Борис

васильевич ДВЕ ВСТРЕЧИ Пасмурный осенний день 1919 года. Я руковожу драматической студией на Па­велецкой железной дороге. Готовим быто­вую пьесу «Во дворе во флигеле». Неожи­данно из строя выбывает исполнитель роло Якова Ивановича. Столь же неожиданно найден выход из положения. Кто-то из моих студийцев привел ко мне незнакомо­го парня в красноармейской шинели, ши­роколицего, с застенчивой и совершенно не актерской улыбкой. Я предложил Борису Васильевичу Щу­кину - это его рекомендовал мне мой студиец - роль Якова Ивановича - ти­пичного мелкого чиновника предреволюци­онной эпохи, человека с издерганной ду­шой, с «достоевщинкой» в характере. Результаты первой актерской работы Б. В. Щукина поразили меня, к тому вре­мени уже довольно опытного теалрального работника. Мое внимание было приковано к молодому незнакомцу не только потому, что у него оказались необходимые актер­ские данные, не потому, что оп очень вни­мательно и с большим пониманием выслу­шивал и усваивал режиссерские указания, нет, поразило меня умение этого почти начинающего любителя по-своему созна­тельно выполнять то, что предлагал ему режиссер. Мы почувствовали, какой хо­роший, настоящий, полезный и одарен­ный человек мог бы получиться из Якова Ивановича, если бы его не зашиб звери­ный строй капиталистической России. Это ощущение стало незыблемой уве­ренностью в один из вечеров октября на1938 г. Это был торжественный вечер, посвященный 40-летию МХАТ СССР им. Горького. Делегации московских самоеБорисВасильевичЩукин приветствовали юбиляра. Они выступали тением отравнов из своето репертуара В. увиии И. М. Толчанов, Разтры­встоя эивм 3-го аята «Члованаа с риным в коридоре Смольного. Внимание Я навсегда запомнил этого безвестного юношу. Я хотел поближе познакомиться с ним, заняться поближе его актерским воспитанием. Но он так же бесследно ис­чез из нашей студии, как неожиданно в ней появился. И только в 1922 г. на спектакле «Принцесса Турандот» в 3-й студии Художественного театра, я обратил внимание на игру исполнителя роли Тар­тальи. Театральная программа с фамилия­ми участников спектакля мне ничего не говорила. Это все была начинающая мо­лодежь, творческая жизнь и слава кото­рой были еще целиком в будущем. Но вот в последнем антранте я познакомился с не­которыми актерами студии и среди них также и со Щукиным, - фамилию его я к тому времени даже успел позабыть. И тогда я в Тарталье узнал исполнителя Якова Ивановича. Так начал я следить за актерским путем Бориса Васильевича Щу­кина. И в каждой роли, которую он ис­полнял, я всегда больше и острее всето ощущал исполнителя роли человека. бо-родного было много актеров, зрителей очень труд­ных, воображением которых овладеть не летко, - было приковано к итре Шу­кина уже посло первых ветупительных реплик. Через 20 лет я снова почуветво­иВал то неповторимое ощущение актерской свежести, «настоящести», подлинной худо­жественности, которым меня поразил в ок­тябре 1919 г. безвестный молодой чело­век, пришелний в мою железнодорожатув необычным актером, который все 20 летр служения театру мечтал о настоящем, подлинном, освобожденном человеке. Сцена продолжалась всего несколько минут. Щу­ста спусатья своей характерней, почти по актерской воходкой, по желез­Кончился разговор Владимира Ильича Ленина с безвестным солдатом революции Шадриным. Зрительный зал проявил не­обычайную экспансивность. Он весь под­нялся и долго несмолкаемыми рукоплеска­ниями провожал великого советского ак­тера, с такой глубиной и правдивостью сыгравшего роль величайшего человека, целиком отдавшего свою жизнь за торже­ство социалистичесной революции. B. О. ТОПОРКОВ Народный артист РСФСР M. Ромм монтировал дни и ночи. В театре шли последние репетиции пьесы. Что должен был переживать в те дни Борис Васильевич, взявшийся впервые ит­рать Ленина!… А вдруг… Это допустимое «вдруг» перечеркивало все. Если бы кар­тина не удалась, то песомненно Шукин стал бы и не мот бы играть в спектакле… Театр к 20-й годовщине ничего бы не по­казал. Идет первая генеральная репетиция, Щукин странно ведет себя на спене. Он движется как-то автоматически и так ти­хо произносит свою заключительную речь, что мы его почти не слышим в пятом ряду. Мы понимали, что ничего не случилось. Щукин поступил правильно. Он ждал и не тратил попусту сил. Но другие этого не понимали или не хотели понять. И вот очень спокойные и весьма просвещенные люди, руководившие в то время делами искусства, после просмотра репетиции ста­ли давать свои замечания и указания. Сначала они говорили о том, какие ошиб­ки делают те или другие исполнители споктакля, и, наконец, перешли к Щуки­ну… Почему он так тихо говорит?… Ленин так не говорил. Щукин встал. -Я лучше уйду, -- так же тихо, как и на сцене, сказал он. - Почему? - удивленно спросили у нето. - Вы мне наговорите и, боюсь, собьете меня, а ине завтра играть. Вечером мы узнали, что первый фильм о Ленине выйдет на экран, и на другой день Б. В. Шукин играл в полный голос. Так, как его видел зритель в театре и на экрапе. * Прощай прекрасный человек, любимый по и в театре. В. В. Щукин работал бо­лее двух лет, прежде чем советский зри­тель увидел образ Ленина на сцене и эк­ране. Щукин дал замечательный по силе, таланту и художественному такту облик гения революции. Мы не забудем, что среди нас жил и отдавал советскому зрителю огромный свой дар умный и чуткий и глубоко талант­ливый художник. ПРЕЗИДИУМ СОЮЗА СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР

щукин  ПОХОРОНЫ Б. Москва хоронила вчера выдающегося мастера советского искусства - народного артиста СССР Бориса Васильевича Щуки­на. С утра, как и накапуне, тысячи москвичей шли в театр им. Вахтангова отдать последний долг гениальному актеру, горячо любимому советским пародом. В последних менах почетного караула стоят тт. А. Я. Вышинский. М. Б. Храп­ченко, А. В. Солодовников, И. М. Моск­вин, A. B. Нежданова, C. М. Михоэлс, Р. Н. Симонов, М. И. Ромм, Б. Е. Захава, II. II. Охлопков и др. 15 часов. Открывается траурное собра­ние. С речью от имени Правительства выступает заместитель Председателя Сов­наркома СССР тов. A. Я. Вышинский. - Мы хороним сегодня. - говорит тов. Вышинский, - одного из замечательных советских людей, одного из талантливей­ших мастеров советского драматического искусства, народного артиста СССР Бориса Васильевича Щукина. Смерть оборвала жизнь этого замеча­тельного человека в самом расцвете его сил, совсем еще молодого, полного кипу­чей энергии и неиссякаемых богатств жиз­ни, всего себя отдавшего великому делу служения своему народу, своей родине. Смерть оборвала эту замечательную жизиь в дии нового торжвоства великих освободительных идей социализма, в дни, когда новые миллионы людей, освобожден­ных державной рукой великого Советско­го Созоза от папского гнета, приобщаются к новой жизпи, к новому счастью, к со­ветской культуре, вбирая в себя всю си­лу, свежесть и красоту советского гения, одним из представителей которого был Борис Васильевич Щукин. Смерть остановила сердце этого замеча­тельного человека, заставила это горячееНа и пламенное сердце навсегда замолкнуть в дни, когда с новой и исключительной силой сказалась слава советского государства. первого социалистического государства ра­бочих и крестьян. В 1936 году Щукин получил звание на­С именем Щукина связана теснейшим образом новая история театра, история со­ветского театра и советского кино. С его именем связаны блистательные успехи подлинного социалистического реа­лизма, нашедшего в Борисе Васильевиче Щукине одного из выдающихся своих вы­разителей. Десятки созданных Щукиным блестящих сценических образов навсегда останутся непревзойденными образцами советского театрального мастерства, правдивого, ис­креннего, мужественного и радостного, как сама жизнь, как борьба, как победа. театровБорис ВасильвШукин пришел в театр из самой гущи жизни. Он и остался вереи жизни до конца. Потому-то так анатфала. потому-то опо так банава, понятно и доро­артиста это вполне соответст­вовало всенародному признанию. Это было всего лишь три года тому на­зад. Но какой блестящий путь повых побед прошел Шукин за эти три гота! В дни 20-летия Великой Октябрьской социалистической революции Щукин соз­дает в театре и в кино образ гениального вождя социалистической революции Владимира Ильича Ленина. Это была замечательная победа - и на сильевича, - это была победа всего со­вотекого искусства, всей советской куль­туры… Талант Щукина был необычаен. Только антертакого громазного таланта мот доря­нут вялть на собя полую закоту, нак



НА 

СМЕРТЬ

ЩУКИНА

В. ЩУКИНА дача создания образа гениального вожля пролетарской революции B. И. Ленинъ, Такую задачу мог взять на себя только великий художник, человеквеличайшей человеческой правды и чистоты, человек безгранично преданный делу Ленина­Сталина, великий патриот страны победив­шего и всепобеждающего социализма. Шукин взял на себя эту задачу и бле­стяще ее разрешил. Этой заслуги Шукина советский народ никогда не забудет. Мы склоняем свои головы перел прахом Бориса Васильевича Шукина. Светлая па­мять о нем будет всегда жить в каждом из нас, в каждом, кто горит, как горел тов. Щукин, огнем неугасимой любви к ро­дине, к нашему народу, к делу партий Ленина-Сталина. Неизмерима понесенная советским ис­кусством утеря. Борис Васильевич Шукин служил передовым идеям самой передовой в истории человечества эпохи. Он служил великим идеям коммунизма, Пусть же его жизнь, светлая и полная могучей радости творчества, будет приме­ром всем его друзьям, ученикам, почитате­лям. Выражая от имени Правительства Сою­за ССР великое соболезнование семье Бо­риса Васильевича, коллективу вахтангов­цев и всем работникам искусства, в связи с понесешной всеми нами великойутра­той, я выража одновременно уверенность, что работники советского театра и совет­ского кино, следуя славным традицияы Бориса Васильевича Щукина, будут высо­ко держать знамя социалистического ис­кусства в пепримиримой борьбе с врагами нашей родины, в борьбе за великие идеи большевистской ленинско-сталинской пар­тип, за коммунизм. трибуне - М. Б. Храпченко­Борис Васильевич Щукин, - гово­рит он,- был тем большим художником­граждаатином своей родины, для которого искусство неотделимо от служения народу. Советский зритель, советский парод глу­боко благодарен Щукину за его изуми­тельный труд, давший возможность трузя­щимся всего мира увидетьнаэкране жизнь и деятельность Ленина - велико­го борпа за счастье людей. Затем с речами выступили зам. пред­седателя Комитета по делам кипематогра­фии тов. Н. П. Савченко, народные ар­тисты СССР Н. П. Хмелев и С. М. Ми­хозле, режиссер М. И. Ромм, представи­тель Краснознаменной ордена Ленина Во­енной Академии РККА им. М. В. Фрунзе полковник Н. Ф. Гарнич. Взволнованную речь от коллектива вах­танговцев произнес народный артист пришеврфсррнСимонов. Траурное собрание окончено. Урну прахом Б. В. Шукина устанавливают на Его выносят Вышинсклй. Храиченно, Москаин, Симонов, Роми и яр. Скорбную мелодию сменяют мощные звуки «Интернационала». Печальная процессия направляется к Новодевичьему кладбищу. Тысячи москви­чей провожают останки Б. В. Щукина в последний путь. Урна с прахом Б. В. Щукина погребена вблизи могил великих русских артистов и режиссеров - K. C. Станиславского и E. Б. Вахтангова. На кладбище с краткой прощальной речью выступил заслуженный деятель ис­кусств Б. Е. Захава.

Адынистрация теалра пощадила нас. Узнав с утра о смерти Б. В Щукина, ном, участникам утреннего шефского спектакля «Смерть Пазухипа», решено Нельзя рас­было ничего не сообщать.

страивать актеров перед выходом на сце­ну. Это, бесспорно, верно. Но есть вести, воходящие до людей быстрее радиоволны. Никакие расстояния, перегородки, созна­тельные сговоры близких не могут убе­речь человеческое сердце от ранения эти­к неожиданными, как молния, вестями. Итак, перед выходом на сцену в пере­рыве между вторым и третьим актами «Пазухина», я, в личине Фурначева, был ошеломлен невероятным известием о том, чо одного из воличайшгих художников нашего времени, народного артиста СССР B. В. Щукина, больше нет в живых. Не изучены законы человеческого вообра­жения. Воспоминания и непонятные от­рывки живых представлений роились уже в моем мозгу в эти совершенно несоив­меримые интервалы времеши, котда я мысленно, по обыкновению, повторял куски из фурначевских мест в третьем акте щедринской комедии. Я не могу это назвать даже воспоми­ваниями. Это был вихревой калейдоскоп обликов одного человека, которые я на­блюдал в течение двадцатилетнего перио­служения Щукина советскому театру. Разве от буффонного, веселого, остро­умного Тартальи до трагического в своей простоте и непреоборимом желании жить Булычева - не проходит путь, знаме­вательный для всего развития советского икусства, советского театра! Разве тот период зрелости актера и мыслителя, ко­торого Б. В. Щукин достит в своей непре­взойенной работе над образом Ленина в«Человеко с ружьем» и в кинофильме «денин в 1918 году», не является одно­временно и вершиной зрелости всего со­ветского театра! вот я вспоминаю его отдыхающим вбарвихинском санатории. Есть черты, ко­торые навеки заломинаются в человеке, да­жеесли ты его видел только мельком, один раз, запоминаются на всю жизнь. Такой была улыбка Бориса Васильевича Щу­кина. Она была застепчивой, но в ней чувствовались проблески глубокого, неза­үрядного ума, мягкой сердечности, про­стогы, самой обыкновенной, теплой, ра­тушной человеческой простоты. Если ты хочешь узнать, о чем атер, чем «дышит его сердпе», … при­слушайся к его будничным, обыкновен­вым словам. 0 чем мечтал он вслух, на ккие темы заводил он разговоры? Он незнал маленьких задач перед советским ватером на сцене. Он говорил: актер обя­со сезнеие, в сой ум. с нем зиветем живет. Шукин считал, что каждый актер иенно и глубоко переживает все то, он «играет» на сцене во время пред­снления. Представлять умеет актер плько то, что он сам глубоко продумал, пережил, впитал навсегда в свое созна­Чувство неизбывной скорби всегда потывет нас, когда мы стоим у моги­Онмот бы, он должен был бы жить еще полько же. Свою незаурядную творче­свую жизнь он фактически только начал. в Бульчене, так проникно­оесм сектакля, что Щукин должен играть Зацита, Шукин показал нам всем то на­правление, в котором будет развиваться то будущее актерское мастерство. Но смерть есть факт непреложный. Щу­кина больше нет. Мы все, его старшие и кладшие товарищи по советской сцене, в скорби, которую невозможно выразить чаовеческими словами, низко склоняем гловы над урной с прахом Шукина. M. М. ТАРХАНОВ Народный артист СССР

Тяжелую утрату понесло советское ис­кусство. Умер Борис Васильевич Щукин. Скончался артист, который пользовался любовью всей страны. Б. В. Щукин был первым среди мастеров советской сцепы советского поколения. Авторитет его сре­ди работников искусств был отромен. Его знали как мастера необыкновенно взыска­тельного, вдумчивого и серьезного. Работа Шукина заставляла и других артистов серьезнее относиться к своему творчеству. Мы пе забудем, что от нас ушел пер­вый исполнитель роли В. И. Ленина в ки-

НЕЗАБЫВАЕМОЕ венностью, что мы все, его партнеры по Шурепетицииувлек репетиции, увлекл пеклись его победой над ролью, и каждый из нас заитрал в этот день лучше. вопомнила об этой репе репетицииисамое репетиции, и это воспоминание кажется мне диким и нелепым. Что это! Разве эта крупица мо­ставление увлеветр оубл совтчико в антероком ремесле, о Шуюи­в игре. партнере Мы все знали, насколько серьезна лезнь Щукина. Врачи неоднократно сове­товали ему щадить себя, работать помень­ше, борочь силы. Но Борис Васильевич не мыслия себя вне работы, беззаветной, безудержной, не знающей никаких норм физических границ. Спокойный, тихий, пе любивший громких слов и никогда их не произносивший, он бы обиделся и по­смеялея бы, если бы вто-нибудь ему ска­Но я не хочу ни поверить, ни прими­риться со смертью Бориса Васильевича Щукина, Не только образ его, но и самое его существа, его жизнь, его тирчество нз стен нашего театра выпести нельая. И нами, и всегда его улыбка, его товарище­ский пример будут воодушевлять нас, по­могать в нашей будущей работе. Всегда, при каждой нашей творческой победе, театру еще предстоит одержать бесчисленное количе­ство побед, служа своему родному наро­ду, мы всегда будем рядом с собою в наших рядах ощущать Бориса Васильеви­ча Щукина, который никогда не умрет. E. Г. АЛЕКСЕЕВА Заслуженная артистна РСФСР -Что значит смерть нам? - вопро­мечтаетй поск Булычев шал в предсмертной тоске Булычев-Щу­кин. Эта реплика, сейчас приобретшая ка­кой-то необыкновенный символическийво смысл, запомнилась и стала неотделимой от самого воспоминания о Борисе Василье­состониви произвесттть ти лова, бе­Но серд­бесповоротность совершившегося. це человеческое бунтует против этой не­зыблемой логики и не хочет ни согласить­ся, ни новерить в то, что Борис Василье­вич Щукин лежит мертвый в гробу на высоком постаменте, а вокруг него гро­моздятся десятки огромных венков из жи­вых ярких цветов. Я не хочу поверить в эту смерть, я не хочу с ней промириться, дале когда стою нее, чем брат, и дороже, чем самое доро­гое, что есть у нас. Несколько дней назад мы репетировали «Ревдзора», Шла сцена отсезла Хлестало­ва. Борнс Васильенич был в каком-то «одержимость», которая свойственна акте­рам неврастенической, экспансивной на­туры. Мы, наблюдавшие Бориса Василье­вича во время его работы над этой труд­пой и так глубоко интересовавшей его ролью городничего, увидели, что Щукин наконец «дошел» до решения, которое он кропотливо, с огромной затратой внутрен­ней энергии искал в течение долгого ре­петиционного периода. И вот 5 октября на дневной репетиции этот эпизод заиграл у Щукина с такой легкостью и непосредст-

ХРОНИКА Совет Народных Комиссаров СССР по­становил принять похороны народного ар­тиста СССР Б. В. Шукина на госутарст­смог,

ВСЕМОГУЩИЙ ХУДОЖНИК - Умер величайший артиспашей эпохи Борис Васильевич Щукин. Величайший артист эпохи! Повторяешь эти слова и думаешь, как много они зпа­чат, как редко можно их произнести и как бесспорны они сейчас. Умер гениальный художник, навеки свя­завший свое имя с образом Ленина. Творения Щукина - это огромные по­лотна. Каждый новый выход Щукина на сцену превращался в событие, равноцен­ное появлению нового романа у большого писателя или новой симфонии у выдаю­щегося композитора. неВ спектакле или фильме он определяет собой не только непосредственно создан­ный им образ, но и все произведение. Та­Ему свойственны какая-то особая рус­ская широта, особый размах, отличающие всех могучих художников великого наро­да. Толстой, Мусоргский, Горький, Мая­ковский -- в этом ряду стоит и истинно­русский гений Щукина. кова сила и власть его беспредельного сценического обаяния, его покоряющего искусства, исполненного титанической жизнеутверждающей силы. Вспоминается премьера «Егора Булыче­ва». Зал Вахтанговского театра содро­гался от оваций. Высокий, худой Горький застенчиво стоял на сцене рядом с не­большим Щукиным, но все видели: вели­кий писатель нашел себе актера по-плечу. Теперь уже нет Горького, нет Их встреча подняла нас на вершины искусства. Это был день, когда социали­стический реализм одержал одну из самых крупных своих побед. Как был «найден» Булычев Щукиным? Непостижимо. Тут восторжествовала все­проникающая мудрость таланта, которую нельзя постигнуть логикой. Щукин не сыграл перед нами Булычева, а прожил его жизнью. Он изобразил закат Булычева, он про­трубил «конец миру» Булычевых, и чу­десная, волшебная игра его была подобна закатному небу: поминутно окрашивается оно повыми поразительными красками, то темными, то светлыми, то прозрачными, то пепроницаемыми, не никто не видит, как и когда они сменяют друга друга, на­столько глубоки и органичны эти пере­ходы. Никогда не забыть первого момента, когда на сцене Вахтанговского театра по коридору Смольного прошел Ленин. Свер­шилось то, что казалось невозможным. Щукин как бы физически перевоплотился в Ленина. Выполняя самую высокую, го­ловокружительносмелую для артиста задачу, Щукин добился такой свободы в игре, такой гармонической, родственной цельности жестов, взгляда и голоса, ка­кая может быть достигнута только самой природой, когда внешние черты и движе­ния человека сживаются друг с другом в течение всей его жизни. Какое надо иметь огромное сердце, ка­кую чистую душу, как надо любить свой народ, чтобы так сыграть Ленина! Мы нетерпеливо ждали новых художест­венных откровений Шукина. Мы готови­лись к праздпику повой встречи с люби­мым актером. Еще несколько дней, и дол­гожданная мипута наступила бы. Мы увидели бы Шукина-городничего. И как Горький в «Булычеве» оставил далеко позали себя образы купцов в драматур­гии Островского, так, вероятно, и Шукин впес бы новое в классический, тралици­онный образ городничего, созданный луч­шими мастерами прошлого, потому что, как и всегда, осветил бы свое создание зрелостью нашего времени, мудростью со­циалистического общества. Щукина.Четыре месяца тому назад я видел Бо­риса Васильевича в Кремле на приеме участников декалы киргизского искусства. Он был болен. Медленно и долго, ведомый под руку Мапсуровой, подымался он по лестнице Большого Кремлевского дворпа, останавливаясь через каждыенесколько ступенек, чтобы успокоить свое сердце. И вот сно перестало биться. Щукин умер. Вслед за городничим мы увилели бы Шукина-Кутузова. Он думал о Фамусове, мечтал о Лире и, кто знает, какие еще мечты и замыслы таил в себе этот всемо­гуший художник. Но великие творцы в день смерти вста­ют перед живыми во весь свой гигантский рост. Создатель незабываемых образов, Щукии сам предстает перед нами пре­красным, драгоценным созданием социа­листической культуры. Тот, кто созлал первый и непревзой­денный образ Лепина, - не может уме­реть. Он - зпамя советского театра! A. ГУРВИЧ  Литературная газета № 56

АРТИСТ НИКОЛАЙ ПОГОДИН

НАРОДНЫЙ

Десять лет тому назад в театре им. Вахтангова ставили мою первую пьесу Пемп», Я не знал, что такое театр, и мервые сталкивался с актерами. Мне все правилось, прежде всего потому, что мою собирались поставить на сцене. Ко­ная впервые услыхал, как читают мой нат вслух, то я пришел в блаженное остояние. Вбольшом фойе театра за столом в тупе актеров сидел тихий, несколько за­ачивый человек. Он с улыбкой поздо­рвался со мной и неожиданно весело и бободно предложил мне место рядом с со­Потом у них снова пошла работа над еой, так называемое вскрытие текста. тепенно присматриваясь к делу, я кое­о понял, и главное, что тогда меня ло и до сей поры запомнилось, сыло знание народных характеров, ко­разбирал этот мягкий и скромный ек, усадивший меня рядом с собой. перерыве я спросил … кто это? Мне назали, что это актер Щукин, Борис Ва­шьвич, один из учеников Вахтангова. упоручили роль Ермолая Лаптева истромича-строителя, он же ведет теперь петиции с группой актеров, игравших ревенских людей в пьесе. лучше знал моих героев, чем сумел писать о них. Но откуда он знает их, Щукин? - думал я.Он же актер… теллитент. Сидит у себя в театре, нит­не бывает, никого не видит. И мало го, что он их прекрасно знает, точно раз живал в артелях строителей, но так вскрывал текст, что мне казалось, он давным-давно знал,о чем я Мпишу в этой пьесе. это была, конечно, моя профессиональ­наивность, но в тех первых впечат­нях я подметил зерно щукинского да­бото ком надо сказать прямо, без оби­маия - народность.

няков, что это был народный аргист в способность. Рассказывают, что Егора Бу­Не в этом дело! лычева он репетировал где-то на Волге, когда отдыхал, и там нашел свои решения этого потрясающего образа. В умирающем от рака Булычеве Щукин играл жизнь. Это была трактовка огром­ного принципиального значения, которая будет иметь влияние на целые поколения актеров. Решение именно так, а никак не инае играть Булычева, явилось в резуль­тате удивительной работы, которую ред­ко видят посторопние и почти никто не знает. Теперь кто же станет итрать в Егоре Булычеве болезнь? Хотя такая схема буд­то бы напрашивается сама собой. Булы­чев один из последних представителей капитализма и он умирает от неизлечимой болезни. Так что же играть актеру? Во­лезнь, копечно. Но Щукин решил не так­И его Булычев был одним из самых блестящих образов горьковокого театра. Об образе Ленина, созданного Б. В. Шу­киным, надо говорить особо. Это специаль­ная, большая тема. Мне хочется рассказать лишь об одном эпизоде. Когда актеру трудно, ему многие прихо­дят на помощь своими советами. Это про­исходит так потому, что многим в душе кажется, что все, ими предлагаемое, есть самое важноеи все это очень легко осу­ществить. Щукину было невероятно трудно, С ем­ки в кинематографе были закончены, по никто не знал, какая вышла картина,актер. И лапти тоже не надо. Роль была слабая, образ был выписан в одну краску: темный человек­и все. Как часто и много играли на нашей сце­пе темных мужиков - ужасных, мрач­ных, натуральных. «Не в этом дело»… Щукин играл мягко… может быть, слиш­ком мятко? Не знаю, Но он не был на­туральным Ермолаем, он не делал чисто­костромского выговора и не надевал от­вратительного парика. По-моему, он чисто по-пушкински понимал народность и по­пушкински любил народное. чистом смысле этого слова. У нас часто популярность смешивают с народностью. При массовости нашего искусства сделать­ся «известным» не так уж трудно. На­родность, на мой взгляд, это прежде всего чувство самого прекрасного, что таит в себе народ. A что это такое в жизни, когда ху­дожник создает свои образы? Вот Щукин репетирует роль Ермолая Лаптева. Это старый крестьянин-костромич. Он темен настолько, что не дает осмотреть себя, когда заболевает. Можно даже сказать, что он дик, и в этом не будет большой натяжки. Мне казалось, что он впервые появляется на сцене босиком… Когда мы говорили о костююмах, я и сказал об этом Борису Васильевичу. Он меня взял за плечо. - Не надо босиком. Улыбнулся. - Нехорошо босиком… не в этом дело. А лапти? Он уливительно работал. С громадным дарованием он сочетал громадную трудо-еще