Иван бранко м

НАД ЧЕМ РАБОТАЮТ ПИСАТЕЛИ УКРАИНЫ ЮРИЙ ЯНОВСКИЙ

Г

И

Вечный революционер - Дух, что телом рвется к бою, За прогресс, за счастье, волю, Жив еще, живет теперь. Ни церковные вандалы, Ни тюремные подвалы, Ни солдат тупые души, И ни жерла грозных пушек, Ни шпионов ремесло В гроб его не завело. Он не умер, он живет! Пусть века, как он явился, Будто вновь он народился, Силой собственной идет! Он окреп, и он шагает Все туда, где рассветает… Кличет словом, как трубою, Миллионы за собою, Миллионы в бой идут,

И рабочему в заплатах, Где царят недоля, темь. Где лишь голос раздается, Там слеза уж не прольется, Там в упорстве всяк стремится Не рыдать, а лишь добиться, Пусть хоть сыну, не себе Долю лучшую в борьбе. Вечный революционер Дух, наука, мысли, воля, Тьме он не уступит поле, Не возьмешь его теперь. Развалилась эла руина, Покатилася лавина, И найдется ль в мире сила, Чтоб разбег остановила? Не залить, как пламя, нет, Наступающий рассвет!

Работает нал новой комедийной шесой на современную тему. ИВАН КОЧЕРГА

Закончил комедию «Сусанна» - о со­ветском браке. Другая тема, над которой работает дра­матург, - драматическая поэма «Фаусти­на», в которой сделана попытка дать фаустовские мотивы в обстановке совре­мегной Европы. ИВАН ЛЕ

Закончил роман «Украина», том I. Тема: восстание украинского народа против поль­ских панов в конце XVI столетия. САВВА ГОЛОВАНИВСКИЙ

Чуют голос и не ждут. Голос духа слышен всем: И в курных мужицких хатах, 1880 год. Перевод с украинского Семена ГОРДЕЕВА Максим РЫЛЬСКИЙ 

Закончил либретто, оперы «Поэтова до­ля» на сюжет своей одноименной пьесы. Музыку написал композитор В. Я. Пориш. Опера будет поставлена в текущем сезоне на спене киевского ордена Ленина театра оперы и балета им. Шевченко. B ближайшие дни C. Голованивский сдает книгу стихов «Книга визнань», Сейчас т. Голованивский занят работой над двумя пьесами. Первая из них будет называться «Ко­лись в Галичині». Мотивы взяты из не­которых произведений Ивана Франка. В пьесе будут даны образы западноукраин­ских рабочих-нефтяников в атмосфере того бесправия и нищеты, на которые были обречены трудящиеся бориславских промыслов. Вторая пьеса называется «Соломія».

ИВАН ФРАНКО-ПОЭТ сей»), окрашенный горечью мяткий украинский юмор («Цехмістер Купер ян»), образы угнетенного галицкого села, дан­ные в мрачных, беспощадных и бесконеч­но ласковых тонах («У шинку», «Баба Митроха»), тонах, наломинающих лучшие страницы Мопассана, самые скорбные ме­лодии Некрасова, знаменитый конец «Inter­mezzo» Коцюбинского, глубокие размышле­ния о судьбах своего народа (пролог к поэме «Моисей»), о призвании поэта (ряд стихотворений в сборнике «Semper tiro»), о движущих силах истории («Вічний ре­волюціонер»), - таков диапазон Франка­поэта. Существовало мнение, будто Франко как поэт «тяжел», будто ему неизвестны были чистое вдохновение, ясная и прозрачная легкость стиха. Мнение это по меньшей мере леткомысленно. Да. Франко был, по собственному определению, «каменщиком». Тяжелые глыбы приходилось ему разби­вать тяжелым молотом, резец его был по­добен резцу сурового Микель-Анджело. Со­вершенно сознательно вводил великий поэт Западной Украины в обиход украинской культуры сложнейшие поэтические формы, а это было куда труднее, чем уныло под­певать на одну-единственную ноту, выхваченную из богатейшей сокровищни­цы Шевченко, как делало большинство его современников. И еще одного не надо забывать: Фран­ко был прозаик, ученый, публицист, об­щественный деятель, всюду старался он заполнить пробелы в украинской культу­ре. Когда-то говорили: «Апокрифи в їли нам Франка», - то есть: увлечение на­учной работой убило Франка-поэта. Это неверно, ничего не могло «с есть» Фран­ка, но он сам иногда сознавал, что быть может слишком мало уделяет времени и сил тому, что в нем, пожалуй, было сильнее всего: поэзии, Об этом свидетель­потрясающее стихотворение: «Опів­ніч. Глухо. Зимно. Вітер віе». К поэту являются видения. Кто-то стонет, кто-то плачет, кто-то жалуется. Кто? Тату! Тату! Тату! Се ми, твої невродженії діти, Се ми, твої невиспівані співи… Правда! много осталось у Ивана Фран-ния, ка «неспетых песен». Но за спетые им песни - вечная ему слава! Иван Франко был несчастлив в личной жизни. Он был одинок или почти одинок в жизни общественной. Будучи челове­ком ломоносовского склада, работая и как поэт, и как прозаик, и как ученый, он все время подвертался гонениям, униже­ниям, оскорблениям. Неверно было бы ут­верждать, что этот человек никогда не падал духом. Целая книжка стихов - «Зів яле листя» - свидетельствует, что такие моменты бывали. И все-таки наш Франко, как и любимая им наша Леся Украинка, был одним из самых мужест­венных и жизнерадостных людей своего времени. Царская неволя давила и ду­шила Тараса Шевченко; неизлечимая бо­лезнь приковывала к постели Лесю Ук­раинку; издевательства польских «патрио­тов» и украинских шовинистов преследо­вали Ивана Франка… И все же три наших величайших поэта сохранили непоколеби­мую веру в человека, веру в свой народ, веру в светлое будущее. История показа­ла, что они не ошиблись. Когда-то Пантелеймон Кулиш, одно вре­мя склонный всерьез утверждать, что поль­ские паны на Украине являлись «светлы­ми носителями культуры», обратился к украинскому народу с такими словами: «Народе без пуття, без честі і поваги». Злобой продиктована эта строка. А Иван Франко в прологе к своему «Мойсею» пи­шет так: Народе мій замучений, розбитий и дальше: Та прийде час, і ти вогнистим видом Засяеш у народів вольнім колі… Это звучит учит как пророчество. Это и есть пророчество. Это - одна из прекраснейших струн поэзии Франка. Поэзия эта сложна. И не только по­тому сложна, что в ней мы видим труд­нейшие и неожиданные для того этапа украинской культуры стиховые формыствует сонеты, терцины, октавы, тонкие верли­бры, а и потому, что Франко. в отличие от большинства своих собратьев по перу, никогда не топтался на одном месте, был неистощим в замыслах, сюжетах, настрое­ниях. Личные страдания («Зів яле листя»), высокое чувство долга и великого дела («Каменярі»), приближение мировых сю­жетов к современности («Похорон», «Мой-



Львов. Вдали-здание театра,



И Т О Г ЖИ З Н И постоянной, неутомимой жажде Ива­на Франко к творчествурассказывают чудеса. По пути от своего дома до помещения Л. НОВИЧЕНКО общества им. Шевченко во Львове, куда он ходил каждое утро, Франко, по словам приятелей, успевал выдвинуть и запол­свежим материалом четыре ящика в своем уме­то-есть, обдумать по край­ней мере четыре новых работы. M. Коцюбинский как-то застал Франко босым и полуодетым. Он плел рыбацкие сети и одновременно писал свою величест­венную поэму «Моисей». Уже разбитый параличом, в перерывах между приступами жесточайшей нервной болезни, Франко диктовал секретарю заши­си почтина всех языках Европы, включая сюда латынь и греческий, которыми он прекрасно владел. К этому следует прибавить, что Иван Франко - сын украинского крестьянина­кузнеца, что образования он добился с большим трудом, что жил и творил он в веками угнетаемой Западной Украине, что вся его шестидесятилетняя жизнь (1856 - 1916) протекла в невероятно тяжелых условиях: постоянная нужда, недоедание, травля, преследования, болезни, аресты, всяческие помехи и рогатки, расставляе­мые на пути всего прогрессивного и де­мократического польско-австрийской реак­цией. Иван Франко горячо любил свой угне­тенный народ, боролся за его освобожде­ние. Для всего творчества Фрапка харак­терна одна черта - чувство величайшей гордости своим украинским происхождением, чувство долга перед вос­питавшим его народом. Украинцы в Западной Украине, кромэ экономического и политического порабоще­подвергались насильственной асси­миляции. Наглая шляхта настойчиво «уясняла» украинскому народу, что он является удобрением истории, неспособ­ным к какому-либо духовному развитию. И вот из самой гущи украинского кресть­янства поднимается колоссальная фигура Фрапка, упорным трудом достигает он вершин человеческой культуры и гордо заявляет: «Как сын украинского крестьянина, вскормленный черным крестьянским хле­бом, трудом твердых крестьянских рук, считаю себя обязанным баршиной целой жизни отработать те гроши, которые вы­давала крестьянская рука для того, что­бы я мог вскарабкаться на высоту, где виден свет, где пахнет свободой, где ют общечеловеческие идеалы». Деятельность Ивана Франка - это це­лый этал в развитии украинской литера­туры и культуры вообще. Как многогра­нен был этот человек, сколько он сделал, как совершенен его труд! В прозе Ивана Франка более или ме­нее полно отражены все типы и события большой эпохи, прожитой и изученной писателем. Это зарождение и разви­тие калитализма в Галиции, «нефтяная горячка»,строительство Дрогобычских промыслов, головокружительное обогаще­ние хозяев путем самой первобытной экс­плозтации труда, обнищание и пролетари­зация крестьянства и первые революцион­ные бои украинских рабочих, потрясшие всю Галицию («Бов констріктор» и «Бори­слав смісться»). Этогалицийское се­по. великое движение крестьян за землю, этополнейшее моральное разложение выродившейся польской шляхты («Вели­кий шум», «Основи суспільності», «Для домашнього вогнища»). Этопопытки передовой интеллигенции просветить и организовать крестьянство, вызывающие бешеную злобу земельных магнатов и правительственной бюрократии («Пере­хресні стежки», «Лель і Полель»). Это, паконец, историческая повесть «Захар о героической борьбе народа против татарского нашест­вия. Но и это далеко не все, так как перу Франка принадлежат еще несколько томов рассказов, в том числе блестящие сборники «Бориславські оповідання» и «В поті чола». Сравнительно небольшое место в твор­честве Франка занимает драматургия. Франко налисал всего 7 пьес, из которых лучшей можно признать драму «Украдене щастя». Но сколько есть еще других об­ластей ето неутомимой деятельности! Франко-переводчик это оботаще­ние украинской литературы переводами с русского, немецкого, французского, ан глийского, чешского, греческого, латин­ского и других языков, это - почти пол­ный Пушкин на украинском языке, это переводы из шестидесяти авторов. Франко - критик и публицист - это свыше шестисот статей по самым разно-

ЯКОВ ГОРОДСКОЙ образным вопросам философии, истории, политики, экономики, эстетики, теории и истории литературы, напечатанных почти во всех журналах и газетах Восточной Европы и до сих пор еще не собранных Действие происходит в дни коллективиза­ции на Украине. Весь 1939 год работал над циклом стихов, которые составят новую книту­«Встречи». Основные вещи книги - ге­роический цикл, стихи об вкраине, Черном море, вариации на тему «Давида Сасунского». Книга на-днях сдана Тос­литиздату Украины. дальнейших планах работа на поэмой о Николае Онищенко. Это герой николаевского комсомола, поэт, погибший в боях во время гражданской войны. СЕМЕН СКЛЯРЕНКО сия-Франко-журналист - это последователь­ное редактирование им всех более или менее прогрессивных периодических изда­и не изученных. ний в Галиции, в том числе журналов «Громадський друг», «Світ», «Зоря»,B «Життя і слово», сыгравших большую роль в развитии украинской журналисти­ки и литературы. Глубокого изучения, наконец, заслужи­вает большая научная деятельность Фран­ка. Ему принадлежат первые, до сих пор не утратившие своего значения, курсы a по истории украинской литературы, также мпожество трудов по древней ук­раинской и русской письменности и фоль­клору. И - характерный факт: получив­ший степень доктора философии, избран­ный членом Петербургской и Пражской академий наук, имевший почетный дип­лом Харьковского университета. Франко стараниями шляхетской клики не был допущен к преподаванию во Львовском университете!… Иван Франко - великий сын украин­ского народа. Он всю свою жизнь боролсяВышло за освобождение трудящихся Западной Украины от панского гнета. В стихотво­рении «Наймит», обращаясь к своему на­роду, он писал: Ори и співай, ти, велетню, закутий В недолі й тьми ярмо! Пропаде й гніт, обпадуть з тебе пута, І ярма всі ми порвемо. Не даром ти в біді, пригноблений врагами, Про силу духу все співав, Не даром ти казак черівними устами Його побіду величав. Він побідить, порве скарлущі пересуду, І вольний, власний лан Ти знов оратимеш - властивець свого труду І в власнім краю сам свій пан. Эти мечты поэта свершились. Красное знамя развевается ныне над с. Нагуевичи близ Дрогобыча, где родился Иван Фран­ко,где ребенком просиживал он целые дни в отцовской кузнице, набрав оттуда, как он сам говорит, «запас огня на да­лекий путь жизни». Это - лучший итог героический жизни Ивана Франка, отданной народу.

Последние годы работал над трилогией о легендарном полководце, начдиве Щорсе. Первые две книти - романы «Путь на һиев» и «Николай Щорс» - уже вышли наукраинском языке и переведены на русский. Сейчас закончена последняя книга трилогиироман «Польский фронт». В этой кните описаны события 1920 года па Украине, борьба украинского народз против белополяков и разгром польской шляхты под руководством товарища Сталина. АЛЕКСАНДР КОПЫЛЕНКО

из печати второе, исправленное издание романа «Десятиклассники» на украипском языке. На русский язык этот же роман переводит E. A. Благинина для Детиздата при ЦК ВЛКСМ. В настоящее время Копыленко работает над романом «Столица республики». Это будет книга о многих временах-об исто­рии освободительной борьбы украинского народа, о наших современных людях, о замечательной столице Украины. АРКАДИЙ ЛЮБЧЕНКО

Пишет роман о современном колхозе. Идея романа - пепность человеческой жизни. ДАВИД ГОФШТЕЙН

Закончил перевод «Кобзаря» Т. Г. Шев­ченко на еврейский язык. Пероводит поэму грузинского поэта Георгия Лео­нидзе. ИЦИК ФЕФЕР

Работает над романом в стихах «На­следники Соломона». Это книга о новом еврейском селе, о героях социалистическо­го земледелия, о сдвитах в психике еврея­труженика. Сдана в печать книга «Народные бал­лады».

Заставка из рукописи 1144 года, писанной в Крылосе, близ Галича

Заставка из львовского печатного из­дания 1642 г. 

М. ЖИВОВ

главными писателями, множество других людей». Мицкевич никогда не знал такого внут­реннего под ема и в жизни и в творчестве, как в годы жизни в России, В письме к Зану он признавался: «Правда, если бы я вернулся в налу Литву, то я, может быть, как спущенная пружина, опять по­весил бы нос…» В России Мицкевич на­писал то, что он считал лучшим в своем творчестве. Котда Каролина Павлова спро­сила ето, какие овои произведения он лю­бит больше всего, он ответил: «Люблю не­сколько страниц «Валленрода» и несколь­ко крымских сонетов, из остального, по правде говоря, ничего». Мицкевич прекрасно понимал, что ли­тералурное пвижение в России далеко опе­тературное движение в России далеко опе­редило польокую литературу. Он писал своему другу и учителю Лелевелю, что в «вопросах литературы Польша отстала от России по крайней мере на полстолетия» И именно потому, что он сознавал на него так благотворно влияли доброже­лательные отзывы русских друзей о его произведениях. Они смягчали горечь, вы­зываемую в Мицкевиче отзывами о нем варшавской критики, встретившей лучшие произведения поэта бешеными нападками. Известный польский литератор Каэтан это,В Козьмян писал в 1824 г.: «Сонеты Миц­кевича лучше всего оценил Мостовский одним словом: мерзость. Не знаю, что в них можно найти хорошего: все гнусно,Ст. подло, мрачно, гразно, вое. быть може), крымское, турецкое, татарское, но не польское…то общего иметот с нродной поззией Татырдаги и турецкие ренетаты?»эмиграцией Можно представить себе, насколько более близки были Мицкевичу Пушкин и Бязем­евеннй, ножан всоочественные Катаны, воторых было вемало в тогдаш­ней Польше. Годы пребывания в России внутренне укрепили Мицкевича. Леонард Реттель пи­сал в 1880 г.: «Козлову и в голову не приходило, насколько он был прав, гово­ря о Мицкевиче Одынцу: Взяли мы его у вас сильным, а возвращаем могу­зачим». В 1829 г. Мицкевич увез с собой

сал еще два крупных произведения - третью часть «Дзядов» и «Пан Тадеуш. Но, видимо, и здесь не обошлось без воз­действия его русских друзей. Не случайно мы читаем в письме Шевырева к Собо­левскому, что он и Зинаида Волконская стараются«засадить его (Мицкевича. М. Ж.) за перо, чтобы он подарил нас новым «Валлепродом». чтоНесколько лет спустя Мицкевич подпал под пагубное влияние мистика Товианско­го. Мицкевич стал одним из ярых пропо­ведников «учения» Товианского о всемпр­ной миссии Польши и грядущем свыше спасении ее. Мипкевича-поэта не стало. Его место занял Мипкевич-«пророк». «В вопросах литературы Мицкевич имел, копечно гораздо больше веса, неже­ли в области политики», - робко писал Леонард Реттель в 1880 году, Но правя­щая клика панской Польши в течение пос­ледних двалпати лет придавала кудаболь­значения пророчествам и вешаниям Мицкевича, чем его поэтическим произ­дениям. В его «пророчествах» она искала оправлания своей тлетворной политива. Не случайно в академическом издани выпускавшемся по специальному постанов­лению польского сейма, политическ статьи и речи Мицкевича появились райь­ше чем «Конрал Валленрод», сумбурных высказываниях выпскивались Фразы, которые можно было бы превра­тить в лозунги поработителей и угнета­телей. вы-Для трудящихся - единственных по ноправных наследников всего лучшего, что создано мировой культурой. существов и будет существовать поэт Миткеви котором Роза Люксембург писала: «Если бы польская литература не могла назвать ни одного имени, кроме этого пота, то тога ота была бы вираве занять в культурнейшими нациями», В Запалной Украпне и в Западной Белоруссии, гдера­ботал и начал формироваться поэт Миц­кевич, освобожденные народы и их освойо­дители сегодня вспоминают и чтят того, кто «говорил о временах грядущих, когда народы, распри позабыв, в великую сомыш соединятся…» 

в эмиграцию идеи и настроения передовой русской интеллигенции. Дружба с Пушки­ным оказала на него большое влияние. После того, как Пушкин написал «Кле­ветникам России» и «Бородинскую годовщину», Мицкевич, уже живя за гра­ницей, писал о Пушкине: «Слушая, как он (Пушкин. - М. Ж.) говорил об иност­ранной политике или о политике своей родины, можно было бы подумать, это говорит муж, поседевший в государ­ственных делах, читающий ежедневно от­четы всех парламентов». То, что Мицкевичу были понятны на­строения Пушкина, выраженные в упомя­нутых стихотворениях, подтверждаети сам Мицкевич в своем известном некроло­ге о Пушкине и в высокопохвальных от­зывах о великом русском поэте в своем «Курсе славянских литератур». Мицкевич уехал из России «могучим», укрепленным той глубокой связью, кото­рая установилась между ним и передовой русской культурой. Эта связь поддержива-ше лась через Соболевского, Шевырева и Зи­наиду Волконскую и в его заграничных скитаниях. дни польского восстания 1830--31 гт. Пушкин писал E. М. Хитрово: «Из всех полякв меня интересует только Мицке­вич. Он был в Риме в начале восстания. Боюсь, как бы он не приехал в Варшаву присутствовать при последних судорогах своего отечества». Мицкевич приехал к польской границе, нонеизвестно даже точно, удалось ли ему побывать в Поль­ше. Во всяком случае, после подавления восстания он уехал в Дрезден. Пигонь в предисловии к VI тому акалемического издания Мицкевича, шедшему в 1933 г. в Варшаве, писал: «Духовная связь Мицкевича спольской началась весною 1832 г. в Дрездене, где поэт после долгого периода скорби и внутренних терзаний, борьбы с поверием в поколонно современной Поль­и ов любовно сблизился с группой друзей, быв­ших повстанцев». Но Ст. Пигонь вынуж­ден далее признать, что польские эми­грантокие массы, пребывавшие в бездейст­вии, бездельи и все более безнадежном ожидании, начали разлагаться, пошатну­лась их «моральная дисциплина», не ста­ло идейной сплоченности. Мицкевич нали­

Он между нами жил цели равнять, а не цели по силам», Там впервые прозвучала его «Ода к молодо­сти», в которой он приветствовал «зарю, свободу и солнце, что за нею грядет». Там прочел он однажды «Людмилу» Жуковско­го, и, быть может, под ее влиянием воз­никли баллады «Свитязенка», «Рыбка», «Курган Марыли» и «Свитезь», в кото­ром Мицкевич писал: Если попасть в Новогрудок случится, В чащу заехать Плужинского бора, Не позабудь остановиться, Озеро есть там, достойное взора. Свитезь там простирается чистый, Кругом сверкает огромным, Льдиной блестит серебристой В чаще густой и укромной. Когда после окончания университета Мицкевич поселился в Ковно, где стал учителем гимназии, каждый приезд в Вильно был для него праздником. Там бы­ли его друзья. Туда посылал он каждое свое произведение. Вильно, после возвращения из Ковно, его арестовали и посадили в базилиан­ский монастырь. На стенах этого монасты­ря он начертал: «Здесь ноябрьской ночью 1823 года Густав умер, здесь ноябрьской ночью 1823 года родился Конрад». Это умер мечтательный Густав из первых ча­стей «Дзядов», чтобы стать Конрадом-бор­цом, идущим через все препятствия к цели. 24 октября 1824 г. Мицкевич поюинул родину, чтобы больше туда не возвра­щаться. *

пробудило в нем «надежду, что оттуда (из России. - М. Ж.) засияет солнце свободы, как говорит вещий русский поэт (Пуш­кин. - М. Ж.) в замечательном стихо­творении Мицкевича «Памятник Петра Великого». В Одессе, куда послали Мицкевича, он встречался преимущественно с польской аристократией, жившей там, и характерно: этим периодом пребывания в России ии поэт остался очень недоволен. Иное дело - пребывание в Москве, где Мицкевич обосновался после от езда из Одессы. Здесь он сблизился с лучшими деятелями русской литературы, окружив шими его вниманием и любовью, и в их лице он нашел подлинных друзей. Мицке­вич был далек от шовинизма своего друга Зана, который, например, отказался про­честь книгу сонетов Мицкевича только по­тому, что она была издана в России. В письме к Зану, упрекавшему его в бли­зости с русскими, Мицкевич открыто зая­вил: «У меня здесь имеются знакомые, и со стороны многих я встретил расположе­ние и симпатию, а от некоторых дружбу, и я рад отплатить им за это признатель­ностью. «Да будет проклят, кто не пла­тит», - прости, что я цитирую из «Дзя­дов»… Мицкевич искренно радовался тому, что приобрел друзей среди лучших писателей и литераторов Россви. Полевом он пи­сал Одынцу, что это «благородный чело­век и способный литератор»,о Соболев­ском: «это хороший человек и мой бла­городный друг». Не без гордости писал он другом письме тому же Одынцу: «Поч­во всх альманаках, их злось мно­несвытько пореовов их которым я познакомился и который очень расположен ко мне, писал, что если возьмется еще за перо, то посвятит его пе­реводу моих стихов. Пушкин перевел на­чало «Валленрода» несколько десятков строк. Русские распрострапяют свое госте­приимство и на поэзию, и из расположе­ния ко мне переводят мои стихи, вслед

B дни, когда героическая Красная Ар­мия страны Советов вступила в Западную Белоруссию, неся свободу угнетенной до­толе стране, хочется вспомнить об Адаме Мицкевиче - великом поэте, родившем­ся на этой земле и здесь начавшем тво­рить, мечтая о свободной жизни народов. На хуторе Заосье, близ Новогрудка, про­шли его первые детские годы. В Ново­грудке, где Мицкович учился в домини­канской школе, он видел штаб Жерома Бонапарта, и там же очень скоро ему при­шлось наблюдать ужасную картину бег­ства остатков наполеоновских войск, раз­битых русской армией. В виленском университете Мицкевич по­знал красоты мировой поэзии, читал «Илиаду», «Энеиду», «Освобожденный Иерусалим» Вольтера, Шекспира. Там он впервые взялся за переводы классической поэзии, памятуя слова Делиля: «Перевод­чик взаймы берет красоту, должен ее воз­вратить, хотя бы иной совершенно моне­той». В виленском университете Мицкевич вступил в кружок «филоматов» - люби­телей науки. члены которого, занимаясь наукой, попутно задумывались о буду булущея своего народа и всего человечества. В Вильно налисаны первые произведения поэта. Там родилась его «Песня филома­тов», в которой он призывал «силы по Мицкович любил слушать народные песни, которые распевали девушки, при­ходившие в дом его родителей прясть. Когда много лет спустя, в Париже, ему принесли сборник краковских, литовских, русских и галицийских народных сказок, оказалось, что он знает их все наизусть и может напеть любой мотив. На сохра­нившемся экземпляре есть даже исправле-В ния, сделанные рукой Мицкевича. Из народных песен и сказок, слышан­ных им в Новогрудке, рождались мотивы его будущих собственных песен. Литературная газета 2 №





    

Снить и о пом,ном были хая Мицвевича годы его российско­го изгнания. Из Вильно Мицкевич приехал в Петер­бург, где пробыл недолго. Но за эти не­многие дни, как пишет сын поэта Влади­слав Мицкевич, он познакомился с «рус­скими, скорбевшими над слепотой своего правительства», увидел «брожение, про­55исходившее в русском обществе», и это