Я. СМЕЛЯКОВ

Ав. ИСЛАКЯН

БОЕВОЕ

Мысли об армянской литературе ВООРУЖЕНИЕ Политическое управление фронта выпустило книгу - сборник A. АДАЛИС Белорусского сти­хов, песен и очерков, Книга «одана в производство» 13 октября - менее, чем через месяц после начала освободительно­го похода Красной Армии. Некоторые из этих произведений были паписаны в грузовике походной типогра­фии, когда красноармееп-наборщик держал уже в рамке первую строфу, а вторая только еще ложилась на бумагу. Другие возникли в блокноте на ходу автомобиля, который подпрыгивал на ухабах военной дороги, буквы не хотели выстраивать­ся в линию, разбредались по бумаге, на­рушая ранжир и равнение. Третьи роди­лись на плющадях освобожденных  сел, когда митинг был уже начат и нужно бы­ло сказать люлям, празднующим день своего рождения, слова о жизни, которая для них началась. Есть и такие песни в этой книге которые раньше, чем были напечатаны, попали в походную колонну. Большинство этих стихов, песен и очер­ков написанотоварищами, которых мы знаем по произведениям другого, таж ска­аать, «иттатокого рода», и анаои, чтоно этим поэтам и прозаикам выдали воин­запасных Красной Армии. Как мы и на­деялись, литература была учтена в мо­билизационном плане. «К штыку прирав­няли перо…» Политотделы соединений и армий под­ведут итоги боевой деятельности отрядов литературной кавалерии и артиллерии, и можно надеяться, что эти итоги будут по­пожительными, но и история советской литературы не сможет пройти мимо того, что значительный отряд писателей участ­вовал в операции освобождения народов Запалной Украины и Западной Белоруссии. История литературы. вероятно. отметит влияние, произведенное этим обстоятель­ством на дальнейший ход развития совет­ской прозы и поэзии. Для стихов, сочиненных в перерыве ме­ждубоями, нужны критерии особого свой­ства. У оружия своя эстетика. Между прочим, пулемет красив, но только тогда, когла он верно направлен … по врагам Армянский народ на горизонте истории впервые появляется в VI веке до нашей эры, и с ним, уже как политически сло­жившимся государством, борется персид­ский царь Дарий Гистасп. Однако из этой глубины веков до нас не дошло ни еди­ного письменного свидетельства. Один толь­ко историк V в. н. э. Мойсей Хоренский, составляя бытоописание армянского наро­да, воспользовался всеми легендами, сло­жившимися до и после нашей эры. В пре­делах современного ему исторического по­нимания Мойсей Хоренский пытался всеми доступными ему приемами осветить вопросы о происхождении и последующем развитии армянского народа. Им была тщательно исследована армянская эпопея о победе нашего эпонима Гайка, одержан­ной над вавилонским Нимвродом - Бэ­лом. От этой легендарно-героической эпо­хи и до нашего времени дошли лишь от­дельные, хотя и чрезвычайно ценные от­рывки песен гохтанских бардов (гусанов). Историки наши свидетельствуют, что эти налокя потерянные богатотва, ивло­женные языческими письменами, стали нарождавшегося вероучения, безжалостно уничтожались ценнейшие памятники древ­ности. Наша документальная литература берет свое начало после изобретения нового ар­мянского алфавита и перевода библии на армянский язык. Библия была переведена на язык классической армянской литера­туры, и перевод этот, по единогласному утверждению специалистов, считается «ма­терью всех переводов». Обстоятельство это дает основание предположить, что еще за­долго до перевода библии орудием лите­ратуры являлся классический армянский язык (грабар). - иначе трудно об яснить наличие столь богатого языка почти тот­час по изобретении письмен. Пятый век, именующийся «золотым ве­ком» в истории нашей литературы, явление в высшей степени замечательное. Начинается невиданный расцвет; появля­ются блестящие плеяды историков: Лазарь Парбский, Зеноб Глак, Фауст Византий­ский, Мойсей Хорепский, Егише. Фило­софы: Езник Кохбский, Давид Непобе­димый. Переводятся Платон, Аристотель и др. С того времени и до наших дней, в те­чение полуторы тысячи лет мысль и серд­пе армянского народа продолжали нопре­рывно мечтать, верить и тем или иным образом пытались разрешить вопросы внутренней и внешней жизни. То, что было осуществлено гением на­рода за этот долгий срок в области лите­ратуры, до того богато и многообразно, что литература эта сделала бы честь очень и очень многим народам, по своей исто­рической значимости и по своему возра­сту не уступающим армянскому. Достаточ­но упомянуть, что, не говоря об огромном количестве бесследно исчезнувших пись­менных реликвий, до нас дошло свыше 22000 томов литературных памятников, писанных на пергаменте исторического, географического, религиозного и поэтиче­ского содержания; сюда же относятся сво­ды законов, сборники притч, математичес­ких и философских трактатов. Все это яв­ляется незаменимым подспорьем при изу­чении исторических судеб в жизни наро­дов Ближнего Востока. Географическими особенностями той или иной страны обусловливаются характер и история данного народа. Родина армянско­го народа вечно служила ареной действия для всевозможных завоевателей. Когда, опираясь на многовековую исто­рию ариянского народа и на его богатей­шую литературу, мы пытаемся выявить их, так сказать, философскую сущность, мы неизбежно приходим к следующим выводам. Вечно пылающим содержанием нашпей литературы служила непреоборимая жажда свободы, борьба, любовь к родине и ува­жение к человеческому достоинству. Еще один из древнейших армянских гуманистов, Себеос, отмечает, что завет­ной мечтой нашего народа было жить и умереть за благо родной земли. Эта мечта. как молния, пронизывает нашу историю с начала и до наших дней. Армянский народ, а в лице его вся ар­мянская литература, веками боролся за независимость и самостоятельность родной страны. Эпопея поэта-историка V века Егише является гимном в честь армянско­го народа за его борьбу с персидскими фалангами. Эту борьбу и эту песнь про­должали наши писатели до самых послед­них дней (Хачатур Абовян, Алишан, Ра­фаел Патканян, Раффи, C. Шах-Азиз, I. Прошян, М. Пешикташлян, Акоп Па­ронян, Мурацан, Сиаманто, Ов. Туманян). Огненные, полные жизни и сплы, эти за­ветные напевы способствовали освобожде­нию нашего народа от ига арабских хищников, персидских шахов, монголь­ских ханов, турецких султанов и царей. Далеко не у многих народов, вечно омывавшихся в крови, постоянно угнетае­мых, кожно пайти повни, такой сто­пени проникнутые любовью к отчизне, ного изгнания), как те, что встречаются нам в армянской литературе. Горькое сильное негодование и ропот против несправедливости, насилия, погро­мов, против бога - являются второй ха­рактерной особенностью армянской лите­ратуры; этот ропот простирается до отри­цания мира, до жажды всеобщей гибели (Фрик­ХII век, Петрос Дурян­XIX век). Борьба с христианским аскетизмом, тре­бовавшим отречения от ралостной земной жизни, протест во имя любви, радости и счастья (Константин Ерзикаци, Г. Ах­тамарский, Наапет-Кучар). Ропот и бегст­во из мира как своего, так и вселенского в воображаемый беспечальный и счастли­вый мир (Ов. Иоаннисян, В. Тэрян). Протест против господствующего обще­ственного порядка, против социальной не­справедливости, против классового угне­тения, бунт во имя справедливого, свобод­ного строя (М. Налбандян, Г. Сундукян, Ширванзале, Д. Варужан, Ш. Кургинян, Акоп Акопян). Гуманизм и народность являются глав­нейшей характерной особенностью армян­ской литературы: сострадание и любовь к отверженным, к жертвам общественной не­справедливости, страдальцам и обездолен­ным (Левон Манвелян, Ерванд Отян, Гр. Зохраб, Нар-Дос, Дереник Демирчян). Армянская литература в первом перио­де своего развития испытывала греческое и арабское воздействие. Позднее она мно­гим обязана английской, фралцузской, не­мецкой, русской литературам. В ней сказа­лось много общего с их демократически­ми, гуманистическими и революционными течениями. Достаточно назвать Байрона, Гюго, Гете, Шиллера, Пушкина, Лермонто­ва, Гоголя, Толстого, Тургенева. Однако все созданное армянской литературой - впол­не самостоятельно. Мы наблюдаем злесь внутренний мир древнейшего народа, его скорби и стралания, расцвет его заветных идеалов, - все, что составляет славу и гордость армянского народа и является ис­точником его существования. Советский строй, освобожденная Арме­ния создали новую литературу. Новые пи­сатели растут в благоприятных, здоровых условиях, при которых острые вопросы прошлого утратили свою жгучесть. Новые писатели, пользуясь богатейшим, многове­ковым литературным наследством, с боль­шей или меньшей степенью удачи, создали вещи, национальные по форме и социали­стические по содержанию. Они поют и отображают переустройство родины, код­лективизацию и вообще все новые явления жизни, воодушевляющие писателей всего Советского Союза. Советское государство всемерно идет на­встречу нашим молодым писателям. Это обязывает их к созданию произведений, проникнутых титаническим духом Сталин­ской эпохи.

Преодоление страданий зал с седла и плакал, повисая на Вот до чего доводят отсутствие го отношения к слову, спешка все-таки нужно сказать эпитетаодинзаиховАлитер настольк так значительны, что часто пе за ешь многого плохого. Такие сти «Девушка», «Муром», «Старик» какбенно поэма «Зима этого года», ватывают, так волнуют, что читаш залим, с учащеннымсердебиенны же, как они и написаны стихотворений та же, что и тм преодоление страданий, рост людей, так называеная души. Поэма написана напряженно и стр но но, одним дыханием. На гөрөнда сомолку. педавно пережившую бод радости и ожидающую еще болыши рушиваются испытания и неат нелюджинной силой показывы душевный мир своей героини, во но и несправедливо получающей п за ударом. Но удары эти ва но ее не покидают верные друзя, в ящие советские люди, и она начины нимать великую цену дружбы, цену ришества, С другой стороны, понят становятся те, с позволения сказать, ди, которые трусливо бросили ее, нулись от нее. У молодой матеря ребенок. Кажется почти невозножн ренести такое горе, такой безжал удар судьбы. Действительно, что быть страшнее и несправедливеес ребенка? Нет смысла пересказывать героиня справляется со своим стра горем, какой выход находит она о я жен сказать, что глубоко оптимиети конеп поэмы ни в коей мере не фаль а наоборот, исполнен самого краслм благородства, силы и ума. Алие интересует только внутры состояние человека. Ни один из поя щихся в поэме людей не описан и тем но монее их различаешь, вии неповторимые особенности, веришь что люди эти не выдуманы. поэма, повторяю, налисанала ком под еме, что просто нельзя об отдельных ее главах, об отдль строчках. Очень точно и мудро перы смысл поэмы слова Горького, взятые гер, как эпиграф: «…я не очень испытал радостей жизни, но горьки ки ее казались мне случайностью, а законом». наПри всех отмеченных и неотмечен недостатках новая книга Алигер л вает пристального внимания чи благодаря своим достоинствам. Книг учит быть честным и мужественным, б несгибаемым борцом, быть вниматель и чутким человеком, быть верным пу и всегда видеть перед собою свою ную цель, учит не резонерски, не с ка, а по-товарищески, лирически в г шем смысле этого слова. Читатыь на в этой книге ответ на многие сокрен ные вопросы Вот в чем ее нееспор только зря занимают то место, гле следо­вало бы поставить единственно необходи­мое свое слово. Понимая это, Алигер воз­мещает низкое качество определенийИ количеством, давая сразу по три, а то и по четыре плохих другим; но этим ясно делу не поможешь го-так Вот обычные ее эпитеты (их даже нельзя назвать ее эпитетами, так они ходят из рук в руки, как разменная монета): живые, теплые сердца, густые огни, густая волна, голубая весна, лубая погода, потертая, порыжевшая, вер­ная кожанка, заснеженный декабрь, не­веселая нужда, высокое пламя, топкая шея, тонкое плечико, тонкие руки, ши­рокая, стройная песня и т. д. Нужно ли было писать, что декабрь заснежен, не разумеется ли это само со­бой пужно ли было писатьчто сердца людей живые и теплые; можно ли до сих пор нешално злоупотреблять голубым цветом, который, право же оттого, что его совершенно захватали пальпами дав­косто пневть, то на само собой разумеется, она порыжевшая и, очевидно, верная и безусловно своя; имеет ли поэт право сказать о песне так боспомощно: широкая, стройная? Конечно же все это чрезвычайно плохо, все эти и подобные этим определения только раз­дражают и отвлекают внимание читателя. качест-Алигер пишет длинно, повторяется, оставляет в стихах слишком много жал­ких строк. У нее нет дающегося упор ным трудом умения построить железную строфу. В стихах встречаетсябольшое количество так называемыхподсобных строк, существование которых оправлы­вается лишь тем, что они рифмуются с теми строками, которые и необходимы и хороши. Пренебрежение к тому. какое слово поставить в строчку, приводит к таким прискорбным случаям: в стихот­ворении «Муром» описываетсязакалка стали: «Доотказа нужно сталь густую раскалить» и после этого «делается крутой». Стоит ли ее закалять, если в результате густая сталь становится кру­стальВся той, то-есть по сути ничего не меняется? Чтобы мои упреки в небрежности не были сочтены излишними придирками, я процитирую несколько строчек из разных стихотворений: «Менялись владельцы и путались власти»; «Тут Киров закрыл аккуратнее двери»; «А нашу мечту корню убивают»; «Онраздумчиво ку­рил». Или вот строфа из стихотворения «Матрос»: Он впервые сел на лошаль. и седло сползло в дороге. Перепуганный, аж синий, впопыхах полураздет, об ее бока крутые ободрал худые ноги и сползал с седла, и плакал, повисая на узде. Эта строфа просто ужасна по своей

Маргарита Алитер - подлинно новый писатель, поэт сильного лирического на­пряжения и страстной веры в справед­ливость Правда, голос ее ишогда срыва­ется, иногда звучит вяло, но часто он приобретает такую внутреннюю силу, та­кой размах, что, слушая его, никак не можешь оставаться равнодушным: он бу­дит в читателе самое лучшее. самое че­ловеческое, самое дорогое. Маргарита Алитер - поэт настояще­го советского оптимизма, преодолевающе­го все горести, все неудачи и всегда торжествующего свою победу, которая тем дороже, чем труднее она достается. Ее оптимизм нельзя назвать леткомысленным или напускным. Это оптимизм взрослого человека, который всей душой верит в обязательное торжество правды, который много переи самтоао дые минуты чувствовал вокруг себя друзей, не терял из вида конечной пели, находил радостный выхол в творчестве. Вот первые мысли, которые возникают почтеени кариги отихов Авигоо «Жо­отихов Леси Украинки, нероведенных c уюраинского; среди них есть необыкно­венно нежные стихи, как, например, «За­бытая тень», или мудрые, величествен­ные, как, например, «Забытая гробница»: очень хороша также небольшая поэма Леси Украинки «Одно слово» Незная подлинников, я не могу судить о ве перевода, но имею право высказать мнение о качестве стихов и должен ска­зать, что конечно Украинка, писав­шая около сорока лет назал, подлин­ный большой поэт. Ее стихи эвучат и се­годня так, как будто они написаны вот сейчас. Безусловная удача переводов об - ясняется, повидимому, тем, что мысли и чувства автора волнующе близки пере­водчице и что Алигер по праву может назвать Лесю Украинку своей старшей сестрой. Переходя к конкретному разбору кни­ги «Железная дорота», я вынужден оста­новиться на отнюль не малых недостат­ках автора. Алигер пишет стремительно

народа, О тостоинстве песен собранных в книгу «На Белорусском фронте», следует это даже хорошо, но, к сожалению, часто, и даже слишком часто ее чувст­судить с точки эрения бойца, утомленно­во, ставшее мыслью, из-за спешки вы­го пятидневным походом, с точки зрения командира, готовящего злаку иозабоченно­го ражается бледными словами, Словарь ее безусловно белен и в большой своей моральным состоянием части. Собраны стихи и песни Евг, Долматов­части книжен, старомоден. В то время ского, Вл. Луговского, Пятруся Бровка, С. Кирсанова, А. Твардовского, Ильи френ­неля, Г. Кривошеина, П. Слеварева, Очер­ка вея пылта поззия решительно избан­ляется от высокопарности, приближается к тому, чтобы стать разговорной, Али­ки: В. Ильеннова, А. Исбаха, А. Эрлиха, гер позволяет себе вдруг шегольнуть та­строчками: «Сухой Б. Горбатова, П. Быстрова, Ал. Тихомирова и некоторых из названных выше поэтов. кими, примерно. листвы багряные охапки» или «Блажен­осенних рек». В предисловии к сборнику редакция «Красноармейской правды» - газеты Бе­лорусского фронта - пишет: «Почти в каждом номере фронтовой и армейских га­на медленность Эпитеты Алитер далеко не отличаются той, скажем, замечательной грубостью и неожиданностью, как у Маяковского, или зетпечатались произведения поэтов и пи­сателей, непосредственные отклики их на происходящие события. Слагались пес­той абсолютной точностью, как у Баг­рицкого; ее эпитеты ни в коей мере не помогают читателю воссоздать в своем

ни и через день-другой бойцы распевали воображении описываемую картину и воспитательное значение. косноязычности: седло сползло, он спол­Путаники другойАлишер Что это за путаница? В каких целях запутывает читателя, Вот как знакомит с поэтом своих читателей «Кзыл Татарстан»: «Навои является основоположником чагатайскойлитературы и одновременно был крупным представителем фарсидской поезии. Вообще он (т. е. Навои. - Ред считался писателем «двух языков». С од­нойстороны, Навой считался осново­положником турецкой поэзии, с талантливым продолжателем стиля Низами в фарсидской поэзии». Республиканская газета «Кызыл Татар­стан» в № 338 ((5739) от 16 октября c. г. напечатала информационную заметку армияо500-летии со дня рождения великого мыслителя и поэта узбекского народа Али­шера Навои. Намерения редакции были хо­рошие: она хотела познакомить своего чи­тателя с творчеством великого классика Алишера до юбилейных дней поэта. Одна­ко вышло обратное Указанная заметка не только не дает читателю правильного пред­ставления об Алишере, но искажает его, их на марше. Писались очерки, которые помогали политработникам, помогали бой­пу и командиру громить врага». Нельзя не порадоваться этому автори­тетному свидетельству, выданному боевой красноармейской газетой нашим товари­шам - писателям и поэтам. Еще несколько слов о содержании сти­хов и песен. По вооружению можно су­дить об армии. Идеи, которыми вооружена, дают представление о ней наи­более точное.

искажается смысл творчества гениали классика Узбекистана? Разве реданац известно, что так называемая « исследовательская работа» буржуазны ционалистов долгие годы старалась вать великого Навои от узбекского в об являя его родоначальником чагат литературы? Навои был и остается ским классиком, как Низами был и остается классиком азербай ской литературы.

Песни, с которыми красноармейские полки шли против панов, учили их нена­висти к угнетателям народа. Они слави­ли свободу. Воодушевляли храбрость. Они восповали ярость атаки и нежность об я­тия с освобожденным братом. C. Н.

ветской Армении;но беднее был лексикон, которым ее выражали; скупее образы; примитивней ритмы Когда радостные сти­хи написаны в крикливом трафарете - от них становится скучно; набор светлых, «солнечных» штампов, долженствующих выражать полноту и радость жизни, бы­строабивает оскомину. Тем приятнее, если чувство света, чувство свободы и молодости является естественным дыха­нием стиха, а не декламацией. Именно так обстоит дело в большинствестихотворений данного сборника. В этом особенно сказа­лось влияние народной, ашугской песни: песня часто бывает восторжен­ной, но эта детски-искренняя восторжен­не создает впечатления искусствен­ного «одического» стиля. тех же на­родных песнях, где стиль напыщен, поч­ти всегда без ошибки можно сказать, что они фальсифицированы. Стихи сборника также, как большинство известных нам песен армянских ашугов, не создают впе­чатления натяжки или декламации. И это для поэта - главное. все стихотворения сборника равно­енны какориа равно­смысле мастерства. Лучшие образцы разви-рд стихов Ованеса Шираза, «Любовь Давида» Вагана Арамуни, «Цись­мо молодых поэтов товарищу Сталину», «Певцы народа» Туманяна и другиеВсе много выше, разумеется, чем «Солнцу» Маргарян или «Девушка-колхозни­МертиДовушка-колхозни­дю» Григора Артуни. путьНе Радостно удивляет то сравнение с про­шлыми голами, богатство тем: смелость опытов, древнее преданье, античный миф, опыт философской элегии, живая, горячая еще легенда недавних времен гражданской войны, народная армянская сказка, при­знанье в любви … все найлешь в томике стихов молодых армянских поэтов! В куль­турном развитии это большой и твер­дый шаг вперед. иПереводчики работали над сборником старательно и честно. Они соблюдали трудные иногда ритмы, родственные на­родным песням, улавливали внутренний поэтический строй. И все же вопрос о переводах, который до сих пор не исчер­пали десятки статей, остается открытым и для данного случая. Браня некоторые из

стихотворений сборника за штамп, фаретность, критик все же не чур себя уверенным, кого надо упрекав переводчика или автора? Не естест ли заподозрить штамп скорей в пер чем в подлиннике, если это штам сто языкового свойства? Такие фресш пример, как «Ты чаруешь улыбкойт том» или «Душе - парящих двв ла» и ряд подобных звучат невыно штампом на русском языке. Казое ни было их звучание по-армянски, ботливый мастер русского стиха ор чески не мог бы перевести подобныы разом. Так или иначе, это - небрежность и халтурность в Или возьмем стихи поэтессы них чувствуется глубокая и тонкая тичность, спрятанная где-то за жестью перевода. Там же, где в пе чике пробуждается поэт, стихи а чинают звучать истинным голосом линника. И так в ряде случаев. сти и качественные несоизмеримост дельных строфах Ованеса Шираза т наводят на мысль об усталости брежности переводтиков. сбор-Неумение переводчика прислуш звучанию портит или затемняет некоторых стихов. Эта небрежность на совести редактора.   же общий уровень переводов ет признать выше, чем во многи сборниках национальной поэзин, сворниках национальной поззии B. Державин, и В. Звягинцева, и ряд вещей перевели не тольво чи и любовно Бнига «Молодая поэзия Арментт светлаясная книга. Струя нарот родства с фольклорной поэзией здесь с линией хорошего учент классиков. Для новых и свежих к лодые поэты пробуют множество от старинного восточного стихз стых, полупрозаических двустиши тура, исторические знания, слить чувствуется у молодых людей, написавших эту внигу. одно из тысяч замечательных свщет о правильности нашей политики, сти нашего исторического пути

ринных рукописях, но отрывочно жил в генции», подразумевали именно эту ее устах ашугов. В наши дни он весь цели­часть. А гении и социальные пророки ар­ком сталы гостоянием масс Армян­мянского народа, его Некрасовы и Чер­нышевские - Туманян, Налбандян, Ако­ский театр имел скудные истоки в диа­логах и сценах, разыгрываемых народны­ми певцами; в музыкальных импровиза­циях и в робких прогрессивных попытках пян, Абовян, дальнозоркие и пламенно­талантливые люди этого ряда чувствовали себя одинокими в признанной интеллитент­ской среде. Но именно они эта малая дореволюционной интеллитенции ставить часть - были солью Армении. Народ­ные массы любили их и знали. С их пес­армянские спектакли. А в наши дни со­единение народной ашугской песни с но­вой музыкальной культурой, слияние на­истивнуашутская ного мастерства создает такие прекрасные спектакли, как «Алмаст». «Алмаст»ность Глаза армянского народа впервые ши­роко отерынись и урилели вещей во время Октябрьской революции. Он не только принесла народу великий нями и стихами молодежь шла в револю­цию, уезжала в Петроград, Баку, Москву. праздник мирового оперного искусства. праздник освобождения, она дала ему урок Стихи, помещенные в этой книге, рез­разнятся от тех наивно-урбанистиче­ских исторической мудрости. Народ увидел, что националисты никогда не были патрио­тами. Люди, кричавшие о «Великой Арме­нии», продавали Армению английским ин-ко тервентам. Люди, кричавшие об ужасах И маленькая книжка молодых поэтов Армении, лежащая предо мной. несет в себе тот же самый принцип. и плакатно-агитационных стихов, ко­порыыи начинали свой литературный порсних потромов, сами прокилирод уже зролые ныне армянские поты, Из посионнихлунцие стали подтинными ные села и сговаривались с тюркокимина­пионалистами против красных армянских народа: другие приостановились в тии; худшие - свернули на пути, чуж­партизан. Эта потрясающая историческая диалектика заставила прозретьи армянское дые народным интересам. Приходит моло­дое поколение, воспитанное мастерами. И трудовое крестьянство и лучшую часть армянской интеллигенции. Мы можем воз-Маро сказать, что единая Армения впервые роное участие не только старшие со-па и поситети проного никла лишь при советской власти: единая трору, но народной поэзии - эпической и лириче­Армения рабочих, крестьян и трудовй ин­теллигенции. Это слияние и есть тот ба­ской чувствуется почти во всех сти­зис, на котором возникает теперь подлин­хотворениях книги «Молодая поэзия Ар­мении». О нем говорит даже выбор неко­ная и замечательная армянская культура. торых тем - народных сказаний - и повествовательный стиль, которым эти сказания переданы. Несомненная - и довольно высовая - в прежнее время имелись сокровища ста­ринной письменности, не известные негра­мотному народу; имелся народный фоль­клор, не известный литераторам и широ­стиха есть у каждого из авто­егопоокультура ров сборника. Каждый из них старается поднять тему, идейную по содержанию зированная литература романы, повести, достаточно интересную в чисто поэтиче­ском смысле. В этих стихотворенияхпри­изысканные стихи, известные лишь узким кругам интеллигенции, Ныне же создают­сутствует та поэтическая радость бытия, которая свойственна каждому подлинному ся литература, поэзия, театр, общедоступ­ные и родные д для миллионов чиралето для миллионов читателей поэту, даже в произведениях, передающих грусть или горечь. Радость бытия на­и зрителей. Изумительный народный эпос ста-полняла и более ранние стихи поэтов Со­«Давид Сасунский» веками спал в

Молодая поэзия Армении Армяне - один из древнейших наро­дов мира; Армения - одна из древней­ших стоянок человечества. Это общеиз­вестная истина; но ее стоит повторить, говоря об армянском искусстве, потому что оно неразрывно связано с удивитель­ным историческим путем этого народа. Век, и два, и три века тому назад Ар­мения была одновременно страной древней культуры и страной величайшей отстало­сти. «Культуру» создавали библиотечные сокровищницы прикладного искусства, тра­диции архитектуры и художественных ре­месел. «Бескультурье» заключалось в бес­примерной нищете крестьянства, в дико­сти свотоводов-горцев, в поголовной не­грамотности. Армения имела два языка­литературный и народный. Наряду с мо­настырской письменностью существовала устная народная литература и поэзия - могучая, чистая река былин, сказок, на­родных песен, которые носили по горным деревням ашуги. Вот тут-то и сказалась чуждость ча­сти старой буржуазной армянской интел­лигенции народу, ее отколотость, ее наив­ность. мянами и мусульманами - тюрками и арабами превращали несчастную горную страну варену кровавых побоищ, в сплош­ное пожарище. Религия была лишь пред­логом, которым всюду и всегда пользова­лись правящие круги более сильных му­сульманских и христианских стран, - со времен древних арабских набегов и вплоть до времен русской царской колонизации. Столкновение интересов Турции, России, Англии, Ирана оборачивалось для угнетен­ных народов тяжкими бедствиями. Армян­ский народ отчаянно и благородно защи­щал свою самостоятельность, свои жалкие поля и горные пастбища, своих детей и стариков. Но об истинной подоплеке ве­щей он не знал. Армянские промышлен­ники, турецкие купцы и феодалы, запал­ные капиталисты, английский империа­лизм, царское чиновничество провоцирова­ли эти погромы и распри. А после по­громов оставались озера крови, гигантские пожарища, тысячи сирот и печальные, ви простых погораиые псс ви простых людей, видевших муки свое­го народа и не понимавших, почему тя­готеет нал ним «проклятье», откуда, по­чему, зачем эта странная судьба? Интеллигенция Армении резко делилась на две породы людей - ту, которая дей­любила свой народ, жила горестями, скорбела об его прошлом и требовала человеческих прав в настоящем и будущем, и ту, которая швырялась сло­вами историческому прошлому деле видела мир из рук отечественных купцов, рус­ских губернаторов, английских и амери­канских капиталистов. Численно ее было больше. Говоря об «армянской интелли-

 F  



Но витде не была так глубока, так не углублялась искусственно пропасть между людьми физического и интеллектуального труда!

В ряду причин трагической судьбы Ар­менин далеко не последней причиной был этот роковой, исконный разрыв межлу культурной традицией и реальной жизнью, между Арменией роскошных монастырей и Арменией двень ослетиствительно жду армянской интеллигенцией и наро­дом. Сульба же была поистине трагическая! Вековые распри между христианами ар­4 Литературная газета № 59