ПО СТРАНИЦАБ «ПОД ЗНАМЕНЕМ МАРКСИЗМА» Пятый номер философского и общест­вецно-экономического журнала«Под зна­интересных статей и материалов Номер открывает статья Ф. Калошина «Ленин и Сталин о кадрах». Обращает на себя внимание статья И. Каплан «Коммунизм и армия». Каковы пути развития Красной Армии и Военно-Морского Флота в условиях по­строения коммунизма в одной стране? Статья пытается дать краткий ответ на этот вопрос. «Коммунизм и армия» состо­ит из двух разделов: «Ленин и Сталии о социалистической армии переходного пе риода» и «Товарищ Сталин об армии ком­мунистическото общества». C интересом читается статья II. Юди­на - «Марксистское учение о роли лич­(дале-Научный отдел пятого номера журнала представлен статьями: 3. Кацнельсона - «К столетию клеточной теории», О. Лепе­шинской «Происхождение клетки» и И. Презента «О лженаучных воззрениях проф. Н. К. Кольцова». ности в истории» (стенограмма лекции, прочитанной автором в Колонном зале Дома союзов в Москве). Чрезвычайно интересной теме «Н. Г. Чернышевский как диалектик» посвящена больая статья В. Асмуса. Кроме того, в номере помещены статьи: П. Федосеева «О коммунистическом воспи­тании трудящихся и преодолении рели­гнозных пережитков» и Л Когана «Ма­териализм М. A. Антоновича» - извест­ного литератора, публициста, современни­ка Чернышевского и Добролюбова. Отдел критики и библиографии об­стоятельными рецензиями на сборник ста­тей Института истории Академии наук «Против исторической концепции М. Н. Покровского», на книгу Говарда Селзама «Что такое философия? Марксистское введение», изданную на английском язы­ке в Нью-Йорке, на V и VI тома «Исто­рии XIX века» Лависса и Рамбо и т. д. «ЗАПИСКИ ВОЕННОГО ЛЕТЧИКА» На-днях выйдет сдвоенный номер (№ 5 -6) журнала «Знамя». Книга открывается «Записками военного летчика» Героя Со­ветского Союза И. Спирина, Он начинает свои записи с воспоминанияо первом увиденном им полете. «Вще задолго до империалистической войны в одном из волжских городов сквозь щель деревянного забора, окружавшего скаковой ипподром, я с трепетом наблю­дал, как приготовляется к полету пилот Васильев. Народ валил на небывалое зре­лище… Васильев поднялся на 2-3 ме­тра от вемли и, пройдя немного по пря­мой, тут же сел, поломав машину. Я был разочарован…» Мечта постигнуть авиационное дело овладела И. Спириным песле того, как он, год спустя, увидал полет Нестерова, сде­лавшего на высоте 300 метров три мерт­вые петли. Много часов, дней и бессонных ночей, проведенных за изучением авиации, обес­печили бурно растущему советскому воа­душному флоту развитие одной из самых главных авиационных специальностей штурманского дела, основоположником ко­торого считается у нас И. Спирин. В «Записках военного летчика» расска­зано и о первых учебных полетах, и оре­кордных полетах на дальность, и об исто­рических полетах на Северный полюс. B номере напечатано два рассказа Габриловича, продолжение романа Л. Фейхтвангера «Изгнание», а также об­разцы героического эпоса горцев Дагестана b обработке Эфенди Капиева. Советская поэзия представлена в жур­нале поэмой К. Симонова «Суворов», произведением И. Фефера «Авром-Ицхок и берлинский фокусник» и стихотворе­нием А. Недогонова «Перед грозой». В разделе «Из истории нашей роди­ны» - статьи A. Савича «Борьба рус­ского народа с иностранными агрессора­ми» и А. Хавина «Русский Колумб». Обширен отдел литературной критики. Здесь статьи В. Шкловского о «Щорсе» A. Довженко, К. Зелинского о поэзии М. Бажана, Н. Жданова о романе В. Сая­нова «Небо и земля», «Критическое пись­мо» Д. Данина о «Дальневосточных сти… хах» E. Долматовското, работа В. Асмуса «Томаз Манн о ремесле писателя», рабо­та Р. Миллер-Будницкой «Названные бра­тья иопанского народа». В конце книги пародии и эпитраммы С. Васильева. 

Р. М. ГЛИЭР Народный артист СССР



спорам о натурализме сты тоже реалисты, заметил т. Ярослав­ский, пояснив, что натурализм происхо­дит от слова «натура», а в приближении художника к натуре нет ничего плохого. (См. отчеты о дискуссиях в газетах «Со­ветское искусство» и «Советский артист»). Это рассуждение кажется чрезвычайно Из него вытекает, что нет ни­какого различия между натуралистическим бездушием и подлииной правдой изобра­жения, той правдой, которую, по выра­жению Горького, «фотограф и натуралист изобразить бессильны». От обсуждения конкретных произведений живописи до ин­торесного вопроса о роли Золя в истории литературы - дистанция огромного раз­мера. Но если уж этот вопрос затронут в дискуссии, необходима полнаяик, ясность. Что же такое натурализм? Не является ли это понятие бесплодной абстракцией, которая может только запутать худож­ника? да, и нет. Натурализм - бес­плодная абстракция, если применять этот термин отвлеченно, ко всем историческим эпохам, руководствуясь только его проис­хождением от слова «натура». Натура­лизм конкретное понятие, если мы вкладываем в него определенное историче­ское содержание. Натурализм, как художе­ственное течение и как доктрина, сложил­ся во второй половине XIX века. Его по­явление свидетельствовало о начале упад­ка классической литературы буржуазного общества, которое успело дать миру Гете и Шиллера, Стендаля и Бальзака, Диккен­са и Теккерея. Духовная мощь покинула буржуазную культуру. Место Сен-Симона и Гегеля заняли Огюст Конт, Тэн и дру­гие представители «позитивизма». Эти люди не были бездарностями, но уровень их мыниления оказался гораздо более мел­ким, несмотря на всю их гордость своей близостью к «натуре». Бальзакаответственного, художником-реа-своему жен быть средний человек занятый свои ми мелкими делами, изображенный в слу­чайном повороте, без всякого вмешатель­ства той артистической силы, которая соз­дала в классическом искусстве чудеса композиции, блеск колорита, красоту и со­вершенство формы. Нечто аналогичное проявилось также во всей области искусства. Золя, который с чуткостью выдающегося человека собрал воедино принципиальные черты натура­лизма, критикует Бальзака за то, что созданные им положения необычайны, а человеческие образы слишком грандиозны. «Интерес произведения, - писал Золя не заключается уже в необычайности… происшествия: напротив, чем оно баналь­нее и обычнее, тем более будет оно ти­пичным». наибо-Натуралистическое понимание искусства соответствовало целой эпохе в развитии буржуазной культуры. В живописи эти тенденции всегда переплетались с ре­месленно-академическим и салонным ис­кусством. Развитие натурализма само привело к тому разложению формы, которое так ярко проявилось в различных течениях французской живописи конца начала века. Подобно тому, как оборотная анархическая пошлость есть Тов. Ярославский не сумел доказать,что замечание Энгельса о Бальзаке и Золя не­справедливо. Но как же быть с произве­дениями Золя? Художественные достоин­ства этого замечательного писателя обще­известны. Известно также, что Золя был основоположником натуралистической эсте­тики, изложонной им кЭксперимещталь ном ромадо», предисловии ко влорому по данию «Терезы Ракән», монографииб Эдуарде Манэ и т. д. Тов. Ярославский не сумел доказать того, что сила Золя как романиста вытекает именно из этой его натуралистической эстетики. Наоборот … достоннства романов Золя могли развер­нуться только ограниченности на­турализма. Воля выдающийся худож­патурализмпожное направление. Между этими двумя положениями есть оп­ределенное противоречие. Но это противо­речие взято из самой истории литературы.  Тов. Ярославский безусловно прав, го­воря, что многие романы Золя относятся к реалистической литературе, образцом кото­рой являются произведения Бальзака. Это хорошо понимал и сам Золя. Он пишет: «В настоящий момент во Франции нет ни одного значительного романиста, у которо­го не было бы в жилах хоть нескольких капель крови Бальзака». Всякое подлин­ное искусство реалистично, хотя бы иво­преки однажды принятой автором ложной позиции, в данном случае повиции нату­рализма. И Золя во многих романах ко не во всех) подымался над натурализ­мом, «имея в жилах несколько капель кро­ви Бальзака». Отсюда следует, что Эн­гельс был прав. Отсюда следует также, что художественное достоинство романов Золя не может служить оправданием для плохих картип Богородского, Бибикова, Пчелина и др. Подобно всякому общему понятию тер­мин «натурализм» следует употреблять осторожно, не превращая его в ярлык, ис­кажающий сложность живого развития ис­кусства. Далеко не все педостатки, кото­рые отмечает и должна отмечать крити­на, применяющая к нашей живописи вы­соние художественные критерии, происте­кают из сознательного следования какой­нибудь неправильной теории - будь это теория натурализма или какая-нибудь иная теория, Многое вырастает из простого не­умения, отсутствия хорошей школы и ча­ще всего - из недостаточно серьезного, идейного отношения труду. Коммунистическое воспита­ние работников искусства - дело огром­ной важности, но одним из элементов этой воспитательной работы является преодо­ление бюрократически трезвенных, фото­графических, официально-холодных прие­мов окопчательно выродившегося натура­лизма. Напомним в этой связи замечательные слова Бальзака из его философской пове­сти «Неведомый шедевр»: «Задача искус­ства не в том, чтобы копировать природу, но в том, чтобы ее выражать. Ты не жал­кий копировщик, а поэт. Попробуй, сни­ми гипсовую форму с руки своей возлюб­ленной и положи эту форму перед собой, -ты увидишь ужасный труп без малей­шего сходства, и тебе придется искать резец и художника, который, не давая точ­пой конии, передаст движение жизни. Нам

К



«АИЧУРЕК»   Можно с увлечением говорить о му­а «Айчурек», об актерском исполне­сказочном сюжете, о мастерстве пржника, об интересной работе балет­астера, о замыслах постановщика и их уществлении и о многом мтогом дру­и.Но, мпе атоворть о впечатлении, которое производит опе­ра в целом. ь«Айчурек» дает образное, насегда запоминающееся представление характере киргизской культуры, кир­гизского искусства. Своеобразие киргизской музыки - в ее стнь большой баизости восприятию ироды; инструментальная ивокальная твыка киргизов очень проста, ясна, про­раа и построена преимущественно в кажорных интонациях. В пей нет ниче­изощренно-орнаментального, изнежен­пли унылоге, чт, часто у нас ас­путся с представлением об «ориен­тыльном» в искусстве. критического разбора спектаклей кргизского театра и «Айчурек», как нак­значительного из них, извлекут себи много полезного и поучительного плько деятели киргизского театра, но настера советской оперы в Москве и других республиках. втворческом содружестве молодых, искус­аработников киргизского театра с пушыми московскими мастерами рож­тся новое оперное искусство. Мы яв­рися свидетелями созидания нового те­а новой национальной музыки и на­пинальной оперы. мы, москвичи, так как и работники искусств всех один­здати союзных республик, стали бога­- наш художественный опыт стал азнообразнее и глубже. шется поделиться своими впечатлени­молодых талантливых актерах кир­паского театра. C. Киизбаева, исполняю­ная партию Айчурек, производит чарую­впечатление. Вот она в первой сце­выходит печальная, убитая горем, к злому батыру Чинкоджо. Сколько непо­средственности, правдивости в игре актри­сы. Вы забываете, что перед вами теат­атне представление и мысленно пере­куитесь в еще сравнительно недавние врмена, когда судьба киргизской женщи­выбыла столь тягостной и безнадежной. Прекрасно дарование молодой актрисы Куттубаевой, исполняющей роль девочки Калыйман, младшей сестры Ай­турек. Абдылас Малдыбаев играет баты­а Булькоро. Артист пленяет своим со­вршенно свободным, я бы сказал, естест­венным поведением на сцене, он больше кивет в своем образе, чем играет роль. 1. Герштейн в роли Чачикей обнаружи­вает хорошую вокальную школу, неза­

Обсуждение выставок «Двадцать лет вы­звало среди художников горячую дискус­сию о натурализме. «… Натурализм технически отмечает «фиксирует» факты: натурализм ремесло фотографов, а фотограф может воспроиз­театрапрошедшей того же, чтоб дать это лицо с улыбкой насмешливой или радостной - он должен сделать еще и еще снимок. Все будет бо­лее или менее «правда», но правда только для той минуты, когда человек жил пе­чалью или гневом, или радостью. Но «правду» о человеке во всей ее сложности фотограф и натуралист изображать бес­сильны» Редакционные статьи «Правды» всегда призывали к борьбе против всякого рода фальши в искусстве, в том числе и на­туралистической фальши. От этих прин­ципиальных установок пет пикаких осно­ваний отказываться. Однако происходящие в настоящее время споры о натурализме создали вокруг этого вопроса известную путаницу. Некоторым из участников дис­куссии показалось сомнительным даже су­ществование натурализма, как чего-то от­личного от правдивого, реалистического изображения жизни, как чего-то противо­положного реализму в искусстве. Вовре­ня обсуждения выставки молодых худож­ников, посвященной 20-летию ВЛКСМ, академик Ем. Ярославекий высказался следующим образом: «Известно, что фран­пузский писатель Золя - основатель школы натуралистического романа. Золя писал великолепные романы. Если наши художники изобразят так шахтеров, как их описывал Золя, это будет хорошо» («Советский артист», № 21/227 от 12 апреля 1939 года). Общественное мнение нашей страны вы­соко ставит реалистическое изображение жизни отбрасывает всякого рода форма­оолого родастранным. напря-р анго облика жизни. Об этих отрицательных яв­лениях в искусстве превосходно писал A. М. Горький: Споры эти весьма своевременны. Пример т. Ярославского послужил нача­лом общирных споров о Золя и его срав­нительном значении в истории литерату­ры. Как мы дальше покажем, Золя Известно, что Энгельс счита «гораздо более крупным листом, чем все Золя прошлого, настоя­щего и будущего» 2 Это отнюдь не про­явление личного вкуса. Энгельс подчер­кивает здесь глубокое различиемежду классическим реализмом Бальзака и после­дующей, более низкой ступенью развития буржуазного искусства, которая выдвину­ла натуралистические идеи. лее силен как художник там, где он раз­рывает путы собственной натуралистиче­ской эстетики. На обсуждении выставки «Индустрия социализма» т. Ярославский сформули­ровал свою мысль еще более ясно, заме­тив, что с фразой Энгельса о Бальзаке и Золя можно соглашаться и можно не со­глашаться будет нарушением принципов марксизма. Нельзя противопо­ставлять натурализм реализму: натурали­

урядное дарование драматической актри­сы. К сожалению, нас не полностью удовлетворил Д. Садыков в роли Семетея. Он слишком однообразен, однотонен. Ему хорошо удаются батальные сцены, но в интимных, лирических сцепах он не жет освободиться от впутрениего жения, он только воин, человек меча, не нежный возлюбленный, который из-за любимой Айчурек пошел войной на Тол­тоя и Чинкоджо. Нужно отметить исключительную под­вижность, чистоту хоров в опере «Айчу­рек». Искусство хоровых ансамблей верный залог будущего развития онерной культуры киргизского голоса, за редким исключением, в своих сольных партиях на верхних нотах ка­жутся излишне резкими. Композиторы Власов и Фере добились большой победы в своей работе над «Ай­чурек» прежде всего благодаря своему умению чутко уловить самое характерное в интонационной и ладовой природе кир­гизского мелоса. Эломенты киргизской на­родной музыки композиторам удалось очень культурно использовать для закон­ченных оперных частей «Айчурек». Неко­торые ариозо, симфонические и хоровые эпизоды производят глубокое впечатление, Абдылас Малдыбаев проявил много вкуса и умения в собирании киргизского фольклора. У него есть все данные что­бы стать замечательным национальным киргизским композитором. Всяческой похвалы заслуживает работа балетмейстера Холфина. Сейчас более уме­стно говорить не о достижениях киргиз­ского балета, а о путях по которых от идет. В танцах хорошо выражена пласти ческая и мимическая природа киргизского актера. Пляшут в кордебалете киргизской оперы не только ноги, но и руки, ис­пользуются все пластические возможности человеческого тела. Народные сцены - батальные, хоровые балетные - сильнейшие места в «Айчу­Художник Штоффер приял все богат­рек» ство и многокрасочность киргизского эпо­са. Штоффер прост и наряден одновремен­но, эпичен и лиричен в равной мере. Штоффера надо учиться тому, как исполь­зовать богатство и разнообразие декора­тивных аксессуаров в спектакле, не по­давляя индивидуальности актера. Свои беглые мысли о виденном на спек­такле «Айчурек» мне хочется закончить словами глубокой и искренней призна­тельности к товарищам - мастерам Со­ветской Киргизии. Многое и главиое вам еще предстоит в будущем, но и то, что вы нам показали на спектакле «Айчурек», всей оперной имеет огромное значение для культуры. 





надо схватывать смысл, облик вещей и существ». сторона пошлости либеральной и рефор­мистской, так в изобразительном искус­ОТ РЕДАКЦИИ: Печатая зту статью, редакция откры­стве формалистические гримасы являются наказанием за грехи натурализма. Оба эти явления теспо связаны друг с другом и

Горький. «Правда», 18 июня 1937 г. № 166 (7132). 2 К. Маркс и Ф. Энгельс об искусстве, стр. 164. Вчера, 29 мая, исполнилась 17-я годов­щина со дня смерти выдающегося ре­жиссера, основателя театра им. Вахтанго­ва, Евгения Багратионовича Вахтангова. Издательство «Искусство» выпустило печати книгу Н. Зографа «Вахтантов» тов», представляющую собой твор творческую графию E. Б. Вахтангова. В ближайшее время это же издательство выпускает вто­рую книту - «Вахтангов» (дневники, письма и записки). Составители сборника: «Вахтангов» H. М. Вахталгова, Л. Д. Вендровская и B. E. Захава, Вступительные статьи к сборнику написали: П. Г. Антокольский («Детство и юность») и Б. E. Захава путь») («Творческий

целиком умещаются в рамках буржуазно­го кругозора. «Путь к победе» на сцене вает обсуждение творческих вопросов изобразительного искусства. «СПРАВОЧНИК ПО СОВЕТСКОМУ. ТЕАТРУ» В Нью-Йорке вышел на английском  Завтра, 31 мая, театр им. Вахтангова ов показывает премьеру -- пьесу А. Н. Тол­стого «Путь к победе». Постановщики спектакля: народный артист республики био-ского P. Н. Симонов, заслуженный деятель ие­кусств Б. E. Захава и К. Я Миронов. Художник спектакля В. С. Басов. Заслуженный артист республики И. М. Рапопорт выступит в роли В. И Ленина, народный артист республики Р. H Симо­нов - И. В. Сталина. к победе»  Ближайшие спектакли «Путь будут показаны 4 и 6 июня. языке обстоятельный «Справочник по со­ветскому театру», составленный проф. Г. У. Л. Дана, известным знатоком совет­театра, неоднократно посещавшим Советский Союз. Проф. Дана дает крат­кие характеристики основных театров Со­ветского Союза, списки русских и иностранных пьес, идущих в советских театрах, перечни советских опер, балетов и основных кинофильмов. Все разделы книти снабжены подробной библиографией книг и журнальных статей на русском, английском и других языках.

музыкаль­Фотохроника ТАСС. картины

Днада киргизского искусства в Москве, Сцена из второй ной драмы «Алтын-кыз» - разгром ба смачей.  Две Бродят еще волки в чудесных садах -Повчанска, не везде еще выполота сор­вм трава, не весь еще мусор выметен из ерасного советского дома. Но в совет­саду обречен плевел на гибель, не навовать ему зоркой руки советского са­вика. Неизбежна смерть волка в среде леких людей, В мире Луки Сандуко­«Волк») биологические законы - борь­за существование, естественный отбор. ире Маккавеевых («Половчанские са­да) другиее зако­законы социалистического общества дарности. Народ вдиная семья, родты встань да шалку сыми, о на­говоришь», Этот возглас принад­Блене, ибо сама она принадлежит руРощиных-Маккавеевых Поэтому в закономерно предопределен разрыв Лукой 1разрыв Рощина с Ксенией Сандуковой. аковы непреложные внутренние законы оветской земли, советских людей. аонами жизни, законами плодородия, змножения, с законами самой природы. и сильна советская жизнь, этим льно советское общество, в этом - по у сила и великая правда со­х людей, органически и тармониче­связанных с природой, Это дли них оро для их шумят благодатные дожди в Полов­Только для них Ибо мотучий жизни, плодородия, размножения жсяк в мире Сандуковых-Пыляевых. Не будем сейчас наставительно поучать вонова насчет того, что законы обще­ого развития существенно иные, чем природы, и что нельзя законы тотвознания переносить на развитие ощества. Писатель пользуется своим об­ощением лишь символически - и это художника, стремясь выразить ние органического единства законов маккавеевых с могучими законами самой жизни, ее плодородия. о поэтому Елена должна остаться ным и Александра Ивановна дол­бстаться с Маккавеевым. Только тут Почетается в порядне обсуждения.

сырой земле. Ноги же Остаева тщательноду обуты в столь «партийные штиблеты», что никакой вемляной влаге не просочиться. И Остаев эти свои качества так наглядно демонстрирует дидактически-назидатель­ным отношением к рвущейся к нему де­вушке, что хочется немедленно прогнать его со сцены. Предуомотрительный автор это желание поспешно удовлетворяет. Ес­ли бы в подобном положении был Лука, возможно, и он ушел бы со сцены, но по другой причине, унося девушку на ру­ках. Молчит Лука Сандуков, и лишь раз его прорывает по-настоящему: «народ мне не указка»… А ведь мог бы затоворить, мог бы высказаться. Мечтает же он о скворешне, о сирени. В свое время у Леонова иногда высказывались щедрее и откровеннее. Вспомним хотя бы «Вора». Да, заговори Сандуков хотя бы так, как говорил его отец, он оказался бы на ро­щинском бесптичьи уж очень голосистым соловьем. Скучно показалось бы тогда в рощинской скворешне, еще более унылы­ми и безголосыми показались бы остаеr­ские скворцы, потянуло бы, пожалуй, вслед за Лукой на новые, нехоженые, неезженные «боровитые» места. Не отою­да ли волчья тоска, волчий вой, не пото­нешь», - как говорит Лаврентий. Приш­лось Леонову наступить соловью на гор­ло. Потому и молчит соловей Лука в пьесе Леонова «Волк», Потому и скучно трещат на сцене советские скворны, Хотя бы в действительной жизни дело обстояло как раз наоборот. Нет такого соловья в «Половчанских са­дах», и старик Маккавеев в более выгод­ном положении, Пыляев перед ним, как спившийся бездельник, перед лицом ра­чительного строгого хозяина. Какой уж яут поединок, какой уж тут разговор, Да и не в этом центр тяжести в пьесе «По­ловчанские сады». Пыляева можно спо­койно просить не надоедать зрителю сво­ей псевдозначительной ролью и удалить его совсем из пьесы. Пьеса все же могла бы остаться. Остаться, как романтиче­ская, поэтическая песня о цветущих со­ветских садах от края и до края, как тетическая поэма о простых и мужествен­ных советских людях, могучей поросли мо­гучих Маккавеевых, Прекрасный замысел. Но для этого необходимо пьесу освобо­дить от недостатков внешних, от псевдо­интриг, псевдоконфликтов, псевдомыслей и от недостатков органических. Об этом ярко свидетельствует язык пьесы, леоновский язык, обнажая прав-№

вопреки надуманной ситуации, обна­жая фальшь вопреки схематически пра­вильному тезису. Не случайно кое-кто в пьесе говорит скучным, тусклым языком, не оставляющим актеру никакого подтек­ста. Кому нечего сказать, тому у Леоно­ва нечем говорить, хотя бы автор и ссу­жал ему взаймы чужие, по существу, сло­ва. «На душу-то не притопнешь». Не случайно иные персонажи ярко заблесте­ли неожиданными, быть может, для са­мого автора красками, «Слово-от горькая трава, запустит корешки - не выполешь». Это слово, этот русский язык русского художника мог бы донести запах подлин­ной жизии, влажной борозды, «черного хлеба с смородиной», поэтический аромат радостного цветения родины нашей. И досадно, что аромат этот, разлитый в пьесе, как сок в яблоне, должен проби­ваться в зрительный зал сквозь препят­ствия на сцене. Тусклое слово, что туск­лая душа, как его театр ни трактуй, не зажжет актера, не взволнует зрителя. Есть такие слова в пьесах Леонова, Но на сцене их оказалось значительно боль­Фактура леоновской пьесы, ее лексика, материал, характер действительно пред­являют особые запросы к постановке, тре­буют своего раскрытия так же, как в свое время эти требования пред явили пьесы Чехова, Горького, Толстого, В тепе­решнем спектакле МХАТ слишком резка разница между поэтическим замыслом писателя, между леоновской тканью пьесы и реалистически бытовой трактовкой об­разов, «Настроения» и «шумы» за сценой, которые так органически вошли в ткань чеховских спектаклей, в характеристику их образов, прозвучали сорок лет спустя в постановке пьесы Леонова зачастую чем-то внешним, чуждым, Единства не по­лучилось, получился разрыв, весьма опас­ный для пьесы и досадный для зрителя. па-В чеховских спектаклях то, что за сце­ной, всегда встречалось с тем, что на сце­не, образуя художественное единство. половчанском саду эта встреча не со­стоялась. Сад этот - не вишневый. ше. На сцене, к сожалению, звучит хо­дульно, налыщенно, фальшиво многое та­кое, что могло бы зазвучать совершенно по-иному - правдиво и убедительно. Мог­гой театральный ключ к раскрытию лео­новской пьесы. Литературная газета 30 5

стает против него, ибо существование Лу­ки угрожает сейчас уже благополучию всех Сандуковых. Их пути разошлись, И, вы­полняя волю этих многочисленных Санду­ковых, ходит символический их предста­витель, глава рода, по пятам за блудным сыном, изгоняя его из жизни: - я тебя породил, я тебя и убью. «Смирись, Лука». Поэтому и воспринимается Лаврентий, как носитель некоей правды, поэтому в нем есть кое-что не от Пыляева, а от Маккавеевых. «Радость-то, как роса, на мире лежит». Это ведь говорит Лаврентий. Однако Лаврентий в советское русло пытается попасть по фальшивому про­пуску. Он и умнее своего сына и опаснее ето. Лаврентия сравнивают с Лукой из «На дне». Уж если сравнивать символиче­скую фигуру Лаврентия с реалистически­ми образами драматургии Горького, то не о Луке нужно говорить, а о Достигаеве. И Лаврентий и Достигаев интересуются словарем на букву «Д». Дарвинизм - что по Достигаеву, как известно, значит при­способление, мимикрия. Эта именно буква вносит полную ясность в истинный смысл и подтекст беседы отца с сыном, в зна­чение этого «Смирись, Лука» - иначе смерть и тебе и нам. Хотя Лука и не внял требованиям сво­эти произвели известное впечатление на Леонова, и Лука у него получился слиш­ком молчаливым. Но не потому он мол­чалив, что он скрытен или что ему нече­го сказать. Говорить ему не дает сам ав­тор. Это тоже не случайно. Заговори Лу­ка в полный голос, он предстал бы пе­ред нами полным такой жажды жизни, человеческих страстей, такой силы и са­мобытной индивидуальности, что трудно было бы Леонову с ним справиться при таких Остаевых и было сделать подлинных Остаева и Рощина, не зажимать рот Луке. Пусть говорит. В самом деле, кого мог, кроме Лаврен­тия, противопоставить Луке автор? Остае­ва? Молодой, энергичный, бдительный, талантливый ученый, Кажется все данные о избытком против Луки. Почему же тут ничего не получается? Потому что, когда в комнату вваливается Лука, обветреп­ный, загорелый, обросший, с гибким силь­ным, ловким телом, вы чувствуете, что он подкупает этой своей силой, своей сти­хийностью, своей близостью к жизни, к природе. Это он, а не Остаев нашел для любимой девушки слова: «и ты сама, как речка, все в тебе - лес и небо». Ведь это, конечно, он радостно бродит бо­сой по жирной, влажной борозде, мать-

М. БУРСКИЙ пьесы Л. Леонова жизнь, плодородие, размножение. Бесплод­ная Ксения Сандукова «так, ровно сука, и живет», у Елены же «тела много, и оно хорошее. Ему бы рожать, по борозде хо­дить после дождя, чтоб след на земле оставался». И Елена уже зачала от щина. Сын Александры Ивановны Пыляева разбит параличом - шее деревцо; дочь ее от Маккавеева - налита живительными соками, как ка в цвету. Смерть стоит за «Мне все чудится, - говорит Ивановна, вот двери рухнут, и кладбище ворвется за ним». «Сыновей меня множество, целый сад», старик Маккавеев. Поетому именно ская колясочка бесплодной Ксении не случайная деталь

графинчиком, проделывать под конец опас­ные курбеты, Не нужно это. Не часто случается, чтобы в семейной обстановке на вопрос­как работа? - де­ловито отвечали: «Об этом родину спроси, отец». На спектакле, кстати сказать, же­лательно бы получить ответ не от роди­ны, а от Юрия - Леонова Старый Мак­кавей требует от каждого сына мысли, Прекрасное требование, Но если бы дейст­вительно где-либо было заслушано сооб­щение Викторсделанное в бытовой об­становке, в бытовом плане, о том, что «страна моя прекрасна, отец, но я волью себя в нее, и она станет еще лучше», то многие почувствовали бы себя неловко, Нет, не интересно звучат эти мысли, не интересны эти люди, скучна эта вы­держанная семья, где даже больной маль­чик «всыпал бы кой-кому и за маму и за Испанию». Нет, никакими яблоками в Половчанск не заманишь. Остаев из «Волка» - это восьмой Мак­* Лаврентий - наиболее яркая фигура из всех персонажей обеих пьес. Он, а не Остаев и Рошин, оказался героем пьесы и победителем «Волка», его фигура сде­лана с нанбольшей художественной силой убедительностью. Над этим стоит при­задуматься. Один Лаврентий заменил в известном смысле восьмерых Маккавеевых. Это лаврентьевская плоть, ортаническая часть самой природы, вечно ее славящая, радующаяся и солнышку и дождичку, это извечная плоть Сандуковых восстала про­тив Луки Сандукова, против отщепенца, плевела, волка. Сандуковский род находит жизнь, только подчинившись законам со­ветского развития, Мы имеем в виду именно тех Санду­ковых, которые на сцене, к сожалению, Леоновым не показалы, ту ветвь это­го рода, которая, как можно догадывать­ся, честно включилась в советскую ра­боту (геодезист и др.). Волк Лука не хочет подчиниться этим закопам, как этого требует Елена, не хочет приспосо­биться к ним, как этого требует Лаврен­тий, и обрекает себя на смерть, Отрекает­ся от отщепенца род Сандуковых и вос-

из ка я ту ри II-

ов

зва и­ы­бы

Ки на сцене МХАТ. Что же это - роковые,

непреложные

 ветский, этот вопрос он разрешает ина­че, - и тут третья тема ето пьес. Маккавеи. Он с душой, он с Маккавеена полнощенную доледь и даи Пыляевское сем родителя, сандуковский отрод о мОтец отказалсн Исайка будет, как все ними всеми помыслами, всей ними будет и телом, из рук он обретет свое здоровье, жизнь. Это и для него идет него светит солнце. против

ы

B

B0- у-

стало род - против своего казался от отца в от сына в Малом театре. 

Tb.

чтобы заставить внешнее, поверхност закрывшее от зрите-

Необходимо усилие, себя откинуть все плотной коркой

исБ ра  ны­180, ым ITå-

ное, ля идею пьесы, важнейщие ее темы, твор­раз­ческий замысел. Кое-что попросту опособно вызвать дражение. Пыляев, например, заверяющий всех, что он волк, опасный старый, облезлый, гда напакостивший и тоскующий по уют­Нехорошо поступает автор ному углу. Пыляевым, заставляя больного старика, чьи прожащие руки не оправляются о