Р. ПЕРЕСВЕТОВ

День Военно-Морского Флота СССР­демонстрация нерушимости советских границ ЛЕНИНГРАД -Уничтожить неприятельский ко­рабль! редал от многомиллионного сталинского комсомола секретарь МОСКВА кораблей расставлена команда. Издали безукоризненно точном строе белеют фор­менки моряков. Катера огибают каждый корабль. Сигнальщик машет флажками. Гремит орудийный салют. За мостом видны васкады вспененной воды. Вихрем проносятся торпедные кате­ра. Они едва заметны. Они не плывут, а скользят, высоко подняв над водой нос. том, что они побывали рядом, узнаешь больше всего по гудению моторов. Глаз едва поспевает за ними. В одну минуту торпедные катера развернулись, перестроп­лись и исчезли из виду. И снова стали видны лишь далекие белые каскалы и слышен затихающий гул моторов. …Тому несколько лет. Помню, пассажи­ры трамвая, пересекавшего мост, зачаро­ванно глядели на небывалый, окутанный молочными брызгами пароход, который в одно мгновенье промелькнул на Неве и тотчас скрылся. Тогда это был едва ли пе первый торпедный катер. На миноноспе над дулом орудия блес­нул огонь. Раздался выстрел. Гребные шлюпки двинулись вперед. Мускулистые парни налегли на весла. Начались гон­ки. Тотчас на старт вышли другие шлюп­ки. Подняты весла. Снова выстрел. По­шел второй отряд. Небо то заволакивается облаками, то становится яснее. Балтика капризна даже в эту пору. Над Невой прошла и верну­лась на взморье летающая лодка. Взви­лась сигнальная ракета. И тотчас на пес­чаную отмель Петропавловской крепости обрушился стремительный десант. На дру­гой берег, где перед десантом отступил воображаемый противник, с набережной неслись аплодисменты. Дождь не мог разогнать зрителей. Они оставались дотемна, когда на реях судов вспыхнули огни и по облакам заскользил сноп прожектора. Гигантский фейерверк, осветивший тысячами алых и голубых звезд острый шпиль старинной крепости, мачты судов, дома, увешанные флагами, ваключил первый День моря, C. МАРВИЧ. Условный противник - огромный макет военного корабля стоит на «рейде». Все приготовления закончены, раздается зали, и через несколько секунд на месте «вражеского корабля» образуется огром­ный холм из воды и дыма. Еще мгнове­ние - и там, где только что высились трубы и мостик корабля, гладкая поверх­ность воды. Праздник Дня Военно-Морского Флота вылился в мощную демонстрацию любви советского народа к своему славному но-Морскому Флоту. В Зеленом театре Пентрального нарда культуры и отдыха им. Горького 24 июля состоялось торжественное собрание актива общественных организаций Москвы совме­стно с делегатами Военно-Морского флота, посвященное Дню Военно-Морского флота ссср Собрание, на котором присутствовало свыше 20 тысяч человек, открыл секре­тарь МК и МГК ВКП(б) тов. А. С. Щер­ленинско­ЦК ВЛКСМ тов. Громов. Народный Комиссар судостроительной промышленности СССР тов. Тевосян по­здравил трудящихся столицы с празднова­нием Дня Военно-Морского флота СССР. Воен-Твердым чеканным шагом на спену Зе­леного театра вышла делегация Военно­Морского флота. С приветствием выступил прспопе пинейного корабля «Марат» тов. Журавков. Народный Комиссар морского флота тов. Дукельский приветствовал краснофлотпев, командиров и политработников Военно­Морского флота от многотысячного коллек­тива работников морского флота Советско­го Союза. Честь и слава нашей родине, сказал он, - строящей грозные боевые корабли. Тов. Журавков рассказал об успешно проведенных учениях Краснознаменного Балтийского флота. Он говорил о том во­одушевлении, с которым краснофлотцы встретили постановление партии и прави­* иронии и На алом флаге­ветер Балтики, на борту - крепкие загорелые люди. Якоря брошены на Неве у четырех ее мостов. Стоянка у первого моста, за которым начинается устье, навсегда вошла в исто­рию нового мира. Здесь двадцать два года назад, в темную осеннюю ночь медленно продвигалась «Аврора». Крейсер взял на­правление по угловому освещенному окну Зимнего дворца. Туда было устремлено но­совое орудие. С тех пор каждый год, в день великой годовщины, сюда приходит славный корабль. Сегодня здесь встал крейсер «Киров». Он изумительно красив, строг и динами­чен в своих формах. Мост, возле которого бросил якорь горделивый первенеп нового большого флота, - центральное место в сегодняшнем празднике моря. Здесь самые густые толпы. На крейсер смотрят с обо­их берегов. Им подолгу л улюбуются. Матери высоко поднимают детей. Между четырьмя мостами по одной ли­нии выстроились эсминцы, такие же стро­гие в очертаниях, как и новый врейсер. Рядом с ними подводные лодки. Возле на­ка, у которой особая военная судьба. Два­ицать лет назал на ее корме реял британ­ский флаг. В один из походов интервен­тов против нашей страны она проникла в Финский залив, и здесь ее пустил ко дну снаряд советского миноноспа. Минули годы. Ее подняли, она вошла в состав Краснознаменного Балтийского флота. Се­годня она стоит напротив памятника Пет­ру Великому. С утра корабли готовы к параду. Все они от носа до кормы расцвечены флагами Военно-Морского Флота. На полотне яркие круги, квадраты, треугольники, полосы. У каждого рисунка, у каждого сочетания цветов свое значение. Эти же флаги спу­скаются наискось от верхнего карниза домов до гранитной ограды набережных. Они видны от дома к дому между четырь­мя мостами. Праздник начался. Белоснежные катера быстро идут по реке. Они принимают па­рад. Доносится музыка. На борту боевых

БИЧУЮЩАЯ КНИГА Так же, как и знаменитая «Коричневая книга о поджоге рейхстага», эта книга не помощи

ных улицах Берлина в течение нескод. ких часов были разбиты стекла во вод еврейских магазинах. «Вся Фридрихшт се,сообщал корреспондент юнайтед пресс», от Унтер-ден-Лини вокзала была усеяна осколками ста драгоценныхукрашений, продуктан бельем и обломками дорогого фарфора. асфальтированными улинами строгого порного Кельна носился пух, выпущенн из перин в еврейском мебельном нага Совсем как четверть века назад после в лета черносотенцев в каком-нибуль Украине. Погромпия эффектива ском местечке на

имеет автора. Она сделана при клея и ножниц. Весь труд ее составите­лей, пожелавших остаться неизвестными, заключался в том, что они собрали воеди­но вырезки из фашистских и нефашист­ских газет по взволновавшему все миро­вое общественное мнение вопросу и снаб­дили их очень краткими и об ективными комментариями. Писатель с мировым име­этой

нем - Генрих Манн написал для книги большое предисловие острый по­литический памфлет, полный бичующей сарказма. Это - книга о пре­следовании евреев в Фашистской Герма­нии. «Библейский царь Геродес, - пишет Генрих Манн, - приказал убить всех де­тей в Вифлееме, потому что до него до­шел слух, что одит из них впоследствии станет для него опасен. Таким образом, у него было хоть какое-то оправдание для этого зверского поступка. Германский Га­родес имел основание бояться всего чего

старались достигнуть наиболее наименьшей затрате (р зических книге приведено нем примеров, когда штурмовики заставли раввинов и старейших членов еврей хворост в синагогах предметы религиян общины поджигать поливать бензином

культа. Карлебадскому зубному врачу В раду Геллеру после этого предложилиш писать протокол, в котором он ухоотее что сам лично поджег синагогу. Спасаясь от преследований штурмо тысячи евреев в одном белье убегап леса, прятались между могилама кладбищах. Здесь их ловили, как апро ленных зверей, увозили в лагеря и тюрь новые издевательства, мы, где их ждали

баков. Под бурные овации всех присут­ствующих в почетный президиум собрз­ния избираются члены и кандидаты По­тельства о продлении срока службы во флоте. От имени краснофлотцев тов. Жу­равков заверил трудящихся, что Военно­угодно, но только не евреев, когда он приказал своим холопам уничтожить еврейских детей вместе с их родителями, Уничтожать это его призвание, а ков, в литбюро ЦК ВЕП(б) во главе с товарищем Сталиным. С большим и ярким докладом на тему: «Строительство могучего Военно-Морского флота - кровное дело всего советского народа» выступил Народный Комиссар Во­енно-Морского флота СССР, флагиан флота 2-го ранга тов. Н. Г. Кузнепов. Секретарь МГК ВКП(б) тов. Попов го­ворил в своей речи о том огромном воолу­шевлении, с которым трудящиеся Москвы встретили установление Дня Военно-Мор­ского флота СССР. Боевой комсомольский привет Рабоче­Крестьянскому Военно-Морскому флоту пе­трусы, как известно, предпочитают сна­чала нападать на слабых». Генрих Манн напоминает, что из Гер­мании изгнаны все творчески-одаренные Морской флот будет и впредь зорко охра­нять морские рубежи нашей родины. За­ключительные слова тов. Журавкова: - Да здравствует самый близкий друг крас­нофлотцев - товариш Сталин! - сопро­вождались бурной долго не смолкавшей овацией. С огромным воодушевлением трудящиеся столицы, краснофлотцы, командиры и по­литработники, собравшиеся на торжест­венное собрание, посвященное Дню Военно­Морского флота СССР послали приветст­вия вождю народов товарищу Сталину и главе советского правительства товарищу Молотову.

Один из наиболее распространенных собов расправы состоял в том, что закль ченные под страхом смерти должны был до бесчувствия избивать друг пругз. штурмовиков опять руки оставались ч. тыми! Многие их жертвы не выдержал пыток, умерли или покончили самоублі ством. В одном только концентрациони лагере в Бухенвальде из двух тысяч ев умерло 110 человек. 0 том, сколья погибло в других лагерях, можно получи представление, если учесть, что общееч сло арестованных превышало 50 тыся Точное количество жертв не удалось уст новить и сейчас. Во Франкфурте-на-Май находилась еврейски рядом с синагогой

их преследовать.

Но погромщикам мало одной своей стра­ны. Они ненавидят не только евреев. В захваченной ими Австрии, Чехо-Словакии культивируются все те же методы. Уже выработался определенный штамп: немед­ленно вслед за захватом власти следуют аресты, грабежи, голод, массовое бегство. «Долго ли еще будет терпеть Германия подобный режим?» - спрашивает Генрих Манн. Вера в силы своего народа застав­ляет его ответить: «Нет, Германия дожлет­ся своей революции. Настоящая герман­ская революция вернет ей честь». Когда в Германии начались первые еврейские погромы, фашистская печать пыталась убедить мир, что они вызваны стихийным возмущением народных масе. Эпически-спокойным тоном, пе пытаясь даже скрывать свое удовлетворение, по­вествовали фашистские газеты о происхо­дивших во всей стране антисемитских вы­ступлениях, перечисляли количество сго­ревших синагог, разбитых магазинов, Теперь мы знаем, какими способами был сфабрикован этот народный гнев. Еще за неделю до начала погромов упра­вителям домов было предложено в местные комитеты национал-социалист­ской партии списки всех жителей-евреев. Накануне погромов члены союза гитле­ровской молодежи вызывались на собра­ния, где им были указаны адреса, куда сни должны явиться на следующее утро в штатской одежде и с инструментами под­мышкой. Эти подростки были главными исполнителями преступного плана. Кроме них, на арену действий были командиро­ваны ответственные работники национал­социалистской партии, также переодетые в штатское. Все было тщательно организовано и продумано, как полагается в цивилизован­ном государстве. Так, например, молодчи­кам из штурмовых отрядов были выданы специальные очки и перчатки, защищаю­щие от стеклянных осколков. На грузови­ки были заблаговременно погружены бидо­ны с бензином. Не встречая ни тени сопротивления (полиция получила приказ не соваться не в свое дело), отряды громил сумели очень быстро выполнить задание. На централь­«Погром», Издательство социальной ли­тературы, 1939 г. Цюрих-Париж.

больница. Когда штурмовики подожыни нагогу, среди больных началась пани приведшая к преждевременной смертимн­гих из них.

Корреспондент швейцарской «Нейе п рихер цейтунг» подсчитал, что в резуль­тате погрома в Германии было уничтож­но на 1 миллиард пенностей. Но органим торам этого показалось недостаточно. Оп предложили евреям за свой счет восстан­C вить разрушенное. Тем, у кого имуществ оыло застраховано, отказали в выдачесты ховых премий, они были обрашены в се­ствепность государства. Кроме этого, евреев была наложена специальная ко трибуция в 1 миллиард марок. передатьТудовищные издевательства над еврей ским населением в Германии вызвали еп­нодушное возмущение всего цивилизоваи ного мира. Больше половины книгиотведе но негодующим откликам мирового обще­ственного мнения, призывам к бойкоту! разрыву дипломатических отношений гитлеровской Германией. Особенно остр на бесчинства фашистских громил реаги ровало население Соединенных Штат, Англии, Советского Союза. В книге при­речей писателей То­Соболева, нароны дены выдержки из стого, Корнейчука,

Празднично украсился Химкинский кра­савец-вокзал, похожий на огромный корабль. Ярко полыхают разнопветные флаги, образующие международный свод морских сигналов. На башне вокзала большой портрет товарища Сталина. …12 часов. Раздается залп морской ар­тиллерийской батареи, установленной на берегу канала. Начался водно-спортивный праздник. На правом балконе вокзала - товарищи Шверник, Вышинский. Бадаев, Буденный, Шкирятов. Ярославский. На балконах вок­зала присутствуют также депутаты Вер­ховных Советов СССР и РСФСР, руководя­щие работники Наркомата Военно-Морского Флота СССР, Герои Советского Союза, знатные стахановцы и многочисленные представители интеллитенции столицы. По волохранилишу мчатся глиссеры. за ними - скутера, стая моторных лодок. Вот замелькали над водой красные и го­лубые, белые и желтые майки. Скифы и клинкера - пелый отряд академических гребных судов. Они идут, демонстрируя высокую технику московских спортсменов, гребцов. Десятки весел поднимаются и опускаются с замечательной четкостью. Плавно проходит мимо вокзала с деле­гациями краснофлотцев и трудящихся Мо­сквы белоснежная флотилия судов кана­ла Москва-Волга во главе с флагманским теплоходом «Иосиф Сталин». С восхищением следят москвичи за ма­стерским военизированным заплывом. Око­ло 100 спортсменов в полной краснофлот­ской форме, с винтовками за плечами плы­вут во главе с командиром - известным рекордсменом тов. Кузнеповым. Соблюдая строгую дистанцию, четким военным стро­ем они проплывают мимо причалов порта. Легкий ветерок слегка шевелит зеркаль­ную поверхность воды. Солнечные блики играют на гребешках волн. Вдали пока­зывается отряд шлюпок. Мелькают матрос-

  ские бескозырки. Видно, как дружно под­нимаются весла гребцов-осоавиахимовпев. Каждая лодка старается притти к фи­нишу первой. Когда до финиша остается всего несколько метров, вперед вырывает­ся шлюпка, где старшиной тов. Туркин. Звук гонга-и зрители дружно аплодируют победителям. Сейчас уже по водной глади бесшумно скользят академические лодки, соревную­шиеся в гонке на один километр. На каж­дой из них -- четверка девушек-гребпов. Довушки показывают блестящее мастерст­во. Суда, похожие на длинные стрелы, бы­стро продвигаются вперед. Далеко оставив позади остальных, оторвалась четверка «Спартака». На финише судьи засекли время - 4 минуты 47 секунд. Дается старт мужским восьмеркам на дистанцию в 2 километра. И на этот раз также по­беждают спортсмены «Спартака». В стремительном беге, разрезая водную поверхность, проносятся остроносые ску­тера. Над водохранилищем появляется саме­лет, и через минуту под ним распветают пять парашютов. Парашютисты Централь­ного аэроклуба СССР им. Чкалова совер­шают прыжки в воду. Вскоре с самолета выбрасываются еще несколько парашюти­стов. Веселый смех у присутствующих вызы­вает инсценировка спасания «утопающих» осводовцами. На водохранилище появляет­ся утлая лодочка, в которой плывет с ги­тарой и песнями веселая компания. Лод­ка качается и вскоре перевертывается. Ра­ботники освода показывают технику спа­сания утопающих. Праздник заканчивается показательным торпедным залпом, который проводят го­стиморяки Балтийского Краснознаменно­го флота. По сигналу боевой тревоги крас­нофлотцы занимают места у боевого аппа­рата. С командирского пункта дается при­каз:

артистов СССР и РСФСР Михоэлса, Ін­лева, Азнаева, президента Академии арл цитаты из Лени тектуры Веснина,

Сталина и Горького о борьбе с антисеи­тизмом и текст 123-й статьи Советскі Конституции о равноправии граждан 000, независимо от их расовой и национальн принадлежности, Большой интерес пре ставляют резолюции протеста буржуазны консервативных кругов, католически протестантских обществ. Они говорят только о сочувствии жертвам антисеми ского террора в Германии, но и о раступе стремлении самых широких слоев населе­ния обузлать угрожающую всему челоен­ству жестокость фашистских погромщиов.

На кораблях Военно-Морского Флота СССР. Отличник боевой и политической подготовки, краснофлотец Н-ского корабля Северного флота, кандидат в члены Паникоровский. Фотохроника ТАСС.

Л. БОрОВОЙ

не достигнув двадцати лет, умерла без всякого драматургического и какого бы то ни было другого основания. старшая дочь Мэйдж) - злопамятная, прокисшая учительница, состарившаяся раньше времени. Хәзел - чудеснейший Ее сестра Кэй, основная героиня пьесы, остается на сцене почти до самого конца. Она больше всех чувствует время, его тя­ребенок, какого только свет видал, замужем за вульгарным маленьким хва­стунишкой (Эрнест Биверс) и совершенно жесть, его злость. «Время нас побивает», Кэй. Оно распалось, оно пере­затуркана им. Кэй уехала прочь, чтобы жить своей собственной, самостоятельной -говорит стало быть беспрерывным, рассуждает Бәй, почти как Бергсон, но сейчас же вслед за этим делает очень важное и трез­вое раз яснение: с некоторых пор время не дает людям расти, тогда как это его прямое назначение! Вот какие счеты у Кэй со временем; это не философия Кэй, ее собственное несчастье. a Но Кай, в довершение всего, писатель­нипа. Можно было бы сказать, что неудачная писательница, но какая огром­ная разница между ней и писательницей миссие, Мокридж из «Опасного поворота»! Очень мило подозревающая Кэй вает среди прочего, что и с становится всего только маленькой жур­налисткой, писательницей «литературных портретов» знаменитых и ничтожных ки­нозвезд. Кэй - любимица автора, но он вынужден и с ней расправиться очень же­стоко, В самом конце пьесы Бэй сходит на-нет в буквальном смысле слова, она превращается в «едва заметное мерцание». Через двадпать лет, во втором действии, во втором действии, вся семья Конвей уже совершенно разгро­млена. Мало того, что «время идет», и все уже «не те», а миссис Конвей вовсе не располагает «независимым состоянием», как думали вся семья и весь город и она сама в первую очередь. Вообще ниче­го не осталось от Конвеев: «- Миссис Конвей. И вот моя жизнь прошла, и что же случилось? Ты (т. е. жизнью, и вся полна горечи, и все скры­вает, словно она потерпела неудачу. Кэ­рол самая счастливая и самая добрая из всехумерла, не дожив до 20 Робин да, мой дорогой, я знаю, я не упрекаю тебя, но я должна хоть раз высказать всю правду,женился на женщине, которую он не может любить, не имеет никакого положения в жизни, энадомашнего уюта, ничего. Алан самый старший, которого отеп обожал, уман, что из пего что-нибудь он ного добился: (Алан в это время во­подозре-покойно литературойалиииновни,ез будущего, шенства, ей все равно, и она бросает-ему в лицо). Да, мизерный чиновник, на ко­торого нито пе захочет даже За двадпать лет они все потеряли и научились только замечательно хорошо изводить друг друга, говорить друг другу и себе самое обидное, самозлорадствовать до полного упоения. Что стоит хотя бы воденный, совершенно вампи­рический разговор матери со своими деть­ми! A Биверс стал «фигурой», ему одному время позволило вырасти - в деспота и мерзавца. Он один человек, совершен­но лишенный воображения, как теперь выяснилось, все отлично предвидел и предугадал. Виновником всех этих ужасных неспра­едливостей в пьесе Дж. Б. Пристли на-

зывается«Время». Вероятно, было бы пр сто «несценично» назвать его настоящи именем - порядок вещей; капиталисе ческий порядок вещей. «Время»п интереснее и «глубже»; в результате пы са «смотрится с интересом». Но это чего не меняет. Самое время у Дж. Б. Пр­стли уже просит, чтобы люди вмешались Довольно подвергаться времени, говори эта пьеса, делайте что-то со своим вр менем, и притом немедленно. лет.«Время и семья Конвей» - не сак лучшая из пьес Дж. Б. Пристли. В нет того блестящего лаконизма, который пленял нас в «Опасном повороте» ивв которых других его пьесах. Почти вес подтекст сказан в тексте, почти нет зервов. Но и эта пьеса написана мастер ски. Чрезвычайно интересны некоторы выйдет,характеристики и портреты - Алан, сис Конвей, Биверс, Робин, Джерал Тон слутон. Помимо всяких настроений, ваеи тельна та очень реалистическая картиаа вцеликом. взглянуть».Несколько слов о переводе (В. П. кова). Этот перевод полон странносте «Я совсем непрочь от портвейна» 88). «А ты еще упрекаешь меня в гор чи» (стр. 95). Алан служит в «горй ской управе» (стр. 73) Робян, как быр ший фронтовик, получает «премию» (сть 80), некоторые идиоматические выражени переведены дословно и звучат по-русски дико, например: «Гусь ходит по твое могиле» (стр. 107) и т. д. и т. И, однако, перевод в целом сделан не плохо. Многие куски показывают, что реводчик хорошо чувствует стиль пьесм Вот почему вдвойне обидно, что не был редактора, который должен был довенн дело до конца. а во Де До

«ВРЕМЯ И СЕМЬЯ КОНВЕИ» тельно. И раз оно - персонаж, у него, по всем правилам подлинной драматургии, должен быть характер. В пьесе Пристли очень хорошо написан этот характер: вре­мя не только неумолимо («все пройдет!» и т. д.), оно кроме того в высшей сте­пени ехидно, делает всегда на зло, совер­шенно лишено юмора и воображения, ос­корбляет самых лучших и выдвигает пош­ляков - В семье Конвей играют в шарады. Че­тыре сестры - Мэйдж, Хэзел, Кэй и Кэ­рол, особенно Кэй Кэрол, вкладывают в это дело все свое богатейшее воображе­ние. Младшая, Кэрол (по-английски: пес­ня), хочет обязательно втиснуть в шара­ду даже некоего «мистера Пеннимена из раду, которая состоит из слов «Кот всапогах», но Карол не может отка­заться от случая проимитировать очень забавного, по ее мнению, Пеннимена. Этона мечтает о спене, но одной спены ей мало. Она хотела бы еше, кроме того, писать картины, мастерить удивительные готовить разные соусы, пряники и блины, сидеть на вершинах гор и спу­скаться по рекам на лодках, а также дружить со всевозможными людьми (см программу Кэрол на стр. 109). Проше говоря, Карол хотела бы жить, Это ей не удается. Дж. Пристли даже не решился сказать нам, что именно сделало бы вре­мя с Кэрол. Он подлинный реалист и по­этому не любит беспельного мучительства. Во втором действии Кэрол уже нет. Она умерла в промежутке между действиями, Дж. Б. Пристли с самого же начала и совершенно открыто об являет читателю не совсем обычный план своей пьесы: первое и третье действия будут происхе­дить осенним вечером 1919 года, второе осенним вечером 1938 года, третье дейст­вие-непосредстренное продолжение перво­го. В третьем действии зритель должен та­ким образом чувствовать некоторое свое превосходство над персонажами пьесы: они еще не знают, что с ними будет че­рез 20 лет, а мы, зрители, уже знаем все в точности: более того, мы уже виде­ли их через 20 лет. После того, что мы видели во втором действии, нам должно быть просто смешно, что они в третьем действии еще продолжают надеяться, предчувствовали и полозревали, они даже что-то «знали», как не раз говорит рвом действии любимая ли - Кэй Конвей. Стало быть, они не слишком простолушны. Действительность превзошла все их «предчувствия», но в том уже никто не виноват. И какое жет быть чувство превосходства у запав­ного зрителя этой пьесы в 1939 годул В самом лучшем случае, он в 1919 голу тоже «предчувствовал». Зритель втянут в. игру самым неумолимым образом. 2 Литературная газета № 41но Это, ине кажется, и должно больше всего привлекать нас в этой пьесе Прист­ли, и глубоко неправы те критики, ко­торые после выхода пьесы в русском пе­реводе сразу же догадались, чте «Время и семья Конвей»- еще одна пьеса о послевоенном поколении (как оно надоело, это давно закончившее свою деятельность послевоенное поколение!). Дж. Б. Пристли всегда очень неохотно входил в положе­ние послевоенных интеллигентов, а в этой пьесе он это знаменитое поколение совершенно пропускает: оно остается гле­то между первым третьим и вторым, окончательным действием. В первом действии Робин Конвей толь­ко что пришел с войны. Он еше не «по­ников.A во втором (последнем по вре­ероворитвпоколенияуже нет послевоенного Зрнест Биверс (сухо). Да, но сей­час эте не как раз после войны. кан раз перед следующей войной». мо-платья, сонаж, но это он правильно говорит. Во­обше Биверс, ничтожный, жестокий и пошлый, к несчастью, оказывается прав во всем. Он один умеет не предчувство­вать, а учитывать будушее и работать с ним заодно. Время у Дж. В. Пристли - несколько мистический, но очень важный персонаж. Он хотя и не говорит от своего имени (от Пристли можно было и этого ожидать), действует очень наглядно и сокруши-

C д

0 R

п 9 Re

вс 01

о

H

Др ән се По По та сое св

Др