короткие

рецензии

C. МАРШАК

В ПОИСКАХ РЕПЕРТУАРА

  ФЕЛЬЕТОНЫ» «ПАРОДИИ И

Из Роберта Бернса Что деревцо не доживет До поздних, зрелых соков. Шакалов много собралось Со всех концов земли, брат. Но злое дело сорвалось: Жалели, что пошли, брат. Скликает всех своих сынов Свобода молодая. Они идут на бранный зов, Отвагою пылая. Новорождённый весь народ Встает под звон мечей, брат. Бегут наемники вразброд, Вся свора палачей, брат… Британский край! Хорош твой дуб. Сосна и тополь -- тоже. И ты на шутки был не скуп, Когда ты был моложе. Богатым лесом ты одет, И много в нем грибов, брат. Но дерева свободы нет Среди твоих дубов, брат. А без него нам свет не мил И горек хлеб голодный. Мы выбиваемся из сил, Работая бесплодно. Питаем мы своим горбом Потомственных воров, брат. И лишь за гробом отдохнем От всех своих трудов, брат. Но верю я: настанет день, И он не за горами, Когда листвы волшебной сень Раскинется над нами. Забудут рабство и нужду Народы и края, брат, И будут люди жить в ладу, Как дружная семья, брат! Пускай не нравятся скотам Плоды земли французской, Я обувь лучшую отдам, Чтоб с есть их на закуску. Итак, помолимся вдвоем, Чтобы они росли, брат, И были слаще с каждым днем В садах родной земли, брат! О Нил When first i began far to sigh and to woo her. Решился я вскоре бежать через море. С колонной пруссаков в атаку ходил­Навстречу снарядам, Ложившимся рядом С шипеньем и свистом, как Шела О Нил. У Фридриха в войске я дрался геройски, Штыка не боялся и с пулей дружил. Нет в мире кинжала Острее, чем жало Безжалостной женщины, Шелы О Нил! Есть дерево в Париже, брат. Под сень его густую Друзья отечества спешат, Победу торжествуя. Где нынче у его ствола Свободный люд толпится, Вчера Бастилия была, Всей Франции темница. Из года в год чудесный плод На дереве растет, брат. Кто с ел его, тот сознает. Что человек -- не скот, брат. Его вкусить холопу дай­Он станет благородным И свой разделит каравай С товарищем голодным. Дороже клада для меня Французский этот плод, брат. Он красит щеки в цвет огня, Здоровье нам дает, брат. Он проясняет тусклый взгляд, Вливает в мышцы силу. Зато предателям он - яд: Он сводит их в могилу! Благословение тому, Кто, пожалев народы, Впервые в галльскую тюрьму Принес росток свободы. Поила доблесть в жаркий день Заветный тот росток, брат, сле-он свою раскинул сень На запад и восток, брат. Но юной жизни торжеству Грозит порок тлетворный: Набеги тли придворной. У деревца хотел Бурбон Подрезать корешки, брат. За это сам лишился он Короны и башки, брат. Тогда поклялся злобный сброд, Собранье всех пороков, Дерево свободы



Внижка «Пародий и фельетонов» А. Рас­кина и М. Слободского, вышедшая сейчас библиотеке «Огопька», включает мате­шалы печатавшиеся в газетах и журна­дах. Собранные вместе, пародии и фелье­коны дают достаточно наглядное предста­вление о творчестве их авторов, Кое-что нужно сказать о недостатках книжки. В пародии на Николая Тихонова нет ни­чего характерного для писателя, кроме обильного упютребления иностранных на­заний, которое приписывают ему пароди­сты. Даже очень хорошие стихи самого Ти­дова, поставленные эпиграфом, не толь­ко не поддерживают «обвинения», но, по­жалуй, и противоречат ему. Часто Раскин Слободской пародируют не в не все творчество писателя, а отдельные его произведения. Так они поступили с К. Симоновым, на­шисав довольно удачную в своей «похо­жести» пародию («Стиховое побоище») на ону его поэму. Они уловили лишь не­которые особенности, мало характерные для аго творчества Симонова. В творчестве B. Гусева пародисты заметили лишь одну его особенность: чрезмерное употребление вштета «веселый». В пародии слово «ве­селый» употребляется почти через каждые два слова, и вся шутка была бы совсем утомительной, если бы не было удачной находки в конце: «Мне грустно оттого, что весело тебе». В сборнике есть и очень удачные па­родии - на С. Михалкова и А. Безымен­ского. Но ни пародии, ни басни не опре­деляют характера книжки. Самое лучшее в ней - фельетоны, и стихотворные, и прозаические, и драма­A. Раскин и М. Спободской «Пародии и фельетоны», Библиотека «Огонек» № 10, изд-во ЦК ВКП(б) «Правда». Москва, г. 1939

  тургические. Собственно, очень трудно раз­граничить пародию и фельетон. В рецен­зируемой книжке есть очень остроумная, ставш-я популярной шутка «Игра слов, или повесть о трех переводах», которая стоит на самой границе обоих жанров. Но можно с уверенностью сказать, что Рас­кин и Слободской сильнее всего там, где их сатира приобретает обобщенный харак­тер, где они имеют перед собой не одного, а много противников, В этом случае они умеют найти самое характерное, смешное, нелепое, зло и метко все это высмеять. Тем самым их сатира приобретает адрес В фельетоне «В последний раз» иного тонких наблюдений и «горестных замет», он бесспорно стоит в ряду лучших произ­ведений сборника, несмотря на некоторые длинноты (разговор «чуткого» начальника с сыном) и порой слишком прямолинейный шарж (заключительная спена). Но, может быть, самый сильный фельетон - «У ру­пора», зло и остроумно высменвающий дет­ские передачи Радиокомитета. Из стихотворных фельетонов, по непо­нятной причине попавших в отдел песен, хорош фельетон «Золотое руно». Очевидно, не пародия будет основным жанром Раскина и Слободского. То, что для Архангельского было делом всей жиз­ни, для наших авторов - лишь начало их творческого пути. Надо думать, что от пародии через ко­роткий газетный фельетон Раскин и Сло­бодской пойдут к большим и широким са­тирическим жанрам. Все возможности для этого имеются. Об этом свидетельствует их первая, в общем, живая и остроумная книжка, A. ЕВГЕНЬЕВ О ЧАПАЕВЕ»

Первое, что я прочел, когда начал рабо­тать заведующим литературной частью в Свердловском драматическом театре, был строгий циркуляр Управления по делам искусств, предписывающий театрам соста­вить репертуарный план по классике на три года и по современным пьесам - на год. Удовлетворить первое требование нетрудно, даже не на три года. С совет­ским репертуаром дело обстояло хуже. В портфеле театра лежали кипы спис­конкретныйсы, делом распространепия, и на было ни од­ной пьесы, годной для постановки. Поэто­му выполнить требование Управления по

ли некоторые товарищи из Управления по делам искусств и других областных орга­низаций. У нас нет таких матерей, Чапек неисправимый пессимист, папифист, и чему нам его пьеса! Победили настойчивость директора, ху­дожественного руководителя и искреннее быложелание некоторых членов коллектива. Пьесу начали ставить.

Heard ve o the tree o France.



Актеры, говорившие о тругностях пье­во многом оказались правы. Как произнести фразу: - «Ты только не сердись, мамочка, дело в том, что я разбился» или …«Это было так бесконеч-

делам искусств не представлялось возмож­но давно, целых полчаса тому назад. ным. Оставалось надеяться, что к началу сезона авторы что-нибудь напишут. Успокаивала мысль о предстоящей по­ездке в Москву. Вспомнились знакомые драматурги, писатели, может быть кто-ни­будь выручит. А пока писались письма к отдельным авторам с просьбой помочь и прислать «очередную» пьесу. Утешитель­ные ответы поступали очень редко и,как правило, в них говорилось о вамыслах и планах. И в то же время сыпались пред­ложения всякого рода халтурщиков, небольшое вознаграждение предлагавших разнообразные услуги. - Что было?! …расстреляли меня». Как сказать это правдиво, чтобы сло­ва звучали так же убедительно для зри­теля, как звучит: «Крови, Яго, крови!». Какой дисциплиной мысли должен обла­дать зритель, чтобы с одинаковым напря­жением в течение трех актов следить за происходящим на спене. В «Матери» боль­ше, чем где-либо, трудно осуществить за­за мысел с помощью только техники. В этом мы не сомневались ни минуты. Для этой пьесы нужна своя, новая тех­И театр искал. Художественный руко­водитель И. Ефремов с сорежиссером Г. Ге­оргиевским прочитали все произведения Чапека, перевеленные на русский язык, и все статьи и заметки о его творчестве. Нам только не у кого было узнать, как дует играть мертвых. И мы решили, что поскольку в памяти живых они должпы быть живыми люльми, то играть их нуж­тут неестественного? Ведь Чапек позволя­читать книги и оказывать помощь лежащей в обмороке матери. Режиссуре стоили немало труда эта про­стота и естественность поведения актеров. В этом и заключалась, пожалуй, главная работа. Что скрывать, ошибки спек­такля не в ложности трактовки, а в том. что нексторые исполнители еще иногда вспоминают на сцене, что они «мертвые». А вспоминать об этом не нужно. «Мать» была четвертой пьесой, приве­Гастроли приходят к конпу. Театр ско­в Свердловск, и нужно снова думать о будущем театра, о современной пьесе. время пребывания в Москве в сек-



Казалось, что в Москве, кроме несколь­ника. ких писателей, никто ничего не пишет, а только переводят и инсценируют. С пьесами местных авторов дело обсто­яло не лучше. В Свердловске большая пи­сательская организация, но драматургов очень немного. Лишь недавно на совмест­ном совещании писателей и театральных работтиков ваговорити которые из свердловских писателей, не до­веряя вкусам местной режиссуры, направ-тим ляют свои пьесы прямо в Москву. Здесь эти пьесы получают одобрение в Главре­перткоме, но театры их не берут. Между тем приближалась поездка на гастроли в Москву. Было много споров, что показать столичному зрителю. Возни­кали противоречия, казалось, неразреши мые. Мы знали, что зритель ждет от нас

«РАССКАЗЫ

Образ Чапаева - героя и человека -о глубоко врезался в память народа. Каж­дая новая подробность о нем, каждый штрих из его жизни дороги нам и жадно будут восприниматься читателем, какого бы возраста он ни был. Перед автором рецензируемой книги стояла очень трудная и столь же благодар­ная задача - рассказать о любимом ге­рое детям дошкольного возраста. Проще всего было, как это делают некоторые компиляторы, препарировать для детей широко известные случаи из жизни на­родного героя. Заслуга А. Кононова в том, что он отстранил проторенные пути и дал нозые, неизвестные, но достоверные фак­ты из жизни Чапаева. Восемь коротких, содержательных и волнующих рассказов говорят о Чапаеве при жизни. Вслед за ними очень удачно и к месту идет сказка A. «Рассказы Чапавве» Детиздат, 1939 г.

бессмертном герое. К месту - потому, что она сглаживает горечь последнего рас­сказа о гибели Чапаева и идет навстречу страстному желанию ребят вернуть ему жизнь. Дошкольники, конечно, поймут. что это сказка, но даже иллюзия такая при­ятна. Недаром многие юные зрители по нескольку раз ходили в кино, в надежде, что в какой-нибудь раз Чапаев выплывет. Заканчивается книга рассказом о том, как имя и образ Чапаева помогали чет­вертому испанскому батальопу одерживать победы над фашистами. Рассказы написаны чистым, простым и выразительным языком. Короткая, ясная фраза, сжатое и напряженное изложение сюжета. Спокойный, серьезный тон, без подлаживания и вместе с тем простой и сердечный. В книге много живых, выразительных рисунков А. Ермолаева. O.

Шела

Когда волочиться я начал за нею, Немало я ласковых слов говорил, Но более всех Имели успех Слова: «Мы поженимся, Шела О Нил!» Дождался я брака, но скоро, однако, Лишился покоя, остался без сил, От ведьмы проклятой я в солдаты, Оставив на родине Шелу О Нил. Роберт Бернс - великий шотландский поэт. Родипся в 1759 г., умер в 1796 г. 

своего репертуара - пьес, никем и нигде зенной театром в Москву. не поставленных. Для Свердловского теат­ра из таких пьес представляли большой ро возвращается домой интерес «Приваловские миллионы». Мы хотели их ставить. Но Мамин-Сиби-Во

ряк, слишком долго и незаслуженно забы­ции драматургов мне дали список авторов,Ушел написавпих новые пьесы. Но из мпогих прочитанных пьес оказалось мало пригод­ных для театра. И вдруг счастливая находка. На-днях пришел в театр неизвестный - Вот. - сказал он, - вручаю пьесу это об Урале, об уральских партизанах. В секции драматур-Выход гов ее разругали. Больше я ее никуда не носил. Посмотрите, может быть, вам по­дойдет. тый, требовал добросовестной инспениров­ки. Увы, все семь вариантов инсцениро­вок, предложенных театру драматургом Кра­шенинниковым, не выдерживали даже са-

мой невзыскательной критики и не под­драматург С. Каляджин: давались никаким ухищрениям режиссуры.

ПЕРЕИЗДАНИЕ ОШИБОК книги четвертым изланием уже о служит для нее известной рекоменлапией. а 100-тысячный тираж говорит о значе­нии, которое ей придается. Тем более обид­но замечать в такой книге пропуски и даже грубые ошибки. Сборники песен издавна пользовались широким распространением в народе. 1 Широкой популярностью пользуются сборники песен и у нас. Но наряду с культурными, добросовестными изданиями было немало и случайных, порой безответ­ственных компиляций (вроде сборника «Песни советской мололежи», составленно­го Л. Гурвичем в 1938 г.). тем потребность в сборнике, ко­торый об единил бы лучшие песни совет­ских поэтов наряду с творениями народ­ных певпов, севолюционными песнями Запада, назрела давно. Сборник, о котором пойдет речь, - «Песни страны Советов». составленный Б. Тургановым. является попыткой такого издания. Сборник знако­мит читателей с песнями нашей страны. В четвертое, расширенное издание вошли новые песни советских поэтов песни 

«ИСТОРИЯ ОДНОГО ДЕТСТВА» Елизавета Николаевна Водовозова (1844 - 1923) некогда пользовалась ши­рокой жвестностью как автор пелого ряда работ по вопросам педагогики и научно­популярных книт для детей и юношества -«Жизнь европейских народов», «Из рус­ской жизни и природы» и др. Для совре­менного читателя наибольшую ценность в литературном наследстве Водовозовой представляют ее мемуары «На заре жиз­ни», вышедшие в отдельном издании B 1911 г. и вновь переизданные в 1934 г. «История одного детства» является пе­реработкой этих мемуаров, именно тех ча­стей, в которых описываются детство и го­ды ученья автора в Смольном институте. Обладая большой наблюдательностью, Во­довозова в своих мемуарах правтиво и яр­ко изобразила картины крепостной жизни конца 40-х и первой половины 50-х годов  и жизнь воспитаннип Смольного института олагородных девиц». Водовозова ри­сует безрадостную жизнь этого привилеги­рованного учебного заведения, «где, как она говорит в предисловии к мемуа­рам, одно женское поколение за дру­гим, изолированное от всего живого, вос­питывалось как будто нарочно для того, чтобы не понимать требований действи­

Инсценировка актрисы Беликовой была «Щербаковцы», - лучше всех семи инспенировок Крашенин­никова, но требовала большой дополнитель­ной работы. Времени не оставалось. В конце концов мы решили показать в Москве: «Павла Грекова», «Падь Серебря-Я ную» и «Паря Федора Поанновича». Этого было недостаточно. Нам хотелось пока­зать пьесу, не игранную еще московскими театрами. Тогда начался разговор о «Матери» Ка­рела Чапека.

тельности и своих обязанностей, и окан­чивало курс образования, не приобретая ни самых элементарных знаний, ни мало­мальски правильных воззрений на жизнь и людей». Мысль ввести мемуары«Водовозовой в крут чтения советских детей следует при­знать удачной. Дать их в руки юному чи­тателю в полном виде было бы, конечно нецелесообразно; мрогие странипы в них показались бы ему скучными. Издательст­во поступило вполне правильно, напечатав мемуары в сокрашенном виде. Обширные мемуары Водовозовой (первый том их занимает свыше 600 страниц) со­кратить чисто мехашически невозможно. Многое пришлось не только сокращать, но для связности повествования, кратко пере­сказывать, Эта литературная обработка ме­муаров сделана 0. К. Невзглядовой очень бережно Опушены рассуждения. второсте пенные эпизоды, и сохранено все, что яо­ко рисует быт и нравы крепостной Рос­сии. Предисловие А. В. Предтеченского сухо­вато. Внешность книги невзрачная: аляшова­тый переплет и слабо оттиснутые, какие­то мутные рисунки. H. АШУКИН

Ленине, о героях Хасана, о Военно­Морском Флоте. бытовые и лирические песни. Среди них обрашают внимание «Вдоль деревни» М. Исаковского, новые песни В. Лебедева-Кумача. Тем более непонятно упорство, которое проявляет составитель, пренебрегая неко­торыми вылающимися песнями советских поэтов. в то же время публикуя весьма посредственные и даже плохие стихи. Ни­чем необ яснимо, например, то, что в че­тырех изданиях сборника пропушены поч­ти всепесни и марши B. Маяковского, забыты песни Эдуарла Багрицкого, на­писанные им для оперы «Дума про Опана­са», забыты переводы запалных револю­ционных песен, сделанные Э. Багрипким, исключена из послелнего излания «Грена­да» Светлова, не публикуется ни один из текстов Александра Прокофьева, из всего творчества С. Стальского и Джамбула вы­брано по одной только песне. Из-за небрежности составителя сборника стихи одного поэта приписаны другому. Именно такая участь постигла известную песню В. Волженина («На рыбалке у ре­ки»), авторство которой приписано В. Ле­белеву-Кумачу (стр. 176). Весьма странно, что составителю сбор­ника неизвестен автор песни «Замучен тя­желой неволей» - Г. А. Мачтет, сложив­ший ее в память замученного в 70-х гг. парскими палачами революционера Черны­шева (даже если автор почему-либо скло­няется к другой версии - будто песню эту написал народник П. Лавров.он должен был об яснить это в примечаниях к сборнику). ничегНаконец, совершенно непонятна настой­чивая популяризация слащавых сочине­ний, на неуместность которых составителю было указано еще при первом издании сборника. Нельзя было не заметить песен­ку Уткина («Мальчишку шлепнули в Ир­кутске») с надрывными интонапиями и «смелыми» образами, вроде, например, срав­нения зубов комсомольпа с «жемчугами на чистом блюдце» («И били мальчика прикладом по знаменитым жемчугам»). Правда, в новом излании сборника напе­чатан несколько измененный текст этой песни. Но удовлетворит ли читателей за­мена одного слова другим (вместо «шлеп­Ти-нули в Иркутске» - «взяли под Иркут­ском») при том же забубенном звоне. под которыйвоспевается «битье по жем­чугам»? Вне сомнения, подлежали доработке мно­гие другие песни (В Винникова, Ю. Дан­цигера, Д Долева, E. Панова, А. Помор­ского и E. Рывиной). Чего стоят, напри­мер, такие строки, в которых война «сияет ()цветным погоном» (стр. 96), корабли Красного Военно-Морского Флота посещают… Австралию (стр. 108) крас­нофлотеп пишет «открытку из Сиднея», а японцы «встретились с (?) Байкалом на пути» (стр. 145). Как пройти мимо строк, по смыслу которых наша ролина имеет «машинную походку» (стр. 136), «звон­кий уголь блестяш и кристален» (стр. 194), туманы «гуляют» (стр. 220), «камни… вспоминают (?!) о былом» (стр. 165). И. ЭВЕНТОВ Литературная газета № 40 5

b B

прочитал пьесу С. Каляджина и очень обрадовался: она оказалась хорошей. Про­чел ее и И. Ефремов. Всесоюзный комитет по делам искусств и союз писателей не знают об этой пьесе. Жаль. И сразу при­шла мысль, что в Москве есть драматур­ги, никому неведомые и действительно талантливые. За месяц гастролей нашего театра мы получили две пьесы из Комитета по делам искусств с сопроводительной бумажкой: «Прочтите, выясните возможность поста­НоМежду читал. Неважная пьеса. Скучная и неиз­вестно, для чего написанная. Читали ли ее в Управлении по делам искусств. ду­маю, что нет. инетбор пьесы для театров периферии чрезвычайно важное дело. Его нужно по­ручить людям, хорошо знающим театр и хорошо разбирающимся в литературе. В. ГОЛОВИН, заведующий литературной частью Свердловского драматического театра.

6 B

b

«Мать» - пугала и притягивала. Горя­чими сторонниками ее постановки были директор театра С. Зимницкий и худо­жественный руководитель И. Ефремов. постановка этой пьесы была овязана со многими трудностями. Предстояла борьба, и она сразу началась. - Чертовщина, мистика, - утвержда­Вы - литератор, - говорили после коллективной читки некоторые акте­ры, - и ваша опенка произведения - оценка литературная. Пьеса несценична, поставить ееневозможно. Так говорили актеры.

.

те

B

3- 13 . 7



E. Н. Водовозова. «История одного дет­ства». Детиздат. 1939 г.

Гослитиздат, «Песни страны Советов».

B



рение «Теймураз обозревает осень в Ка­хетии», характерное в этом отношении. Пе­ред читателями встает трагический образ несчастного кахетинского царя и поэта Теймураза I. неудачно пытавшегося в пер­вой половине XVII века бороться против иранского захватничества. Смотрит из глу­бины столетий этот измученный и ожесто­чившийся человек на счастливую и спо­койную Кахетию наших дней. Он не узнает и говорит, обращаясь в про­странство: Везде обилье порождает песню, Плоды обильны, радостны труды, И невод солнца с высоты небесной, Блистая, упадает на сады. И мир не тот, каким он был когда-то, И век иной повсюду утвержден. Здесь век семнадцатый на век двадца­тый Глядит, и он, старейший, поражен. (Перевод В. Державина).

ВИКТОР ГОЛЬЦЕВ

Ты родина всех человеческих стран, Ты родина Грузии. Здравствуй, Россия! восторженно восклицает он. Симон Чиковани сделал несколько попы­ток создать в стихах образ вождя народов. B 1935 году он написал «Сброс реки» - искреннее и значительное стихотворение на тему о переброске вод Риона в новое русло и об осушении вековых колхидских болот. Товарищ Сталин не изображен здесь непосредственно, Но зато показаны: гран­диозное социалистическое строительство, вдохновленное им, его неустанная заботао людях, безграничная любовь и доверие к нему трудящихся. Чиковани стремился не портрет товарища Сталина, а его образ, живущий в делах и в сознании со­ветского парода. Это в значительной мере удалось поэту. Превосходно стихотворение «Горийская крепость». Симон Чиковани описывает чистоту воздуха, желтизну листвы, очаро­вание грузинской осени и Куру, текущую от старинной крепости Тмогви в простор­ную долину Карталинии. Как и в цикле «Размышления на берегу Куры», он де­лает исторический разбег от средневе­ковья­к современности. Созерпание го­родка Гори с древней крепостью на уте­се неизбежно снова приводит поэта к мысли о вожде народов, о том, как здесь в декабре 1879 года появился на свет «ма­ленький орлепок», как прошло его детство, как он учился играл, как он рос и как решил посвятить себя борьбе за счастье людей. Историческое значение скромного доми­ка, где родился товарищ Сталин, величие и поэтичность жизненного пути вождя на­родов удалось в известной мере передать Симону Чиковани: Со всех концов страны сюда приходят. И у дверей шумит поток людской… И с этих окон долго глаз не сводят, Как бы касаясь вечности рукой. Как будто в очаге не угасает, пламя, что в душе вождя горит, Что целый мир сегодня потрясает И всем народам Хартию дарит. (Перевод П. Антокольского).

13 10 ()- бе b, ся B.



Поэзия Симона Чиковани популярных стихотворений Бараташвили «Размышления на берегу Куры». Нередко Симон Чиковани писал и в этот период стихи на революционные темы. Все-таки связь его с окружающей дейст вительностью была недостаточна. Но по­степенно сам поэт почувствовал «опас­ность отрыва от жизни». Он стал более вдумчиво и углубленно подходить к на­шей великой эпохе. Вро перестали удов­летворять прежние формалистические опы­ты и искания Очень важно, что из всех русских поэ­тов наибольшее влияние на Симонаи ковани оказал Владимир Маяковский. Речь идет не о подражании. Но огромная твор­ческая сила, заключавшаяся в Маяков­ском, увлекла грузинского поэта и помог­ла ему преодолеть юношеские ошибки и противоречия. В своем автобиографиче­ском стихотворении «Поэт и герой», по­священном Маяковскому Симон Чикова­ни говорил о себе, что у следы заблуждений ребячьих». что он керепнет сокупопнаолиимито «очищен дыханием времени нового» и «за оружье взялся настоящее». Поэт стал много путешествовать, посе­щая наряду с передовыми наиболее отста­е районы Грузии, вроде Верхней Сва­петии и Хевсуретии, месяпами оставаясь в колхозах и на различных предприятиях, По его собственному признапию, за это время его поэзия «претерпела коренные изменения как в отношении формы, так и в смысле содержания». Такие стихотво­рения, как мптульский комоомол», «Ве­чер застает у Хахмат», «Хевсурская коро­аоерзует вечера» и другие, характерны для своеоб­разного переходновопоских развитии талантливого грузинского поэта. Нельзя не согласиться с Симоном Чи­ковани, сказавшем о себе: «Благодаря близкому знакомству с советской дейст­вительностью моя поэзия стала полнокров­нее, и я знаю, что и впредь без этой ор-

ганической связи с современностью она не сможет существовать». Однако еще много трудностей оставалось впереди. Конкретные образы живых людей долгое время не появлялись в стихах Си­мона Чиковани. И напрасно он пытался одно время отводить упреки такого рода Неверны были утверждения поэта, чтcдать первых литературных шагов главной те­мой его стихотворений служил человек, представитель передового, революционного класса. Мы видали тогда у Чиковани преимущественно различные поэтические декларации и схемы, а не настоящее ху­дожественное раскрытие революционных образов. Следует остановиться на стихотворени «Поиски героя в селе Натачао», написан­ном в 1932 году и очень характерном для переходного периода в творческом разви­тии Симона Чиковани. В этом стихотво­рении описывается хороший мингрельский колхоз, работа колхозников в поле, но мы все-таки не видим ни одного человече­ского лица. В колхоз приезжают гости - писатели, они хотят познакомиться с из­вестным колхозником-ударником, героем социалистических полей. Но герой все вре­мя занят работой то здесь, то там и це­лый день остается неуловимым. В итоге секретарь правления колхоза, по воле ав­тора, говорит приезжим: Изобразите нам мужество дел, Тем и покажете вы героя. «Поиски героя» продолжались. Симон Чиковани работал упорно и успешно. Преданность советскому народу, социа­листической родине - вот что характери­Симона Чиковани, вступившего в по-То ру творческой зрелости. Ощущение брат­интернациональных связей в полной мере свойственно талантливому грузинско­му поэту. Тема незыблемой дружбы наро­дов великого Советского Союза, вдох­новляемых гением Сталина, неоднократно повторяется на разные лады в стихах Чи­ковани,

Симон Чиковани находится сейчас в по­ре творческой зрелости. Книга его избрап­вых стихов, изданная на русском языке 1885 году, была оценена очень положи­тельно, С тех пор Чиковани создал еще ряд новых произведений, свидетельст­ующих о его дальнейшем росте как ма­стера поэтического слова. Начало литературного пути Симона Чи­вовани было связано с футуризмом, Юно­Маяковского, шей он увлекался повзией Хлебникова, Асеева и Пастернака. А когда в 1922 году в Тбилиси возникла неболь­группа грузинских футуристов-«ле­фовцев», Чиковани возглавил ее. Самая сущность группы грузинских «ле­фовцев» была отчетливо определена Л. П. шрия, указавшим, что для нее «было ха­атерным формальное новаторство, мел­кобуржуазное бунтарство» 1. собственному признанию, Симон Чи­ни слишком много внимания уделял да архитектонике и авуковой стороне стиха, недостаточно критически восприни­рон мая литературное наследство классик грузинской поэзии. В этом отношении очень характерно для молодого поэта ув­мастером XVII Габашвили), чение а Весики (Бессариона ти блестящие стихи выдержанные преи­дущественно в стиле иранской любовной зприки, были исключительно музыкальны, доне отличались идейной насыщенностью. грузинских классиков XIX века осо­бенное влияние на Симона Чиковани ока­крупнейший поэт-романтик Николоз рикой, Примечательно, что первой кните стихов, вышедшей в 1926 году Чи­ховани дал название одного из наиболее Л. П. Берия. Отчет Центрального Ко­итета КП(б) Грузии на Х с езде КП(б)Г. Заря Востока». Тбилиси. 1937,

( 

й, го

Образ величайшего поэтического гения Грузии Шота Руставели дан Симоном ковани также по-своему в таких стихот­ворениях, как «Озеро Цунда», «Мастеру Вардзии»и «Мастерам - переписчи­кам Вепхис-ткаосани». Чиковани не соз­дал стихотворный портрет гениального создателя «Витязя в тигровой шку­ре», не стал, хотя бы униженно, со­поставлять себя с ним, как это делали многие грузинские поэты, начиная от Да­вида Гурамишвили, не обратился к нему с торжественной одой и не перечислил его непреваойденные заслуги перед поэзией Грузии. Для развития ответственной темы о Руставели Чиковани использовал свой излюбленный прием поэта-краеведа, серьезно изучающего и прошлое своей ро­дины. Ему удалось передать аромат дале­кого прошлого Грузии. Характерно, что его стихи последних лет о величественных исторических памятниках проникнуты ощущением радости нашей эпохи. Несомненно, что поэзия Симона Чико­вани приобрела реалистическую силу, жиз­ненную правдивость и зрелую вырази­тельность. Мы уже не находим в стихах Чиковани вычурного словесногс украша­тельства. Он пишет теперь гораздо яснее, проще и теплее. В этом - залог его но­вых творческих достижений.

&-

0-

ой й, a,

b. 310

Симон Чиковани ясно ощущает преемст­венную связь времен, живо интересуется сведениями об историческом развитии своего родного народа. Хорошо стихотво-

ой B

3-