Евгений

ПЕТРОВ

B.  ШКЛОВский



ЧИСТОТУ И ТВЕРДОСТЬ  к ядру, к ложной буржуазной морали, спутанную ханжескими законами и тысячью предрассудков, созданных ковью. Советское законодательство позабо­тилось о том, чтобы облегчить как только возможно брак и развод, дать все, что нужно людям для создания чистого бра­ка, свободного союза свободных людей для укрепления семьи. Свобода брака не означает свободу от обязанностей по отношению к семье, и, что самое главное, не означает свободу от собственного внутреннего сознания долга, которое неможет не жить и живет в каждом человеке. «Коммунизм должен нести с собой не аскетизм, а жизнерадостность и бодрость, вызванную также и полнотой любовной жизни, - сказал Ленин в той же беседе c Кларой Цеткин. - Однако, по моему мнению, часто наблюдаемый сейчас избы­ток половой жизни не приносит с собой жизнерадостности и бодрости, а, наоборот, уменьшает их… Я не поручусь также за надежность и стойкость в борьбе тех жен­щин, у которых личный роман перепле­тается с политикой, и за мужчин, которые бегают за всякой юбкой и дают себя опу­тать каждой молодой бабенке. Нет нет, это не вяжется с революцией. …Не должно быть никакой слабости, никакого расточения и уничтожения сил. Самообладание, самодисциплина - не раб­ство; они необходимы и в любви». Весь ужас и грязь буржуазной морали заключались в елживости. Говорились слова «любовь», «верность», «честность», «правдивость», «долг», «честь» и прочее и прочее. Но слова оставались словами. Эти понятия внушались детям, но, не достигнув еще юности, дети видели, что священник, твердивший им о любви, злой и истительный старик, никак не вя­жется с понятием любви, что отец, дящий им о верности, изменяет жене, чи­новник, твердящий о честности, берет взятки, а офицер, твердящий о чести, из­бивает солдат и способен проиграть в кар­казенные ени Всознаиловеской ты казенные деньги. В сознании человекаЗа все эти понятия становились условными, становились какими-то значками, лишен­ными содержания и смысла. Дети чувство­вали лживость этих слов, еще не понимая сло-сделала ном на величайшей песправедтивости, этические попятия пе могут быть вопло­В буржуазном браке было плохо не то, что от жениха и невесты требовалась чи­стота, что рекомендовалось быть верными друг другу и любить друг друга, а плохо было то, что за этими словами скрыкал­ся обман, Требуя от невесты чистоты, мо­подые люди вступали в брак развращен­ными (это считалось естественным), мужья, требуя верности от жен, изменяли им на кажедом шагу (и это тоже счита­лось эстественным). Буржуазный брак был лжив в самой своей основе. Уничтожив буржуазное общество со все­ми его учреждениями, уничтожив в том числе буржуазный брак, мы не собираем­ся уничтожить вместе с ним такие поня­тия, как любовь или верность, чтопы­тались делать в свое время поклонники разоблаченной Лениным теорни «стакана воды». В опубликованных недавно в журнале «Большевик» письмах Ленина к Инессе Арманд, написанных еще в 1915 году,и Владимир Ильич, полемизпруя со своей корреспонденткой, готовившей брошюру по вопросам брака, писал: «А Вы, совершенно забыв об ективную и классовую точку зрения, переходите в «атаку» на меня, будто я «отождествляю» свободу любви с пп. 8 10…(здесь имеются в виду свобода от серьезного в любви, от деторождения, свобода адюль­тера и т. д. . П.). Чудно, ей-ей чуд­но… «Даже мимолетная страсть и связь» «поэтичнее и чище», чем «поцелуи без любви» (пошлых и пошленьких) супругов. Так Вы пишете. И так собираетесь писать в брошюре. Прекрасно. цер-Логичное ли противопоставление? По­целуи без любви, у пошлых супругов грязны. Согласен. Им надо противопоста­вить… что?… Казалось бы: поцелуи с любовью? А Вы противопоставляете «ми­молетную» (почему мимолетную:) «страсть» (почему не любовь?) - выхо­дит, по логике, будто поцелуи без любви (мимолетные) противопоставляются поце­луям без любви супружеским… Странно. Для популярной брошюры не лучше ли противопоставить… пошлый и грязный брак без любви - пролетарскому граж­данскому браку с любовью». Вот какой вывод подсказывала желез­ная ленинская логика! Коммунистическая мораль - не выду­манная, искусственная мораль, состоящая в отсутствии всяческой морали, как пы­тались представить это сверх-«левые» те­оретики «стакана воды», все эти путан­ники и фразеры, оказавшиеся в конце кон­цов в лагере врагов. Прикрываясь «ре­волюцпонной» фразой, они хотели выбро­сить из жизни советских людей все без исключения этические понятия, создавав­шиеся лучшими умами человечества на про­тяжении всей его истории. Любовь, вер­пость, честность, правдивость, честь, долг, преданность - все это об являлось понятиями ненаучными и буржуазными. Все это об являлось ненужным пролетариа­ту, взявшему власть и приступившему к построению социализма. Проповедывался и исподволь внедрялся в сознание людей самый ужасный и циничный нигилизм, способный низвести человека до состоя­ния животного. Как же удивляться, все эти «левые» и правые враги наро­да, освободив себя от всяческой морали, докатились до того, что сделались аген­тами иностранных разведок. твер-Но советский народ не только не под­дался этому духовному растлению, а ра­зоблачил растлителей, раздавил зловонную гадину, отравлявшую чистый воздух со­циалистической страны. страпы,веку те годы, что прошли после смерти Ленина, советский народ проделал путь, равный столетию. Он сделал социализм реальностью. Он необыкновенно окреп и развился в моральном отношении. Таким его практика социалистического строительства, давшая народу примеры совершенно нового отношения к труду и к родине, укрепившая в народе высоков моральное чувство советского патриотиз­ма, внедрившая в жизнь, в самую кровь народа такие понятия, как социалистиче­ское соревнование и стахановское движе­ние. В своей речи на с езде комсомола Ленин сказал: «Коммунистом стать можно лишь тог­да, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество». «Пролетарская культура не является выскочившей неизвестно откуда, не яв­ляется выдумкой людей, которые назы­вают себя специалистами по пролетарской культуре. Это все сплошной вздор. Проле­тарская культура должна явиться зако­номерным развитием тех запасов знания, которые человечество выработало под гне­том капиталистического общества…» До сих пор существует странная и не­понятная инерция, по которой Наркомпрос комсомол почти полностью освободили себя от обязанности, воспитывая детей, прививать им лучшие образцы морали, «которые человечество выработало под гнетом капиталистического общества», по­полнив их такими образцами морали, ка­кие дает нам изучение жизни Ленина, Сталина, Кирова, Горького и других дея­Готовя наших детей, юношество к жиз­ни в коммунистическом обществе, мы должны воспитать их морально чистыми Ги твердыми.

ЗА МОРАЛЬНУЮ унас мало пишут (или даже совсем престали писать) о любви и браке, о mчто когда-то считалось страшно мод­в литературе и публицистике и па­звалось «половым вопросом». Это не начит, что такой вопрос перестал суще­ствать. Он есть и иногда очень сильно дает себя чувствовать. Вот нобольшая обыкновенная историй­ка, которую мне на-днях рассказали. Молодой человек познакомился с моло­девушкой. Она ему понравилась. Оп опавился ей. Они встречались, ходили псто в театр, в кино, в парк культуры иотдыха. Прошло недели две и он вдруг сказат: - Знаешь, давай поженимся. Ее немного удивила эта быстрота. итких лет замужество представлялось громадным событием, которов должно овершенно перевернуть ее жизнь. Она, тонечно, говорила подругам, что никогда невыйдет замуж, но сама ждала этого ужаства с замиранием сердца, с той пой и светлой нежностью, какую дает человеку предчувствие первой любви. Оней очень нравился. Это действитель­был красивый парень - футболист и зрошиловский стрелок. Она некоторое земя колебалась, но, в конце концов, он прав, и ничего страшного с ней не слу­тя. Она ответила «да». Тогда он дело­мто осведомился, захватила ли она свой пспорт, и предложил ей отправиться в сейчас же. У них, правда, плохо склартирой, он живет в общежитии, аона с родителями в тесной квартирке. Еоон берется все устроить, Его приятель уезжает в отпуск и обещал оста­ь ему комнату. А когда Колька вер­нися, можно будот как-нибудь перебить­.Впрочем, это чепуха. Это был положи­тльно геройский парень. Все ему каза­дсьчепухой. Он был до такой степени тимистичен и уверен в себе, что даже в сказал ей «люблю». К чему там раз­бопть всякие антимонии! Ему было не­пиятно, почему она заплакала, узнав, он был уже один раз женат «на од­відуре, которая ни чорта не понима­Ну, был женат, ну, рзвелся, поду­маешь Художественный театр! Удиви­тельно бодрый юноша! Ей было немного вприятно, что он называл ее Веркой (как зкую-то кошку), но он ей все-таки ) правился. Она, если сказать правду, быль положительно влюблена. Она не смо­на удержаться и спросила его: - А ты меня любишь? Ну, конечно, - отвечает он рассу­дтельно, - странный вопрос. Еслиб не шбы, то и не женился бы. -А ты меня всегда будешь любить? - Ну, конечно, дура ты. Через месяц они развелись. Просто она екунадоела. Она возвратилась домой поху­нншая, несчастная. Ей было стыдно пе­ред стариками, подругами и даже сосе­ики. Она пыталась убедить себя, что, в сущности, ничего ужасного не произошло, -ну, вышла замуж, ну разошлась, топредстоит еще долгая жизнь и нет нах причин, чтобы хныкать; но не нзбавиться от ощущения потери. Саая лучшая пора молодости кончилась и больше никогда не повторится.  I это все.





Храбрость Чапаева ус. - я с вами сам и навсегда впереди, а если грозит опасность, так первому она попадает мне самому… Первая-то пуля мне летит… А душа ведь жизни просит, умирать-то кому же охота?… Я поэтому и выберу место, штобы все были целы, да самому не погибнуть напрасно… Вот мы как воюем, товарищи…» В старой много воевавшей кавказской армии старый капитан на вопрос Льва Николаевича Толстого о храбрости ска­зал: «Храбрый тот, который ведет себя как следует». на-У воюющих людей есть правильное представление о храбрости, Народ выбрал Чапаева в герои за то, что он вел себя «как следует». Он выбрал не только храб­репа но и тип храбрости. Чапаев - не сорви-голова, не руба­ка, хотя он может превосходно рубаться. Но он всегда превосходит всех своих то­варищей в знании того, что надо делать. Еще не было революционной песни о Красной Армии. Появлялся только припев. Об этом очень хорошо рассказано у того же Фурманова. Еще не умел народ опи­сать своего героя и брал старую сказку, мест-длятого, чтобы приписать ее Чапае­ву. Есть в сборнике «Чапай», состав­ленном В. Пайменом, такая зказка: «Как Чапаев храбрым стал». Это сказка про храброго портняжку. Чапаеву она как будто не имеет прямого отношения. Но она выбрана из фольклорного запаса за чисто портретное сходство. Чапаев сухощавый, тонкогубый, среднего роста, с тонкими, почти женскими руками, из всего сказоч­ного запаса народной памяти похож был только на этого портновского подмастерья. Народ точно видел Чапаева, но еще не умел рассказывать заново. Он вкладывал имя Чапая в старую былину, вводил туда поезд, повые имена, - но вводил почти без описания. неИмя Чапаева передавалось от одного к другому, о нем много рассказывали изна­ли, за что его любят, Чапаеве пели, читали стихи. Но самое народное, самая фольклорная вещь про Чапаева, конечно, кинолента. В ней много соавторов, есть коллективный автор, выраженный братьями Васильевыми. Тема ленты - где должен быть командир. Эта тема о разуме храбрости. Чапаев учит этому своих помощников, и его рассказ­урок с картошками и папиросами, кото­рый он преподает, позволяет потом зри­телю понять разум храбрости каждой сцены, И когда мы видим Чапаева после ликвидации попытки к мятежу во главе атакующих, мы знаем, насколько серьезен момент. Настоящие книги и настоящие люди переосмысливают историю и заново слу­народу. Чапаев с саблей скачет над павильона­ми сельскохозяйственной выставки, по­В тот момент, когда развязывается но­вая война, когда эвакуируется Лондон и в эфире убывает количество фокстротов, в это время храбрость Чапаева, храбрость народа, для которого история не только прошлое, но и будущее, которое он делает, за которое он отвечает перед человечест­вом, - храбрость Чапаева, который ни­когда не уступал, но знал, когда надо на­ступать, берег людей и за это был так любим, особенно нам понятна. Не Шмарин, суетливый и разговорчи­он,выне баззаветно храбрый Петька, улалой Сизов - Чапаев выбран в герои нашим народом. священной прославлению труда нашей со­циалистической родины. Он стоит как сим­вол Красной Армии и народа, который знает, когда надо сражаться, и знает, что Когда смотришь на фотографию Чапае­ва, снятую в 1919 году, то думаешь не похож. И это не ошибка нашего восприятия. Снимал фотограф Чапаева двадцать лет тому назад и знал и понимал Чапаева меньше, чем мы его сейчас знаем. И снял непохоже, так, как непохож Пушкин в воспоминаниях современников. Чапаев братьев Васильевых похожий, потому что восприятие его созрело. Димитрий Фурманов описывал Чапаева очень подробно, очень добросовестно. Он записывал в Чапаеве и то, с чем был не­согласен. Например, много писал о стойчивом недоверии Чапаева к штабам, к Реввоенсовету, При полном доверии его к Фрунзе. Много, что было непонятно тогда, по­нятно нам. Очень интересен у Фурманова рассказ о том, как Чалаев много думал о войне «малой кровью» В империалистическую войну армия на­ша своей кровью выравнивала все недо­статки командования, всю бедность про­мышленности отсталой страны и все из­мены. Кровь выравнивала все вто так кан вода весною в разлив выравнивает ность. чтоЧапаева опыт несправедливостей старой войны. Чапаев любил будущее и поэтому дорожил бойцом. И вот об этом Фурманов записал необыкновенно точно. «- А пропадать-то неохота? пошутил Федор. Когда присылали на фронт брезенты для того, чтобы ими покрыть проволочные за­граждении, а из брезонтов шили накид­ки, то и это покрывалось кровью. На колючки лез солдат. И тут неодинаково, серьезно отве­тил Чапаев. Вы думаете, каждому чело­жизнь свою жаль? Да не только што, а и один не всегда се любит, как следует. Я, к примеру, был рядовым-то, да што мне: убьют, аль не убьют, все ли мне од? Кому я, такая вошь, больно нужен оказался? Таких, как я, на­родят, сколько хочешь. И жизнь свою ни в грош я не ставил… Триста шагов око­пы, а я выскочу да и горлопаню: на­ка, выкуси… А то и плясать начну, на бугре-то. Даже и думушки не было о смерти. Потом, гляжу, отмечать меня ста­ли-на человека похож, выходит… И вот, вы заметьте, товарищ Клычков, што чем я выше подымаюсь, тем жизнь мне дороже… Не буду с вами лукавить, пря­мо скажу мнение о себе развивается та­кое, што вот, дескать, не клоп ты, ка­налья, а человек настоящий, и хочется жить по-настоящему-то, как следует… Не то што трусливее стал, а разуму больше. уже плясать на окопе теперь не буду: шалишь, брат, зря умирать не хочу…» (Д. Фурманов, Чапаев, стр. 112)жат Эта осторожная бесстрашностьсамая У солдата, кроме сапог, одно имущест­во­жизнь. И Чапаев говорил про жизнь: «- Я, товарищи, не старый геперал… грозил протестующий Чапаев.-Этот ге­нерал, бывало, за триста верст дает при­каз взять во что бы то ни стало такую­то вот сопку. Ему говорят, што без ар­тиллерии не дойдешь, што тут в тридпать рядов завита колючая проволока… седой чорт, приказ посылает: гимнастику вас учили делать? Прыгать умеете? Вот и прыгайте!… - А я не геперал, - продолжал Ча­В этом месте аудитория всегда разра­жалась дружным хохотом и шумно выяв­ляла оратору свое сочувствие: безобидная элементарная картина приходилась по сердну, попадала в точку.

Павел Васильевич никогда не вал такого потрясения. Живет он со своей блондинкой плохо. Она бросила службу и решила посвятить себя киноискусству. Они часто ссорятся, главным образом из­за персонального автомобиля. испыты­каторжник И это все.

Попробуйте разговориться в большой компании на тему о любви и браке, и вы услышите такое количество историй, что их хватит на сотню больших романов. Вы услышите про жен, бросивших своих му­жей, когда их поститала какая-нибудь бе­да, про молодых людей, которые только и делают, что беспрерывно женятся и раз­водятся, про особый тип дамочек - охот­ников, которые, выслеживая деньги, да­чи и славу, переходят от мужа к мужу с такой легкостью, с какой человек поды­мается с этажа на этаж. Все это очень серьезно, гораздо серь­езнее, чем может показаться на первый взгляд. Никто никогда не говорил, что по­строить коммунизм - это легкая задача. И если пройдено уже больше половины пути, если создан социалистический фун­дамент и построено величественное светлое здашие социализма, то сейчас требуется особенно тщательная работа по отделке этого здания. Для того, чтобы достичь вершин ком­мунизма, весь советский народ в вели­чайшем трудовом движении, перед кото­рым в восхищении склоцится история, создает повую, небывалую по своему раз­маху, экономику. Он строит машины, кото­рые дадут столько товаров, что их хва­тит на всех людей с избытком, он создает самое передовое в мире сельское хозяйство, котороо даст столько продуктов питания, сколько потребуется для людей, он затра­чивает огромные силы и средства, чтобы охранить наши границы от врагов, пы­тающихся помешать строительству ком­мунизма, сорвать его. Но это еще не все.

Сталин говорил о людях, которых нуж­но выращивать как садовник вырашиваетты но выращивать, как садовник выращивает облюбованное им плодовое дерево. Это очень широкое программное сравнение. И мы, строители коммунизма, должны по­стоянно о нем помнить. ужас-Если хорошенько вдуматься в эти ва, стапет ясно, что речь идет здесь не только о том, чтобы дать людям образо­вание, научить их хорошо и добросове­стно работать, а также и о том, чтобы воспитать их в коммунистическом духе, привить им с самого детства твердые на­чала коммунистической морали. Сейчас уже выросло и подрастает по­коление, которому выпадет счастье жить в коммунистическом обществе, где каж­дый будет давать обществу по способно­стям и получать от него по потребностям. Все ли мы делаем, чтобы воспитать это поколе коление по-сталински, духовно подгото­вить его для вступления в новый, кри­стально чистый мир, где не будет не только грязи и лжи буржуазного обще­ства, но и наших собственных недостат­ков, полученных нами в наследство от этого буржуазного общества: агоизма, рав­нодушия к товарищу, денежной заинтере­совалности и легкого отношения к браку, От юдей потребуется великая чистота в любви и дружбе и прежде всего - чи­стота в семейных отношениях. Осенью 1920 года Владимир Ильич Ленин, по горло занятый сложнейшими де­лами молодого советского государства и не имеваший, казалось, ни одной мннуты, что­бы заняться чем бы то ни было, не имею­щим прямого отношения к борьбе с голо­дом и Врангелем, - думал о вопросах любви и брака и горячо говорил о них. брака, - сказал он в беседе с Кларой Петкин беседе с Кларой стью; свободой для мужа и рабством для жены, гнусная лживость половой морали и отношений наполняют лучших людей чувством глубокого отвращения. Гнет законов буржуазного государства о браке и семье отягчает зло и обостряет копфликты, Это - гнет «священной част­пой собственности». Она освящает продаж­ность, низость, грязь. Условный обман «порядочного» буржуазного общества до­вершает остальное. Люди восстают против господствующей мерзости и извращения. И в эту эпоху, когда рушатся могуществен­ные государства, когда разрываются ста­рые отношения господства, когда начи­нает гибнуть целый общественный мир, в эту эпоху чувствования отдельного чело­века быстро видоизменяются. Подхлесты­вающая жажда разнообразия в наслажде­ниях леко приовретает везудержную силу». И вот на эту «жажду разнообразия в наслаждениях» обрушивается Ленин со своей ленинской силой.

Іли, например, такая весьма, жизнен­историйка. Супруги прожили вместе пятнадцать нет, прожили хорошо и дружно, обзаве­леь квартирой и большим количеством нзкомых. Одна беда: не было детей. Сна­чала он не хотел, потом она не хотела, втм решили, что уже поздно заводить втей. Павлу Васильевичу сорок, а­таше - 38. Они не то, чтобы состари­ись, а как-то потускнели. Она все еще ыла довольно привлекательна, но моль рюниуже тронула ее. Чистый лоб пе­оки две морщинки, чуточку смории­ась прекрасная шея. Он казался совсем юлодном и очень радовался, когда какой­пудь новый знакомый, узнав, что ему 4) лет, восклицал: -Да что вы говорите! Вам и трид­ти пяти не дашь! Все чаще и чаще он стал ловить себя том, что заглядывается на женщин. я того чтобы поглядеть на женщину, жазавшуюся ему хорошенькой, он сует­иноперебегал с тротуара на тротуар или нагвывался из окна трамвая, далеко вы­Бивая шею. Один раз он видел на ста­ине удивительно красивую девушку­изкультурницу и потом целую неделю ытвовал себя так, будто его обокра­Бот бы жениться на такой ду­он,- в конце концов я эще молодой наовек», И хотя он не помнил даже, ка­цвета волосы и глаза у красивой (икультурницы, он часто и с удоволь­и представлял себе, как хорошо мож­вбыл бы устроиться с такой молодой

паев, облизнувшись и щипнув себя за такое храбрость.  ВОСПИТАНИЕ

ЛИТЕРАТУРНОЕ кой. В результате - бесконечные хожде­ния по редакциям, нехорошая слава, ненужные раз езды по командировкам поисках материала». кажется, только тогда познается

хвалят, мы ходим - словно совершили переворот, когда «ругают», т. е. учат, опускаем голову и мелко­оправдываемся перед друзьями. А ругать нас надо больше, чем хва­лить. Ведь мы можем делать лучше, чем делаем, но торопимся. Я мог бы привести в доказательство множество фактов из личной работы и из работы моих товари­щей. Даже признавая ошибки и имея воз­можность исправить их, мы все же выпу­скаем в свет произведения, явно недора­ботанные, а в редакциях нам делают скид­ки. Такой был случай со мной в журнале «Октябрь» с одним очерком. Я смалодуш­ничал, а редакция напечатала, сказав, что очерк плохой. В результате серыми очер­ками и рассказами заполняются многие наши журналы. го-Я здесь не жаловался на редакции и литконсультации. Мне хотелось сказать какое-то суровое слово и о себе и о дру­гих, сказать, что у нас мало знаний, что мы плохо учимся или совсем не учимся и главное - как-то плохо и серс думаем о жизни и плоско мечтаем. У нас мало вдохновения и влюбленности в то, что делаем мы и наши товарищи по заводу и колхозу. В постановлении меня не удовлетворяет одно: в нем недостаточно суровости и стро­гости к нам, молодым. Я вспоминаю, с каким жаром и любовью строили мы метро. Мне кажется, так пла­менно работали над своими произведения­ми Горький и Толстой. Какое же мы имеем право писать, если кажстую мысль вытягиваем клещами и стараемсяразукрасить еевитиеватой речью! Прав был писатель Соболев, сказав, что нам советская власть дала все, кроме пра­ва плохо писать. это прежде всего отно­сится к нам, молодым.

Мне хочется написать повесть о том, как в наше время формируется писатель. Впоследствии я попытаюсьэто сделать. Сейчас мне хочется поделиться некоторы­ми мыслями о росте и формировании мо­лодого писателя. Я не думаю, что мною уже пройдены все стадии этого формирова­ния, я только имею позади небольшой от­резок тернистого пути. Разнохарактерность путей, по которымМне

 А. НОЗДРИН

ский наотрез отказался читать наши руко­писи. «вВ решении о работе с молодыми гово­рится: «…Часто забывают, что в деле вос­питания молодых авторов нужен сугубо индивидуальный подход, учет творческих особеностей каждого писателя». думаю, что только чуткое этношение писателя-учителя к молодому автору даст плоды. В доказательство мне хочется напомнить о работе Михаила Гри­горьевича Огнева. У него была не только любовь к литературе, а высокое граждан­ское чувство, какое существует у наших лучших стахановцев, обучающих десятки, сотни людей своему мастерству. вспо­минаю его работу со мной. Иногда, обна­руживая нетерпение, М. Г. все же не ворил мне, не подсказывал, как надо сде­лать такое-то место, не писал за меня ни одной строчки. Он указывал мне удавшие­ся места и говорил: «Делайте так же хо­рошо и остальное. Вы можете». Такой подход дает молодому писателю веру в свои силы. Огнев же, между про­чим, говорил мне, что если автор с первых литературных шагов бросил то, чем он зарабатывал себе средства для жизни, как бы велика пи была сила его таланта, эн остапется писателем одной книти. Никавой индивидуальный подход ему не поможет. Часто молодой писатель, обладающий неплохим литературным языком, излишне надеется на эту сторону своего дароввния. Никогда худосочные мысли не создавали высокой формы. По существу, большинство молодых без­грамотно, особенно в области русского языка и истории. Я убедился, что знание истории необходимо даже в работе над маленьким рассказом о среднем человеке. А мы начинаем писать сразу повести и романы. Мы плохо слушаем критику и бо­лезненно реагируем на нее. Когда нас

молодые люди приходят в литературу, соз­«материал», когда органически срастаешь­ся со всей многомиллионной массой людей, работаешь с ними, ко работаешь с ними, к и,когда не подоз полозреваешь подозреваешь комсомоланастоящие литературным материалом. окажут-Задумав одну повесть, я приступил к ней, не плохо эная материал, ибо пишу о том, что видел и пережил с товарищами. Но, откровенно говорю, приступил с какой­то тайной боязнью, потому что вот уже два года, как я не живу в той среде. Мне кажется, это не плохое чувство, и оно, ве­роятно, знакомо даже большим писателям. и вот во-время пожить и поработать в той среде, о которой собираешься писать, проверить, все ли ты чувствуешь и ви­дишь правильно и честно, очень и очень важно для нас, молодых. Огромное значение имеет для нас так­же чуткое и внимательное отношение пи­сателей старшего поколения. Но пока это только наша мечта. Так, как работал с молодыми Горький, большинство наших писателей не любит и не хочет ра­ботать, Частичным примером тому мо­жет служить наш Литературный инсти­тут. Руководит творческим воспитанием у писатель Мстиславский. Но мы его ви­дим лишь на творческой кафедре, которая, по существу, никакой работы не ведет. Авляясь заведующим кафедрой, т. Мсти­славский за весь учебный год не пришел в наш семинар. Никакого общения. Не­мудрено, что это «творческое воспитание» зашло в тупик. Работа велась без учета индивидуальности. Для всех семнадцати прозаиков давалось одно и то же задание. Руководитель нашего семинара т. Паустов­дает трудности, а часто и путаницу в вопросе воспитания кадров советской литературы, Поэтому отрадно, что этим вопросом заинтересовались Цн и президиум союза писателей. Хочется верить, что «молодые» теперь не ся беспризорными или, что еще хуже, не попадут в руки равнодушных попечителей от литературы. Глубоко верно то, что «многие мо­подые товарищи спешат профессионализи­роваться как писатели рапьше, чем они ттубоко узнают жизнь. Замкнувшись в кругу узко понятых литературных инте­ресов, они ничего уже создать не могут, иоо, по существу, отрываются от практи­ки социалистического строительства». Казалось бы, общие, надоедливые слова. знаю, что некоторые так к ним и от­неслись. но, будучи студентом Литератур­ного института и находясь в среде «мо­лодых», я особенно остро чувствую, как два моих хороших товарищей, пе­рескочив со скамеек одного учебного за­дан-камеику Литинститута, а не­культу-орыо полько-что начав работать и оста­вив работу ради института, сами завали­вают себе путь к литературе.нас вают себе путь к литературе. Молодой талантливый писатель Л. жи­вет на свой небольшой литературный за­работок. Когда мы его упрекнули, что он напрасно не работает, зря раз езжает по колхозам «в поисках материала», почему, наконец, он не учится, Л. обиделся. От­чего бы не вызвать Л. в союз и не погово­рить с ним по-товарищески? Молодой пи­сатель М. бросил Литинститут. «Легкий» литературный хлеб стал для него приман-

женой - поехали бы вместе в отпуск на ходили бы в театр, ему завидовали всей «Вы, конечно, знаете знаменитую тео­нсослуживцы, говорили бы ему: «Вот какой, Павел Васильевич, седина в прогу, а бес в ребро». Отлично было бы. вотжена. Что делать с женой? Он лю­аее, привык к ней и все-таки думал дтда, с ужасом, что хорошо было бы, влибона умерла… Он гнал от себя эти тесли и снова возвращался к ним. Уди­опельная вещь! Сперва он даже не поду­что с женой можно было развестись. у дали ответственную должность и переональный автомобиль. и жениться, например, на актри­с орденом, - думал Павел Василье­вич, сидя в своем персональном автомо­или на парашютистке. Очень прилично было бы». рию о том, что будто бы в коммунисти­ческом обществе удовлетворить половые стремления и любовную потребность так же просто и незначительно, как выпить стакан воды. От этой теории «стакана воды» наша молодежь взбесилась, прямо взбесилась. Эта теория стала злым роком многих юношей и девушек. Приверженцы ее утверждают, что теория эта марксист­ская. Спасибо за такой «марксизм», который все явления и изменения в идео­логической надстройке общества выводит непосредственно, прямолинейно и без остатка исключительно только из эконо­мического базиса. Дело обстоит совсем не так уж просто. Некий Фридрих Энтельз уже давно установил эту истину, касаю­он молодой толстенькой щуюся исторического материализма. И женился на ондинике из административно-хозяйствен­отдела. Развестись оказалось плевым считаю эпомещитую теориюдесятка капа воды» совершенноман только Но уход ишым. Наташа молчала. Лучше бы опа Ртроила скандал. - Я буду выплачивать тебе по триста. рой, будь оно возвышенно или низко. Эн­гельс в «Происхождении семьи» указал на то, как важно, чтобы половая любовь раз­в - он ей, хотя тублей месяц, сказал Как коммунист, я не питаю ни ма­лейшей симпатии к теории «стакань во­ды», хотя бы на ней и красовалась эти­кетка «освобожденная любовь». Вдобавок она и не нова и не коммунистична». Великая социалистическая революция освободила женщину, прикованную, как 

тостенькая блондинка точно об яснила что по закону, если нет детей, мож­н ничего не выплачивать. Проживу и без твоих денег, азала жена с ненавистью, неожиданной ля ее мягкого и покойного характера, чень мне нужны твои деньги, дурак!

Литературная газета № 49