ВАРВАРА

АЛЕКСЕЕВА-меСХИЕВА

А. КРАМОВ

Письмо из Абхазии Особенно следует отметить роман Д. Гу­лия «Камачич» (из быта абхазской жен­щины), насыщенный исключительно ин« тересным фольклорным и этнографиче­скимматериалом. Первая часть ромала печаталась и печатается в альманахах писателей Абхазии (в переводе на рус­ский язык) и в абхазском литературном журнале (на родном языке), Над второй никогдаьюписатель еще продолжает работу Глубо-Молодой писатель H Микава выпустил кпижку рассказов под названием «Моко­на». Рассказы эти, рисующие быт ста­рой и новой Абхазии, подкупают своей искренней, лирической взволнованностью, хотя и не все они качественно равно­ценны. Бесспорно хороши «Участь янта­пебольшая новелла о слепом кол­хознике. Последняя вещь сейчас перера­ботана Н. Микавой совместно с Абашид­зе в пьесу «Краски мира», принятую к постановке Государственным театром Аб­хазской АССР. За последние годы абхазская организа­ция писателей значительно творчески выросла. Старейший писатель и народ­ный поэт Абхазии Д. И. Гулия, поэт Л. Квициния, прозаики и драматурги Г. Гулия, Н Микава, молодые абхазские поэты К. Агумаа, Б. Шикуба и другие дали ряд интересных идейно и художе­ственно ярких произведеций, Картины прошлого Абхазии, знаменитов «Лысненское восстание», борьба абхаз­ского народа со своими угнетателями, князьями и царскими приспешниками­колонизаторами отражены в другой пье­се Г. Гулия и Н. Микава­«66-й год», пользовавшейся большим успехом на сце­не абхазского театра. Поэт Л. Квициния в своих героических и пирических стихах и поэмах тепло и ярко рисует прекрасный день сегодня­шней советской Абхазии, образы великих людей прошлого: Руставели, Шевченко, Пушкина. Многие его стихи знакомы рус­скому читателю по переводам, печатав­шимся как в Абхазии, так и в Тбилиси и в Москве (например, стихи «Мой Сталин» и др.). Очень хорош последний рассказ Г. Гу­лия «Встреча». Этот писатель сумел сей­час найти путь к большой простоте и вы­разительности, отказавшись от излишних «изысков и заумности» в языке, свой­ственных его ранним рассказам. Из числа русских авторов, работающих в Абхазии, следует отметить И. Ново­дворского (рассказ «Шаль» и др.), а так­же молодых начинающих поэтов Б. Глуш­кова и М. Татаринова. C молодежью союз писателей Абхазии ведет большую работу. При ССП органи­зованы литературные группы абхазских, грузинских и русских молодых писате­лей. Члены литгрупп обсуждают совмест­но свои произведения, слушают доклады по теории и истории литературы, обме­ниваются творческим опытом. Лучшие произведения молодых авторов печатают­ся в абхазском литературном журнале, на литературных страницах газет, в аль­манахах ССПА «Больной» вопрое в творческой работе соА это переводы. Всли сравнитель­по благополучно обстоит дело с перево­дами классиков и современных писателей на абхазский язык (поэты Д. Гулия, Кви­циния, Агумаа перевели ряд крупнейших произведений Руставели, Шевченко, Пуш­кина), то значительно хуже с переводами абхазских писателей на русский и другие языки народностей Советского Союза. Здесь необходима активная помощь со стороны союза писателей СССР. До сих пор от­дельные переводы (на русский и грузин­ский) делались как местными силами, так и изредка приезжавшими русскими и грузинскими писателями, Но системати­ческой, плановой работы по переводам не было.

Народный артист УССР, депутат Верховного Совета УССР На режиссерской конференции  Режиссерская конференция, происходя­щая сейчас в Москве, фактически превра­тилась во всесоюзный театральный с езд. Здесь представлены деятели почти всех крупнейших театров нашей страны. На конференции обсуждаются важнейшие во-С Очень хорошо, что организационные во­епросы искусственно не отделены от просы развития советской театральной культуры. Это всестороннее, порою страст­ное полемическое обсуждение. сов творческих, теория и практика режис­ко-ероботь обозались настолько тесно связанными, что ни один делегат не пы­тался их расчленить. * атральном искусстве, и речь его была ус­нащена исключительно меткими, глубо­кими, западающими в душу слушателя на всю жизнь, определениями этого образного. Мудрая народная поговорка чередуется с исключительно образным рассказом о ми­зансценах «Ревизора» в постановке Ста­ниславского, легенда о еврейском фило­софе Мендельсоне-с рассказом о впечат­лении, которое в свое время произвело ре­шение «сцены бала» в «Даме с каме­лиями» Мейерхольда. Все это дополняет одно другое в прекрасной речи С. Михоэл­са. C. М. Михоэлс горячо предостерегал нас от канонизации метода Станиславского. Основа системы Станиславского - в уме­нии всегда быть поэтом на сцене, всегда фантазировать, всегда искать и не прибегать к готовому штампу. ко прав был поэтому С. Э. Радлов, наз­вав Михоэлса, фактически никогда не учившегося у Константина Сергеевича, вернейшим учеником системы Станислав­ского. И неправ был Б. А. Бабочкин в той части своего выступления, в которой он обвинил Михоэлса в желании противопо­ставить системе Станиславского какую-то «свою», ещо никому не ведомую систему. * Тепло конференция встретила В. Э. Мей­ерхольа. Мы ждали от Мейерхольда, мо­жет быть, не столько разбора прошлых ошибок, сколько конкретной и продуман­ной программы действий его на ближай­шее будущее. О каких пьесах, спектаклях мечтае он, какие новые режиссерские идеи волнуют сейчас его воображение и сознание, что он страстно хочет, к чему стремится? Ответа на все эти вопросы мы, к сожалению, не получили, А мы хотим, чтобы В. Э. Мейерхольд постоянно искал новые театральные формы, созвучные но­вому социзльному содержанию жизни на­шего народа. Наше страстное желание,- чтобы в ближайшие же годы Мейерхольд показал высокие образцы режиссерского искусства в работе над советской пьесой. * Работы конференции еще не законче­ны. Я в своей статье суммирую только общие впечатления от первых дней ее работы. Одно для нас очевидно, - внут­ренней связанности режиссера, его нере­шительности, самоуспокоению нанесен пер­вый ощутительный удар. Конференция по­может нам выполнить те высокие и от­ветственнейшие задачи, которые перед со­ветским театром поставили XVIII с езд на­вождьнародов шей партии и великий товарищ Сталин. 

Победа молодежи Нужен ли водевиль советскому театру,  советскому зрителю, уместны ли пьесы Эжена Лабиша на советской сцене; можно лидать, пусть и сжатую до небольших визодов, картину общественных правов в спектакле, насквозь дышащем весельем, игривостью, кажущимся легкомыслием. Все эти и многие другие вопросы возни­кают, когда смотришь спектакль «Соломен­ная шляпка» в театре им. Вахтангова. Театр дает на эти вопросы убедительный ответ, Зрителю весело на спектакле. Водевиль Дабиша - не бездушное зрелище, не смешной пустячок. Сюжет цьесы полон путреннего изящества. Фабула водевиля, быть может, банальна и традиционна, трбленный стремится к своей возлюблен­но на пути его возникают неожи­данные препятствия. В поисках соломеп­ной шляпки, являющейся в пьесе залогом будущего семейного благоденствия,P. парижекий молодой человек Фадинар ве­за собой свою провинциальную род­т,а вместе с нею и весь зрительный вл по различным кварталам и уголкам Парижа. Так Эжен Лабиш приподпимает занавес над разными интерьерами париж­ского общества, грациозно высмеивая их без нажима, без насилия над естествен­чым развитием драматургической интриги. Театр им. Вахтангова поставил «Соло­менную шляпку» силами исключительно актерской молодежи. Из тридцати с лиш­на исполнителей пьесы только две акт­рисы принадлежат к так называемому ссреднему поколению» (Берсенева и Запо­рожен), остальные актеры только сравни­тально недавно покинули скамьи театраль­най школы. Спектакль пленяет нас не полько своим ансамблевым звучанием, сла­женностью общего ритма игры, общением актеров между собою. Мы вправе здесь ВОДЕВИЛЬ о ряде несомненных актерских удач. Фадинар в исполнении B. Осенева, Нонанкур в исполнении И. Соловьева Везине E. Максимов, Бопертюи Н. Пажитнов - образы, которые легка и надолго запоминаются. В исполнении моло­дых актеров-вахтанговцев создана галле­рея ярких характерных персонажей, ма­нера речи, стиль поведения, внешность торых запечатлеваются. Ставя «Соломенную шляпку», театр им. Вахтангова возвращается к своим лучшим традициям. Спектакль «Соломен­ная шляпка» идет от «Принцессы Туран­дот», через «Льва Гурыча Синичкина», «Много шуму из ничего». Постановщик А. Тутышкин, сам воспи­танник школы театра, доказал «Соломен­ной шляпкой» свои несомненные способ­ности режиссера. Руководство постановкой H. Симоновым чувствуется в лакониз­ме и пластической культуре большинства мизансцен. Композитор H. Шереметьев (скрипач-концертмейстер оркестра театра) создал к «Соломенной шляпке» музыку легкую, напевную. Молодая художница С. Юнович не увле­клась стилизацией и создала ряд картин Парижа середины прошлого столетия лиричных, простых, с хорошим живопис­ным ощущением. Веселым, талантливым, жизнерадостным спектаклем закончил театр Вахтангова свой нынешний сезон. Кстати, и «Соломен­ная шляпка» и другой молодежный спек­такль «Мещане», поставленный A. Ороч­ко, говорят о глубокой и культурной рабо­те театра со своими молодыми кадрами. «Соломенная шляпка» - несомненная творческая победа театра, которая должна быть учтена им и в его будущих репер­туарных планах. «Соломенная шляпка» в театре имени Вахтангова

Заметки делегата тонкой иронией говорил А. Д. Попов о режиссерах, напуганных и боязливых, которые пугаются всякой оригинальной мизансцены, боясь обвинений в формализ­ме. вопро-A. Д. Попов справедливо заметил, что авторитет режиссера нельзя декретировать делам искусств. Чем смелее, идейно-содержатель­нее, педагогичнее будет работа режиссера с актерским коллективом, тем выше будет его авторитет. Б. А. Бабочкин в своем вы­ступлении весьма кстати напомнил о том, что учиться друг у друга должны обе сто­роны-актер у режиссера, а иногда не грех поучиться и режиссеру у актерского коллектива. Показ на репетиции, подсказ, совет, непосредственное руководство,-каж­дое из этих средств допустимо и хорошо, но ни одно из них не может претенловать на роль универсального рецепта. Умей раз­гадать не только «психофизическое амп­луа», по и душу актера, тогда ты су­меешь, как из драгоценного музыкального инструмента, извлечь из него максималь­ный художественный эффект. Интересный факт привел в своей речи Б. Сушкевич. На одпой из репетиций «Братьев Карамазовых» Л. Леонидов, к тому времени уже довольно опытный ак­тер, чуть ли не на каждой репетиции вы­слушивавший раз яспения и указания о характереактерского общения, вдруг остановился в самом неожиданном месте, не указанном режиссером. Все пришли в недоумение. В чем дело? И Леонид Миро­нович, не стесняясь, заявил: «Я только сейчас понял, что такое актерское обще­ние», действительно, ведь пикто не мо­жет знать, когда завершается внутренний кропотливый и незаметный постороннему глазу процесс формирования идей, мыслей, представлений, образов в сознании акте­ра. Такт, культура, отсутствие боязни непривычного у режиссера здесь часто решают вопрос.  *

Заместитель председателя Совнаркома СССА. Я. Вышинский сделал блестящее вступление к работам конференции. При­веденные им цифры и факты о развитии нашей театральной культуры, о появле­нии десятков национальных театров в рес­публиках, которые до Октябрьской рево­люции вообще не знали, что такое театр, звучали, как яркая демонстрация на­ших успехов. В кратких чеканных словах практическим работникам советского теат­ра была показана общая картина роста нашего искусства. Ничто так не окры­ляет и не стимулирует воли к творчест­ву, как величие широко намеченных пер­спектив. Речь, обращенная ко всему коллективу театральных работников, всегда имеет в виду, особенно и главным образом, ре­жиссера. Незачем умалять решающую роль режиссера в развитии нашего искусства. Там, где нет идейного, творчески одарен­ного художественного руководителя.ре­жиссера, там фактически нет и театраль­ного коллектива. Это великолепно сфор­мулировал в своем докладе т. Солодовни­ков. Если вне театра решающее звено - драматургия, внутри театра сейчас ре­шающее звено - художественный руко­водитель и режиссер. Трудно сплотить и воспитать труппу, если в театре нет твор­чески принципиального и авторитетного руководителя и сильной режиссуры. Об этом нужно было напомнить нашей театральной общественности, ибо не сек­рет, что в последние годы среди наших режиссеров царили известная растерян­ность, боязнь творческого риска и ответст­венности. Очень подробно о советской режиссуре, о взаимоотношениях режиссера с актером, с драматургом говорил в своем докладе A. Д. Попов. Он выступил против режис­серов-не-художников, пытающихся мод­ными словечками, игрой в лозунги, всякими «педагогическими приемами» подменить истинное творчество в театре.

В ДЕТСКОМ ТЕАТРЕ Михалкова С ним всегда сама гуляла И кормила по часам, Никогда не позволяла Подходить ко взрослым псам. Мама вывела щенка, Он сорвался с поводка, И теперь его украли. Он ко мне одной привык. Вдруг Таймырку ободрали На собачий воротник! Все естественно в этом спектакле; ка­жется, будто школьники сами сочинили пьесу о себе и сами ее разыгрывают. Ве­ришь, что по сцене ходят дети, искренно взволнованные всем происходящим в пье­се. Постановщик спектакля И. М. Рапопорт Рындин и почувствовали передали комедии и художники В. Ф. А. II. Ан­дреади и просто-п ту, легкость и лиричность С Ми­халкова. Они создали жизнерадостный, этический спектакль. Все же стихи в пьесе «Коньки», за не­большим исключением, ниже поэтических возможностей автора. С. Михалков несом­ненно мог бы написать не только воде­виль в стихах, успеху которого во многом способствовал театр, но и подлипное про­изведение поэзии. Хотелось бы также отметить неравно­ценность отдельных кусков пьесы. Напри­мер, второй акт драматургически слабее первого и третьего. В четвертой картине этого акта нет ни нарастания действия, ни развития сюжета. Это лишь очень рас­тянутая подготовка к развязке. И так как смысл этой подготовки «засекречен» для зрителей, непонятная суетня и беготня на спене только утомляют. Зато последний акт вызывает у юной публики такой раскати­стый смех, что она забывает свою неудов­летворенность предыдущей картиной. E. ДНЕПРОВА

«Коньки» С. 

На трибуне Михоэлс. Его вдохновенная речь, дышавшая глубоким пафосом внут­реннего убеждения, произвела большое впечатление на делегатов конференции. Не боясь преувеличений, можно сказать, что ораторские импровизации Михоэлса яв­ляются блестящими образцами особого ис­кусства, искусства, в котором советский актер и мыслитель пашли свой глубокий синтез. Михоэлс говорил об образном в те-

Сергей Михалков написал пьесу «Конь­кн», которую поставил Центральный те­атр для детей. «Комедия» - называет ее автор, а мы бы даже сказали - воде­виль. Первый советский водевиль для де­тей, остроумный, веселый, с хорошей те­атральной выдумкой. Пьеса эта полна той светлой любви к жизни и к людям, того оптимизма подлин­ной молодости, которые так характерны для творчества Михалкова. C. Михалков знает советских ребят, их психологию, интересы, а главное - до­веряет им и уважает их. Его разговор с детьи искренен, прост и наивно-серьезен. Автор никого не «поучает и не наставля­ет», он прежде всего художник, поэт. Пе в пример многим нашим шущим вля детей, обошелся тказки не драматургам, пи­Михалков без подагога и докучливо-дидактиче­сентенций. Его юные герои износят трескучих фраз, и автору не при­ходится восторгаться им самим выдуман­ными «вундеркиндами». • В пьесе «Коньки» - дети, как дети: не порочны, но и не безупречны, у них много достоинств, но есть и недостатки, они способны на возвышенные чувства и благородные порывы, и все же подчас со­вершают неблаговидные поступки. Дети не решают мировых проблем, они занимаются именно тем, чем надлежит интересоваться семклассникам: Вася Петров увлекается спортом, и это увлечение толкает его на проступок, который и служит завязкой пьесы. Его приятельница Клава, которую Вася остроумно прозвал «Ботвинницей», любит шахматы, ее подруга Сима - ярая общественница, - сама себе редколлегия. Приятель Васи Костя - филателист, a Зина воспитывает овчарку и безутешно ре­вет, когда щенок пропадает. Я же этого шенка Берегла от сквозняка,

ПЕРВЫЙ ТАТАРСКИЙ позиторов, оперных режиссеров и актеров. В 1934 году при Московской государст­венной консерватории была организована специальная татарская оперная студия. Здесь 4 года обучалась музыкальной культуре талантливая татарская молодежь, Многие питомпы студии, как, например,В Садыкова, Марьям Рахманкулова, За­бирова, Булатова, Сакаева, Сейфутдинов, Насретдинов, Фахри Маннапов, окончили студию на «отлично» и стали блестящи­ми мастерами оперы. Консерватория воспитала не только ком-оперных артистов, но и композиторов, ди­

ОПЕРНЫЙ ТЕАТР

17 июня в г. Казани открылся пер­вый татарский Государственный оперный театр. Открытие театра­большое событие в культурной жизни Татарии.

рижеров, режиссеров для татарской опе­ганов, ры. Автор «Качкын» Нажиб Жиганов Музаффаров, Хабибуллин, Д. Файзи вот имена талантливых татарских композито­ров, только что сошедших со школьной скамьи консерватории. связи с открытием театр получил поздравительные телеграммы от Государ­ственного академического ордена Ленина Большого театра СССР, Татарского Обкома ВКП(б), Верховного Совета Татарской АССР, театра им, Немировича-Данченко. Премьера «Качкын» прошла с огромным  успехом.

Молодой коллектив театра показал в первый день оперу татарского композитора по-оСара заслуженного артиста РСФСР Ф. Бавери­на. Тема оперы-участие татарского наро­да в путачевской крестьянской войне. Открытию оперного театра предшество­вала долголетняя и напряженная работа по воспитанию национальных кадров  

Не уделяется еще должного внимания сбору и изданию абхазского фольклора как на родном языке, так и в переводах. Этим важнейшим делом необходимо вплотную заняться писателям Абхазии совместно с Абхазским институтом куль­туры, уже проделавшим большую работу в этой области, H. РЭНИ  г. Сухуми.





М. ГРИНБЕРГ

равданности, столько трагического скорб­ного величия, что массовые сцены в опе­ре просто восхищают. тому же хор Большого театра, за исключением отдель­ных двух-трех мест, поет в «Абесаломе и Этери» очень хорошо. А от таких велико­лепных хоровых эффектов, как знамени­тая «педаль» хора в IV акте, у слуша­теля просто дух захватывает. Наименее удался в спектакле пока І акт. Здесь много неясного, недоделанно­го, ненайдеппого. Этот акт не удался и режиссеру, и исполнителям, и художни­ку. Работа Рындина вообще не совсем ров­па в «Абесаломе». Первые две картины его просто разочаровывают. Зато прекрас­но оформление II акта. В III акте удачно найден последний эпизод - уход Этери и Мурмана - эти две фигуры на фоне тем­ного ночного неба неотразимо прекрасны и взяты прямо как будто из древнегреча­ской трагедии. Ближайшим «соавтором» Симонова в спектакле является дирижер Мелик-Паша­ев. «Абесалом и Этери» - одна из самых удачных работ талантливого дирижера. Всю сложнейшую партитуру, все огромней­шее богатство ее Мелик-Пашаев передает состя-вдохновенным и прекрасным мастерст­Постановка «Абесалом и Этери» - луч­ший образец того, какими могут и долж­ны быть спектакли нашего Большого те­атра. «Абесалом и Этери» не только сви­детельствует об огромных, не всегда, к со­жалению, реализуемых возможностях те­атра. «Абесалом и Этери» резко отличает­ся от многих прежних работ Большого театра и по своей культуре и по своему художественному вкусу. Естественно, что мы бы хотели, чтобы все спектакли, весь ГАБТ в этом смысле равнялся по этой последней работе. Ибо можно сме­ло утверждать, что «Абесалом и Этери» сейчас - это лучший спектакль Большого театра.

и Этери»

«Абесалом

Премьера в Большом театре

Об этом спектакле можно написать во­сторженную статью, расточая непомерные похвалы и творчеству Палиашвили, и Большому театру, и режиссеру Симонову, другим его создателям и участникам. Но камне хочется делать этого, это шло быпрежде всего вразрез со всем стилем и рактером нового спектакля. Ибо «Абеса­иэтери» так же, как и два его глав­ных героя, кажутся нам олицетворением скромности, необычайного благородства пуса, какой-то особой чистоты и целомуд­ренности. о этим чертам мы распознаем истинное Призведение искусства: оно всегда чуж­крикливой позы, всяческой фаль­«оперной» мишуры и внешнего блес­ка. Такое произведение искусства - «Абе­ками Этери». Такова прежде всего сама сра Палиашвили-создание поистине ге­нальное. Ее сюжет, заимствованный из Аранегрузинского сказания «Этериани», дн поэзии и сказочной романтики. Но аеказочность и романтика глубоко реа­астичны. «Абесалом и Этери» - поэма лбви и смерти. Тема ее - мигрирую­щая, существующая во множестве вариан­тема о Ромео и Джульетте, тема, ко­торую мы встречаем и в узбекской сказ­ка о Фархаде и и Ширин, и в киргизской легенде об Айчурек и Семетее. номпозитор 3. Палиашвили музыкально роздал «Абесалом и Этери» как лирико­оское народное сказание, Его опера по тву - оратория. Как в оратории, а «Абесалома» раскрывает драмати­кий смысл событий, почти не прибегая к кобразительной жанровой музыкальной лии, и, собственно говоря, даже не штывая на сценическую иллюстрацию. 

«Абесалом и Этери» можно было бы толь­ко слушать. Вокальная часть в «Абесаломе» преоб­ладает над чисто оркестровой. Мелодиче­ское богатство «Абесалома» неисчерпаемо. Как мощная, величавая река, медлительно и спокойно несущая свои воды,-плавно, в непрерывающемся мелодическом движе­нии льется чудесная музыка Палиашвили, Все в ней напевно, все напоено стихией грузинского мелоса. Хоры … лучшее в музыке оперы Па­лиашвили. Они дают образ народа с пора­зительной правдивостью и художественной силой. Более скупо и не столь рельефно музыкально обрисованы индивидуальные герои оперы - в особенности Этери. В некоторые же моменты -мы имеем в ви­ду, например, арию Абесалома в дейст­вии, вообще несколько «пуччиниевскую» музыка даже теряет в какой-то мере свою национальную непосредственность и обая­ние и сбивается на европейский «опер­пый» стиль. Все это, понятно, не может нисколько измепить нашего отношения к замечательному произведению оперного ис­кусства. «Абесалом и Этери» жемчужи­на мирового оперного искусства. Говорят, что актеры Большого театра в «Абесаломе» еще не овладели грузин­ской «спецификой». На наш взгляд, это не совсем верно. Жаль, конечно, что охот­ники в 1-й картине прыгают со скал еще недостаточно «по-грузински». Однако дело ведь не в этом. Вопрос куда более сложен и труден. Ведь в данном случае речь идет о постановке грузинской оперы в советском русском театре. Верпо пере­дать нациопальную форму, наңиональную манеру исполнения это значит верно передать художественные идеи произведе­ния и намерения его автора. Означает

Государственный академический Большой театр СССР поставил оперу композитора 3. П. Этери», На снимке: сцена четвертого акта оперы.  нального своеобразия. Речь идет лишь о процессе синтезирования национальных культур, процессе естествепном, неизбеж­ном, идущем в нашей стране уже давно, чрезвычайно важном и плодотворном. вот если с этих нозиций оценивать последнюю работу Большого театра, то нужно признать, что театр дал не только свою интересную и глубокую трактовку «Абесалома и Этери», но и что трактовка эта в целом убедительно передает нацио­пальный колорит оперы Палиашвили. При­глядываясь внимательнее и детальнее бирая спектакль, видишь, что, конечно, не все еще в этом смысле завершено. Мно­гое еще находится в процессе формирова­ния, становления. Нас не пугает вовсе, что Кругликова интонирует партию Этери чуть-чуть на русский лад. В этом нахо­дишь свою прелесть. Но все чудесные ме­лодические орпаменты, тончайшие узоры этой партии передаются артисткой еще недостаточно точно и легко. Вовсе не шо­кирует в игре Ханаева … Абесалома то, что в рисунке образа Абесалома дано как бы сочетание обычного для Ханаева опер­ного жеста и жеста стильного, характер­ного именно для грузинского пластическо­ге искусства. Но вот плавной кантилеп­ности, протяжности, непрерывности зву­ка, того, что музыканты зовут «легато»,   это, что, ставя «Абесалома», Большой те­атр должен был дать простую фотографи­ческую копию с постановки тбилисского театра? Иными словами - должен был отказаться от своего собственного стиля, от своей творческой манеры? Думается,И что нет. И не только оттого, что настоя­щее искусство не терпит копий. Огромную ценность представляет спектакль «Абеса­лом и Этери» в Большом театре именно потому, что мы находим здесь гармонич­ное соединение двух культур, их взаим­ное оплодотворение. Скажем прямо, - то, что внесли актеры Большого театра в ин­терпретацию «Абесалома и Этери», на наш взгляд, не только не исказило и не обед­нило национальный грузинский стиль опе­ры, но в какой-то мере обогатило его. Русская речь, русская манера вокализа­ции, русские хореографические традиции (грузинские танцы, исполняемые солиста­ми Семеновой, Кузнецовым, Конюс и всем балетом, - на наш взгляд, превосходны), все это придало новые, своеобразные и яр­кие краски спектаклю грузинской оперы. Наблюдать это интересно и поучительно, так же, как интересно и поучительно по­слушать, скажем, «Евгения Онегина» Чай­ковского в интерпретации грузинского оперного театра. Это отнюдь не призыв к ли нивелировке стилей, к отказу от нацио-

Палиашвили «Абесалом и Фотохроника ТАСС.

Ханаеву в пении явно еще нехватает. А эта кантиленность как раз одна из наиболее характерных и важных черт в партии Абесалома. Превосходны в спектакле томада Тан­дарух артист Велезинский и гость - артист Пасечник. Соревнования в пении гостя и Тандаруха - настоящее зание мейстерзингеров - в спене свадьбы они ведут просто замечательно. Это вооб­раз-шелучший акт спектакля. изумитель­ная музыка свадебной сцены нашла в по­становке свое полное и блестящее спени­ческое воплощение. Это сказалось больше всего в мас­совых сценах спектакля, - они лучшіз всего удались режиссеру. Для передачи этого движения Симоноввовсе не застав­то обыно телаютоперрепертуар жиссеры, бегать хор с места на место, побольше жестикулировать и всячески «переживать». Режиссер дает все на пре­дельно скупых движениях, на скромном жесте. Но в самой расстановке хора, в скульптурной монументальности групп на­рода у Симонова столько внутренней



Литературная газета 34 5 ＿ 

оп-№