П. САЖИн

рецензии



короткие

РАВНОДУШИЕ которых выпустил кам, книти Деити Это - Г. Байдуков, А. Ляпидевснй Головин, И. Папанин, М. Водопьно E. Федоров, - и все. Книги эти чательные. И выпуск их доказывает п зу работы с «бывалыми людьми», Очень многие из них могли бы ст авторами Детиздата. Назовем лишь скольких. На Севере можно услыши много замечательных рассказов о лучии каюре и охотнике Журавлеве, Сорок лет плавает в полярных в капитан Ульянов, который на дерев ном моторно-парусном боте «Мурманно в 1938 г. отважно пробивался первыхи советских судов к папанинской льша На окраине города Кирова десятви уже трудится над изменением растений десный человек­селекционер акаде Рудницкий. Сколько интересного могли бы расс зать эти люди детям! Но с нимин ботают в Детиздате. В издательском плане 1939 г. мон найти следующие названия: «Путешествие капитана Скотть к ному полюсу», «Великое плавание» ( весть о Колумбе), «Водители фрегати (книга о Дж. Куке, Ла-Перузе и Бруз штерне). Все это нужные книги, Но почемут получается, что книги об иноземных пул­шественниках издаются, а замечательны русские мореходы, кроме Крузенштерна, забвении? XIX век в развитии русского мореплав ния был выдающимся. И надобно знат­не один Крузенштерн славил руска флот. кЧесть открытия берегов Антар принадлежит русским морякам Фаддею Без линсгаузену и Михаилу Лазареву. два замечательных человека на дереа ных парусных судах отечественнойп стройки в 181922 гг. совершили вы ющееся кругосветное плавание; пробщ ясь к Южному полюсу, они шесть раз ресекали южный полярный круг и ли до 70 южной широты, оставив за бой прославленного Джеймса Кука. Он. открыли под семидесятым градусом южна широты берега таинственной земли Антр ктиды, которую долго искали мореходы. Их плавание продолжалось два с ним года. Они открыли 29 островов. Еще более любопытное плавание вокрт света свершил знаменитый капитан ловнин. История его путешествия, плеи­ние его японцами и побег из плена, - все это исключительно яркий материл, Можно было бы еще сказать о браты Лаптевых, о Дежневе, об изумительны изобретателях-самоучках Кулибине и Ску рихине, но сказанного достаточно. Каждому понятно, издавать Кюль Ве­на или Арсеньева­дело не обременитеь ное, а с новым автором еще надораб тать, его еще нужно искать и надп мами надо думать. Не от этого ли в плане 1939 г. много переизданий? () работе Детиздата было много стата Детиздат выпустил не мало хорошихкне. Но работает это учреждение со скри САЯДИЛЬ КЕРИМБЕКОВ МОЯ РАДОСТЬ Так твои, наш Сталин, труды Воскрешенный сплотили народ, Так тобою теперь сильны миллион твоих детей, Все одиннадцать слитных частей Неразрывной нашей страны! Видно, братьям я пел не спроста, Видно, песня страной принята, Раз на мне, твоем сыне, теперь, На народном акыне теперь Наших дней горит красота - Орден, ставший светилом мне, Даром родины милым мне, Как звезда, что с неба снята! Перевел с казахского МАРК ТАРЛОВСКИЙ Может быть, это будет эвучать как трюизм, но Детиздат равнодушен к за­просам детей. Это равнодушие приводит к забвению одной из самых элементар­ных истин, о том, что: «природе ребепка свойственно стремление к яркому, необы­чайному» (М. Горький).» необыкновен­В стремлении к яркому и ному дети часто не считаются ни с ка­кими препятствиями. Год тому назад, когда Иван Папанин на льдине-от Се­верного полюса к берегам Грепландии, группа московских ребят во время весеп­него половодья забралась на одну из льдин, плывших по Москва-реке, и начала «дрейфовать» к Чугунному мосту. На этой льдине все было, как у Па­панина: был тут и свой Кренкель, и Шир­шов, и Федоров. Только снятие со льдины происходило уж очень буднично: подош­ла шлюпка с милиционерами, и отважные путешественники скромно пересели в нее. Недавно Иван Папанин зашел в одну из парикмахерских побриться. Кто-то из его, и тотчас же к парикма­херской сбежались дети со всей улицы и даже с соседних. Они кричали, как галча­та, спорили, кто увидел его первым, и когда один из взрослых пытался водво­рить порядок, ребята закричали на него: - Тише, дядька! Паланин бреется! Папанин - один из любимейших ге­роев детей. И это понятно, потому что Папанин - герой нашего времени, образ его ярок и привлекателен. Дети любят и Чапаева, и Павла Корча­гина, и Чкалова, и Овода, и Айвенго, и капитана Немо,-все эти герои жизни и литературы отвечают стремлениям детей яркому и необычному. Стремление к необыкновенному прояв­ллется у наших детей не только в том, что они стараются подражать подвигам взрослых, но, главным образом, в любозна­тельности. Одним из способов удовлетво­рения любознательности является книга, - она вызывает у детей богатство и раз­нообразие ассоциаций, замыслов, жела­ний и стремлений. Каждый юный читатель, имея перед собо книгу, может совершить любое пу­тешествие в дебри, познать, как человек научился летать, разговаривать на рас­стоянии, ходить под водой и т. д. К сожалению, издательство детской кни­ги плохо удовлетворяет потребности де­тей в таких произведениях. Максим Горький в своих статьях, пос­вященных детской литературе, довольно ясно изложил, что нужно издавать для де­тей и как нужно делать детские книги.  В одной из статей («0 темах») Горький разработал даже подробный перечень тем. В этой же статье он советовал смело рас­ширять круг авторов детской книги. «Наряду с писателями, мастерами сло­ва,-писал Горький,-детская литература должна уметь использовать богатый жиз­ненный опыт «бывалых людей» охотни­ков, моряков, инженеров, летчиков, агро­номов, работников МТС и т. д.». Но из всех бывалых людей повезло по­ка лишь нескольким летчикам и полярни­

«ГЕНРИХ НАЧИНАЕТ БОРЬБУ» Мы знаем, что существует не только к мысли, что нет ничего позорного в том, что его отца преследует полиция, потому что его отец не преступник, а револю­ционер, который выступает против мира «пимф» (название детской фашистской организации) и их родителей - капита­нов фон-Панивицов, банкиров и фабри­кантов. Мысль Генриха пробуждается. Он пачинает борьбу. Бела Балаш не заставляет детей совер­шать необычайные подвиги, не окружает их ореолом геройства. В его книге - трезвое отношение к жизни, Все очень просто, человечно и сурово. И потому, что все так просто и правдиво, мы получаем верное представление об этой второй, подлинно борющейся Германии. Генрих спасает от верной гибели ком­сомольца Карла Бруннера. Это действи­тельно подвит, но нет ничего удивитель­ного в том, что он совершон ребенком, находчивым и отзывчивым, а не каким-то несовершеннолетним Робин Гудом. Публицистичность в повести Б. Бала­ша не враждует с поэзией. С большой теплотой описана, например, сцена похо­рон собаки Вольфи. «Все ребята стали в круг. Карманный фонарик положили на кучу свежей зем­ли. Свет его падал на лица ребят. Серь­езно и печально склонились они над ямой, когда Фриц, Лотар и Генрих мед­ленно опускали мешок с телом Вольфи. Все девочки плакали, И многие мальчики тоже. Но Генрих не плакал. Все это было так торжественно, так прекрасно, что ему совсем не хотелось плакать. У него было такое чувство, словно он вырос и стал сильнее». Балаш Хорошую и умную книжку налисал Ю. БОРИСОВА официальная фашистская Германия, но и Германия революционная, борющаяся, За­гнанная глубоко в подполье, она не скло­няет головы перед фашистской реакцией. - Воля к борьбе революционных немец­ких рабочих не сломлена,говорит нам писатель Бела Балаш. Он рассказывает советским детям историю маленького Ген­риха, в самом нежном возрасте перенес­шего тяжелые испытания. Действитель­ность грубо врывается в мир ребенка: фашисты арестуют его отца, рабочего­коммуниста, мать его вынуждена скры­ваться от полиции, он лишается семьи и крова, убивают его любимую собаку Вольфи. На какое-то время мальчика ох­ватывает чувство горя, одиночества, за­брошенности. Но это продолжается очень недолго. Генриха окружают друзья, о ко­торых он раньше и не подозревал. Взрос­лые разговаривают с ним, как с равным, a вся пролетарская детвора, населяющая большой пятиэтажный дом, протягивает ему руку помощи. И, пожалуй, самое замечательное в книге - то чувство солидарности, кото­рое возникает у детей инстинктивно и по­глощает их целиком. Теперь они не толь­ко товарищи по играм, но и единомыш­ленники, и дружба их основана на соз­нании общности жизненных интересов. Дети своим особым чутьем начинают по­нимать смысл революционной борьбы и то, что все их существование зависит от исхода этой борьбы. Меняется их пред­ставление о лействительности, о нормах поведения в буржуазном обществе, об условностях быта, о том, что хорошо и что плохо. Маленький Геприх приходит Бела Балаш. «Генрих начинает борь­бу». Детиздат ЦК ВЛКСМ. М.-Л. КНИГИ И ЛЮДИ

C  () B б B б 3 3 a H p « p a

B Научно-исследовательском институте г. Фрунзе ведется большая работа по русском языках киргизского эпоса вый том, записанный со слов киргизского бай Карапаева. На снимке (слева направо): и Баимбет Абдурахманов рассказывают Абдур ахманов.  

«Манас», Уже подготовлен к изданию пер­народного акына-сказителя Саяк­народные акыны Саякбай Каралаев «Манас», Записывает «Манас» Ибрагим Фотохроника ТАСС. 



Б. ЕМЕЛЬЯНОВ

которого знали Я из тебя не мало пил, Немало радостных минут С тобой одной я проводил, С тобой одной я счастлив был И потому тебя разбил. Глубина этих прекрасных строк ясна. Это стихотворениеодно из завершающих цикл «Печальных песен». В этот период творчества Шивазы­в Китае, где живет многомиллионный, близ­кий поэту, дунганский народ, поднималось грозное зарево революционных восстаний: Там, где живут соплеменники Шивазы, возникали особые районы Китая. Там дра­лись дунгане за независимость китайского народа. И об этом народе, о его героях пел Ясыр Шиваза. так.В сборнике есть стихотворение, давшее название книге,- «Китайский рисунок», 0 рисунке на древней чаше думает поэт. Снова чаша. Но на ней изображены люди за едой, голодные, изможденные люди Ки­тая. своею кровью поливали рис, Растили жалкий рис в грязи болот. Тонкие палочки опущены. Лица гроз­вы, Ужасно настоящее, но громко звучит утрожающее пророчество поэта: Они на штык поднимут шар земной, Как поднимают в чаше этот плов. Об этих людях, сошедших, наконец, со старипной чаши, ведущих «с солдатами низкого роста» бой за родную страну, сла­гаются новые стихи и поэмы Я. Шивазы. «Китайская девушка», «Баллада о чжу Дэ», «Седьмая яма», «Бомбовоз», «Мать», «Братишке Чжу Лин-ви»- это стихи одно­го рида, стихи о борьбе и победе. В сборнике помещены и две поэмы дунган».«Янизы-Пзян» и «Рассказ старого Ана». Первая из них-прекрасна. Стихи Я. Шивазы почти все переведе­молодым поэто Ф. Ощакевичем. Д. Бродский перевел лишь два стихотворе­ния­«Белый арбуз» и «Мать», Э. Бек­кер вместе с Ф. Ощакевичем переводил «Рассказ старого Яна». Переводы только удовлетворительны. Трудно переводить стихи Я. Шивазы. Бо­гатство аллитераций, музыкальность стиха пострадали от попыток передать почти буквально тексты подлинника. Есть не­удачные, шершавые строки, вроде такой: «Как мяньчжиза руки белоснежны», за которой еще следует редакторская сноска:И мяньчжиза - лапша. Уродливо переведепо место, где волна «разряжается, как гром»… Но несмотря на частые небрежности пе­ревода, выход в русском издании стихов Я. Шивазы является интересным событием в жизни советской литературы.

Поэт, мы не

дунганском поэте Ясыре Шивазе, книга стихов которого впервые появляет­ся на русском языке, знал до сих пор лишь ограниченный круг читателей. Мимоходом, в связи с приездом Я. Ши­вазы в Москву, было сказано несколько фраз о творческом пути крупнейшего дун­ганского поэта, о раннем его эгоцентризме, его поэтической замкнутости и о том, что наконец Я. Шиваза нашел себя. Писавшие об этом товарищи, очевидно, сами того не замечая, оценивали поэта по всем известной схеме: лирик-эгоцент­рист, созерцатель, замкнут, накануне перелома… Приблизительно то же самое сказано о Я. Шивазе в предисловии к русскому из­данию его стихов. Все это не Я. Шиваза и проще, и сложней. Ясыр Шиваза начал писать стихи го­раздо раньше, чем учиться стихосложе­нию. Он слагал стихи под огромным и единственным для него влиянием старых дунганских и китайских поэтов и народ-Они ных сказителей, годами выдерживая стиль и строфику лирических китайских мини­атюр. Он импровизировал, подражая. Он писал на чужом языке, потому что стал поэтом, когда у дунган не было еще своей письменности. Позднее Ясыр Шиваза, в студенческие свои годы, стал одним из создателейдунганскогоалфавита. Я писал письмо любимой на песке, Ветер мне мешал писать, И тогда я побежал к воде, Там смогу письмо я написать… Уже в раннем подражании Абдулле из Шенси Я. Шиваза обеспокоен судьбой сво­его народа. «Все есть в мире, все для человека, ничего нет только для Этот человек, которого так поспешно от­несли к категории «созерцавших мир», очерка:ны нем периоде своего творчества. Известный мудрец Ду фу, Одаренный и лживый старик, Говорит, что храм Ньон-Ньон - Это дело божественных рук. A неизвестный каменотес. Вложивший все силы в труд, Говорит, что храм Ньон-Ньон - Это хитрости дело и лжи. Я. Шиваза быстро разобрался в этом противоречии и заметил, что ему тесно становится в лирической башне, завещан­ной предками. О своем раннем творчестве, об уходе к новому лучше других сказал сам поэт в пятистрочной «Надписи на чаше»: Ясыр Шиваза. «Китайский рисунок». Стихи. Гослитиздат. Москва.

Цифры, приведенные в книге, не нуж­даются в комментариях. Вот некоторые из них. В год открытия библиотеки (1814) ее посетили 369 читателей. В 1913 г. - 27.889. В 1937 г. - 60.000. Теперь библиотеку ежедневно посещают 2.000 человек. В 1914 году в библиотеке насчитыва­лось 3.016.635 книг и рукописей. К 1938 г. основной фонд располагал семью миллионами книг и рукописей, а резерв­ный - двумя миллионами. Автор проследил, насколько это возмож­по в гранипах художественного очерка, процесс развития культурных потребно­стей страны на примере роста Публичной библиотеки от первых проектов и доклад­ных записок о ней до декретов советского правительства, в корне преобразовавших постановку библиотечного дела в России. Очерки Реста читаются легко, вместе с тем они содержательны, лаконичны, на­сыщены хорошо подобранным материалом, развернутым на историческом фоне. Пожалуй, менее всего удались Ресту чисто беллетристические отступления. Рест журналист. И когда он пишет просто, без претензий на «историческую беллетристику», у него получается хоро­шо. Но вот начало четвертого «Свеча нагорела. Оленин щипцами снял нагар и подвинул тяжелый бронзовый под­свечник ближе к Красовскому. Не пригла­сить ли завтра к обеду этого? Впрочем, - педант, не надо. И без него полон дом. В Приютине держим семнадцать коров, a сливок нехватает. Крылова позову. Кры­лов жареную индейку именует жар-пти­цей. Смешно». Тут Рест удаляется в сторону. Это уже не очерки из истории Публичной библио­теки, а вольное и, между нами говоря, слишком откровенное подражание Тыня­нову. Такие отрывки (их, к счастью, не­много) выглядят в книге Реста чужерод­ным, ненужным довеском. Но в целом эта полезная и иптересная книга написана ровно и просто. H. БОГОСЛОВСКИЙ.

Небольшая книга очерков из истории Государственной публичной библиотеки им. M. E. Салтыкова-Щедрипа написана опыт­ным журналистом. Она, разумеется, не может претендовать па всестороннее осве­щение истории библиотеки. Это и не вхо­дило в задачу автора. Он должен был в живом рассказе остановиться на отдель­ных, наиболее ярких энизодах из жизни библиотеки за 125 лет ее существования. С этой задачей т. Рест справился добро­совестно и удачно. Вплетая в повествова­пие отрывки из старинных официальных документов, газет и журналов, из воспо­мипаний деятелей русской литературы и просвещения, Б. Рест в занимательных, живых очерках рассказал о зарождении Публичной библиотеки, о постепенном ро­сте ее, об огромной ее роли в развитин культуры страны, об условиях, в кото­рых библиотека существовала до Октябрь­ской революции и после пее. Богатый материал, из которого автору предстояло производить отбор, не подавил его. Он не засушил своих очерков пифро­выми и документальными данными. Но нет здесь и увлечения занятными мелочами или анекдотическими подробностями, кото­рыми особенно богата была первая пора существования библиотеки. Взягь хотя бы рассказы о службе в библиотеке баснописпа Крылова, который во время дежурства обычно читал, лежа на диване. Посетителям он, не вставая, указывал на шкап с приготовленными для них книгами и прросил брать, что кому нужно. Или описание внезапного посеще­ния библиотеки в 1835 г. Николаем I, когда из служащих налицо оказался один­единственный чиновник Собольщиков. Не впадая в крайности, автор прибегает и к такого рода любопытным «жанровым» подробностям, характеризующим быт биб­лиотеки в ту или иную пору ее сущест­вования, и к выразительному языку цифр. Б. Рест. Книги и люди. Гослитиз­дат. Ленинград. 1939. Стр. 72. Ц. 90 к.

a a B

H Д e H б B p И c

От восхода и по заход, Наши звезды из года в год Огибают небес кривизну. Но из них я знаю одну, Что висит над Млечным путем Непреклонным вечным огнем: Мы ее Полярной зовем, Союз наш несокрушим, Как Полярная эта звезда. Оттого мы так дорожим Нашим счастьем, счастьем труда, Созидающего города, Превращающего в сады Степи, глохшие без воды, Как вокруг Полярной звезды Обращается звездный свод,

дильды Тажибаева «Два мира» в общем

зультаты изучения Пушкина («Полтава», «Медный всадник»). Это нужно всячески приветствовать, так как сюжетная строй­ность, активный разворот темы в больших поэтических полотнах являются пока все еще уязвимым местом в работе многих ка­захских поэтов. Органически вплетаются в поэзию Му­канова темы индустриализации и обороны страны. Поэт приветствует первые паро­возы Турксиба: О, мой неустанный, с костями из стали, С железною кожей, с железным нутром, иТы пламенем пышешь в просторы и да­ли, Под емлешь копытами грохот и гром… (Перёвод Д. Бродского).

Так начинает Аскар Токмагамбетов св

Ник. СИДОРЕНКО

удачно решает тему пролетарского интер­поэму, посвященную товарищу Сталит Поэма рассказывает о цветущем Казакет­не, о росте людей, об их счастливой ни. Доходчивы и убедительны образы сп­рого колхозника Серкебая и его дочерн инженера Жамилы. Поэма не велика по об ему, но она дожественно выразительна, оптимиствв и музыкальна. Чтобы достичь такого четания качеств в небольшой поэме, н до обладать незаурядным мастерством. стихах Токмагамбетова часто поражан Исвежие поэтические находки, например: «Молодость, как горные тюльпаны, нет к солнцу стебли и листы». пра-Поэзия Казахстана настолько боа что «штриховыми портретами» четыр поэтов старшего поколения исчерпать невозможно. Большой популярностью поли зуется творчество таких интересных по­Молодым поэтам необходимо поучиты у Токмагамбетова этому вдумчивому от шению к слову, Кстати, работе с мо дежью,заботам о поэтических кадрах ляют все ещенедостаточное випи поэты старшего поколения. А молода поэтической, одаренной в Казахотане мало. Перу Токмагамбетова принадлежа многочисленные лирические стихи, кот­рые пользуются большим успехом. н очень искренни, эмоциональны, свежи Поэт-орденоносец Токмагамбетов по пра стоит в первом ряду казахской литера ры. тов, как Сатыбалдин, Абдукадыров, недиль, Саинов, Сыздыков и др. сейчас принимают участие в работах се да казахстанской писательской организа­ции, * «Все мы листья на могучем дереве н­шей родины. Ветер народного сталинског братства ласково колеблет листву и сбл­зил наши сердца и души…»-так пе лодой акын в юрто Джамбула ровно г назад. Ветерок заносил к нам в юрту алы лепестки: в степях доцветали весенние ки. Но весна казахской поэзии, одной интереснейших и сильнейших в нашей стране, была в разгаре. Перенесясь мысленно далеко на востоя, в город-сад, в зеленую и золотую Алм­Ата, пожелаем казахским нашим друзьям новых успехов в их работе, смелых ческих замыслов и чудесных песен. национализма и гуманности. Художествен­ный вымысел и поэтическое чутье спа­сают поэму от шаблона. Для Тажибаева характерны упорные поиски оригинальных сюжетных «конст­рукций» стиха, Тажибаев, как поэт и ор­ганизатор, много души вложил в изда­ние «Кобзаря» Шевченко на казахском языке. Им переведены основные поэмы и много стихов великого Тараса, Как изве­стно, годы солдатчины и ссылки Шевчен­ко провел на территории назахстана. этот факт придает особую значимость ра­боте казахских поэтов над Шевченко. Там где в годы царской реакции томился поэт Украины, там в степях советского Назах­стана теперь переводят на казахский язык его гениальные творенья. Будучи па к­раине, Тажибаев написал стихи «Катери­на­Поэт идет с Катериной девуш­кой-парашютисткой. Они знакомы недавно, но уже подружились. Над Днепром они читают «Катерину» Шевченко, они взвол­нованы ее судьбой. Хорошо, что это было давно. Они молоды, весь мир принадле­жит им… изЛирика Тажибаеваочень доходчива, свежа, отличается тонким внутренним ри­сунком, Думается, поэт сделал бы вильно, уделив особенное внимание этой стороне дарования. Эпические его вещи грешат еще недостаточной монолитностью, недостаточнойспаянностью сюжета, хотя и отличаются своеобразием замысла. По природе своей Тажибаев - поэт ли­рического склада. Он писал: голос мой ясен, и зорок мой глаз. …И тысячи песен тысячи раз Сыграет оркестр новой жизни для нас, И я буду петь только новые песни, перевод-Думается, поэт-орденоносец оправдал на (Перевод М. Фромана). сегодня свое обещание. Его по заслугам знает и любит читатель.

СТАРШЕЕ ПОКОЛЕНИЕ КАЗАХСКИХ ПОЭТОВ еких литератур. Я вижу знакомые лица наших друзей-поэтов старшего поколения: Муканова, Жарокова, Тажибаева, Токма­гамбетова… Я вижу талантливых молодых поэтов: Сатыбалдина, Зейнедиля, Саинова, Сыздыкова и многих других. Все они - богатые наследники изумительного казах­ского эпоса и классической школы велико­го Абая Кунанбаева, давшего казахам ли­тературный язык, новые стихотворные фор­мы. Все они - счастливые современники убеленного вековой сединой Джамбула, у кеторого они учатся сочетать политиче­ски направленную мысль художника с красочным звучанием бессмертной народ­ней песни. Казахские поэты сделали за эти годы немало. Казахская поэзия-одна из наибо­лее интересных и сильных у нас в стра­не. Читая стихи и поэмы казахских то­варищей, видишь и ощущаешь весь длин­ный и нелегкий путь целого народа, ко­торый через века бесправия и рабства до­нес до наших радостных дней живую во­ду легенд и песен, гордое сердце и по-ор­диному свободный дух. Вся творческая си­ла народа с небывалой яркостью и чу­десным своеобразием развернулась в ус­ловиях победившей Октябрьской револю­ЦИИ. Доярка мать. Пастух­отец. тонко плакал в зыбке, ими позабыт. Смолкал, услышав голосок ягненка, Шаги веселых маленьких копыт. Овечья шерсть и зыбка по-соседству. Глаза ягнят и ржание коня. Так началось мое степное детство, Так жизнь кочевий встретила меня. Полунищие родители отдали мальчика баю в батраки. Малецький пастух в бес­словесной дружбе животных находил свое единственное утешение. Когда он возму­жал, бай приказал ему стеречь свои та­буны. Пастух берег байских лошадей, ин-о стинктивно понимая, что владычество баев и ханов не вечно, что весь скот, вы­хоженный руками батраков, вскоре доста­нется народу. Революция изгнала баев ханов с казахской земли. Партия больше­виков и советская власть вывели пастуха на широкий путь, отдав ему павечно зем­лю, воду, все богатства степей и гор. Па­стух охраняет отары п табуны колхоза. Скачи, мой конь с серебряною чолкой! зиме, овца, нагуливай бока! Я вас спасу от джута и от волка, От злых ножей шакала-кулака. так подробно остановился на «Май­ской пастушеской песне» Сабита Мукано­ва потому, что образы обездоленных бат­раков и батрачек, ставших сознательными строителями социалистической жизни, яв­пяютсяв силу исторических условий­одними из наиболее действенных и красоч­ных в казахской поэзии. В стихотворной повести «Сулушаш», , написанной на основе легенд XVI века, Муканов в лице батрака Алтая показывает героя-одиночку, провозвестника револю­ционной победоносной борьбы казахского народа, в отдаленные времена вступивше­го в неравную борьбу с байством и по­гибшего в этой борьбе. На путь активно­го протеста его толкает несчастная лю­бовь. Раздумывая о своей жизни и судь­бе, Алтай начинает понимать причины со­циального неравенства и то, что власти баев и ханов не уничтожить партизански­ми действиями одиночек. В своих романтических и публицисти­ческих стихах и поэмах Муканов, рисуя в художественных образах прошлое и на­стоящее своего народа, остается всегда писателем-реалистом, которому в первую очередь важна жизненная правда харак­теров и событий, убедительность образа. В поэмах «Сулушаш» и «Ак-аю» (поэма челюскинцах) видны плодотворные ре­

Весной прошлого года мне посчастливи­лось быть в Казахстане, на юбилее Джам­була Джабаева. После праздничных дней в Алма-Ата прославленный акын пригла­сил гостей в свой родной колхоз. В белой почетной юрте, поставленной около зимне­го дома, радушный хозяин принимал де­легатов братских республик. В юрте приятная прохлада; пветные кисти свиса­ют с потолка; вышивки из шерсти вер­блюда украшают стены. На земле, на кошмах стоит щедрое угощение. Песнями акынов открылся шумный, ве­селый той. Не умолкали перезвоны домбр, песня, возникая в одном месте, дружно подхватывалась в другом. Песня, как кру­говая чаша, обходила юрту. В пиалах пе­нился веселый кумыс. Ветер порой заносил к нам алые ле­пестки, поблекшие и теплые, -- в степи доцветали майские маки. А песня звене­ла, обращаясь к Джамбулу: Аму-Дарья веками течет, Обильны ее источники, Пусть и стихи твои льются, Как источники Аму-Дарьи. Веками растут яблони на Ала-Тау, - Пусть стихами твоими, как яблоками, Питается наш счастливый народ!… Здесь были только поэты, здесь спра­шивали и отвечали только стихами и стру­нами, здесь дарили друг другу только книги. Солнечный ветер поэзии веял над нашими головами… Я как-то певольно вспомпил об этом сейчас, перенесясь мысленно далеко на восток, в город-сад, в зеленую и золотую Алма-Ата. Там открывается писательский с езд; туда с ехались со всего Казахста­на писатели и акыны, делегаты от брат­Литературная газета 4 № 34



своегоХочется попутно заметить, что в очень многих стихах о Турксибе авторы вспо­минают старый «транспорт» - верблюда. В начале это звучало свежо и оригиналь­но, но теперь это близится к шаблону, не­смотря на всю органичность образа. Хочется по-дружески обратить внима­ние тов. Муканова на некоторую много­словность его крупных вещей. От художе­ственной «сдержанности» произведения этого всегда интересного поэта, одного зачинателей казахской советской литера­туры, предстанут на суд читателя в еще более выгодном свете. Поэма Таира Жарокова «Поток» рисует образ казахской советской интеллигенции, Много лиризма и сердечности в строках, посвященных любви героев. Хорошие, про­никновенные слова найдены поэтом в опи­саниях родного города. Рост поэта-орденоносца Жарокова за последние годы разителен. Немалую роль в этом сытрала его работа над переводамиИ поэм Пушкина и Шевченко. Мне кажет­ся, что казахским поэтам вообще следова­ло бы систематичнее заниматься ческим трудом. Делом огромной важности было бы дать казахскому читателю «Из­бранную библиотеку поэзии» русской, ук­раинекой, армянской и др., а также миро­вой поэзии. И нет сомнения в том, что такая задача по-плечу поэтам Казахстана. Было бы ошибкой думать, что казах­ская поэзия замыкается в кругу тем толь­ко своей республики. Диапазон ее интере­сов и тем очень широк. И, несмотря на риторичность отдельных мест, поэма Аб-





(



От бесстрашной, крепкой и кипучей, Отлитой из стали, боевой, От степной казахской молодежи, Закаленной классовой борьбой, Выращенной партией великой На путях сражений и побед, От нее тебе, о, вождь народов, Славный Сталин, мудрый наш учитель, Солнце наше, я привез привет!…