возникали в нем от­ношения между учениками и учителями, между самими школьниками, между клас­сами (я говорю о школьных классах). Но ведь жизнь советской школы еще богаче и еще сложней. Теперь нет, конечно, про­пасти, которая существовала раньше меж­ду учениками и учителями, но ведь есть, например, учителя любимые и нелюбимые, И именно потому, что нет пропасти меж­ду учениками и учителями, человеческие их отношения стали сложней и богаче.взрослым А проказы? Во времена Марка Твэна приносили кошек в класс, но ведь и сей­час иногда приносят. Не следует думать, что наши дети менее изобретательны, чем ребята сто лет назад. Иное время­иная техника. Они, например, ухитряются тай­но радиофицировать класс и слушать ра­дио под партой во время уроков, Правдивое онисание детей такими, какие они есть, а не такими, какими они дол­жны быть, если рассуждать по логике иласоных дам, не может повредить ни ба, най никовна на вренили этому апри­Тома Сонера». А мне думается, что появлению настоящей школьной по­вести во многом мешает оглядка на клас­сную даму, которая сидела ведь в свое время в Наркомпросе и запрещала изда­вать для детей «Приключения Тома Сой­ера». Наодном сплошном благонравии нельзя написать школьную повесть Не из пай­мальчиков выходят открыватели полюсов великие летчики и смелые бойцы. Дети умны и наблюдательны. Они пре­красно подмечают смешное в людях, и поэтому так метки проэвища, которые они дают учителям и товарищам. A какой священный ужас вызывает это у тех же классных дам. B. Шатилову, написавшему повесть «В лагере», пришлось долто бороться о который нашел, что автор Детиздатом, проповедует неуважение к родителям. Все дело было в том, что один из героев,

Немирова, повидимому, хорошо вуча школу и школьный быт. Но, к сожы нию, она плохо поняла, что главное этой школьной жизни, что второстепен ное. Она описывает школу 1934 года 1 временные, преходящие явления в принимает ва главные и самые сущ ственные, Все школьные взаимоотношени завязаны ею вокруг вопроса о «буксире о помощи отстающим. Многие педагог думали тогда, что лучшее средство ди ликвидациинедостатков школы­«буксир». После оказалось, что дело нев этом, а в правильной постановке препо­давания, в работе педагогов. Повестьи успела еще выйти отдельной книжкой, главное в ней уже стало анахронизмом, Кроме того, для школьной повесті ли-Немирова не нашла сюжета внутри само пколы. Ей пришлось прибегнуть к ната нутой и малоправдоподобной ситуации в одном классе учатся мальчик и девочка, не зная, что они брат и сестра. Родител их погибли в годы гражданской войны Судьба еще младенцами разлучила детей Случай привел их в один класс. Мал­чик необ яснимой ненавистью ненавиди девочку, не зная, что она его сестра, н зная еще, что он не родной сын челове ка, которого считает отцом. В этом пру жина сюжета. И все это искусственно случайно. именноДействие повести Л. Кассиля «Че мыш­брат героя» происходит в ш Но школа вдесь только фон. Сюжет п сти построен на том, что мальчик, тавший о брате-герое, выдает себя заб та своего однофамильца героя-летчика ремыша. Герой приезжает во время изби повестиГерой приезжает во врема мальчик, и все раскрывается, не менее повесть эта, одна изп вых попыток школьной повести в наш литературе, имеет все права на существе вание. Кстати, дети читают ее с больши интересом, Несмотря на все недоста повести, автору все же удалось показа некоторые живые черты современн школьников. События, описываемые в повести, ред ки. Тем не менее вое это жизненно. не сколько месяцев тому назад в одном де учреждении мне самому пришлос встретитьоя с мальчиком Педро, котора прасаясебя за испанца, ивуше признаться, что и я был обманут видом не совсем правильным русским произно шением этого Педро, который оказали руссским, сыном русских родителен, ковским школьником. К моему утешени я был не единственным обманутым эт мальчиком, который мечтал быть иснан цем и довольно своеобразно претвора свою мечту в действительность. до-Рассказываю это к слову, так как весть Кассиля не пуждается в подтвер ждениях для доказательства жизненносй изображаемого в ней. Кассиль, кав д ский писатель, достиг в ней простоты, торой ему недоставало прежде. Это книж ка -- ясная по мысли и по языку, ресная по сюжету. Три автора, каждый по-своему, подоша к серьезной и трудной теме. Итоги их боты неравноценны. И дело создани школьной повести, которая бы стала стительницей детских дум, еще впереди

en

X

B

83

B 



ст C0

CH CE

B0