E. МОЗОЛЬКОВ Замечательный белорусский поэт Давно уж я хвораю телом И хвор душой, И только на тебя надежда, Мой край родной! Живой воды течет криница В родном краю. Там только и смогу избыть я Тоску сівою. (Перев. Б. Иринина) Большое место в творчестве М. Багда­новича занимают стихи, написанные в подражание белорусскому усто-поэтиче­скому народному творчеству. Тяжело больной, он мечтал о создании белорус­ской народной культуры и литературы. Вопросам развития народной поэзии пос­вящена его статья «Забытый путь». Его стихи «белорусского склада» являются высоко поэтическими произведениями, мастерски стилизованными в духе народ­ной поэзии. Багданович был одним из культур­нейших белорусских литераторов. Он лю­бил и хорошо знал литературу трех вели­ких славянских народов: русского, укра­инского и белорусского, которые, по об­разному выражению М. Багдановича, «ро­сли из одного корня». Вместе с тем ему были знакомы все лучшие образцы мировой поэзии, Он писал спихии статьи на русском языке, писал статьи и пробовал писать стихи на украинском языке. Ему принадлежат первые перово­ды на белорусский язык стихов A. кина, Т. Шевченко. И. Франко, Г. Гейне, Верлена. M. Багданович старался обогатить бе­лорусскую поээию новыми для нее сти­хотворными формами, заимствованными из классической мировой поэзии. Он хо­тел показать, что любая, даже самая трудная поэтическая форма: будь то со­нет или рондо, доступна белорусскому поэту. Вводя в свое творчество эти сти­хотворные формы, М. Багданович нередко ставил перед зобой чисто формальные задачи. Это была, повидимому, реакция на некоторую однотонность формы и эле­ментарность стиха современных ему бе­лорусских поэтов. Кроме стихов, М. Багданович написал довольно много историко-литературных и критических статей, посвященных рус­ской, украинской и белорусской поэзии. Наибольший интерес представляют его статьи о великом украинском поэте T. Шевченко, а также статьи о творче­стве белорусских писателей. Статьи дарования,ааовна пояшениые современной сму белорусской литературе, отличаются тонким критическим чутьем, задушевной искренностью и вместе с тем суровой тре­бовательностью. Поэт мечтал о том времени, когда в бе­лорусских школах зазвучит белорусская речь, мечтал о свободном развитии бело­русской письменности и печати. С него­дованием отметал он клевету польских шовинистов о невозможности «поднять бе­лоруссов на уровень самостоятельной нации». Преждевремонная смерть поме­шала ему отать очевидцем небывалого, расцвета культуры и литературы социали­стической Белоруссии. Поэтическое наследие, оставленное М. Багдановичем, невелико. Однако оно впол­не заслуживает того, чтобы стать достоя­нием всех любящих поэзию советских читателей. Гослитиздат в ближайшее время вы­пускает в свет, впервые на русском язы­Весь юго-восточный кусок Галиции, сить, приблизительно говоря, до реки издавна заселен русским племенем. и пошла древняя украинская по­:«Брешешь, ляше, - по Сан на­[ак писал двадцать пять лет тому на­выдающийся белорусский поэт Мак­Багданович в незаконченном очерке ка Русь», Он мечтал об освобо­народов Западной Белоруссии и й Украины от гнета польских по­тов. В славной плеяде белорусских елей, боровшихся за создание бело­бой народной культуры, за возрожде­белорусского народа, ему по праву палежит одно из выдающихся мест. 1.Багданович вырос в семье, в кото­хорошо знали и ценили белорусскую подную поэзию. Отец поэта был зна­ром быта и народного творчества бело­ов. Бабка и прабабка поэта - талант­ы сказительницы, владевшие неисто-M. аым запасом народных песен, сказок, енй, легенд, поговорок. Максим Баг­нач рано проявил интерес и любовь белорусской народной поэзии. Он читал перечитывал фольклорные записи своего белорусские этнографические ы. Увлечение белорусским фольк­азало огромное влияние на все поэта. пучество

АМИР САРГИДЖАН ХОРОШИЕ РАССКАЗЫ

Это тервая книга молодого автора. ней четырнадцать небольших рассказов. Форма их различна, иногда это письмо, иногда - острая сюжетная повелла, чаще всего рассказ ведется от лица колхозника. Жизнь колхоза сегодня, рост и формиро­вание нового человека, новых отношений, освобожденных от пережитков прошлого, это тема всей книги. Знание человека, лю­бовь и внимание к нему, умение видеть жизнь лицом к лицу освещает каждый рассказ молодого автора. У каждого героя свое особенное лицо, своя судьба, каждый интересеп. Дед Ошибка - трудолюбивый, акку­ратный старик - приносит в колхоз навыки бережливого, осмотрительного хо­зяина. Он сталкивается в колхозе с не­брежностью, с равнодушием к колхозному добру, словно богатства колхоза принадле­жат кому-то постороннему. Дед яростно набрасывается на всякий непорядок, на потери зерна, на разбазаривание, на склон­ность председателя присвоить колхозное добро. Нерадивые колхозники стараются избавиться от пристального, придирчивого взгляда и добиваются исключения деда из келхоза. В случайном разговоре со ком начальник политотдела замечает, как болит душа у деда Ошибки при виде бес­хозяйственности и небрежения в колхозо. Дед назначается инспектором по качеству. Коротенький рассказ волнует, читатель понимает горячего и непримиримого стари­ка, обижен за него в начале рассказа, и потому радуется, когда дед возвращается в колхоз. В другом рассказе Макар Бабкин, вор. Вся деревня знает пристрастие Мака­ра к чужому добру. По дворам он не ла­зит, но если кто-нибудь забудет убрать вещь, или за телушкой недосмотрит, или курица на макарову усадьбу попадет, - это уж не уйдет от Макара. Трудное, медленное перерождение Мака­ра дано в рассказе сжато и правдиво, в связи с этим перерождением показан и рост самих колхозников, перемена их от­ношения к морально выздоравливающему человеку, их нарастающая любовь к нему. Значителен и подтекст рассказа - воров­ство как следствие собственнического на­чала. В рассказе «Водяной» автор показывает от-B. Овечкин. Рассказы, Краснодарское краевое книгоиздательство. 1939. Ц. 3 руб.

Внеудачника, человека, неспособного к крестьянскому труду, лишенного любви к земледелию. Но в этом пропащем челове­ке - Прохоре Лыкове, нескладном, длин­поногом, жил редкий дар рыболова. Он знал рыбу, умел ее найти, где другие не могли поймать ничего. Прохор бедствовал, пока колхоз не оценил его способностей, пока не поручил Прохору рыболовство. Он ожил, навел порядок на реке, начал си­стематическую борьбу со щуками; кол­хоз, обеспеченный рыбой, оценил Прохо­ра, начислял ему изрядное чиело трудо­дней. В этом раесказе значителен опять­таки не только сам Прохор, отлично на­писанный, но подтекст - внимание к индивидуальнымдарованиям человека, умение общества использовать их. В книге Овечкина, как и в нашей пре­красной жизни, нет никчемных людей. Каким бы бесталанным ни казался на пер­вый взгляд человек, в нем всегда откроет­ся зерно дарования, полезного родине и радостного для самого человека. Волнующей чуткостью, нежностью кол­лектива к отцу, потерявшему сына, осве­щен рассказ «Сын». стари-Умение колхоза понимать и ценить че­ловека, бывшего конокрадом и ставшего лучшим стахановцем, видно в рассказе «Цена человека». Любовь к родине носит по стране не­угомонного старика Данилыча. Он поступа­ет на завод проводником тракторов. Трак­торы идут во все края, и Данилыч всю­ду следует за ними, нетерпеливо всматри­ваясь в новые дали. Любовь к родине и человеку тесно сплетаются в рассказах Овечкина. Каждый рассказ - это вновь найденный человек, и даже стилистиче­ские срывы и промахи автора не заслоня­ют глубокого чувства и образов, заклю­ченных в рассказе. B. Овечкину дана способность видеть людей, понимать сложность душевных движений и трудности роста. От книги веет свежестью восприятия жизни, зна­нием ее. Язык автора гибок, образен, когда рассказ ведется от лица героя. Гораздо беднее язык, когда автор ведет рассказ от первого лица, появляются стер­тые эпитеты, тусклые пейзажи. Стилистические срывы пюказывают, что молодому автору нужна еще большая ра­бота над языком, чтобы по-своему увиден­ный мир по-своему рассказать. Жучкова



По городам и селам Западной Бело-

По городам и селам Западной Бело-

руссии. На снимке: на виленском аэродроме бойцы рассматривают раз­бившиеся польские самолеты. Фотоклише ТАСС. руссии. На снимке: вблизи г. Вильно. Командир Красной Армии раздает населению свежие номера газеты «Правда». Фотоклише тасс

35 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ НИКОЛАЯ ОСТРОВСКОГО дается подробный анализ романов «Как закалялась сталь» и «Рожденные бурей», рассказывается биография писателя и ус­ловия, в которых он жил и работал. Большой интерес представляет раздел, который знаком знаком акомит читателей с меч мечтами и мечтами и думами замечательного писателя, вся жизнь и творчество которого были отданы коммунизму. Вчера, 29 сентября, исполнилось 35 лет  со дня рождения замечательного больше­вика-писателя Н. А. Островского. Отмечая эту годовщину, Государствен­ное литературное издательство переиздает книги H. A. Островского «Как закалялась Пуш-который сталь» и «Рожденные бурей». Вышла в свет книга С. Трегуба «Ни­колай Островский», посвященная жизни и творчеству славного писателя. В книге

Боле революции 1905 года в Бело­гии появились такие поэты и писа­как Я. Купала, Я. Колас, Тетка Пашкевич), 3. Бядуля. Выходцы из а, они отражали в своих стихах венях его тяжелую подневольную , его ненависть к угнетателям, его ыо свободной, счастливой жизни. Мо­классовой борьбы в их творчестве переплетались с национально-освобо­чаыыыми мотивами. М. Багданович тща­следил за всеми новинками бе­проской поэзии и прозы и был в курсе прпурной жизни Белоруссии. В бело­й газете «Наша нива» в 1907 го­был напечатан рассказ М. Багдано­«Музыка», а спустя полтора года иже появалось стихотворение «Над лой» - это было его первое поэти­е выступление в печати. Іащатилетний М. Багданович писа: алтература неразвитая и корявая, великим чувством наполнено все ее не на грошевых делах держится винкогда не пойдет чистить салоги талу». ет болього лирического написад целый ряд стихотворений, в иых глубоко личные переживания тнко и естественно переплетаются иами любви к родине, скорби наой доле своего народа: рай мой родимый! Как проклятый богом - - Сколько ты вынес недоли! Тяки, болота… Над нивой убогой тер гүляет на воле. дены, березки да темные хаты тоцими нивами рядом. икак нищие, ходят в заплатах, ому солецу не рады. Втснях и в сказках - все та же невзгода. сердце не чует. инуто горем дыханье народа, повсюду панует.  (Перев. М. Исаковского.)

НА С ЕЗДЕ ПИСАТЕЛЕЙ ГРУЗИИ ТБИлиСИ, 29 сентября. (От нашего соб. корр.). 25 сентября вечером в тор­жественной обстановке открылся 2-й советских писателей Грузии. Большой зал Дворца писателей переполнен. Здесь со­брались лучшие мастера художественного слова. Приехали делегаты от писательских организаций Абхазии, Аджарии, Юго-Осе­тии и Кутаиси. На с езде присутствует де­легация союза советских писателей СССР в составе тт. A. Фадеева, C. Михалкова, 0. Форш, II. Антокольского, В. Каверипа, секретарь ССП Армении Р. Григорьян, пе­редовые люди науки и техники Грузии, представители общественных организаций. В работе с езда участвует секретарь ЦК КП(б) Грузии т. И. Тавадзе. С езд открыл ответственный секретарь ССП Грузии т. Алио Машашвили. С большим под емом с езд избирает по­четный президиум в составе Политбюро ЦК ВКП(б) во главе с товарищем Сталиным. В состав делового президиума единодуш­но избираются A. Фадеев, И. Тавадзе, A. Машашвили, 0. Форш, Р. Григорьян, Ш. Дадиани, А. Мирцхулава, В. Хатиашви­ли, Д. Гулия, Г. Табидзе, И. Гришашвили, И. Мосашвили, C. Чиковани, C. Эули, Н. Лорткипанидзе, Ш. Радиани, Г. Лео­нидзе, проф. А. Шанидзе, К. Гамсахурдия, Д. Томашвили, II. Ингороква, Б. Жгенти, C. Шаншиашвили, К. Лорткипанидзе, В. Гаприндашвили, Р. Чочиев. Секретариат с езда избирается в соста­ве: Д. Шенгелая, C. Клдиашвили, Ир. Абашидзе, И. Лисашвили и Д. Бенашвили. C большим воодушевлением с езд при­нимает текст приветствия великому вож­дю народов товарищу Сталину. Приветственные телеграммы посланы

также тт. Л. Берия и секретарю ЦК КП(б) Грузии т. К. Чарквиани. с ездОт имени научных работников Грузии произнес приветственную речь с езду проф. A. Шанидзе. С езд тепло встречает пред­ставителей братских литератур, присутст­вующих на с езде. Раздаются возгласы: «Да здравствует великая русская литера­тура!», «Да здравствует братское единство советских писателей всех народов СССР!». На первом заседании с езд заслушал четный доклад т. Алио Машашвили о дея­тельности правления союза советских пи­сателей Грузии. Докладчик говорил о раз­витии грузинской литературы за послед­ние семь лет и дал анализ основных лн­тературных произведений, появившихся в Грузии за эти годы. Тов. Алио Машашви­ли охарактеризовал также деятельность грузинской писательской организации, ее успехи и недостатки. На этом же заседании с езд с большим вниманием заслушал доклад Шалвы Дади­ани «Образ Сталина в грузинской лите­ратуре». Докладчик подробно разобрал по­этические беллетристические и драматур­гические произведения, посвященные ве­С езд приветствовала делегация работни­ков искусств Грузии. От имени мастеров советского искусства с пламенной речью выступил горячо встреченный с ездом па­родный артист СССР, депутат Верховного Совета СССР тов. А. Хорава. ликому Сталину принадлежащие перу лучших советских писателей Грузии. 26 сентября утром с докладом о состоя­нии грузинской литературной критики вы­ступил поэт Симон Чиковани, после чего открылись прения по всем трем докладам. В конце прений с большими речами вы­ступили т. А. Фадеев и секретарь ЦК КП(б) Грузии тов. И. Тавадзе.

Поэма А.

«Счастье»

Передо мной большая поэма «Счастье» A. Жучкова, напечатанная в журнале «Новый мир» № 6 за текущий год. При внимательном чтении ее с первых же страниц видишь, что поэма беспомощна со всех сторон, и чем далее читаешь, тем более убеждаешься в правильности пер­воначального заключения. Темой для Жучкова послужила коллек­тивизация, эпоха великого исторического перелома в психологии и хозяйственном укладе крестьянства. Тема, конечно, су­губо своевременная и нужная. Сама по себе попытка Жучкова разрешить средст­вами поэзии такую тему - похвальна, тем более похвальна, что в поэзии эта те­ма почти совершенно не тронута. Но бо­гатство и своевременность темы в данном случае как раз равни ее сложности и ве­личию, требующих от художника макси­мальной затраты красок, подлинного уме­ния проникнуть в суть явлений. Одного желания разрешить такую тему при по­мощи стихов, пусть даже страстного и го­рячего, недостаточно. Вот этого, видимо, и не понял, а езли и понял, то, во всяком случае, переопе­нил свои возможности тов. Жучков. Во-первых, поэма построена по прин­ципу монтажа, т. е. по принципу «ско­лачивания» отдельных эпизодов и картин, описываемых автором событий, а не пю закону естественного их развития. Этот принцип является самым губительным для поэтического повествования и, как пра­вило, свидетельствует о неспособности по­эта овладеть композицией произведения. Во-вторых, вся поэма написана неряш­ливым, разболтанным и обескровленным стихом. В самом деле, как можно оценить та­кую строфу, взятую наугад: Потом помещика прогнали, Забрали землю, хлеб, скотину, Но враг заморский, небывалый, Через пески и море сине Опять помещика привел. Рифмовать слова: «пахучий» и «не­разлучны», «руки» и «ступит», «может» и «перекошен» - это все равно, что скрести столовым ножом по стекляшке и уверять присутствующих, что это и есть игра на скрипке. Но не только небрежная рифмовка и неуклюжий метр, характерный для поэмы Жучкова, - сам язык ее до предела беден и наивен. Теперь бы жить и деток нежить, Побольше сеять, избы строить, Но счастью здесь мешали межи, Да кулаки, нахмурив брови, Капканы ставили свои. и так полюбому поводу. Если у Жуч­кова лето, то оно «как заря румяно», если море, то оно обязательно «сине», если кулак - «нахмурив брови» и т. д. Шум листвы, пение птиц, говор ручья, люди, их речь все одеревянело и померн­ло под рукой Лучкова. Описывает ли Жучков поведение героя, рисует ли ве­черний пейзаж, - вне зависимости от предмета, он прибегает к одному и тому же определению, сравнению. Слово «гром» в разных склонениях употреблено в под­ме головокружительное количество раз. Ей стали сны плохие сниться: То видит гром, то видит стужу. И, хоть гром донесется с полей, Он не встанет и шагу не ступит… Наказала бы страшным громам. И нигде не гуляют грома

Веселее московского И так до самозабвения.

грома.

На каждом шагу, не справляясь плановостью повествования, Жучков вы­нужден прибегать к механическому дро­блению текста поэмы на реплики, что является более уместным в пьесе, но ни­как не в поэме. Орлов: Сплоховали мы сами тогда, Надо б сгрудиться возле Степана! Ломакин: Сплоховали… Орлов: И вышла беда. Ломакин: Сплоховали… Орлов: А гром-то и грянул… Кроме образной, музыкальной и всякой другой бедности, поэма написана, я бы сказал, беззаботно. Во второй главе, опи­сывая момент окончания крестьянской сходки, Жучков так и пишет: Ашкадарцы с собранья выходят на ветер… Комментировать такую строку нет необ­ходимости. Описывая сома, автор утверждает, чтб сом резвился Озорной, большеголовый, В чешуе блестящей, новой, Сторублевой. Где у сома чешуя?! В четвертой части поэмы есть такие две строки: Кипы книг на столе, и тесьмой Перемечены в книгах страницы. Спрашивается: как это можно переме­тить тесьмой страницы книг? Что же касается содержания поэмы «Счастье», то оно состоит в следующем. Герой поэмы, крестьянин Чекмень, в поис­ках счастья уходит в город, узнает в горо­де, что счастье в колхозной жизни, и воз­вращается в деревпю. Затем следуют борьба Чекменя с темными силами на селе в лице кулака Заречного и других, робость и неверие крестьян в колхозный строй. Чекмень становится жертвой борь­бы, но дело, за которое он борется, тор­жествует. Счастливая и привольная жизнь построспа. Все это верно, такие события на селе происходили, но нельзя садиться за «об­ширное поэтическое полотно» без твер­дого убеждения в том, что облюбованная тобою тема наилучшим образом может быть выражена именно в такой, а не в иной форме. Наивно думать, что форма поэмы, язык поэтического рассказа освобождают поэта от метафоричности, от поисков свежего эпитета, неожиданной рифмы. «Медный всадник», «Мпыри», «Чайльд-Гарольд», «Хорошо» это все величайшие приме­ры поэтического оснащения. Прозаическая ясность, в лучшем смысле этого слова, должна достигаться в поэме не за счет обеднения поэтических средств, а за счет преодоления трудностей эпического жанра в поэзии. Если это не получается, надо иметь мужество отказаться от своей за­теп. C. ВАСИЛЬЕВ. 

к своему бодрость и ке, томик «Избранных стихов» М. Багда­новича в переводах М. Исановского, Б. Иринина, II. Семынина.

«Над Кубанью» Арк. Первенцева іный роман Аркадия Первенцева, ав­талантливой повести о партизанах, годы гражданской войны на Дону рани, Книга, о которой идет речь, шетя первой частью широко задуман­омолодым писателем произведенияо шшх событиях революционной эпохи, тих казачества к пролетарской рево­куваячасть романа рассказывает о том мод жизни кубанской станицы, когда члась империалистическая война и ав связи с победой Октября резко мрлись в станице классовые противо­между кулацко-офицерской верхуш­низовым казачеством, начавшим об - ться с иногородней беднотой. Жизнь авнно ломала сословные предрассуд­прядовым казакам все яснее и яснее иась необходимость беспощадной вой борьбы с теми, кто создавал иллюзии о казачьем единстве и кньей обособленности. тре первой книги … Лука и Па­и сын) Батурины, казак Егор вернувшийся с фронта. боль­солдат из иногородних Хому­парый коммунист Ефим Барташ, очер­йпока еще очень бегло, казак Се­Карагодин, который «не нашел еще места, не определил себя во вне­вспыхнувшей борьбе», и казачьи те, которым в ту пору было адать-пятнадцать лет - Миша н и батуринский батрак Сеня Все они играют главную роль в книге и обрисованы лучше других. иа за землю, за власть, за новые ния и господство трудящихся - псущные интересы определяют по­действующих лиц, принадлежащих ным социальным лагерям. Но процесс пределения каждого из участников орьбы проходит очень сложным нА. Первенцева своим фактическим алом и теми жизненными ситуапия­которые поставлены его герои, за­твопомнить «Тихий Дон» Шолохо­там и здесь мы встречаемся с од­лыми социально - психологическими осами, слышим знакомую казачью особенно выразительную в устах Луки Батурина, - скупого, жад­Первенцев. Над Кубанью. Роман. мое обл. издательство, 1939 г., 195. Ц. 4 р. 50 к. ного собственника, характером немного по­хожего на Пантелея Прокофьевича Мелехо­ва, столь же чуждого и враждебного тому новому, что несет с собой революция. Но в романе Арк. Первенцева нет подражания «Тихому Дону». У его героев своя судьба, свой путь к новому, да и в психологиче­ском отношении они - другие люди, от­личные от героев «Тихого Дона». Павлу Батурину, молодому казаку из зажиточной семьи, нелегко дается осво­бождение от старых понятий, нравов и навыков мышления. Казаков из горских станиц и горцев, заявивших свои требо­вания на землю, Павел встречает очень недружелюбно. Солдата Хомутова, чуявше­го, где правда, и - как казалось Павлу не желавшего помочь ему выйти на правильный путь, Батурин временами да­же ненавидит. Но сила фактов и опыт трехлетнего пребывания на фронте, где Павел был ранен, открывают ему глаза. Сквозь сомнения и тяжелые колебания его неудержимо влечет к тем, кто большеви­стски настроен, кто громко и настойчиво заявляет о своих правах, о правах тру­дового народа. Когда в станице после упорной борьбы выбрали совет, Павел Батурин вошел в состав его работников. В романе об этом серьезном переломе в душе и созпании Батурина сказано, к сожалению, излишне скупо, чуть ли не между строк. Оконча­тельно ли связал Батурин свою жизнь с передовой частью станицы, еще трудно сказать. Это видно будет из дальнейщего. Организацией совета и предчувствием то­го, что главные этапы борьбы еще впе­реди, заканчивается первая книга рома­на, в которой образ Павла Батурина при­надлежит к наиболее интересным. Он в художественном отношении ярче солдата Хомутова, даже физический облик Павла лучше вырисовывается в сознаний чита­теля благодаря ряду конкретных деталей (в сценах спора с отцом, разговора Павла с тенералом Гурдаем, родичем Батуриным, беседы с Сенькой). Не менее интересен и образ Луки Бату­рина. Жадный, скупой, кулак в казачьем мундире, он выступает непримиримым врагом бедноты, иногородних и тех каза­ков, которые встали против старого по­рядка жизни. Он и сыну своему чужд, и чем больше он вглядывается в Павла, тем М. СЕРЕБРЯНСКИЙ Особенно привлекательны в романе об­разы подростков,-по-юношески вспыльчи­вого и порывистого Миши Карагодина и белее спокойного, вымуштрованного тяже­лым батрацким детством Сеньки Мостового. Пока отец был на фронте, Сеня работал у «Туки Батурина. Кнутом и кулаком «раз­говаривал» старик с мальчиком, и не ма­ло горьких слез пролил Сеня, не мало горьких обид перекипело в детском серд­це, пока не вернулся с фронта Егор Мостовой. Беседа Егора с сыном в их ни­щей, разоренной хате, мужество мальчи­ка, который, не желая огорчать отца, пы­тается в шутливой форме рассказать емуо своей жизни у Батурина и не может вы­держать этого тона до конца - одна из лучших сцен первой книги «Над Ку­банью». лучше видит, как растет между ними от­чуждение. Черты жадности, злости, бесчеловечно­сти Луки хорошо видны в сценах, рисую­щих отношение его к Сеньке Мостовому, к его отцу, к молодым казакам. Нет необходимости излагать здесь основ­ные перипетии той суровой борьбы, в ко­торой принимают участие - каждый по своему -- герои романа. А. Первенцев правдиво рисует основы этих классовых конфликтов, остроту противоречий, раз­вязанных революцией и перевернувших весь старый уклад станичной жизни. В первой книге даны только зачатки этой борьбы, ее герои только начали свой путь в романе, и главные события, в которых действующим лицам предстоит найти свое место, еще впереди. И тем не менее пю этой первой части романа можно в какой-то мере судить о том, насколько успешно справляется мо­лодой писатель со своей задачей. Повесть «Кочубей» достаточно убедительно гово­рила об одаренности ее автора. Построен­ная на материале, в который входил и личный опыт автора, она дала нам при­влекательный портрет партизана Кочубея -одного из тех талантливых самородков, героев гражданской войны, о которых на­родом сложено номало песеп и преда­ний. «Над Кубанью» - новая работа Арк. Первенцова - также свидетельствует о даровитости молодого писателя, о его умении живописать события, и психоло­гию их участников. Но в романе имеются Ти существенные недостатки, присущие,

кстати сказать, не одному только А. Пер­венцеву. Достоинство книги - в ее бытовом ма­териале, слабость ее -- в недостаточной глубине идейного содержания. Мысль ге­роев первой части, кроме близлежащих интересов, не захватывает ничего больше, отсюда -если можно так сказать - огра­ниченность идейного горизонта книги. Ко­нечно, ни Егор Мостовой, ни Павел Бату­рин, ни другие герои не занимались, да и не могли тогда, может быть, заниматься «высокими материями», Ставить их в такое положение или навязать им такое занятие было бы фальшью и ложной ри­торикой, чуждой художественной правде, Но автор сквозь изображаемые им фак­ты, сквозь материал жизни должен пока­зать тот высший смысл, во имя которого идет революционная борьба нового мира против старого. В романе Арк. Первенцева затронуты писателем важные вопросы и острые кон­фликты времени, но большой, глубокий внутренний смысл этих событий остается за пределами романа. Отсюда те черты бытовизма, которые явно преобладают и сужают размах событий и характер эпохи. Арк. Первенцев-даровитый писатель, и ему стоит подумать над тем, чтобы глуб­же, как это свойственно лучшим произве­дениям нашей литературы, - с большей идейной насыщенностью показать в ху­дожественных образах величие той исто­рической борьбы, которая по замыслу ав­тора должна составить содержание и па­фос его произведения. Об изобразительном даре автора можно судить по ряду ярких сцен и эпизодов, составляющих наиболее удачные страницы романа. Это сцена скачек, в которых по­казывает свою удаль и ловкость Миша Карагодин, сцена возвращения казаков с фронта, история кургана Золотая Грушка, сцена митинга, на котором избивают сол­дата Хомутова и других иногородних. Не­плох и язык героев, временами очень вы­разительный в устах Луки Батурина. Но автор допускает ошибку, начиная говорить языком своих героев: стилистически ро­ман от этого не выигрывает. Полную оценку произведения A. Пер­венцева можно будет дать тогда, когда роман весь будет напечатан, но и по пер­вой книге видно, что она заслуживает внимания читателя. Тем болео мы вправе потребовать от автора достойного разре­шения творческой задачи, которую он се­бе поставил,

Литературная газета № 54