СЛОВО ЧИТАТЕЛБ НА КОНФЕРЕНЦИИ ЧЕТЫРЕХ ЗАВОДОВ Читатели четырех московских заводов «ЗИС», «Динамо», «1 ГПЗ» и «Велеза вода» собрались 25 октября во Дворце культуры завода им. Сталина на конфе ренцию, посвященную Н. Г. Чернышевско му. Докладчиками были читатели. Мастер энергетического цеха заводя <1 ГПЗ» А. Данилов докладывал об исто­рической эпохе 60-х годов. Углубленно разработал тему «Значения Чернышевского-писателя» моторист завода «Серп и молот» т. Николаев. Затем слово было предоставлено модельщику завода «Динамо» B. Абакумову, Он докладывает о гражданской казни Чернышевского, На мостовых чернеют лужи, Холодный дождик моросит. Санкт-Петербург-столица дюжей, Полуразбуженной Руси, Людьми кишит просторный Невский Отрывки фраз: подлог… скоты… Да, завтра утром… Чернышевский… Аудитория недоумевает, насторожилась. Неужели весь доклад в стихах? C большим настроением передает док­ладчик душевное состояние заточенног Чернышевского. …В кромешной мгле Нева ярится, Гранит разбрызгивает волны, Питер. В каменной темнице Лицом к свече стоит невольник. На лбу могучем вздуты вены. Глаза блуждают близоруко. Стол, табурет, сырые стены И мир не шлет сюда ни звука… Тоска овладевает Чернышевским. Сжимает боль большое сердце. Чер-Россия бьется в полусне. Добролюбова, и Герцен чужой тоскует стороне. Но нет места унынию, Это чувство чу. ждо великому борцу, верящему в торже­ство революции. Наступило утро, На Мытнинской площа ди собирается народ. Всюду расставлены жандармы В толпе шныряют шпиовы. Вдруг кто-то крикнул: «Везут!». И толпа взволновалась. Жандармы вздыбили коней. Чернышевского повели на эшафот. Тысячи глаз с жадностью следят за каждым его движением. …Вот он кому-то улыбнулся, Снял запотевшие очки, Протер и любопытным взором Позорный акт овершился. И когда «палач подпиленную шпагу пе­реломил над головой», на эшафот полете. ли красные цветы. Это была демонстра­Ле-ипоказавшая, как дорог был Чер шевский народу. Обвел притихшую толпу… Под гром аплодисментов т. Абакумов закончил свой необычный локлад, завлю­ченный в 150 стихотворных строках. Интересный доклал «Эстетические взгля­ды Чернышевского» прочел разметчик ва­вода <1 ГПЗ» И. Кирюхчев. 11 докладов, всесторонне осветившех эпоху, деятельность и жизнь Чернышев­ского, - таков итог этого интересного вечера.

Ем. ЯРОСЛаВСКИЙ

Н. Г. ЧЕРНЫШЕВСКИИ жен в Петропавловскую крепость. И вот началась фабрикация обвинения против него путем провокаторских показаний и подложных писем, якобы идущих от Чер­нышевского. Чернышевский пробыл 678 дней в Алексеевском равелине Петропавловской крепости, которую российские императо­ры построили для своих опаснейших по­литических врагов. Неларом сам парь Александр II стал во главе следственной комиссии по делу Чернышевского. Сколько людей … и каких людей - погибло в этом Алексеевском равелине! Великий пи­сатель, ученый с мировым именем очу­тился в этом страшном каземате, но счи­тал еще неоконченной борьбу. Он очень скоро убедился в ничтожестве имеющихся против него улик. Он надеялся выйти из тюрьмы. Он принялся за работу, и нало прямо поражаться гигантской эпергии, проявленной им. Здесь написал он «Что лелать?» - свое политическое завещание революционной России. Когла впоследст­вии, уже измученного после каторги и ссылки, один из посетителей его спросил: правла ли, что его преслеловало царское правительство больше всего за роман «Что делать?», - он мог ответить, что он написал «Что делать?» тогда, когда сам уже ничего делать не мог. 19 (31) мая 1864 года в Петербурге на оытной площади совершился обрял «гражданской казни» нал Николаем Гав­ридовичем Чернышовским, великим просве­тителем и «властителем дум» роволюпи­онных поколений 60-70-х годов. Вокруг воздвигнутого черного эшафота кольцом стояли конные жандармы, оттесняя нес­колько сот человек, главным образом, сту­денческой молодежи, пришедших на это позорное зрелище. Вот показалась черная глухая карета у эшафота. Жандарм открыл дверцы; из дверцы вышел пожилой человек с щими волосами. Два палача встретили Чернышевского: один снял с него фураж­ку, другой повесил ему на грудь черную доску с надписью белым: «государствен­ный преступник». Чиновник прочитал приговор: «По указу его императорского величества…» Спокойно слушал этот гнусный приго­вор Чернышевский и только время от времени снимал очки и протирал их от дождя пальцами. Казалось, он продолжал какую-то свою спокойную думу и не об­ращал внимания на враждебные возгласы из среды собравшихся; он знал, что это возгласы либо полицейских сыщиков, вокаторов, либо возгласы обманутых шпи­онами, жандармами, попами людей, счи­тавших Чернышевского «поджигателем», «изменником». Но вот чтение приговора окончилось. Чернышевского подвели к позорному стол­бу и приковали к нему цепями. чет верть часа стоял один из величайших русских людей, прикованный к позорному столбу, со своими думами, Он спокойно посматривал вокруг, и не было видно вол­нения на лице его. Чернышевский влалел собой и не дал палачам царским повода радоваться. Наконец, палач снял с него цепи, вы­вел на середину эшафота и переломил над его головой шпагу. Какая-то женщи­на бросила на эшафот букет цветов; это была Михаэлис­сестра Шелгунова, ее тут же арестовали. Чернышевского уса­дили в карету и увезли снова в Петропав­ловскую крепость. после этой Александр Герцен писал казни в «Колоколе» (№ 186, 1864 г.): «Неужели никто из русских художни­ков не нарисует картины, представляющей Чернышевского у позорного столба?! Этот обличительный холет булет образом для будущих поколений и закрепит шельмова­ние тупых злолеев, привязываюших мысль человеческую к столбу преступников… Чернышевский был вами выставлен столбу на четверть часа, а вы, а Россия на сколько лет осталетесь привлзанными к нему? Проклятье вам, проклятье и, если воз­можно, месть!…» Только слишком полвека спустя после этой позорной казни народ мог отомстить за это поругание одного из лучших лю­дей, крупнейшего ученого, мыслителя и пламенно преданного народу социалиста домарксова периода. Погибли целые поко­ления революционеров в поисках настоя­шего пути.это ут наблен бан повжа революционными марксистами, но путь в нему пролагали в Россви и руские про­светители - Белинский, Чернышевский, Добролюбов, «Тупые злодеи», приковавшие на четверть часа Чернышевского к позор­ному столбу, были низвергнуты рабочими и крестьянами в 1917 году под ством партии Ленина-Сталина, всегда от­носившейся с величайшим уважением к Чернышевскому. Перед народом во всей омерзительности вскрыты теперь гнусные дела «тупых злодеев», погубивших пвет русского пороооусилий русского народа, погубивших Чернышев­ского. А имя Чернышевского вписано в историю освобождения народов СССР как имя одного из лучших людей русского народа… В нелегальном журнале «Общее дело» появилось в 1871 году описание жизни вилюйского узника. «В занесенной снегом пустыпе, в убогой, промерзлой лачужке, с вооруженными солдатами у дверей, тихо домучивается великий стралалец. Рано поседевшая голова его уже сдружилась торновым венком; лавровыйувен­чает его могилу». тем не менее политически царизм не мог сломить Чернышевского. В 1874 г. в Вилюйск послан был ад ютант генерал­губернатора в В. Сибири Винниковс пелью побудить Чернышевского написать парю о помиловании. Мы знаем, что такой видный политический деятель, как Ми­хаил Бакунин, в свое время налисал та­кую унизительную «Исповедь» - прось­буо помиловании царю Николаю I. Чер­нышевский не унизился до этого. Вот что рассказывает сам Винников об этом: «Было два часа дня. Я увидел Чернышев­ского, сидевшего на скамеечке, лицом озерку, в сером одеянии, с открытой го­ловой. подошел к нему и представился, проговорив, что мне между прочим пору­чено губернатором спросить: «Всем ли вы довольны? Не имеете ли претензий?» Он встал со скамейки, быстро осмотрел меня сквозь очки с головы до ног, оглядел, не 50 лет тому назад в Саратове умер один из самых замечательных обществен­ных деятелей прошлого столетия, власти­тель дум лучших людей своего времени, последовательный революционный демо­крат, «замечательно глубокий критик ка­питализма» и «величайший представитель утопического социализма в России», как его называл Ленин. Умер крупнейший историк, в своих выводах ставший на почву исторического материализма.в лице Чернышевского, замученного царски­ми палачами, Россия потеряла не только замечательно глубокого критика капита­лизма, вскрывшего беспомошность и фе­тишизм буржуазной политической эконо­мии: 50 лет тому назад умер большой ху­дожник слова, оставивший нам бессмерт­ные: «Что делать?», «Пролог к прологу» и ряд других художественных произведе­ний. Чернышевский был «великим гегель­янцем и материалистом», так опенил его роль в истории общественной мысли в России Ленин. Чернышевский и Добро­любов были «социалистическими Лессин­гами», - так их называл Энгельс. Чернышевский принадлежит к славной фаланге революционных демократов, раз­ночинцев, пришедших на смену дворян­ским революционерам-декабристам. Вго происхождение и воспитание в семье свя­щенника и в духовной семинарии мало способствовали тому, чтобы Чернышевский мог стать социалистом и революционером Однако мы знаем, что нередко из чув­ства протеста против отупляющей среды одаренные люди выходили революционера­ми и из духовных семинарий. Черпышевский окончил университет, когда у него сложилось уже социалисти­ческое мировоззрение, когда он был уже убежденным революпнонным демократом и столь же убежденным атеистом. Он тогда уже отчетливо попимал. что если он не останется равнодушным к судьбам народа, то он должен будет столкнуться с пар­ским правительством. Решившись жениться на Ольге Сокра­товне Васильевой, Чернышевский считал своим долгом открыть перед нею свои революпионные настроения и свои опасе­ния, 19 февраля 1853 года, во время об - яснения с Ольгой Сократовной, между ни­ми произошел такой разговор: «С моей стороны было бы низостью, подлостью связывать со своею жизнью еще чью-ни­будь и потому, что я не уверен в том. долго ли я буду пользоваться жизнью и свободой. У меня такой образ мыслей, что я должен с минуты на минуту ждать, что явятся жандармы, отвезут меня в Петер­бург и посадят в крепость, бот знает на сколько времени. Я делаю здесь такие ве­щи, которые пахнут каторгою, - я такие вещи говорю в классе. Да, я слышала это, - отвечала Ольга Сократовна. И я не могу отказаться от этого об­раза мыслей. Может быть, с летами я не­сколько поохладею, но едва ли, Почему же?… Неужели в самом деле не можете вы перемениться? не могу отказаться от этого об­раза мыслей, потому что он лежит в моем характере, ожесточенном и недовольном ничем, что я вижу кругом себя. Теперь я не знаю. охладею ли я когда-нибудь в этом отношении. Во всяком случае до сих пор это направление во мне все более и более только усиливается, делается резче, все более и более входит в мою жизнь. Итак, я жду каждую минуту появления жандармов, как благочестивый схимник каждую минуту ждет трубы страшного суда. Кроме того, у нас будет скоро бунт, а если он будет, я буду непременно уча­ствовать в нем». Наиболее ярко разгорелась политиче­ская леятельность Чернышевского в пери­од его работы в журнале «Современник». Уже с 1856 года, когда Некрасов на время уехал за границу, Чернышевский стал фактическим редактором «Современ­ника» и вместе с Добролюбовым руково­дил журналом. «Современник» пользовал­ся громадной популярностью среди про­грессивной молодежи, и каждая книжка раскупалась нарасхват. Роль Чернышевского и Добролюбова в тогдашней общественной жизни была гро­мална. Вот что писал виднейший общо­ственный деятель Шелгунов об этом: «Замечательно, какую громадную умст­венную работу совершили эти два чело­века (Чернышевский и Добролюбов), каж­дый в своей области, и как, пополняя один другого, они составляли одно залон­ченное целое». О том, какую громалную работу выполнил Чернышевский в периол 1855 по 1863 год, свидетельствуют томов полного собрания его сочишений, написанных в этот период. Он был блестящим литературным кри­тиком. Его «Очерки гоголевского периода» являются ярким продолжением деятель­ности Белинского в области художествен­ной критики. Его работы по политической экономии, талантливые, увлекательные, тесно связанные с современностью, ста­тьи на исторические темы, его философ­- ские работы привлекли всеобщее вни­мание, будили и формировали демократи­ческую революционную мысль. В особен­ности приобрели громалное значение его статьи, направленные против крепостни­ков и против представителей нарожлаю­щейся буржуазии. Он возненавидел рус­ских либералов, которые мало чем отлича­лись в глазах Чернышевского от откровен­ных реакционеров-крепостников. Чернышевскому приходилось писать, давируя между проволочными загражде­ниями строгой цензуры. Он выработал вместе с Добролюбовым эзоповский язык,И которым они высказывали самые ради­кальные революционные мысли. Чернышевский, Добролюбов и Некрасов запяли в борьбе против крепостничества и против дворянско-буржуазного либерализ­ма крайнее левое крыло. Когда в 1862 году начались студенчес­кие волнения, а вслед за этим в Петер­бурге вспыхнули страшные пожары, реак­ционеры все приписали Чернышевскому­и студенческие волпения, и крестьянские волнения, и пожары. Враги Чернышевско­го засыпали II отделение всякого рода доносами на Чернышевского, требованиями расправы с ним. Чернышевский был поса­2 Литературная газета № 60



 

торопясь, самого себя, нагнув при этом голову, затем, приподняв ее, проговорил: «Благодарю Вас! Кажется всем доволен и претензий не имею». Я попросил его сесть, сел и сам рядом, проговорив, что мне еще нужно с ним поговорить по од­пому важнобстоятельству. Он сед просто, пепринужденно, без всякого види­мого интереса на сухощавом, бледно-жел­том лице, поглаживая рукой свою клино­образнуюбородку и глядя на меня через очки невозмутимо спокойно. При этом я заметил его откинутые назад волосы, мор­шины на широком загоревшем лбу, мор­щины на щеках и сравнительно белую руку, которой он поглаживал бородку. Я приступил прямо к делу: «Николай Гав­рилович! Я послан в Вилюйск со специ­альным поручением от генерал-губернато­ра именно к вам. Вот но угодно ли про­честь и дать мне положительный ответ в ту или другую сторону». И я подал ему бумагу. Он молча взял, внимательно про­чел и, подержав бумагу в руке, может быть, с минуту, возвратил ее мне обрат­но и, привставая на ноги, сказал: «Благо­дарю. Но, видите ли, в нем же я должон дарю, по. видите ли, в чем же я должен 21 год каторги, тюрьмы и ссылки - вот расплата Чернышевского за ту огром­ную работу, которую он выполнил для народа. Вот как расправилось с ним цар­ское правительство. Полное собрание сочинений Чернышев­ского могло выйти только после Октябрь­ской социалистической революции. Только революция дала возможность сделать до­стойную оценку деятельности Чернышев­про-ского, имя которого было символом борь­бы многих поколений. просить помилования. Это вопрос. Мне какотся, что я сослан только потому, что моя голова и голова шефа жандармов Шу­валова устроены на разный манер, - а об этом разве можно просить помилования? Благодарю Вас за труды, От подачи про­шения я положительно отказываюсь», По правде сказать, я растерядся и пожалуй минуты три стоял настоящим болваном… «Так, значит, отказываетесь, Николай Гаврилович?» - «Положительно отказы­ваюсь»,-и он смотрел на меня просто спокойно. «Буду просить Вас, Николай Гаврилович, - начал я снова, - дать мне доказательство того, что я вам пред - явил поручение генерал-губернатора. «Расписаться в прочтении?» - докончил он вопросом, «Да, да, расписаться». готовностью». мы пошли в его камеру, в которой стоял стол с книгами, кровать и, кажется, кое-что из мебели: «Читал. От подачи прошения отказы­ваюсь. Николай Чернышевский». седе«С Марксисты, критически относящиеся к элементам утопизма в социалистических взглядах Чернышевского, ценят в нем од­ного из великих революционных демокра­тов, последовательных материалистов, предшественников революционной марк­систской мысли, как человека, который много сделал для того, чтобы расчи нстить путь революционному движению в России. величайшим уважением писали о нем Марк и Энгельс и заботились о его сульбе. В многочисленных своих высказываниях o Чернышевском Ленин раскрывает перед нами образ великого мыслителя, для кото­рого, как и для Белинского, любовь к благу родиныбыла единственной страстью. Чернышевский - глава пелого поколе­ния революционных просветителей русско­го народа. Он любил свою родину, любил свой народ. Ленин писал в «Детской бо­лезни «левизны» в коммунизме» в 1920 году: «В течение около полувека, примерно с 40-х и до 90-х голов прошлого века, пе­редовая мысль в России, под гнетом не­виданного, дикого и онной теории, следя с удивительным усер­дием и тщательностью за всяким и каж­дым «последним словом» Европы и Аме­рики в этойобласти. Марксизм, как един­ственно правильную революционную тео­рию. Россия поистине выстрадала полуве­ковой историей неслыханных мук и жертв, невиданного революционного героизма, невероятной энергии и беззаветности иска­ний, обучения, испытания на практике, разочарований, проверки, сопоставления опыта Европы». Чернышевский принадлежал к людям, которые под гнетом невиданно дикого и реакционного царизма жадно искали пра­вильной революционной теории и выстра­кали неслыканлар ст невиданного революционного героизма, не­пероятной эиеико кероиима, не­ний право на то, чтобы благодарное по­томство поставило Н. Г. Чернышевского в ряд с величайшими деятелями революци­онного движения. руковод-«Прометеем на скале» называл Черны­шевского Плеханов. Чернышевский был действительно таким «Прометеем», тело которого расклевывали гнусные палачи. Но мысль Чернышевскогоосталась вечным памятником плодотворности гигантских таких усилий таких замечательных людей, ко­торых дал русский народ человечеству. Чернышевский был уверен в победе на­рода, он сделал все, что мог, для этой победы. Но развитие, осуществление сопиализма стало возможно тогда, когда на смену уто­пическому социализму пришел пролетар­ский научный социализм Маркса­Энгель­са-Ленина-Сталина, когда победила Ок­тябрьская сопиалистическая революция, когда стало возможным для этого буду­шего строить свободн,ралостно, с созна­нием того, что мы делаем большое истори­ческое дело мирового значения. И мы, ученики Маркса-Энтельса­Ленина-Сталина, с благодарностью вспо­минаем о Чернышевском, о славном лея­теле минувшей эпохи, когда только брез­жила заря своболы, о Чернышевском, ко­торый в одиночестве в казематах Алек­сеевского равелина Петропавловской кре­пости, на далекой Нерчинской каторге, в глухом Вилюйске, - всюду гордо нес зна­мя освобождения русского народа от ца­ризма, знамясоциализма. Это знамя подняли в новую эпоху иные люди, - Ленин и Оталин. Они создали нашу непобедимую партию, они привели нас к великим победам социализма. Они научили нас любить таких славных пред­шественников наших, как Белинский, До­бролюбов, Чернышевский.  на за­Из доклада тов. Ярославского седании в Колонном зале.



Дом-музей Чернышевского в Саратове, 1939 г. Гравюра М. Иноземцевой, Отдельный щит отведен под материалы, отражающие философские и эстетические взгляды Чернышевского. Приводятся ру­кописи и первые издания диссертации «Эстетические отношения искусства к дей­ствительности», письма писателя к отцу, где он сообщает о своей работе над дис­сертацией, отклики на нее в журналах, На других щитах собраны материалы о работе Чернышевского в «Современнике», то аресто и ссылео одрь, вих и жизни в Астрахани и Саратове.Спит Специальный щит отведен под роман «Что делать?» Впервые будут показаны к роману художника Л. Зус­мана, выполненные по заказу Гослитму­зел Ореди иллюстративного материала вы­ставляются также иллюстрации художника Д. Дарана к «Прологу». Последний щит - «Наследие Н. Г. нышевского» - отражает судьбу литера-Нет турного наследства писателя в царскойВ России и в СССР. Как известно, царское правительство вплоть до 1905 г. запреща­ло даже упоминать имя Чернышевского. На выставке представлены сочинения пи­сателя, изданные его сыном в Петербурге, на которых фамилия автора не была ука­зана На этом же щите приводятся все сочинения Чернышевского, изданные при советской власти, и фотографии первого памятника Чернышевскому, поставленно­го в Петербурге в 1918 году по постанов­лению Совнаркома, которое было подпи­сано В. И. Лениным. «Жизнь и творчество H. Г. Чернышевского» ТРИ ДОКЛАДА

В связи с 50-летием со дня смерти ве­ликого русского революционера и писате­ля Н. Г. Чернышевского Государственный литературный музей совместно с Саратов­ским Домом-музеем Чернышевского от­крыл 28 октября в Колонном зале Дома союзов большую выставку, посвященную его жизни и творчеству. иВ первом отделе выставки приведены высказывания Маркса, Энгельса и Ленина о Чернышевском, дающие характеристику политическим, экономическим, историче­ским взглядам мыслителя и его роли в общественном движении в России второй половины XIX века. На двенадцати щитах выставки будут представлены рукописи, первые издания сочинений, книги с автографами и личной правкой Чернышевского, портреты и скульптуры писателя и его современни­ков. Обращает на себя вилмание большой красонный портрет ернышевскогоиллюстрации фии (1888 г.). Второй отдел посвящен детству и моло­пости Чернышевского, Собранные здесь фотографии, рукописи и документы, среди которых имеются неопубликованные, осве­щают пребывание его в Саратовской ду­ховной семинарии, университетский пе­риод и жизнь его в Саратове в 1851- 53 гг. В частности, будут показаны учени­ческие работы Чернышевского, оригиналы  дневников за 1848-53 гг и рукопись ран­него беллетристического произведения - повести «Теория и практика».

Вместе с тем И. Луппол показал, как антропологизм Чернышевского привел его к теории разумного эгоизма и помешал ему подняться до диалектического матери­ализма и научного коммунизма. Член-корресповдент Академии П И бедев-Полянский в докладе «Чернышев­ский литературный критик» сконцен­трировал его высказывания об обществен­ном долге писателя и задачах критики. Собрание закончилось докладом проф. Д. И. Розенберга об экономических взгля­дах Чернышевского. Докладчик подчерк­нул засслуги Чернышевского, сумевшего в тоглашних условиях России дать критику буржуазной политической экономии и ра­зоблачить буржуазный характер крестьян­ской реформы 1861 года. …

27 октября состоялось соединенное засе­дание трех отделений Акалемии наук СССР - литературы и языка, истории и философии и экономического, посвящен­ное памяти Н. Г. Чернышевского. Собрание открылось вступительным сло­вом А М. Деборина. Академик И. Луппол сделал интересное сообщение о философско-эстетических взглядах великого писателя Характеризуя особенности «фейербахианства» Чернышев­ского, докладчик указал на то, в частно­сти, что написанное Чернышевским в 1888 г. предисловие к третьему изданию его диссертации, не пропущенное цензу­рой, в значительной степени перекликает­ся с первой главой «Людвиг Фейербах» Ф. Энгельса.

H. НИКИТИН

Подлинный художник Как это ни страпно, но до сих пор у как резкционнотоернышевского прозвучали в время как новое слово в литературе. пред­Успен­эсте­романов. действию. пониманиемПисатель мастерски ипдивидуализирует речь своих героев. Грубый, насыщенный мешанскими оборотами язык Марьи Алек­сеевны, восторженно-экзальтированная речь Жюли, пустая светская болтовняЖа­на и Сторешникова, капризно-властный тон Анны Петровны, простая, безыскусная дов, но и как живых, мыслящих и стра­дающих людей. То упорство, с которым и Лонухов и Кирсанов стремятся уверить друг друга, что беседа их именно теоре­тична, не связана с их личной судьбой, позволяет читателю особенно ярко почув­ствовать переживания обоих «теоретиков». А как хорошо это последовательное «не­понимание» Лопуховым возмущения Кирса­нова, как много говорит неожиданный по­пелуй, заканчивающий «спокойную» бесе­ду на отвлеченную тему! как произведений хуложественно-публи­стиавих, свидотельствуют пе слабости, как художника, об умении его найти под­линно художественную форму даже для самого отвлеченного, дидактического мате­риала. На разборе любого из романов Чер­нышевского легко показать это. Мы оста­новимся здесь на самом значительном из нихна романе «Что делать?». Поражает прежде всего стройность и законченность системы образов, связываю­щих произведение идейно и композицион-чтобы замечательныостящий но в единое пелое. Пелостность этой си-по стеме образов сообщает продуманная рас­становка персонажей как общественных типов, строгая очерченность их взаимоот­ношений, их места в жизни и столь же определенная роль их в романе. Последовательно и четко развивает ав­тор и сюжетную линию романа. Он в со­вершенстве владеет приемами, позволяю­шими заинтересовать читателя, все время держать его в напряжении. В ряде слу­чаев автор сначала ставит читателя перед неожиданным или необ яснимым собы­тием (свадьба Веры, разрыв Кирсанова с Лопуховыми, пежная встреча Кирсанова с Настей), а потом подробно и обстоятельно, как бы поддразнивая своей неторопливо­стью, излатает всю цепь событий, привед­ших к данному факту. В других случаях, подведя повествование к назревающему «взрыву», он неожиданно прерывает рас­сказ интригующим указанием на после­дующее спокойное разрешение ситуации. А как органически включены в повест­вование, как одушевлены художественно самые «рациопалистические» страницы и главы! Возьмем для примера одну из наи­более отвлеченных глав романа - «Тео­ретический разговор». Сюжетная и компо­зиционная роль этой главы огромна: имен­но в результате разговора с Кирсановым Лопухов принимает решение «уйти со спе­ны», и в этом разговоре особенно полно раскрывается внутренний облик героев, не только как носителей определенных взгля­порой афористические выражения Рахме­та все эти особености вени герв рактер каждого из персонажей, Образцом внутреннего диалогаможет служить анализ сложных переживаний Веры Павловны, данный в форме своеоб­разной «борьбы слов». Заключительная картина этой борьбы полна глубокой пси­хологической правды. Именно в тот мо­монт, когда побеждало слово «нет». Вера итти и сказать «да». Или бле­анализ психологии подсознатель­ного в третьем сне Веры Павловны, тон­ко вскрывающий самые сокровенные чув­ства и мысли молодой женщины. Наряду с этим Чернышевский умеет по­казать душевное переживание человека через позу, жест, через мимолетную деталь. «Он гладил ее волосы, целовал ее голо­ву, пожимал ее руку. Она долго не могла остановиться от судорожных рыданий, но постепенно успокаивалась. А он уже дав­но был приготовлен к этому признанию, потому и принял его хладнокровно, a. впрочем, ведь ей не видно было его лица». Писарев с восхищением писал о правде и жизни, которыми дышит эта сцена. Особую живость изложениюсообщает глубокое поэтическое чувство, которым со­грет роман. И речь идет не только о снах Веры Павловны, с их вдохновенной кра­сочной романтикой, с их ярким, образным языком и внутренним ритмом, приближаю-Бакбы щим эти страницы к стихотворениям в прозе. Весь роман от начала до конца ли­ричен в самом глубоком смысле этого сло­ва. Какой искренней теплотой согреты об­ращения автора к Вере Павловне, как много чувства вкладывает он в посвящен­ные ей страницы. Нельзя читать без вол­нения строки, рассказывающие о на­мерении Верочки покончить самоубийством. Отношение автора к Лопухову, Кирсанову, Рахметову, это отношение большого, умного друга к своим верным, горячо лю-

каждое слово о всех этих Соловповых, Сторешниковых и подобных им людях­куклах, людях-слизняках, - как есте­ственны они в устах писателя-революцио­нера, бичующего насилие и паразитизм. Формой, в которую Чернышевский ча­ще всего облекает свои чувства, служит ирония. В этой форме писатель умеет вы­ражать и сочувствие, и презрение, и одоб­рение, и насмешку, Резкой, неприкрытой иронией, переходящей временами в злую сатиру, дышат изображения старого мирь, беседы с «проницательным читателем». Со­всем другой, «доброй» выступает прония, когда, дружески посмеиваясь над малень­кими человеческими слабостями своих ге­роев, Чернышевский в то же время ло­буется ими как носителями нового жиз­ненного начала. Еще иначе звучит ирония донни» Воры Паватовнв ворвоснии Ратес своего рода отраженная ирония: направ­ленная формально в друзей, она фактиче ски бьет врагов… Те же жизненность и выразительность, то же большое поэтическое чувство, то же умение облечь свои взглялы в образную форму находим мы и в хругих произведе­«Алферьеве», в «Повестях в повести». На­помним хотя бы яркие образы Волгиных п Левицкого в «Прологе», произведении, ко­торое Луначарский называл литературным шедевром. Мы не можем здесь подробно останобить­ся на этих произведениях, так же, как на рядо других особенностей художествен­ной манеры Чернышевского, в частности, вго умении излагать свои мысли в пол­цензурной форме, пользоваться аналогия­ми, обращениями к читателю. Однако и без этого можно судить о ве­личайшем многообразии тох элементов, из которых складывается единое целое его романов. Этого, однако, упорно не хотели замечать реакционные критики, руково­дившиеся в своих оценках творчества нышевского совершенно «особыми» сообра жениями, апалогичными тем, па основа нии которых о Некрасове писалось, ч «поэзия в его стихах не почевала». предвидя подобные сужденя Чернышевский заранее издевается над дущими критиками в «Предисловни» «Что делать?». Заявляя, что у него сн и тени художественного таланта», он все же считал свое произведение не мен художественным, чем «прославленные чинения» многих «знаменитых писателей, Но даже и в этих резких выпадах пса тель был излишне скромен. Высокие иде ные и художественные достоинства его манов выдвигают имя Чернышевского в один ряд с действительно прославленным



презре­ние и ненависть, именами, украшающими нашу худоо