РАСШИРЕННОЕ ЗАСЕДАНИЕ ПРЕЗИДИУМА СОЮЗА СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА РОДИНЕ ХЕТАГУРОВА Хетагуров и русская Поэт-пророк, проповедник, во всяком случае носитель и глашатай истины, доб­ра и красоты - такова общая концеп­ция большой идейной поэзии на протя­жении всего XIX века. Но конкретный образ поэта, его жизненный подвиг, его практическая деятельность, наконец, его судьба изменялись в истории русской поэ­зии - при всей об ективной обусловлен­ности и закономерности этих изменений - от десятилетия к десятилетию, от одно­го поэта-мыслителя к другому поэту-мыс­лителю. Пушкинский завет поэту -- быть проро­ком, его подвит … обходя моря и земли, глаголом жечь сердца людей! Это было сказано на заре нашего на­ционального самосознания, выкованного в борьбе с самолержавием и крепостниче­ством, сказано тем, кто в условиях нико­лаевской реакции, еще в первом поколе­нии деятелей нашего освободительного движения жаждал пробудить в народе чувства человека, человеческого достоин­ства - пушкинский гуманизм. Лермонтов начал с того, на чем остано­вилось чистое сердце Пушкина, пронзен­ное вероломной пулей. Лермонтовский поэт-пророк, вооружен­ный пушкинским поэтическим оружием, в сознании пророческого всеведения пошел по морям и землям на предуказанный Пушкиным подвиг, Но в глазах окружав­ших его людей, людей из господствовав­шей верхушки общества, он прочел лишь «страницы влобы и порока». Он стал провозглашать «любви и правды чистые ученья», они же в бешенстве бро­сали в поэта камни. Разрыв между поэтом и официальным обществом, обозначавшийся у Пушкина, углубился до непроходимой пропасти у Лермонтова. В сознании человеческой гор­дости и одиночества лермонтовский поэт нищим бежал из городов и вернулся в пустыню. Так кончил свой путь пушкино­пермонтовский пророк в первый период нашего освободительного движения, в ко­тором гегемония принадлежала револю­ционерам-дворянам. Как известно, в сфере общественно-по­литической мысли декабристы разбудили Герцена: он развил революционную аги­тацию, ее подхватили разночинцы, вскоре тацию, се полкватесолительного движе­ния дворян, Подобно этому и в литера­турно-художественной сфере пушкино-лер монтовский образ пророка-поэта пробудил Плещеева, a затем был подхвачен и преображен новым поколением, вступив­шим в освободительное движение, - рево­люционными разночинцами, Плещеев в сороковых годах вновь звал поэта-пророка выйти из пустыни и про­поведывать истину, любовь и даже все­прощение по городам и весям, в дворцах и хижинах. B гражданской лирике поэтического главы революционных разночинцев H. A. Некрасова в 50-60-х годах образ поэта расстался со своими несколько романти­ческими одеждами и вместо поэта-проро­ка принял более реалистический облик поэта-обличителя, Вместе с тем и пропове­дуемая им любовь при свете несомой им истины диалектически конкретизировалась и расчленивалась, сочетая в себе одновре­менно и любовь к трудящимся и нена­овопозд висть к утнетателям. Некрасовскии позт любит ненавидя: Питая ненавистью грудь, Уста вооружив сагирой, Проходит он тернистый путь С своей карающею лирой. Его преследуют хулы: Он ловит звуки одобренья Не в сладком ропоте хвалы, А в диких криках озлобленья. проповедует любовь Враждебным словом отрицанья… Но, увы, Некрасов уже замечал, что есть «поэты», которые предпочитают быть «чистыми поэтами» и не быть в то же время гражданами, Наступившие затем годы безвременья, 80-е годы, с их гнетущей реакцией, поч­ти вовсе затеряли, утратили лермонтов­скую традицию поэта-пророка и ее зако номерное продолжение - некрасовскую традицию поэта-обличителя. стойкие поэтические умы, не видя никакого просвета в социально-поли ртической действительности, начали само­устраняться от каких-либо общественных проблем, уходить в мир «чистото искусст­ва». Об ективно это означало потерю иден. ной основы русской поэзии, заложенной Пушкиным и продолженной Лермонтовым и Некрасовым, Так, предшественник декадентов и «чис­тых», безыдейных эстетов К. Фофанов приглашал уходить от будничных минут в гроты фантазий. В эти годы безвременья лишь немногие, наиболее социально чуткие певцы, не чув­ствуя силы в себе самих, мучительно пе. реживали отсутствие поэта-пророка. За год до смерти, в 1886 году, Надеон с пад рывом взывал: Пора! Явись, пророк! Всей силою печали, Всей силою любви взываю я к тебе! Взгляни, как дряхлы мы, взгляни, как мы устали, неКак мы беспомощны в мучительной борьбе. иль никогда! Сознанье умирает Стыд гаснет, совесть спит. Ни проблеска кругом. Но в это время поэта-пророка было не. достаточно, Надсон со своим призывом «Явись, пророк!» оставался верен букве лермонтовской традиции, лермонтовский же дух требовал дополнения образа про­рока новыми чертами. Поэта-обличителя также было уже недостаточно. вот из маленькой геронческой Осе­тии, из уст ее народного поэта, на родном языке раздался голос Коста Голос этот, однако, имел значение для всей истории русской поэзии, потому что он высказал то, что должно было быть высказано уже в то время, потому что он впитал в себя дух лермонтовско­пекрасовской поэтической традиции и по­тому, наконец, что чтоо чутко суватили то что он чутко схватил и метко выразил новый облик поэта, поэ­та-бойца, поэта-вождя. Коста творил во второй половине 80-х годови в 90-х годах, т. е в годы безвре­менья и в годы великой идейной литера­турной размежевки. Немудрено, что мрач­ная реакция 80-х годов, нависшая над народами, которые угнетал русский ца­ризм и трудашиеси колоA. еще гнет собственных помещиков и бога­теев, отразилась скорбными тонами на поэзии Кость. Мы раскололись, не знаем отчизны, Скот разгоняет так бешеный зверь. Где же ты, вождь наш? Для радостной жизни Нас собери своим словом теперь, Враг наш ликующий в бездну нас ГОНИт. Славы желая, бесславно мы мрем. Родина-мать и рыдает и стонет… Вождь наш, спеши к нам - мы к смерти идем. Доклад академика И. Луппола Весь святыня, В русской поэзии 80-х годов даже у шестидесятников не чув­Вселенная - отечество мое. Это был гуманистический идеал Кост принципиальное кредо, во имя и ради сеуществления которого в жизни он боец, и вышел на борьбу. Но это пе значило, что любовь, сал святыню, Коста позволял себе расточа на тех своих современников, которые са­ми топтали это чувство, топча и попи человеческое достоинство трудовых людз Напротив, ради борьбы он готов был забросить свою любвеобильную лиру, ра зорвать «цепь былых волшебных греа Бои приближались. Наступили 90-е го­ды, Революционный рабочий класс тельно и властно выступил как целоен арену политической борьбы. Вооруженны марксизмом, пролетариат во главе смо дым орлом - Лениным ринулоя в битат с буржуазно-помещичьим укладом завоевывая в то же время роль геемая в освободительном движении, Коста под­тически почувствовал революционное предгрозье. Он сохранил свой гуманисти­ческий идеал 80-х годов, любовь была вечной святыней. Но в стихотворении «Не упрекай меня», относящемся, повиди­поэтов-эпигонов ствуется кровной связи поэта с наро­дом. В этом печальная тайна их бесси­лия, ощущения беспросветности и беспего спективности, У Коста эта связь с наро­дом налицо, и потому при всей скорб­ности его музы в ней чувствуется сила, антеевская сила сына, верного матери­отчизне. Поэты-восьмидесятники, лишенные этой органической связи с народом, оказыва­лись абстрактными гуманистами, поэтому и чаемое и ожидаемое ими будущее теря­ло четкие контуры, становилось туман­ным, расплывчатым, абстрактным. Над­сона «тьма ночная» должна была усту­питьместо «света яркому сиянию». У Плещеева «жрецы Ваала» должны были сужасуться, когда восстанет правды бог». У Коста же кровная связь со своим народом наполияла его гуманизм конкрет­ным содержанием, и задача определялась четко, чеканно: прежде всего необходим был боец, вождь, который собрал бы на­род своим словом. Вместо абстравтной жертвенностиу Коста - реальная, конкретная готовность отдать жизнь за свой народ. Вступительная речь тов. А. Фадеева первую очередь Коста Хетагурова. (Апло­дисменты). Товарищ Сталин, полемизируя с авст­рийскими соц.-демократами, с представите­лями той соц.-демократии, которая даже русский народ считала неполноценным, нахолил возможным в 1913 г привести пример из жизни маленького осетинского народа. (Аплодисменты). Я должен сказать, товарищи, что не памятны такие великие деятели, такие ценные люди, как Коста Хетагуров, воторых должны мы отмечать сейчас, при социализме, мы должны помпить всех лю­дей, работающих в области культуры, в искусства, в области литературы, Потому что товарищ Сталин знал, что в перспективе развития для социализма нет ни великих, ни маленьких, все наши народы велики и равны под сталинским солнцем. (Аплодисменты). которые помогли формированию националь­ного самосознания народов, которые помо­гали делу его освобождения, которые фор­мировали основу занатки его дитератур­ногоника, ния. Ведь жизнь прошлая, старая жизнь бы­ла не такой легкой, не такой простой, жизнь разриваностхологии. литерату-обаализм, культурный, умный, обладающий талан­том, в жизни своей, в своей практике, в своих поступках осуществляд многие вещи, которые мы сейчас глубоко осуж­даем, но работа которого в области искус­ства, в области литературы входит в наше наследство, - мы не можем этого отбро­сить. Возьмите примеры из русской л ой литерату­ры, Возъмите такого художника, как До­стоевский. Многое в творчестве Достоов­ского, в его облике целиком и полностью противоречит нашим перспективам, мы это осуждаем, и в то же время никто из нас не может выбросить из русского классиче­ского наследства Достоевского. Возьмите, к примеру, старую литературу армянского народа, декалу искусства ко­торого мы так недавно справляли. Там был классик Раффи, который в своем творчестве отражал очень и очень многие националистические настроения армянской буржуазии прошлого столетия, но творче­ство которого было обращено против фео­дализма, было высокое по форме и, несмот­ря на его национализм, было в основном янскогоМы посвящено делу освобождения армянско народа от ига углетателой, и его творнс ство обязательно входит в общую культуру армянского народа - нельзя отбросить Раффи из прошлого армянского народа. Таких примеров можно привести десят­ки. И правильно поступит осетинская ин­теллигенция, если она возьмет все прош­лое осетинской литературы и во время и после Коста Хетагурова и опенит это нас­ледство с точки зрения об ективной культурной пользы. Мы, товарищи, должны очень беречь и пенить тех людей осетинского народа, ко торые еще и сейчас живы, которые явля­ются как бы живым свидетелем этого прошлого развития литературы, которые соединили ее прошлое с современностью, с пастоящим. Мы должны ценить и уважать существующих сейчас писателей ОсетиДа которые начали творить еще при старом строе, которые являются истинно народ­ными писателями я имею в виду Арсе­Мы можем гордиться тем, что лучшие люди осетинского народа, начиная от Ко­ста Хетагурова и кончая современными писателями - старыми и молодыми, су­мели выразить и осуществить в своем творчестве те стороны своего народа, в которых в наибольшей форме выражается его национальный характер. Вы помните сталинское определение на­ций, где он говорит об общности языка, об общности территорий, об общности эко­номической связи, экономической жизни и об общности так называемого «националь­ного характера». Национальный характер определить трудно, он сказывается глав­ным образом в культуре, Так люди, ра­ботающие в области культуры и, в част­пости, в области искусства, больше всего, конкретнее всего запечатлевают черты на­Мы, товарищи, строя социализм и ком­мунизм, создали предпосылку тому, что и у русских, и у украинцев, и у белоруссов, и у осетин появляются многие общие черты. Это черты, которые дает нам со­циализм, его новая социалистическая тех­его новые формы жизни. У колхозников, у русских и осетин иу украницев, у трактористов и комбайнеров, этаочень много общего в их характере и пси­Но социализм на то и социа­что он ни в коем случае не стре­мится все сделать по одному ранжиру, Наоборот, социализм есть свободное раз­витие наций, их национальных особенно­стей, этот национальный характер с осо­бенной выразительностью сказывается в культуре народов. Мы сейчас, создавая социалистическую культуру, создаем ее со­циалистической по содержанию, но нацио­нальной по форме. А что такое националь­ная форма? Это, с одной стороны, язык нарота, а с другой --отражение в текус­стве национального характера народа. манием, с таким огромным волнением вос­принимает народ любой напиональности культурный праздник своего народа. Именно поэтому так глубоко, так серьезно, с таким волнением воспринима­ет любой рабочий, любой колхозник Осе­тии праздник, посвященный Коста Хета­гурову, (Аплодисменты). Налі праздник, посвященный памяти Коса, является общесоюзным праздником, Именио праздником всех народов СССР. Име на таких праздниках мы со всей яоностью понимаем глубокое значение национал политики Ленина-Сталина. еще и еще раз убеждаемся в том, что социализм и его искусство обогащает палпу мысль наши чувства, наши думы, нашу жизнь творчество. и Имя Коста, поэта «маленького» осетин­ского народа. войдет в сокровищницу культуры социализма наряду с самыми высокими именами человечества (пророл­жительные аплодисменты), Осетинский народ может гордиться тем, что в этой со­кровишнице многоцветной культуры соци-Он ализма будут эти краски, будет этот цвет, будет это солнце, которые даны таким че­левеном, как Коста Хетагуров. (Бурные ап­подисменты). Да эдравствует героический осетинский народ! (Аплодисменты). Да здравствует веливая сталинская дружба народов! (Аплодисменты). здравствует паша многонациональ-Наименее ная советская интеллигенция! (Аплодис­менты).Великому Сталишу (Возгласы «ура», буря аплодисментов, «Интернационал»). перь мы знаем, что он имел в виду в на Коцоева и других.



Товарищи! Мы отмечаем сегодня один  из крупнейших наших культурных праз­дников, Значение его ничуть не меньше, чем значение тех праздников, когда мы отмечали юбилеи Пушкина, Шота Руставе­ли, Шевченко, юбилей армянского народ­ного эпоса «Давид Сасунский», потому что масштаб наших культурных праздни ков не определяется только масштабом на­рода, которому принадлежит классик, юбилей которого мы отмечаем, и не опре­деляется масштабом даже этого классика. Дело все в том, что на этих юбилеях мы осознаем никогда не виданное и совершен­но не мыслимое в условиях капитализма, доступное только нам, национальное по формам, общее эстетическое наслелттолько народов СССР. тиуообласти У нас, среди работников искусств, ость еще такие люди, - к счастью, их уже очень мало, - которые считают наши юбидеи парадным делом. но они заблуждаются. Любой честный совет­ский литератор и работник искусства знает, что никогла, ни при каком другом празднике так не соединяются вместе сердца литераторов, говорящих на самых разных языках народов Союза, никогда не достигают они такого взаимного понима­на наших юбидейных праздни­а ках. когда мы отмечаем творчество, жизнь и деятельность лучших творцов ры на языках народов СССР. В развитии народов бывают такие по­лосы, такие эпохи, когда народ выдвигает люлей. являющихся прообразом нашего времени. Я говорю о великой способности, о ве­ликом своеобразии, присущем Коста, в чем он повторяет собой лучших людей Возрож­дения - в соединении в себе разносто­ронних дарований. Если хотите, Коста Хе­тагуров является своеобразным Деонардо да Винчи своего народа, (Аплодисменты). какую силу любви к своему народу нужно было иметь, чтобы в условиях ста­рой Осетии быть одновременно и поэтом, и прозаиком, и драматургом, и театраль­ным деятелем, и художником, и публици­стом, и общественным деятелем, чтобы все это совмещать в себе. Товарищи! Мы, русские писатели, осо­бенно горды тем, что Коста Хетагуров, булучи истинным сыном своего народа, отражая его лумы и чаяния, будучи глу­боко национальным по формам, в то же время не мог бы сложиться как писатель, как поэт, сложиться таким, каким он представляется нам сейчас, без той заме­чательной идейной художественной пере­него с луч­клички, которая происходила у шими людьми русского народа, с револю­ционной демократией второй половины прошлого столетия. Боста сформировался под влиянием идей Чернышевского, Добролюбова, Некрасова, но это не значит, что он их повторял. Вчера на торжественном заседании акаде­мик Луппол говорил, что Коста начал хе­тагуровский период осетинской литературы до революции. B замечательном труде товарища Сталина «Марксизм и на­ционально-колониальный вопрос», создан­ном в 1913 году, когда он полемизирует с заграничными соц.-демократами-меньше­виками по вопросу о так называемой «на­ционально-культурной автономии», которая в тех условиях была только ширмой, мас­кой для буржуазии, полемизируя с эти­ми люльми, товариш Сталин говорит о своеобразных путях развития осетинского народа и говорит о той его части, ко­торая создала осетинскую литературу. Те-

Люблю я целый мир, люблю людей, бесспорно, Люблю беспомощных, обиженных Но больше всех люблю, - чего мому, к 1895 году, он многозвачительно спрашивал: сирот,Могу ли я смущать божественным ученьем: «Любите ближнего, как самого себя­Людей, готовящих с таким ожесточеньем Кровавую зарю для радостного дня! Правящая верхушка распоясаласт отказа, мрачные политические оргин модержавия - расправы со всяким про­явлением свободной мысли - сочетали с коррупцией центральной и местной пар­ской администрации. Но всевидящее ово поэта узрело в этом не беспросветны, а именно предрассветный мрак, Поэт предчувствует: Минуты сочтены… Повсюду бьют силы Всего себя лишь вам я посвятить готов… С особой силой этот конкретный гума­низм Коста выразил в стихотворении «Я не пророк», Это стихотворение имеет про­граммное значение в творчестве Коста. Оно выявляет хетагуровский гуманизм, дает его концепцию поэта и тематически перекликается с пушкинским «Пророком», с лермонтовским «Пророком», и с безы­менным стихотворением Некрасова, кото­скрыгать позорно? Тебя, родной аул, и бедный наш народ. За вас отдам я жизнь… Все помыслы и

рое по содержанию можно было бы оза­главить «Поэт», Хетагуровский поэт - не пророк или, тревогу, Уж брезжит луч зари, играя на штыках… во всяком случае, не только пророк. Мис­сия поэта не исчерпывается проповедни­чество, должна быть иной, более герои­ческой и, мы бы сказали, более ответсвою венной, хоти поэт должен обладать всеми данными пушкинского пророка: всевидя­щими очами, жалом мудрой змеи и пы лающим сердцем. В письме к A. Цаликовой в декабре 1898 г. Коста писал: «Я не пророк, занвил я гордо, с непоколебимой верой в святость принятой на себя миссии». Что это значит и в чем же, по убежде­Коста, заключается миссия поэта? …В безлюдную пустыню я не бегу Поэтом можешь ты не быть, Но гражданином быть обязан. И поэт в представлении Коста был перестать проповедывать в любовь всякий раз, как сознавал, может лучше исполнить свой долг иными путями. от клеветы и зла. Это - ответ лермонтовскому пророку, который после неудачи своей миссии, по­сынав пеплом главу, удалился в пустыню.C Поэт продолжает: Разрушить храм, попрать мою святыню Толпа при всем безумьи не могла. «Толпа» на поэтическом языке XIX ве­ка так же, как и «чернь», вовсе не чала народа, напротив, это светская «чернь», это «благовоспитанное» общество, погрязшее в физическом и духовном чре­воугодии, возведшее чистоган в единствен­ный свой принцип и в самодовольной сытости попирающее человеческое В этом стихотворении Коста зпаменате­лен образ поэта, который накануне люционной бури откладывает на время лиру, чтобы взять винтовку. Отот обраа является овязующим между поэтом, как он рисовался революционного разночинства и поэтом, как он представлялся в вооб ражении певца революционного риата М. Горького. Некрасов требовал: другой стороны, это не тематически и не сюжетно, но, очень важно, идейно перекликается «Песнеюo Буревестнике» M. написанной в 1901 году. озна-Коста писал свои стихотворения, щенные теме поэта в реалистической диции; А, M. Горький в этой песне родил традиции романтизма, основание революционному романтим рабочего класса, и революция в образе грозной бури, а поэт - в Поэт, связаннй с народом, независим от нее, он не нуж­дается в фарисейской филантропии силь­ных мира сего: Я не ищу у сильных состраданья… Но общественная верхушка имеет доста­точно средств в своем распоряжении, что­бы отомстить гордому поэту. Бессильная против его духовной мощи, она может физически разлучить его с его народом. Поэт-боед должен быть готов к этому, и хотагуровский поэт действительно готов: Я не боюсь разлуки и изгнанья, Предсмертных мук, темницы и цепей. Некрасов говорил: …нет пощады у судьбы Тому, чей благородный гений Стал обличителем толпы, Ее страстей и заблуждений. Коста принимает этот вызов, и его поэт несет в себе эти революционно-демократи­ческие черты. Но, как сказано, его поэт не только и не просто обличитель, он и ббец. Некрасовскому поэту была извест­на ожидавшая его судьба, и он жертвен по шел навстречу ей.Поэт Хетагурова, боеп, еще померяется силами с «судьбой», Везде для всех я песнь свою слагаю, Везде разврат открыто я корю; Я грудью грудь насилия встречаю И смело всем о правде говорю… Такова миссия поэта-бойца, по Хетагуро­ву, таков его гуманистический идеал, торый он внес в сокровищницу осетин­ской и русской литературы, пронеся через годы безвременья классическую пушкино­лермонтовско-некрасовскую традицию, духу которой он был верен до конца. Творчески Коста, как известно, не жил до революции 1905 года, ком которой был Горький. Время не волило ему стать люционного рабочего класса. Его историческая миссия ваключалась в дру гом: он был народным поэтом-революци нером осетинского народа, он был вдохновителемнационально-освободитель ного движения, направленного против ризма. Но в этой своей миссии он великие традиции русского народа и как гражд нин и как поэт. Коста в истории русской поэзии - но связующее второе поколение в косвободительном движении революцион ров-разночинцев, соответственно в -Некрасова с третьим и последним лением революционеров-пролетарив, ответственно в литературе о М. Он выстрадал в безвременьи 80-х свой гуманистический идеал и принес на порог революции 1905 года, (Аплоди Свой гуманизм Коста лаконично выра­зил в двух стихах, заключающих его про­граммное произведение: буревестника. Но и там и здесь - тическое предчувствие боев, и там и здесь поэт - на революции, ее глашатай и и там и здесь - уверенность в «Лишь грянут выстрелы», - говорит ста, - и слава «победно прогремит н светлых облаках». «Силу гнева, - Горький, - пламя страсти и в победе слышат тучи». Поэт уверен, что «ночь близится к концу», уже «брезжит луч зари, играя на шты ках», Буревестник Горького тоже что «не скроют тучи солнца, - скроют». Такова перекличка Коста М. Горьким.  ДНЕВНИК ЗАСЕДАНИЙ ПРЕЗИДИУМА ССП Начало см. на 1-й стр. нами, оркестрами, портретами товариша Сталина, членов Политбюро и Коста Хета­гурова. Здесь, на берегу Терека, в торжествен­ной обстановке состоялось открытие па­мятника Коста Хетагурову. Автор памят­ника­осетинский скульптор-самоучка Александр Дзантиев. На пьедестале высечены слова Коста на русском и осетинском языках: Отдать за шаг один, который бы народу24 Я мог когда-нибудь к свободе проло­Затем с речами выступили поэт Васо Гургадзе о переводах Коста на гру­зинский язык, азербайджанский поэт Ос­тан Саривели, . Уткинлирике Коста. Я счастия не знал, но я готов свободу, Которой я привык, как счастьем, до­рожить, ЖИТЬ. Вечернее заседание 22 ноября откры­лось докладом тов. И. Джанаева о поэти­ческом мастерстве Коста Хетагурова. После речи т. И. Уткина выступил мордовский поэт Мартынов, затем тов. Фадеев об явил расширенное заседание президиума закрытым. 23 ноября Сегодня нет заседания. В 12 час. дня гости братских республик и трудящиеся города направились к могиле Коста, рас­положенной на высоком кургане­Могила приведена в образцовый порядок, воздвиг-У нут гранитный обелиск с барельефом на­родного певца. Место, где похоронен поэт, обнесено красивой бронзовой оградой. Мысли и чувства собравшихся прекрас­но выразил поэт Сергей Городецкий. Под звуки траурного марша возлагают: венки и живые пветы на могилу бессвед ного поэта от правительства, обкоча пе тии, союза советских писателей СОСР, юза художников, железнодорожников, р ноармейцев, комсомола и других органиы ций и от трудящихся. Поэты Гру Азербайджана, Армении, Чечено-Интушс тии, Карачая, Адыген, Мордовии, крабр выступили с чтением стихов, посвяще ных Коста, и с переводами его стихов н языки братских республик. Вечером - прием в правительстве рес­публики и концерт. ноября Сегодня утром участники расширенно президиума союза писателей, писател братских республик, представители труй щихся Орджоникидзе выехали на автк билях на родину великого Костао Особенно торжественной, теплой был встреча в Наре. Сюда, в священное ление Нар. Путь лежал по Военно-Осетинской доо ге, через Алагирское ущелье, вверх по чению Ардона. Поездка оставила у во неизгладимое впечатление. По дорого Алагире и на Садонских рудниках состой лись короткие митинги, Трудящнеся ва гира, рабочне рудников и колхосит радостно встречали гостей. арбах, верховые и пешком рабочие, гор колхозники ближайших селений. подножья чудесных снежных гор,р центре Нара состоялся торжественны митинг, на котором выступили писатынСо поэты народов Советского Союза. В сел нии открыт памятник, а также дои музей Коста. B. КАПЛУН

I

a. H H C H C р H. Д. H

ю ф в

II

Поэтическое мастерство Мы только сейчас приступаем к научному изучению творчества Коста. Предстоит проделать большую, кропотли­вую работу, чтобы правильно ответить на вопросы: как развивался художественный метод Коста, как формировался и изменял­ся его стиль, каковы особенности его по­эзии, благодаря которым он стал близок осетинскому народу. Коста обладал большой поэтической культурой. Он прекрасно знал русскую и мировую литературу. Поэтическому ма­стерству он учился главным образом у классиков русской литературы. На родине K. Хетагуров не имел предшественников. Вступив на поэтическое поприще, он за­стал совсем невозделанную почву и мог опереться только на богатый осотинский фольклор Отличаясь исключительным бо­гатством содержания, разнообразием жан­ров, красотой форм и четкостью языка, осетинский фольклор во многих отноше­ниях послужил питательной почвой для поэзии Коста. Подчеркивая необходимость и громадное значение идеологического изучения твор­чества Коста, мы помним, что он являлся большим мастером слова, создателем худо­жественно полноценных произведений и образов. Коста - явление исключительное: он один разрешил задачи создания осетинской хуложественной литературы и осетинского литературного языка; ему же пришлось разрешать и проблему осетинского стихо­сложения. Выли «теоретики», которые ут­верждали, что осетинскому языку свойст­венна не силлабо-тоническая система, на которой остановился Коста, а метричес­вая. В одной из своих статей, известной Все выступления печатаются в сокра­щенном виде. Литературная газета 2 № 65 ского языка на осетинский язык и т. 1. Все это дало Коста возможность обогатить осетинский язык. Им создан ряд слов и форм слов, до него не существовавших. Коста по преимуществу лирик. Но боль­шое место в его творчестве занимает и эпическая поэзия (я имею в виду произ­ведения, написанные на осетинском язы­ке). Из лирических жанров Коста исполь­зует главным образом элегию, сатиру, Коста Хетагуров использовал все бо­гатства осетинской народной лексики, при­чем у него мы наблюдаем тяготение к диалектизмам или провинциализмам, а к речи самых широких слоев осетинско-Теперь го народа. В словаре Коста нет варвариз­мов. Архаизмами он пользуется весьма и весьма редко, и то в тех случаях, когда сюжет взят из народного творчества, что служит у него средством для создания ис­торического колорита. Его эпитеты, срав­нения, метафоры метки, остроумны. песню; из эпическихпоэму, балладу и басню. Произведения Коста поражают своей композиционной стройностью. Каждое из них представляет собою строго закончен­ное и стройное целое, отшлифованное во всех своих элементах. Он обладал порази­тельным чувством меры. Прибавить в произведениям Коста что-нибудь или от­нять от них -- значит повредить художе­ственной завершенности их. Стиль Коста реалистичен Реализмом овеяны и тематика его произведений, и стожеты, и образы, созданные им, и язык, и композиционные приемы, и чувства. Реалистический метод творчества Коста органически связан с его народностью. Коста ориентировался на широкие массы народа, которые были заинтересованы в правдивом отображении действительности. В его произведениях осетинский народ на­ходил свои собственные мысли и чувства, выраженные ясно и четко. (Аплодисмен­ты). Доклад тов. И. Джанаева   под названием «Избави нас господь от этаких судей», Коста выступает против этих «теоретиков» и утверждает, что они стоят на ложных позициях. Коста был прав: метрическая система стихосложения, основанная на закономерном чередовании долгих и кратких слогов, ни в какой ме­ре не свойственна осетинскому языку, где нет долготы и краткости гласных звуков и где с предельной отчетливостью высту­пает ударение. Коста - поэт исключительно идейный. Он ведет борьбу против защитников «тео­рии чистого искусства», против декаден­тов, ищущих для искусства каких-то но­вых форм и погрузившихся в погоне за этими формами в эстетизм, индивидуализм. Искусство для Коста является средством изменения действительности. «Я не играю беспечно стихом», говорит Коста, и в другом месте: «П никотда сво­им словом не торговал, никогда ни за од­ну свою строку ни от кого не получал де­нег. И пишу не для того, чтобы писать и печатать. Нет, ни лавры такого писа­ния мне не нужны, ни выгоды от него… Я пишу то, что я уже не в силах бываю Коста возложил на себя бремя долга перед народом, он жил его жизнью и его интересами. Для своих произведений hо­ста выбирал такие темы, такие сюжеты, которые были бы близки народным массам и волновали бы их. Он показал в изуми­тельно реалистических картинах тяжелую жизнь осетинской бедноты, непосильный труд бедняка: он выразил протест труля­щихся против социальной несправедливо­сти, Чрезвычайно большое внимание Коста уделял проблемам языка, изучая его пе только практически, но и теоретически. Он выяснял корни осетинских слов, фор­мы и способы словообразования в осетин­ском языке, формы частей речи, работал нал вопросом о принципах перевода с рус-

вы го үғ Но ск И

бо че I. ро ре сл ко ща

ти бу «Г пл та в

жу у ра

Пр св

до Der

пр Те до о