Перед пленумом союза советских писателей СССР в Ереване ВЕЛИКИИ ЭПОС АРМЯНСКОГО НАРОДА выйду в тот придет мой день. Отсюда депь». первые три удара. Когда настает Давида, мать Мера-Мелика - Искт нум просит подарить ей его первы меча по ее сыну, и Давид даритейо первый удар. Второй удар он дара стре Мера-Мелика. У него остается и шкуры. В етом месте борьбы Давша з войском и Мера-Меликом поражает шенность чувства и высокодушне над ных певцов, слагателей поэмы, душие и гуманность народа ариа требовавшего от певцов такого возвы ного оборота сюжета. вы, не знайте войны!». Он не берет ни­какой добычи у врагов и великодушен к своим пленникам. Справедливость - ос­норпая черта Давида и егосына Мгера, который уходит в глубь рассеченной лы в ожидании того дня, когда старый, несправедливый мир будет разрушен и на его месте возникнет кнет новый, радостный мир. Но главная красота и сила нодвига са­проявлять гороном не только с оружнем в руках. Их геройство и сверхчеловеческая сила находят себе применение и в мир­ном труде, всегда направленном прежде всего на пользу другим. Давид всегда пом­нит о нуждах сограждан. Им но под си­лу построить мост, потому что обычно камни сносятся потоком воды. Давид гро­моздит глыбу на глыбу и зажладывает устои моста. Давид простой житель Са­суна. Так же, как его отец и сын, он не извлекает никакой личной выгоды из сво­их подвигов. Вот этим и привлекает нас эпос о сасунских богатырях. Он правлив и славит тех героев, которые множатся в нашей стране с каждым днем, славит те ска-Огромную историю прожил армянский народ, тысячелетия борясь за свою неза­висимость, за свою родную землю, увен­чанную снежным Араратом. Древние ци­вилизации - Хетского царства, Ассиро­Вавилонии, Ирана, Греции и Рима, сред­турки -- соприкасались с армянским на­родом, и соприкосиовение то всетда на­чиналось либо кончалось звоном мечей, борьбой за независимость. Воинственный дух народа, следы этой борьбы за независимость отржались в пародном творчестве, обогащались циви­лизациями, с которыми соприкасалась в борьбе Армения. С 1864 года начались записи армянских эпических песен и легенд. Но пока это были отрывки чего-то единого. И только в наши дни, за последние два года, удалось собрать из этих кусков единую, стройную, замечательную по силе, красоте и вырази­тельности поэму, получившую название «Давид Сасунский» - по имени главного героя эпоса - Давида из крепости Са­сун. Речь тов. А. Н. Толстого Мсыр», Жена - Армаган - умоляет Mre­ра не ехать к вдове… И дает клятву, что если он поедет в Мсыр, она сорок лет не пустит его к себе на ложе. Но Мгер едет в Мсыр. Он не поддается чарамолодой вдовы. Она спаивает Мгер подслушивает, как мать говорит сы­жу «Оынон мой милый, свет очей монх. ты укрени наш мсырский очаг, ты раз­Исмил-ханум с Сасун к своей дави сасунский очаг». Тогда Мгер покидает сыном и возвращается в жене Армаган. доблести, которыми наделен советский на­род. Доблесть труда и доблесть меча, вы­поднятогона страх врагу на защиту Мы празднуем этой осенью, в дни сбо­ра винограда в Армении, тысячелетнюю давность великого художественного па­родины, меча, разящего, как молния. правдивости и простоте, как о цеп­нейших чертах армянского народного эпо­са, говорил также представитель коллекти­ва автозавода им. Сталина т, Л. А. Хай­лов. районе озера Ван есть циклопическая мятника, который в наши дни записан и приведен в стройную систему и только-что на этой декаде впервые отпечатан в рус­ском переводе. Он займет равное место с такими сокровищами, как «Илиада», «Одис­сея», иранский эпос, «Калевала», русские богатырские былины, «Песнь о Нибелун­гах», «Песнь о Роланде», «Витязь в тигро­вой шкуре», готовящийся у нас киргиз­ский эпос «Манас» и эпические своды других советских республик.

6 сентября в Москве начались праздне­ства, посвященные 1000-летию великого армянского эпоса «Давид Сасунский». Около 10 тысяч трудящихся - рабо­чие завода им. Сталина, «Трехгорной Ма­нуфактуры», «Шарикоподшипника», Стан­козавода, студенты и учащиеся, несмотря на холодную погоду, пришли на торжест­венный вечер, организованный Академией ралноо рального парка культуры и отдыха им. Горького. Открывая торжественное заседание, председатель юбилейного комитета ССП СССР по ознаменованию 1000-летия «Да­вида Сасунского» А. А. Фадеев сказал: - Великий армянский народный эпос «Давид Сасунский», чествовать который мы собрались сейчас, сложился в героиче­ский период истории армянского народа, в период освобождения его от ига захватчи­ков, завоевателей-арабов, в итоге дол­гих и напряженных войн. - Войны освободительные - это стра­ведливые, народные войны, когда ваются все наиболее героические и бла­городные, сильные стороны души народ­ной. В образе четырех поколений богаты­рей из «Сасуна» - a Сасун значит ярость - армянский народ воплотил все самые прекрасные и героические свои черты. И особенно в том из богатырей,- именем которого назван весь эпос, - в Давиде -- самом могучем, бесстрашном, че­ловечном, справедливом, чистом душою, в этом подлинном образе и подобии самого народа -- народа охотников, пастухов, земледельцев, взявшихся за оружие для защиты своего труда и земли. Как и во всяком старинном эпосе с глу­бокими народными корнями, и в этом ар­мянском эпосе, сложившемся как пелое уже при феодальном строе, запечатлелись, однако, черты более древних времен, времен патриархального родового строя, когда, не было еще деления людей на богатых и бедных, когда не было еще эксплоатации человока человеком, когда человок был бом природы и наделял ее сверхестествеп­ными силами. В эпосе «Давид Сасунский» действуют цари и визири, но любимые герои эпоса совершают все свои героические подвиги не для обогащения, не для приобретения господства или тех или иных преиму­ществ, а для народного блага. Поэтому их верными помощникамп, друзьями, храни­телями являются люди народа, сам народ. Героям эпоса приходится иногда преодо­левать силы сверхестественные. поди этих героев носят сказочный характер, но образы самих героев глубоко реалистичны. Это земные образы. Эти характеры не при­думаны, они найдены в толще народной и вот они вновь воскресли в армянском народе, возрожденном гением Ленина и Оталина к свободной сопиалистической жизни и вместе с другими народами гото­вом отразить и отражающем врагов со­циализма, врагов нашей общей, советской родины. Самого младшего из своих героев младшего Мгера - эпос сохранил именно для этого наибольшего подвига­освобож­дения людей и построения справедливого строя. Он, Мгер-Младший, добровольно за­точил себя в скалу на многие века и на вопрос пастуха: «Когда отсюда выйдешь, Мгер?» - отвечал: «Если встану, выйду на свет, - не удержит меня земля. Пока этот мир полон зла, пока будет лжива земля, на свете мне не жить. Когда раз­рушится мир и воздвитнется вновь, когда будет пшеница, как леспой орех, как шиповника ягода будет ячмень, -- тогда

Народ оказался пророком. Мгор - парод армянский - вышел из своего заточения, над ним, как и над всеми народами Со­ветского Союза, распростерло свои плодо­носные, животворящие лучи солнце Сталинской Конституции. Героические черты армянского народно­теперь атот великий апос стал нашим об­щим достоянием. Трудами многих ученых и писателей срели оторы следет отме­тить теварищей Абова, Абегяна, Ганаланя­на, возглавлявших работу комиссии армян­ского филиала Академии наук по сведению различных вариантов эпоса в один, а так­же академика. Орбели и переводчиков эпо­са на русский язык - поэтов Держави­на, Кочеткова, Липскерова, Шервинского, трудами поэтов других братских респуб­лик, «Давид Сасунский» вошел в куль­турный фонд всех наших народов. Выступавший вслед за тов. Фадеевым A. Н. Толстой рассказал о содержании ве­* раскры-око историческом значении. Академик И. Орбели в образной рочи, Академик И. Орбели в образной речи,О посвященной 1000-летнему юбилею эпо­са, сказал: Всякому, кто не живет жизнью на­шего советского народа, может показаться странным, непонятным, что в эти тревож­ные дни, когда за рубежами Советского Союза громоздятся друг на друга все сгу­щающиеся тучи политических междуна­родных осложнений и эти осложнения уже приняли характер острых военных столк­новений, во всех концах и уголках нашей страны, все нарастая, идет подготовка к празднованию 1000-летия национального эпоса одного из народов Советского Сою­за, празднуется юбилей чего-то бесконеч­но отдаленного от нас. И тем не менее дощедшее до нас из дали веков поэтиче­ское произведение все более притятивает к мани но только ученых, по и венности. Странным все это может пока­заться только тому, кто не живет жизнью советского народа, всегда, несмотря на все величие стоящих перед ним политических и хозяйственных задач, уделяющего много внимания вопросам искусства и культу­ры, вопросам, связанным с потребностями всестороннего ознакомления народов Союза со всем тем высоким и достойным, что было создано этими народами в прошлом. Случилось так, что празднование 1000- летия совпало с событиями, которые вновь показали, как непобедимы силы нашего советского народа, как велика и неизмери­ма любовь к родине верных сынов нашей страны. Мы слышим о выдающихся ге­ройских подвигах тех, кто, по внешности ничем не выделяясь среди других граждан пашей великой страны, совершал, совер­шает и будет совершать выдающиеся под­виги. В такие дни высокое удовлетворение и радость дает сознание бесконечной мудро­сти народных масс, умевших на протяже­нии веков, под гнетом своих и иноземных насильников, выработать правильное по­нимание причин своих страданий и гнета. Войны не нужны народу, народ не хо­чет проливать ни своей, ни чужой крови в угоду царям-захватчикам. Эта мысль красной нитью проходат сквозь всю ткань героического эпоса. Убив Мсра-Мелика и его военачальников, Давид Сасунский говорит простым людям: «Доколь вы жи-

Армаган дала клятву не пускать его к лет. Но лукавые монахи

сасунские придумали, как обойти клятву, чтобы он взошел на ложе к жене и она родила от него, Они зачли сорок лет за сорок дней, сорок дней за 40 часов и со­рок часов за 40 минут. И Армаган роди­ла от Мгера сына Давида. Но не помогло лукавство монахов, обет все же оставался обетом, и Армаган и Мгербыли покараны, - они умирают нашествия, Далее следует женитьба да на прекрасной Хандут-хатун родится сын - Мгер-Младший, четвертой части поэмы. Давид умер нарушенной им верности. До жениу Хандут-хатун у него была возлюблен богатырка Чымшкик-Султан. По когда он обручился с ней, он прове нею ночь, и у нее родилась дочьНа вскоре после рождения Давида. Здесь начинается третья часть поэмы. Младенец Давид не хочет брать ничьей груди. Тогда дядья отправляют его, спине коня Джалали, в Она в память своего возлюбленного берет Давида и вос­питывает его. вид обманул ее, сменял кольцо на цо, пе женился на Чымшкик-Султа Однажды Давид поехал раздобн при-красавиц-невест для сорока богатыр пахлеванов, которых он победил, из-за Хандут-хатун. Сын его Мгер встретил отца, коти ехал на коне с полонянкой, не узны единоборствона Давидио страх первый раз за всю жизнь. Во узнал, что борется с сыном, он расе ся и проклял сына, - «будь ты бед и бессмертен». После поединка с сыном Давид ствуя давнишнюю вину за наруш клятвы в любви, поехал к обманутй гатырке Чымшкик-Султан и вызвы поединок. Когда перед поединком Давид куш в реке, дочь его отравила стредуи кравшись в камышах, пустила в

Детство Давида проходит в Мсыре, т. е. брат, Мсра-Ме­и вступил с ним в вушки, Во время поединка необычайную пытается убить его, Исмил-ханум, чтобы избежать ги­отправляет его обратно на родину в Сасун снова под властью арабов, разо­р рен и опустошен. Давид, голодный, ободранный, питаясь одной Сасун, Ето дядья принимают его с честью. Но Давид странный мальчик - придурковат, дра­бьет и

Мы любим правду, - говорит т. Хайлов, - гордимся правдой, боремся за правду, и произведения, которые прониза-В

крепость Сасун. Армяне, жившие в этой области, ожесточечнее других боро­ны глубокой мыслью и теплотой, произве­горной лись с арабами за независимость. дения, которые несут в себе богатство и глубину народной мудрости, пользуются у Поэма «Давид Сасунский» разбивается нас большим уважением. «Давид Сасунский» - сказ о мудрости на четыре ветви, или четыре части, Вних поется о четырех поколениях сасунских армяшского народа, он проникнутблагород­ством героев, неустрашимых защитников родины, презрением к трусам, демократиз­мом, любовью к честным и трудолюбивым людям. Это - шедевр творчествармян­ского народа и одна из жемчужин народ­богатырей. Начинается поэма с того, что армянская царевна Цовинар-хатун отдана в жены багдадскому халифу, который пришел разорить Армению. Перед от ездом в чужую страну невеста Цовинар выпила из чудесного источника пригоршню воды и еще полпригоршни воды и зачала двух сыновей - Санасара и Багдасара.

калечит их. Народ идет к дяде его и про­сит поставить Давида на работу, чтобы стрелу. Так умер Давид. Последняя часть поэмы посвящен унять его баловство. «Довольно тебе скитаться, мой сык вольно, скитаться». ру-Младшему. Он несет на себе отцов проклятие. Мгер - скиталец. Он шает грандиозные подвиги, но они цельны. Постранствовав много по св не находя применения своим силамд взывает к могилам отца и матери. олышит их голоса: по-Тогда Мгер просит у бога послать великий бой. И бог посылает семьш лов биться с ним. Мгер машет мечон меч не задевает ангелов. Он сражаи призрахами. Мгер в великом унынии под евжа Черной скале и ударяет в нее пали Скала распалась надвое, и Мгер иш и Джалали вошли в расщелину, скала сомкнулась, поглотила в недра Мгера и дивного коня Джалали. каким эпилогом оканчивается Говорят, - как-то раз, вознесенье в ночь, Одному пастуху довелось там быт Раздвинулась Мгера скала. пастух, глядит: сидит. пешере исполин Спросил пастух: - Когда отсюда выйдешь, Мrер? Ответил Mrep: - Коли встану, выйду на свет, - Не удержит меня земля! Пока этот мир полон зла, Пока будет лжива вемля, На свете мне не жить. Когда разрушится мир и воздвигне Когда будет пшеница, как лесной го-Как шиповника ягода будет ячмень Тогда придет мой день, - Отсюда я выйду в тот день! * Давида ставят пастухом общественного

с овцами и козами гонит зверей - лисиц и зайцев. Давид становится знаменитым охотни­ком. Его отец, Мгер, устроил звериный за­поведник и обнес его стеной. Арабы, сла смерти Мгера, завладели этим вапо­ведником. Давид разрушает стену и вы­пускает зверей. На этой горе, где была гробница Мге­ра, Давиц восстановил разрушенный ара­Марута, - бами храм, называвшийся древнюю сасунскую святыню. который Мсра-Мелик, все время ищет разорения Сасуна и смерти Давида, по­войско,

Когда Когда и Со­женит-сылает девуш­рождается сын - Мгер-Старший. Это время для армянского варода при­шло. Заветное сбылось1921оего помощью великого русского народа, под руководством коммунистической партии Ему посвящена вторая часть поэмы. Из приключений и подвигов наиболее су­щественные - три, Страшный лев пре­градил дороги в Сасун. Народ голодает. Мгеру. И Мгер выступил большевиков и гениальных вождей социа­листической революции Ленина - Сталина армянский народ сбросил вековое, тысяче­летнее иго рабства, включил свою респуб­лику в созвездие Советского Социалистиче­ского Союза, закрепил свое право на сча­стье и свободу. пришел к Мгеру. против льва, один, без оружия, потому что он благороден и считает постыдным иметь преимущество. Он раздирает льва голыми руками и спасает страну от го­лода и беды. Второй подвиг: Мгер побеждает разбой­ника - чудовище Белого Дэва и осво­бождает красавицу Армаган, которую Бе­лый Дэв держит прикованную в пещере. Армаган становится женою Мгера. Он совершает третий подвиг. Он отка­зывается посылать дань парю Мсра-Мели­ку в город Мсыр. Мера-Мелик идет вой­ной на Сасун, и Мгер одолевает Мсра­Мелика и заставляет его снять дань с суна. Поэты и переводчики эпоса В. В. Дер­жавин, А. С. Кочетков, К. А. Липскеров и C. B. Шервинский прочли отрывки из «Давида Сасунского». Поэт I. Антоколь­ский произнес краткую речь и прочел стихи армянского поэта Наири Зарьяна в своем переводе. Поэтесса В. Звягинцева читала свои стихи, посвященные 1000-Речь летнему юбилею «Давида Сасунского». Мсра Мелик и Мгер кровно братаются. Вскоре Мера-Мелик умирает. Его молодая вдова Исмил-ханум письмом зовет Мгера к себе в Мсыр «Приди и возьми печатается по сокращенной стено­грамме. нить, что детство - это тажая пора, ког­да весь мир познается в игре. Нельзя сказать, что все авторы наших книг для детей имеют право именоваться детскими писателями в полном смысле  этого слова. Для самых маленьких ких ребят, которых правильнее было бы назвать не читателя­ми, а слушателями, у нас еще найдутся, пожалуй, книги, метко попадающие в са­мый центр интересов и вкусов своей ау­дитории, А вот для юного читателя, для челове­ка 10-13 лет, книт у нас катастрофиче­ски мало. Большинство произведений, рассчитан­ных на этот возраст, вырывается за пре­делы его. 4. гражданской войны - «Пакет». Но онни­когда не скупится на те меткие бытовые черточки, без которых немыслима поэти­ческая реальность. Петра Трофимова, буденновца, попавше­го в плен к белым, приводят в околоток к врачу. Его только что жестоко изби­ли шомполами за то, что он отказался от­вечать на допросе, и теперь его ждет рас­стрет. вот в этом коротком промежут­жаниыми ожиданную замедленную интермедию, в которой чувствуются и повседневный воен­ный быт, и природа, и обстановка. «Маленький такой деревенский домик. Окно открыто. Крылечко стоит. У крылеч. ка и под окном на завалинке сидят боль­ные, Очереди ждут. «Один там больной руку на белой по­вязке качает. У другого нога вабинтована. Третий все время за щеку хватается - зубы скулят, Четвертый болячку на шее ковыряет. У пятого - чорт его знает что - просто сидит и махорку курит. И все, конечно, об чем-то рассуждают, чего-то рассказывают, смеются, ругаются, крылечка околотка, почесывая о стол­бик избитую спину, стоит Трофимов и, не думает.графических думает. «…Конвоир говорит: - Здорово, ребя­та! Ему отвечают: - Здорово! Ку­ды, говорят, - без очереди? Садись, четырнадцатым будешь. «Он говорит: - Мы без очереди, у нас, - говорит, - дело очень сурьез: ное…». «… Даже в нашей деревне, и то нету таких садов и таких густых тополей. воздух какой ароматный, Нблоком пахнет. А небо какое синеа - даже синее Азов­ского моря, Ну, прямо, всю жизнь готов любоваться. Да только какая моя оста­лась жизнь? Маленькая». И вдруг эти лирические размышления Трофимова и вся эта мирная сцена кру­то обрываются с приходом офицера. Даль­ше опять начинается стремительный ток событий, то страшных, то неожиданно комических, которые в конце концов при­водят к побегу Трофимова из плена, к его спасению. Пантелеев - настоящий мастер поворо­тов, сюжетных и психологических, Ника­кой крутизны, никакой остроты сюжета он не боится. Иной раз кажется, что он вот-вот сорвется, выйдет за пределы прав­доподобия. Но нет. Так умело подготов­лены даже самые рискованные сцены, столько художественного такта проявляет«Для в них автор, что они на кажутся нам зыбкими или недостаточно убедительны­ми. Есть у Пантелеева особый цемент, ко-

по-Вот ма: Давид преследует арабское войско и биваего. Тогда Мера-Мелик посылает храброго витязя Козбадина наказать Да­вида и взять с Сасуна семилетнюю дань.На Дидя Давида, Ован, правивший Сасуном, испугался, услал Давида на охоту, а сам, покорясь, стал отмеривать дань арабам. НоВошел Давид вернулся, побил и посрамил витя-В зя Козбадина и изгнал его вместе со сбор­щиками дани. Узнав об этом, Мсра-Мелик кликнул военный клич… Это одно из гениальней­ших мест поэмы. И сам двинулся войной на Сасун. Давид добывает меч-молнию и дивного коня Джалали. На коне Джалали, во главе сасунцев, он начинает страшную с арабами… Он побивает их и чет конем. Тогда в разгаре сечи, к нему обращает­Мелик насильно нас привел. Са-Мы не враги тебе. Твой враг-Мелик. Иди и с ним воюй. ся старик-араб, отец семи сыновей. Он ворит: Давид внимает словам старика, прекра­щает сечу и вызывает Мелика на едино­борство. Эта сцена и последующий поединок­главная часть поэмы. В поединке с Мсра­Меликом Давид выказывает великодушие. Он предоставляет врагу - Мсра-Мелику 

То, о чем тысячу лет пели армян Мир разрушиля барды, свершается.

воздвигнулся вновь. И на полях прек ной Армении клонится от тяжестива пшеницы и колос ячменя. И под уд копыт Джалали бежит и орошает светлый ключ счастливой жизни. 

Т. ГАББЕ

сапог, мы едва прикрывали свою тряпками… И все-таки мы всегда уш  лись. Потому что живительный возду волюции заменял нам и кислород,   5. рин, и витамины».

торый скрепляет наиболее сложные и тон­кие его построения. Этот цемент - юмор. Вспомним спену дерзкого, но неудачно­го побега Петьки (в повести «Часы»). Вспомним его первую ванну в детдоме. Это настоящие комедийные спены. Юмор наполняет собою каждое слово, освещает даже то, что в сущности своей грустно еще более сложная роль. Он вплетен там в самые трагичные и самые героические сцены. И вплетен победоносно. От его со­седства героическое ничуть не принижает­ся. Оно только становится теплее, чело­вечнее и проще, как это и подобает ге­роическому. Может быть, главная причина успеха Пантелеева у юного читателя и заклю­чается в этом сочетании трогательного, героического и смешного. Недаром же этот секрет был известен наиболее популярным авторам детской книги, «Том Сойер» Марка Твэна - это один из лучших об­разпов эмоциональной героически-комиче­ской повести. Пантелеев еще молодой писатель. Но с первых своих шагов он хорошо почувство­вал подлинный жанр детской повести, по­нял, как подойти к детям. Он говорит со своим читателем серьезно и весело, без малейшей снисходительности, как ровессвязь ник и товарищ, но в идеях своих и вы­водах онзрелый человек, нагруженный значительным житейским опытом. У Пантелеева, как это видно из его био­вещей, было суровое и труд­ное детство. Он знает, что в жизни есть мрачное и дурное, но есть и прекрасное. AОн умеет любить жизнь и умеет с самых как будто невыгодных позиций показы­вать читателю то, что достойно в ней люб­ви и гордости. Пантелеев весь, с головы до пят, человек нашего времени. Все его книги в какой-то степени его собственная биография. Он воспитанник революции, как многиеЕсли из его героев. по-Времена гражданской войны -- это вре­мена его детства. И не потому ли так правдив образ Пет­ра Трофимова, что сложился он еще в те времена, когда автор, босоногий маль­чишка, в толпе таких же босоногих ребят бегал встречать каждый отряд, возвра­шавшийся с фронта? Об этом времени в рассказе «Письмо к президенту» - в гордом, веселом и гательном рассказе о достоинстве совет­окого человека - говорится так? нас это время было хорошим по­тому, что уже заканчивалась гражданская война, и наша Красная Армия возвра-Нам шалась домой с победными песнями и в рваных опорках. И мы тоже бегали без

Л. Пантелеева венной литературой. Но не больше были связаны с ней и многие другие книги, по­дорода, с именами авторов на корешках. Аппетитно упакованные в плотный кар­тон лакированных переплетов, они гораз до больше походили на красно-синие ко­робки с оловянными солдатиками, чем на те серо-коричневые, кожано-коленкоровые книги, которые читались взрослыми, И не одни только переплеты были у этих книжек игрушечные, Нет, Стоило вам приподнять крышку с пестрой кар­тинкой, и вы попадали в какой-то игру­шечный, условный мир, словно на сцену кукольного театра. Реальность почти не просачивалась сюда. Время здесь почти не двигалось. Его измеряли тут игрушечными часами без механизма. У таких часов бывает краси­вый циферблат с нарисованной розой и настолщцие стрелон но передвитать оти стрелки надо пальцем. На этой маленькой кукольной сцене не­чего было делать живым актерам. персонажей детской книги не было никакой родственной связи с героями Толстого, Островского, Чехова, зато они были ближайшими родственниками бело­курой куклы с закрывающимися глазами или барабанщика с палочками в заводных руках. 3.

Книи 1.



В нашей детской литературе пока не так уж много беллетристов. ВПаелетратов Пантелеев, бесспорно, беллетрнот пр вователь. Но повести его заслонилиот тателей, критиков, а может быть, него самого, другой жанр, который б ему не менее, чем повесть. очерка Это жанр бытового фельетона, быт Люди, знакомые с детской литерагу хорошо знают «Пакет» и «Часы», вон многие из них помнят очень интере достойные пристального внимания оте портреты из пикла «Последние хала  очерк о студентах рабфака «Вечерни рои», очерки «Дом в тупике» и «Девс - о детских домах для бывших зорных. Можно пожалеть, что Л. Пантелеен сем забросил этот жанр. Очерки его смелы, теплы и содержательны, они сили в литературу новый материы кроме того, много давали самому аво Они поддерживали его непосредствен с жизнью. В сущности, именно на очерках Па леев прошел свою литературную ш Когда говорят о Пантелееве, о тех в ниях, которые ощутимы в его книгы ще всего вспоминают имя М. Зощенко Вяв И для этого есть основания. Пантелеева, характерном, причуди бытовом, явственно этого влияния. Иной раз это ре e откровенного ученичества, иной ры слепствие совпадения. Зощенко и  C B леев черпают свой языковый матерны одного источника, находят его в одном том же социальном кругу. внимательно и просмотреть все, что писал Пантелеев, нет ясно, у кого и как учился и он воспринимать жизнь, наблюдать ных своих жанрах - Горький-беллет Горький-очеркист, Горький-фельетонист  вот тот «университет», который особую роль в формированки молода сателя, Но Горький до конца своих днейш тром   разнообразного литературного оружия публицистическо сота Наши молодые писатели редко оба эти жанра. хочется напомнить Пантелеев возможнос у него много разнообразных и что читатель многого ждет от вем

Л. Пантелеев причадлежит к числу иаиболее популярных у наших ребят пи­сателей. Когда в 1933 году А. М. Горький обра­тился к советским детям - пионерам и школьникам - с вопросом о том, какие книги они хотели бы прочесть, что их особенно интересует, кого из писателей они особенно любят, - Пантелеев вместе с другим детским писателем, А. Гайда­ром, занял в ответах ребят 12-13 лет од­но из первых мест. И в этом нет ничего удивительного - оба эти писателя суме­ли найти путь к ребятам, которые прежде всего требуют от повести, чтобы она была увлекательной, которые, как Вольтер, склонны считать самой плохой книгой на овете книту скучную. Пантелеев никогда не пишет скучно. Его книги полны событий, действия. Сю­жетную линию он ведет уверенно, круто и смело. Многие из его персонажей мо­гут называться героями с полным к тому основанием, независимо мо от того, сколькоу им лет. И при этом в повестях Пантелеева не бывает голого сюжета, условных, отвлечен­ных героев. Жизнь, быт нашего времени, живые его голоса звучат и слышатся со страниц этих небольших лаконических книжек. И это-то делает повести и рассказы Пан­телеева настоящими произведениями лите­ратурного искусства. 2.

B II B B Ч



Л. Пантелеев один из тех немногих ав­торов, которые умеют писать для ребят трудно-покоримого «среднего» возраста, умеют сочетать полновесную реальность, живой быт с увлекательной игрой. Вся эта повесть - сплошная цепь при­смешных, то трогательных и всегда драматических. Читатель и сам не замечает. как сквозь эти приключе­Повесть Пантелеева - это настоящий спектакль, напряженный, полный драма-У тизма и юмора, Как бы много внимания плстилю своих вещей, вой характеристике своих персонажей и их социальной среды, действие у него преобладает над всем. В действии откры­вается читателю облик героя, в действии проявляется идейное и моральное содер­жание книги. Время, обстановка - все это подается автором на ходу, в движении, без рассуждений и описаний. всех книжках Пантелеева мы вряд ли найдем несколько десятков описатель­ных строк. Петька (из повести «Часы») знакомится с детским домом, где ему предстоит столько пережить, на протяжении всего каких-нибуль двух-трех строчек. В вадачу автора вовсе и не входит за­громождать свою сцену подробностями: ему нужна просторная сцена, потому что на ней произойдет много событий. ния начинает проступать большая воспи­тательная идея, время, обстановка. Так же скупо и лаконично рисует Пан­телеев время действия и обстановку в своей героической повести из времен



отпеты

Не превращая мир в игрушку, как это делали писатели и писательницы из «За­душевного слова», он должен твердо пом­Оно требует, чтобы первая же книга, которая попадает в руки трехлетнего ре­бенка, была подлинным произведением писа-тваВо Наше время иначе относится к детской книге. Современная детская книга полностью подлежит литературному суду без всякой снисходительности, без всяких скидок. Грань между литераторами, пишу­щими для взрослого читателя и для ре­бенка, почти стерлась. И все же к детской книге мы пред яв­ляем, помимо требований общих для всей литературы, и какие-то другие требования особые. Детский писатель должен быть сверст­ником своего читателя, Он должен на всю жизнь сохранить в памяти свое детство.

Может показаться, что похвалить теля таким образом значит похвалить его очень скупо. Ведь на то он и писа­тель, чтобы вещи его были произведени­ями литературного искусства. Но не будем забывать, что речь идет о писателе детском. Еще совсем не так давно, каких-нибудь два десятка лет назад, называть книги для детей литературой было не принято, И в самом деле, название это как-то не подходило к детским книгам тех времен. Дешевенькие, лубочные, безыменные книжонки даже и не претендовали на ка­кую бы то ни было связь с художест­Литературная газета № 50