бОЕЦ

МИХАСЬ

МАШАРА

ДЕПУТАТ ПОЛНОМОЧНОЙ КОМИССИИ НАРОДНОГО СОБРАНИЯ ЗАПАДНОЙ БЕЛОРУССИИ. «Читайтә, завидуйтө Я гражданин Советского Союза!» (Вл. Маяковекий) Весь солица свет в своей груди ношу я, И радости поток не удержать. Где взять слова, чтоб радость ту большую, Всё счастье сердца в песне передать?! Уж не в ярме вельможном край любимый, Лучи Кремля над ним зажгли зарю. Вчерашний раб,-в семье непобедимой Я вдохновенно новый день творю. Вчера-батрак, в наймы лишь только годный, 0 черном горе песни я слагал, Сегодня ж… Сталин наш, отец наш родный! Народ со мнойпривет тебе прислал. Меня послали серенькие хаты привет И заводские трубы городов, Где двадцать лет хозяйничали каты, Глумились над народом стаи псов, Теперь там-власть народа, власть Советов! Межа стеной не делит Беларусь. Горжусь я, что бесправному поэту Стал родиной великий наш Союз. Привет тебе, привет, наш мудрый Сталин, Порука счастья на моей земле! Ты лучезарные открыл нам дали, И вот мы - в сердце Родины, в Кремле. Тебө поклоны шлют наш Неман синий, Поля, луга, листва густых лесов… Ты-солние, возродившее в пустыне Всю радость жизни сёл и городов! Перевод с белорусского НИК. СИДОРЕНКО.

СОВЕТСКИИ самом большом написать очень трудно. Глаз не охватывает событий. Часто пшут правильно, но схематично. Попробуем написать частности и начнем ебоку. Может быть, глаз читателя из ча­стностей сложит общее. Польская армия оставляет после себя разнокалиберные остатки. Польская буржуазия бежала сперва с запада на восток, потом с востока на юг. Они бежали на шевроле, бьюиках, поль­ских фиатах, татрах, восьмицилиндровых фордах, мерседесах. Бежали обозами. Бензина не было. В Польше была своя пефть-на Западной Украине. Но местона­хождения нефти, разработки запущены, по­лузаброшены. Польские автомобили ходят на синева­той мешанке: бензин со спиртом. Этой сме­си нехваталю. Если бы французы и англи­чапе, которые послали поляков воевать, выполнили свое обещание и прислали в Польшу авиацию, то ни для авиации, ни дя танков все равно бензина пе было бы. Польша воевать не могла. Она могла толь­на хорохориться. Она могла послать своих солдат умирать. У польских помещиков и капиталистов сперва бензин на автомобили был, и они бежали пестрым роем углом по стране. Разнокалиберные малины бежали, пока хватало горючего, бежали и останавлива­лись в пути, и все дороги заставлены раз­вокалиберными машинами. На дороге, в поле и в канаве, - везде автомобили. -Они старели и распадались в день, в два. Их растаскивало население. Один автомобиль раздевал другой, выце­жинал из него бензин и масло, снимал ре­здну. Эта пестрая толпа привозных машин отображает собою, своей щеголеватостью и беспомощностью бывшую Польшу. Мимо мертвых машин идут люди мерт­вой армии. На них шинели из сукна легкого, мяг­кого, на них салоги желтой кожи, еще не вчишенные ваксой, на сапогах еще не оцарапанные подковы каблуков. У офице­ров и у жандармов непотемневшая обковка козырьков. Все свежее, если где есть складка, то это складка цейхгауза. И все некомплектное. Нет ремней у солдат, нет подсумков. На полях лежат зарядные ящики. Прямо вдороге стоит тягач, за тягачом-пушка, пустая внутри: замок орудийный вынут и брошен рядом, не унесли далеко. Пушки разнокалиберные, чешские, Фран­нуские, английскне. зарядных ящаах снаряды разного калибра. Некомплектная, ералашная, разнокали­берная армия. Ипри мобилизации по-иному комплекто­вали кавалерию, по-иному пехоту. Украин­и белоруссов цев не знали куда девать. Офицеры как-будто одно племя, еолда­ты другов. И генерал другой, чем офицер. И гене­ральская шапка стоит 83 злотых. Большие деньги, Такую шапку рабочий не зарабо­мет в неделю, даже если он имеет работу. Города американскими кинолентами. Анериканская «Белоснежка» Диснея неж­ничает с гномами, юоторые издают кажие-то вагнеровекио восклицания. В кино женщины в очень модных шлатьях, очень коротких. И в шапочках, похожих на шапочки ди­снеовских гномов. в шалючках в виде трубы на-сторову. Города, мощенные асфальтом и камнем, и в городах люди в постолах, и босые лю­ди. И деревни, в которых нет никакого Диснея, и нет керосиновых ламп, так же, как и нет электричества. Города, в которых фабрики производят шоколад, пиво. Железо и уголь производятся в другои месте, не на Украине. Украина некомп­лектна. Ей не давали вырастить свой пролетариат.

*

Пришли к могиле Ивана Франко, вели­кого украинского мужика, без шалюк, и всем народом пошли в центр города. Там колонна мраморная, наверху брон­зовый пламень, и голоногий гений подает лиру Мицкевичу. А рядом мадонна в овале из электриче­ских ламп, и магазины галантереи. Украинцы, евреи вместе с поляками пришли к памятнику Мицкевича. Перед этим я пришел в университет. Мне нужно было отыскать стихи Пушки­на, но оказалось, что в старом Львове, в огромной библиотеке, в которой более по­лумиллиона томов, нет Пушкина по-рус­ски, нет русских книг о Мицкевиче. старались не видеть, что рядом с ними живет великий народ­Я долго рылся, я долго перебирал кар­точки библиотеки. Послали человека в магазин, принесли разрозненные тома Пушкина. И вот мы нашли стихи, кото­рые потом читали, в тот день во Львове. День был солнечный. планСтояли украинцы, поляки, евреи около памятника. Читал стихи Владислав Броневский и после пого говорил еврей Конисберг. Многотысячная толпа собралась вокруг. Стихи Пушкина о Мицкевиче начина­ются так: Он между нами жил Оредь племени ему чужого; злобы В душе своей к нам не питал, и мы Его любили, Мирный, благосклонный, Он посещал беседы наши. С ним Делились мы и чистыми мечтами, песнями (он вдохновен был свыше И свысока взирал на жизнь). Нередко Он говорил о временах грядущих, Когда народы, распри позабыв, В великую семью соединятся. Мы жадно слушали поэта… Верез Львов, мимо бульваров шла крас­ноармейская часть в шлемах, с повозками, шла издалека, не теряя строя. Мы говорили о дружбе народов, о генич польского парода, создавшем Коперника, который понял систему мира, создавший Кюри-Скадовскую, которая помогла попять строение атома. Мы говорили о той от­ветственности, которую отдельный чело­век несет за свой народ, о социалистиче­ском отечестве. О том, что только то истинно нацио­пально, что входит в обиход всего мира, что нужно всему человечеству. Мы пришли к другу нашему Миц­кевичу с именем Шевченко, Ивана Франка, Руставели, с именем Пушкина. Митинг раздвинулся. Бойцы строем шли сквозь него и пели: Москва моя, страна моя… И тогда многотысячная толпа начала аплодировать красноармейцам, бойцам, уже знакомым, своим освободителям, собеседни­кам, учителям. Многонациональный украинский, поль­ский, еврейский, когда-то имевший серб­скую, румынскую и армянскую колонии, Львов не имел такой встречи националь­ностей. Это был город не многих народов, а многих гетто. Здесь, у памятника Мицкевича, увидав братство народов, люди аплодировали бой­цам Красной Армии. 

ВИКТОР ШКЛОВСКИЙ * Правительство, которое управляло только для того, чтобы удержаться. И все это похоже на дерево, которое внизу затесано, как кол, и воткнуто землю. Кавалерия с саблями и без танков. Про-- тивотанковые пушки есть и есть радио, но все это бросается в дороге. И вот в эту страну входит Красная Ар­мия, Она идет, имея на вооружении одина­ковые винтовки, орудия, все произведенные в одной стране, к орудиям-снаряды. Все по порядку. Танки­однотипные, все ото­чественного производства. Автомобили трех­четырех родов. Армия многонациональная, но она вся состоит из трудящихся. Командиры и бой­цы разговаривают на одном языке. Стар­шина и командир-люди одного мировоз­зрония. Боец и командующий фронтом до­биваются одного и того же, За этой армией-огромная страна, с до­рогами, шахтами, заводами, колхозными по­лями, организованными одной народной во­лей. Что же такое красный боец в Западной Украине? Про советского человека писали много. В литературе даже говорили о живом че­ловеке, хотя неживого человека нет, не­живой человек имеет другое название труп. Человек ест, пьет, думает, дела его обычно подчинены какой-то цели. Без це­ли человек непонятен, и во всяком случае он не живой. Старый роман изображал человека, до­бивающегося любви, иногда добивающегося богатства. Советский человек работает вдохновен­по, изобретает на работе, и он человек не по выходным дням, а всегда. него бывают ссоры в трамваях, иног­да он не стоит сам себя. Но понять его без цели жизни нельзя. Богда вы видите советского бойца зл рубежом, то он понятен. Это - гордый своей страной человек. Он знает, что живет для социализма. живет для счастья своих детей и всего человечества. Он об этом терпеливо рас­сказывает населению, и население ему верит, потому что боец так себя и ведет. Солдат старой русской армии был храбр, терпелив. Он мужественно отходил, отби­ваясь шанцевым инструментом, в то вре­мя когда артиллерия его молчала. Он года­ми сдерживал наступление противника, продвигался вперед. Он любил и уважал свой народ, но от­делял его от своего правительства. Советский боец - украинец, русский, еврей, калмык - любит и свой народ, и братские народы. Советский боец - человек большого политического такта, который знает, что он прав, и терпеливо раз ясняет, как надо жить. Население собиралось потоворить с бой­цом толпами и не разочаровывалось. Об убежденности, вежливости советского бой­ца говорили и украинцы, и евреи, и по­ляки. Красноармеец пришел в Западную Украину с великой техникой, техникой, удивившей даже тех, кто перед этим ви­дал немецкую армию. Красноармеец говорит, как человек, за­работалший право руководить историей. Политически он активен. Он агитирует, пропагандирует, рассказывает собствен­ную биографию. Он бережет людей. Когда во Львове население стояло в оче­реди у колодцев (водопровод был испор­чен), то бойцы качали насос. Для львов­ского населения это было очень изумитель­о, а боец видел, что качает женщина, и для него было естественно помочь. Наш боец не нарядно одет. Польский офицер - в серебре.

Я раз встретил немолодого красноармей­ца с винтовкой. Мы разговаривали до­вольно долго.  вЛсказал человеку: Снимите винтовку. Вы устали. Она мне не мешает. Я без нее бы здесь не был. Боеп Красной Армии красноречив, и всех на Западной Украине удивляла широта его развития. Мне раз пришлось на расспросы, разго­рячившись, ответить речью. Меня очень педоброжелательно какой-то высокий человек в толпе. слушалЛюди - Пойдем. И этот говорить умеет. Он повернулся к своему соселу и сказал ему по-русски: Я говорил как боец. В чем же особешность красного бойца? Он связывает вещи, у него есть жизни, он убежден в себе и за сегодняш­ним днемвидит завтрашний. Вот это и есть человек социализма. решающий Это ваш сосел, но взятый в момент жизни.

Москва.

ГРАНДЕ

Проф. Б.

Языковое строительство народов СССР таджикские слова нередко читались персидским произношением. При таком по­ложении трудно было полностью устано­вить нормы литературного языка. С при­нятием же латинизированного алфавита, в котором обозначены все гласные, были за­фиксированы те формы слов, которые живут в разговорном языке каждого на­рода. Однако с ростом культурного уровня народов СССР латинизированный алфавит перестал удовлетворять потребностям раз­вития языков. Он не обеспечивал всех условий к сближению с культурой вели­кого русского народа. Русский язык по­всююду изучался в школах в качестве вто­рого языка. Стремление к более глубокому изучению этого языка с каждым годом увеличивалось. При этих условиях естест­венно возникла мысль, что гораздо целе­сообразнее иметь одну алфавитную основу для двух языковродного и русского. изучение этих языков будет тогда значи­тельно доступнее. C 1937 г. народы СССР начинают пе­реводить свою письменность на русский алфавит. Сейчас уже все народы РСФСР (окол40), пользовавшиеся латинским ал­фавитом, перешли на русский. Горячо об­суждался вопрос этот в печати союзных республик. Недавно Верховные Советы Азербайджана и Татарии приняли закон о переводе письменности на русский алфа­вит. C принятием повых алфавитов приш­лось затратить много усилий на разработ­ку основных правил орфографии. В на­стоящее время этими правилами у нас уже обеспечены все языки народов, имею­ших письменность. Сложнее было разработать грамматики. Большинство народов в России до револю­ции не имело письменности. При большом количестве диалектов и говоров не было общепринятых в каждом языке граммати­ческихнорм. Без таких норм нельзя уста­новить, какие из многочисленных диа­лектальных форм следует отобрать в каче­стве основы литературного языка. В цар­ское время научной разработкой грамма­тик почти не занимались. Попыткам от­дельных ученых ставились всякие препят­ствия. Развитие языков «окраин» было невыгодно царскому правительству. Ха­рактерно, что частичным исследованием этих языков занимались политические ссыльные, с любовью изучавшие языки угнетенных народностей. После революции широко развернулось систематическое изу­чение языков как центральными научны­ми учреждениями, так и институтами, созданными на местах. Сейчас уже все народы, имеющие письменность, обеспече­ны школьными грамматиками, а для ряга языков создаются научные грамматики. В течение ближайших лет будут составлены научные грамматики для всех языков на­Гродов СССР. Для народностей СССР, быстро двигаю­щихся по пути культурного развития, во­прос о языковом строительстве чрезвычай­но актуален, До Октябрьской революции только немногие народности имели свою письменность. За целым рядом языков, как, например, марийским и удмуртским, хотя и числился алфавит, но применялся он чрезвычайно редко: раз в 3-4 года из­давалась книга религиозного содержа­ния - и все. Фактически письменность имели только языки грузинский, армян­ский, украинский, татарский, еврейский и белорусский. О состоянии этих письмен­ностей говорит хотя бы такой факт: в 1913 г. на украинском языке, т. е. на языке народа, насчитывающего свыше 30 миллионов человек, было издано всего око­ло 400 названий. После Октябрьской революции, когда всюду началось строительство школ и ко­гда во всех республиках и областях бур­но стало расти количество издаваемых га­зет, брошюр и листовок, остро возник вопрос об алфавите, Время не ждало, вопрос разрешался на-ходу. Некоторые небольшие народности, имевшие русский алфавит, добавив к нему несколько букв для обозначения специфических звуков своего языка, стали печатать на этом ал­фавите газеты и книги. Значительно большее количество народов приняло араб­ский алфавит. Это были те народы, кото­рые долгое время находились под влиянием религии. В религиозных школах детей обу­чали чтению корана на арабском языке. Отсюда у некоторой, весьма незначи­тельной части населения было знакомство с арабским алфавитом. Но вскоре выпукло обозначились отрицательные стороны этого алфавита, делающие его мало пригодным для школьного преподавания и массовой печати. Зависимость письменности от ре­лигии была на Востоке традиционной. При помощи арабского алфавита трудно было бороться с этой традицией. Вполне есте­ственно, что движение против арабского алфавита возникло раньше всего в проле­тарском центре АзербайджанаБаку. Возглавил это движение талантливый пи­сатель т. Агамалы-оглы, бывший тогда председателем ЦИК. Пример Азербайджана был заразителен. Во всех республиках, где раньше был при­нят арабский алфавит, стал горячо обсу­ждаться вопрос о переходе на латинизиро­ванный. Некоторые горные народности Се­верного Кавказа, не имевшие совсем алфа­вита, также приняли латинизированный алфавит. Латинизированный алфавит сыграл свою положительную роль в борьбе против ара­бизма. Он, кроме того, способствовал уточ­нению формы литературных языков. В арабском алфавите гласные не обознача­лись, а если обозначались, то очень скуд­но. Это приводило к тому, что, например,

Человек оставил семью, его вызвали в мобилизационный пункт и дали винтовку. Он перешел границу, и у него не изменил­ся голос, но голос стал более мужествен­ным. Пыль быта с него сошла. Советский человек - человек будущего, и это реальность. На Западной Украине боев было мало, но бывали случаи, когдаприҳодилось встречаться с противником, у которого данном месте сил больше. И тут оказыва­лось, что, конечно, главное занятие Крас­ной Армии не красноречие, а превосходное уменье сражаться. вИ Но в основном то, что мы часто не знаем о себе, мы о себе узнали в Запад­ной Украине. нас есть ответственность перед исто­рией, и мы живем не для себя, не для брюха, как жил когда-то зажиточный му­жик, которому, не разобравши в чем дело, хотел подражать толстовский Левин в «Анне Карениной». Мы еще не умеем налисать о красном бойце, потому что мы не умеем писать советского человека, не видя за его нату­рой его реальности, за мгновением его жизни системы его жизни. Выл митинг во Львове. Он начался около могилы Франко. каштанов падали золотые листья. промежутках между словами ораторов было так тихо, что звук падения листа был слышен. Наменная стена памятника исчезла под венками. Профсоюзы, еще цехового типа, мясни­ки, парикмахеры, коммунальники, желез­нодорожники - каждый возлагал свой венок, Заговорил, с трудом расклеив губы, восьмидесятилетний старик, и медленно разгоралась его речь. Падали листья, и небо, сквозь ветви, становилось все синее и цельнее. А деревья были посажены не спроста: их посадили так, чтобы нельзя было по­дойти толпою к могиле. Хитро, да не по­могло!



доносных боев за социализм. Таким играет его нам Н. Боголюбов, - бесстрашным, верным воином ленинско-сталинской пар­тии, кипучей творческой патурой, героем нового типа, беспощадным с врагами, нежным с друзьями народного дела, су­рово-требовательным - прежде всего к самому себә. Но сказать все это об игре Н. Боголю­бова - значит сказать много и в то же время - до крайности мало, Прибавлю только, что актер выбрал наиболее труд­ный путь для воплощения своей невероят­но трудной роли. Но зато ему и удалось показать величие и героизм своего героя с силой и талантом, может быть, и не пре­взойденными пока никем из советских киноактеров в аналогичных ролях. это определило устех и всей картины и вло­женного в нее новаторского замысла. Со­зданный Боголюбовым образ Шахова дей­ствительно стал, - как это и должно былобыть, душой и средоточием фильма. Именно это придает фильму его нынеш­ний героический пафос, его высокий дра­матизм, его тонкий лирический колорит. Без этого все было бы страшно неполно, как бы хорошо ни были сыграны другие роли, в частности роль Дубка арт. республики A. Зражевский), Каца (засл, арт. республики E. Альтус). Нади Колесниковой (арт. 3. Федорова), Верши­нина (засл, арт. республики А. Кузнецов) и др. 3.

М. ГЕЛЬФАНД

убивают Шахова не только потому, что он мешает их гнусным замыслам на заводе и строительстве канала, но и для того, чтобы вообще побольнее ударить по пар­тии, лишив ее одного из лучших сынов. Некоторые художники, изображая гран­диозные злодеяния, зачастую возвеличи­вают, раздувают до фантастических раз­меров личность преступника. Диккенс, например, делает своего Урию Гиппа от­вратительнейшим в мире физическим уро­дом, опасаясь, очевидно, что без этого чи­татель не поверит в подлость, жадность и бесстыдство Урии. Исполнители ролей Бо­ровского (арт. 0. Жаков) и Карташова (засл. деят, искусств И. Берсенев) счаст­ливо избегли и гиперболизации и физиче­скогокарикатуривания образа. В их реалистической трактовке враги народа даны, как ничтожные суб екты, ＿ни­чтожные своей невероятной трусостью, безыдейностью, беспринципностью, своей продажностью, - совершающие чудовищ­ныв преступления - чудовищные потому, что налравлены против самого великого, самого благородного дела всемирной исто­рии. (засл.Особенно удивительного мастерства до­стигает артист 0. Жаков в роли Боров­ского. Этот тощий, сгорбленный человек, с худым, заросшим липом провинциально­го учителя, весь -концентрированная злоба. Бурные приступы непависти то и дело потрясают его. Он, враг народа, - враг всякой живой жизни; он готов уби­вать, разрушать и еще раз убивать без конца. И в то же время он сознает свое бессилие и обреченность. «Мы дерьмо!» - заявляет он в минуту откро­венности. Зловещий полумрак парит во­крут него Карташов в исполнении И. Берсенева несколько вульгарнее своего друга Боров­ского. Этот суб ект, явно кокетничающий своей паружностью, откровенно ищет для себя «места в истории». Под «местом в истории» он подразумевает главным об­разом власть, которая, было, улыбнулась емгу, но которой лишил его настоящий хозяин страны - народ. Литературная газета 61 5

«ВЕЛИКИИ ГРАЖДАНИН» 1.  которое в глазах теоретизирующих ремес­ленников является самым страшным и не­примиримым врагом всякого истинно драма­тического движения в кино? Почему в ней так много сильной и неж­ной лирики, между тем как природа и му­выка участвуют в ней в ничтожно малых дозах, столь излюбленные многими режию­серами вокальные номера совершенно от­сутствуют, любовь отражается лишь в отдельных эпизодах? Список вопросов можно было бы про­должить, но и сейчас уже ясен один из важнейших принципов, положенных в ос­нову работы режиссера и сценаристов (м. Блейман, М. Большинцев, Фр. Эрмлер). Это - сознательно проведенный отказ от всякого усиления драматического эффекта с помощью «побочных», чисто внешних средств. Определенные люди, их характе­ры, их взгляды и переживания, их борьба и взаимоотношения составляют един­ственный предмет драмы, и все, что с не­обхолимостью не вытекает из логики само­го предмета или могло бы заслонить ето собственное внутреннее богатство и значи­тельность, устраняется и отсекается с по­следовательностью, не знающей пощады. Исходя из того же принципа, авторы фильма не сочли, например, нужным «вы­носить» па экран такие события, как взрыв на строительстве капала, организо­ванный диверсантами врагами народа, как самое убийство процкистами главного го роя, «великого гражданина» большевита Шахова. Все это совершается «за кадром». а на экране отражено лишь в своей под готовке и в последующем поведении людей. Фильм вообще изобилует эпизодами (дивер­сия; убийство Шахова; разоблачение mии­она Земпова, пробравшегося на пост вто­рото секретаря крайкома партии), каждый из которых художникам менее строгим и менее смелым мог бы дать повод для раз­рертывания самостоятельного и притом достаточно драматичного сюжета. Но тогда драма человеческих судеб и характеров в широком и всестороннем смы­сле этого слова, историческая картина ве­ликой борьбы великой партии неизбежно 

Существуют произведения искусства, ко­торые в силу своего особого, свободного от вношних эффектов и, я бы сказал, про­зрачного совершенства пред являют повы­шенные требования также и к чисто худо­жественным возможностям своих критиков. Бак бы удачны ни были общая оценка и разбор такого произведения, у автора кри­тических заметок остастся нередко гложу­щее сознание того, что представления о целом он своей аудитории не дал, что в тучшем случае он продемонстрировал ей контуры, собранный скелет, если угодно, даже мышечную систему художественного творения, но так в конце концов и не су­нел восстановить его образ во всей его живой и многокрасочной прелести. Вторая серия фильма «Великий гражда­нин» (реж. Фр. Эрмлер) - прекрасная и кужественная повесть о победоносной борь­большевистской партии с врагами на­рда несомненно принадлежит к этому разряду произведений. чем секрет могушественного полити­нского действия и необычайно художест­венного обаяния этой картины? Почему она с настоящей гипнотической силой приковывает внимание зрителя к лу изображаемых в ней событий; поче­ку она держит зрителя в состоянии бес­прерывно нарастающего напряжения, кожду тем как в ней почти полностью от­стствует то то в теории основательно потрепанные, но на практике весьма еще живучие «каноны» (каноны косных ре­косленников!) до сих пор считают необ­ходимым условием успеха всякой драмы, а именно: елиная фабула, «правильно» по­строенная завязка и развязка и т. д.? Почему она от начала и до конца ге­роична, между тем как в ней нет букваль­но ни одного действия, которое соответ­ствовало бы привычному представлению о героическом поступке? Почему она переполнена через край быющим, бурным действием, между тем кзк на экране действующие там люди дей­вуют главным образом посредством слова,

Кадр из фильма «Великий гражданин». Слева - артист Н. Боголюбов в ропи Семенов в роли Колесникова, Шахова, справа - артист Г.

Вот он идет навстречу своей смерти широкоплечий, плотный человек, в полу­военной одежде, с детской улыбкой и зор­ким взглядом на широком, типично рус­ском пице, простой и вместе с тем необы­кновонный. МНОГИМ напоминающий бессмертный образ Кирова, вдохновляв­ший создателя роли - артиста Н. Бого­любова. Вот он подвигается своей уверен­пой походкой к роковому порогу, и в эти последние минуты, среди обступающих его людей, продолжает то дело, которому отдал без остатка всю свою жизнь, - продолжает творить новую жизнь; од­ним-двумя словами, - но словами боль­шевистского руководителя масс! - он отвечает на недоуменные вопросы, обод­ряет людей, выводит их на верную дорогу, поддаю-сплачивает и организует для новых побе­щееся даже более точному определению умение населять этими образами зри­тельный зал или, наоборот, зрительный зал втягивать в то, что происходит на экране, - в этом один из секретов неот­разимого художественного обалния филь­ма. И в первую очередь это относится к образу самото «великого гражданина». Я лично до сих пор не могу отделаться от впечатления, что я тоже разговаривал с Шаховым, что я тоже выходил с ним на балкон в тот осенний вечер, когда он досадовал и сердился на самого себя за то, что не может сразу доискаться, чья вражеская рука действует на заводе «Красный металлист». нне до сих пор кажется, что и я был среди тех, кто при­ветствовал его, когда он последний раз проходил по залам рабочего клуба дворца к роковой двери, за которой уже ждал его подлый убийца.

сузилась бы до уровня частного, пусть характерного и типичного, но все же только частного случая. Верные своему принципу, создатели фильма принесли драматическую «занимательность» сюю­жета в жертву человеческой и исто­рической правде. у художников, не доросших еще до настоящей большевист­ской партийности в искусстве, подобный отказ от законченного, замкнутого, исчер­пывающего реальное содержание драмы сю­жета мог бы привести к простой бесфор­менности, к тому, что драма исчезла бы, утонула в сплошном потоке данных, но никак не об ясненных фактов и конфлик­товЭпоха заката буржуазного искусства полна примеров такого распада формы и содержания. Художник, утвердившийся в своем твор­честве на партийной позиции, может не опасаться ничего этого. Благодаря этой по­зиции он приобретает огромную творчес­кую свободу, какой никогда не знали ху­дожники других эпох, ибо большевистская партийность художника обеспечивает ему наиболее глубокое проникновение в жиз­ненную правду и, следовательно, наиболее полное раскрытиее в искусстве. Авторы фильма «Великий гражданин» принадлежат безусловно к таким художникам, и поэтому они могли с величайшей пользой для ис­кусства пойти на такой новаторский риск, как создание этой картины, приходящей в столь резкое столкновение с ходячими воз­зрениями на «специфику» киноискусства, и пр. 2. Огромпая сила воплощения человеческих образов, какое-то необычайное, не 

Кто убил Шахова? Кто вложил оружие в руки убийцы? Влижайшим образом троцкисты Боровский и Карташов, быв­шие руководители партийной организации, которую теперь возглавляет Шахов. Мы видели их уже в первой серии фильма. Тогда (1925-1927 гг.) они были актив­нейшими участниками троцкистско-зиновь­евского блока. Жестоко побитые и раз­громленные, они вместе с остальной кли­кой подлых изменников надели маску смирения перед партией и ушли в глу­бокое подполье, где были окончательно закуплены различными иностранными раз­водками. Уже с самого начала второй се­рии они - диверсанты, шпионы, терро­ристы. Чудовищно звериная ненависть к новому миру, к социализму,к народу, к его руководителям живет в них. Они№