ПРОЛЕтарИИ вСех СТРАН, СОЕдиняЙтеСБ! иТеРАтурная 1939 г., пятница Орган правления союза советских писателей СССР Выколит пох редциий В Вашненкоо, А. Куатия. B. Лебедева-Кумача, М. Лифшица, E. H. 15 декабря Погодина, А. Фадеева.

За пять дней НОВЫЕ СТИХИ М. АЛИГЕР И А. КОВАЛЕНКОВА На-днях в клубе писателей молодыб поэты обсуждали новые стихи Маргариты Алигер и Александра Коваленкова. Цикл стихов М. Алигер увлек слушателей остротой и свежестью лирической позиции поэта; особенно большой успех выпал на долю последнего стихотворения, где силь­ное поэтическое чувство нашло для себя выражение в законченной и хорошей фор­ме, Тов. Ойслендер отмечает силу любви поэта к труду, которая живет в стихо­творении «Работа». Стихи М. Алигер, па мнению М. Матусовского, будучи лишены ноткого сюжетного остова, темы, которую можно конкретно обозначить, представля­ют собой тем не менее образцы настоящей лирической поэзии. А. Коваленков видит в стихотворении «Я не хочу встречать тебя зимой» большую искренность, ис­ключающую всякую предвзятость и обна­женный рационализм. В этом стихотворв нии, по его мнению, нашли свое выраже­ние все особенности поэтической манеры Маргариты Алигер Тов, Уткин, поставив­ший в своем выступлении ряд прин­ципиальных вопросов поэзии, касаясь стихов Алигер, отметил смелость своеобразие ее позиций, умение вызвать читателя на размышление, затронуть са­мые существенные стороны его сознания. Уткин призывает Алигер еще более смело экспериментировать в поисках новых форм, новых разнообразных ритмов. A. Коваленков прочел несколько стихо­творений из цикла, который он называет романтическим. Сюда вошли стихотворе­ния: «Памяти Грина», «Ранний час», «Мартынов», «Река» «Снежинка» и дру­гие. Кроме этого, были прочитаны стихо­творения «Лиза», «Без тебя», «Секунда», «Соловей» и отрывок из поэмы, над кото рой сейчас Коваленков работает.

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ВАЛЕРИЯ ЧКАЛОВА Красные знамена, обвитые траурным крепом, и белые цветы окаймляют весе­лое, улыбающееся лицо героя родины, чью светлую память собрались чествовать в Центральном доме журналиста летчики, артисты, журналисты, писатели, Вечер, посвященный первой годовщине со дня трагической гибели великого лет­чика В. II. Чкалова, открыл Герой Совет­ского Союза А. В. Ляпидевский. Он рассказал о детских и юношеских годах Валерия Чкалова, проведенных на Волге, рассказал биографию Чкалова, про­жившего яркую, отважную жизнь, вписав­шего в историю советской авиации луч­шие ее страницы. - Последнему замыслу Чкалова, сказал А. В. Ляпидевский, - не удалось осуществиться, Он мечтал опоясать весь земной шар кругосветным перелетом и не успел этого сделать. Память о нем запе­чатлелась в стихах, песнях поэтов, ашу­гов и композиторов, в письмах людей всей страны, которые еще долго после его омерти приходили на квартиру Чкалова. И навсегда в сердцах и умах советских людей останется память о Чкалове, вдох­новляющая наших летчиков на новые победы. Герой Советского Союза М. Т. Слепнев рассказал о своих встречах с Чкаловым в Иркутске. Соратник Чкалова по легендарным пе­релетам, Герой Советского Союза Г. Ф. Байдуков свое выступление посвятил вос­поминаниям встрече Чкалова со Сталиным на аэродроме в 1935 г., встре­че, перевернувшей всю жизнь Чкалова,у направившей ее к новой цели. Он вспоми. нал о сталинских словах, так взволновав­ших Чкалова. - Ваша жизнь, товариш Чкалов, нам дороже любой машины! Потом Байдуков рассказало своей первой встрече с Чкаловым, о подробно­стях перелета в Америку. Летчик-испытатель майор Д. А. Кошиц c волнением рассказал несколько эпизо­дов, характеризующих образ Чкалова, ве­ликодушного друга, большого человека. В конце вечера с воспоминаниями

№ 69 (848)

Цена 30 коп.

КНИГИ ШКОЛьНЫХ ЛЕТ Нет на свете страны, где бы работа учителя была так почетна, так ответст­венна, так выражала бы заветнейшие чаяния народа, как в нашей Советской спране. Тысячи новых школ созданы в Советском Союзе. Гитантская школьная сеть охватывает всю страну. Миллионы людей, отвоевавшие себе священное право на знашие, жадно взялись за науку. При грандиозном размахе нашей культурной революции работа педагога, школьного во­спитателя, народного учителя стала одной из самых почетных профессий в совет­ском государстве. Лучшие представители иноготысячной армии народных учителей награждены правительством высокими на­градами, Фигура народного учителя, школьного педагога одна из самых ярких примечательнейших фигур нашей современности, Тем не менее наше искус­ство - театр, кинематография, литерату­ра - очень редко, случайно и поверхно­стно дают нам произведения об учителе,тании, ошколе. Редко, мало и совершенно недо­статочно творят работники искусств и для самой школы. У нас любят писать и уже много на­писали о людях, совершивших подвиги в небе и на морях, о тех, кто стал привыч­ным персонажем наших романов, расска­зов, поэм и пьес (директор завода, знат­ный колхозник, инженер, пограничник, доярка, летчик). Это очень хорошо. Но вот о школе, о советском учителе, о че­довеке, который воспитывает будущих взрослых граждан, об этом пишут вяло, скупо и мало. Между тем, трудно представить себе тему более благородную и более благодар­ную! В стране, где право на образование утверждено как одно из самых первых трех основных прав человека, в стране, гле все учатся, от мала до велика, в го­сударстве воинствующего, победоносного освобожденного разума, темы школы, учителя, проблемы воспитания приобрета­ит звучание, которого еще не слышала история. Советская школа - это гигант­ская всеоб емлющая лаборатория. Разу­меется, по одна только школа готовит из наших детей граждан коммунистического общества. И семья, и пионерский отряд, и весь уклад налпей социалистической жиз­шобестечивают внедрение основных прин­ишов нового общества, но школа и преж­е всего школа должна сконцентрировать в себе и решить все главные задачи ком­мунистического воспитания. В этом отношении роль советского учи­теля очень близка к задачам, которые ставит перед собой каждый честный и влохновенный советский писатель, «инже­нер человеческих душ». А наша литература до сих пор еще да­лека от школы. Связь между искусством и педагогикой слаба, случайна, неорганич­на. При встречах литераторов с педагога­ми то и дело снова всплывает старая тяжба: чего должно быть больше в лите­ратуре для юношества - искусства или подагогики? Напрасный и неумный спор!… Разве всякое подлинное, волнующее ис­кусство уже не воспитывает само по се­бе? Разве педагогическая вохновенная творческая работа нал формированием мо­лодой личности не становится искусством? Ведь создала же именно советская лите­ратура такую превосходную книгу, как «Педагогическая поэма» A. Макаренко, книгу о страстной вере в золотой клад, зарытый в глубине человеческой души, книгу об искусстве распознавания и до­бывания этого клада. Но книга эта - почти единственная в нашей литературе. Даже писатели, пишу­щие главным образом для детей и юно­шества, старательно обходят в своих про­изведениях тему школы. Правда, сейчас появилось несколько книг о советской школе последних лет. Но книги эти в большинстве своем өше мелковаты по за­хвату темы, по скудости идей. Часто это более или менее добросовестное описание школьных дней, лишь слабо согретое от­светами большого советского времени. На­прасно многие редакторы, критики и ав­торы полагают, что. так называемая «школьная повесть» своими событиями, материалом своим и проблемами, перед ней стоящими, должна непременно ограничи­ваться рамками школы, класса, директор­ското кабинета, физической лаборатории. Успех первых повестей о школе, о воспи­о переломе в сознании ребят взрослых, успех первых таких книг, вы­шедших вскоре после Октябрьской рево­люции и завоевавших мировую извест­тем, что на материале школы, на выразительном фоне классной жизни, на примере возникающих новых отношений между ребятами, учите­лями, родителями решались вопросы больших исторических социальных пере­мен. Сейчас школа привлекает к себә все более и более пристальное внимание со­ветской общественности. В работе нашей школы еще много огрехов, много недостат­ков. Слаба еще успеваемость, не укреп­лена дисциплина, плохо работают пионер­ские организации в школе. Комсомольская, советская, педагогическая общественность решительно поворачивает свою работу ли­цом к школе. Одной из первых должна притти на помощь школе наша советская литература. Ближе к школе, товарищи! Поможем учителям, родителям и самим ре­бятам творчески заинтересоваться вопро­сами воспитания. Возьмем настоящее, де­ловое и дружеское шефство над школами, над кружками школьной самодеятельности. Поможем внести дух искусства и занима­тельности во внешкольную работу. Ближе познакомимся с живой, многообразной, бурной, трудной и увлекательной жизнью школы. Расскажем о ней в наших книгах. Не существует в искусстве, в настоя­щей большой литературе какого-то особо­го жанра специально школьной повести. Но есть великолепные образцы книг школьных годах разных поколений. Нам нужны яркие, убедительные, смелые кни­ги о школьных годах советского гражда­нина. Честный и наблюдательный худож­ник в такой книге попременно напишет и о школе, ибо все дети нашей страны учатся, и для всех них школа­один из ос­новных элементов жизни. Надо смелее, острее, шире захватывать этот матервал. Повести о старой школе, книги школьных годах дореволюционных поколе­ний были книгами обличительными. Они рассказывали о том, как старая школа, старорежимная педагогика душили созна­ние ребенка, насиловали его свободные помыслы. Книги о школьных годах наших людей будут книгами, утверждающими но­вые принципы воспитания, рассказываю­щими о победе разума и знания в нашей стране, помогающими решить на отзыв­чивом, благодарном поэтическом материа­ле детской жизни многие существенней­шие вопросы наших дней,

ен

да

R.

on не ца

A.

Чкалове выступили журналист Б Хват и «дедушка» русской авиации Б. И Россинский. M. А. A. Копштейн, считающий, что стихи Ко­валенкова о природе не дают читателю У ПИСАТЕЛЕЙ ТАДЖИКИСТАНА На-днях в Сталинабаде состоялось засе­дание правления союза советских писате­лей Таджикистана На заседании были рассмотрены и одоб­рены планы изданий художественной ли­тературы Таджикгосиздата на 1940 год. Большое место в плане занимает детская литература: из 433,5 печатного листа литература для детей составляет 171,5 пе­чатного листа. В 1940 году будут изданы великие клас­сики таджикской, азербайджанской, уз­бекской и фарсидской литератур: Низами «Лейла и Меджнун» и «Хефт Пейкар» («Семь красавиц»); Камол Худжанди - «Избранные стихи»; Навои - «Избранные стихи» (на таджикском языке); Насыр Хисрау - «Избранные стихи»; Саади, Фирдоуси и др. Будут изданы также не­«Давид сколько глав из армянского эпоса Сасунский» в переводах поэтов Рахима и Амин-Задэ. Из современных советских писателей Таджикистана в 1940 году выпускаются сборники стихов Лахути, Дехоти, Турсун­Задэ и Рахими, «Дохунда» и «Смерть ро­нового представления о ней, отмечает вы­сокие достоинства стихотворения «Ли­занька» и отрывка из поэмы, Вообще же пейзажные стихотворения Коваленкова дали возможность М Рудерману, А. Ев­геньеву, М. Алигер и др. заявить о даль­нейшем росте молодого поэта. В частно­оти стихотворение об убийце Лермонтова «Мартынов», по мнению многих вы­ступавших, - темпераментное и сильное, обладает достоинствами настоящего поз­тического произведения. Выступившие от­мечали некоторую абстрактность пейзажа у Коваленкова. Возражая им, М. Алигер говорит о большой любви к природе, ко­торая чувствуется в стихах Коваленкова, о тшательности и бережности, с которыми он подходит к образам своей поэзии. ОБСУЖДЕНИЕ КНИГИ О СВИФТЕ Личность Джонатана Свифта, одного из гениальных писателей мира, давно при­влекала внимание многих исследователей.

b-

K. ого

 IM,

ка

и. ко, 10- ин.

Сегодня исполняется годовщина трагической смерти лучшего летчика нашего времени, Героя Советского Союза Валерия Павловича Чкалова.

Г ЕР О И

B. эp), 1Ц

Эта жизнь заставляет думать. Она была  сложна. Жизненный путь Чкалова не был гладок. Прямым было направление его энергии, которая не терпела препятствий, выжиданий, дальних обходов. Поэтому у него смолоду было немало очень тяжких и горьких дней. Близкие к нему люди подметили, что в последние годы у него переменился характер - Чкалов стал мягче, разговорчивей, чаше смеялся (а в юности был он замкнутый, суровый). Это произошло с ним тогда, когда выясни­лось, что его бесстрашие и талант необ­ходимы для больших дел, между тем как раньше ограниченные и злоумышленные люди старались загнать его в тупик ста­рых норм, пределов, уставов, которые он советский человек! - разрушал од­ним богатырским движением плеча. Чкалов - один из тех людей-самород­ков которых наше время - великий старатель - нашло, освободило от всего постороннего и подняло, чтобы мы ви­дели сверкание чистого золота. Жизнь Чкалова сложна и прекрасна, ее пужно обдумать, как явление новое и не­преходящее. Олному писателю Чкалов говорил серди­то и укоризненно: - Как тебе не стыдно?! Как же ты допустил, чтобы бандиты убили твоего павла Рыбакова так легко, без боя?… Да если бы, например, на меня напали бап­диты… Неужели бы я им так легко дал­ся?! Уж двоих-троих-то я обязательно бы уложил, а четвертый пускай меня бы убил… Чорт с ним! Так и быть… Нет, троих-то, пожалуй бы, я и не осилил, а двоих уж обязательно… Ну, как же это так тебе в голову не пришло?! Дал бы ему револьвер или топор. Показал бы по крайней мере борьбу. Все-таки ведь он мужик!… Неужели бы он сдался без со­противления?! Не люблю я, понимаешь, таких героев… Разве это люди?! Разве мы такие?! Историки, желая понять людей эпохи Возрождения, вдумываются в жизнь Беп­венуто Челлини. И разносторонность, и жадность ко всем блатам жизни, и им­пульсивность поступков, и оптимизм, и смелость ума, и бесстрашие в бою, и са­моуверенность, и безоблачный эгоизм это­го человека действительно эпохальны. Потомки по Чкалову будут судитьо нашей эпохе. Они с удивлепием будут читать о ду­шевной красоте и мощи этого человека, который любил жизнь яростно и который, не колеблясь, каждый день рисковал ею рази творчества, посвященного родино. Все, что достойно любви, он любил. И больше всего он любил родину. В Нью-Йорке, когда копчились встречи и митинги, на которых он удивлял амери­канцев красотой и темпераментом речей, Чкалов запирался в гостинице и заволил пластинки Чайковского. Он тосковал по дому. Ему предлагали поездить по загра­нице, а он спешил домой. Первым делом отчитаться перед Сталиным, перед

друзей - у него их было очень много Когда он был молодым летчиком, «птенцом», как говорят в авиации, один командир, старый воздушный волк, понял способности Чкалова, стал разрешать ему то, что другим было запрещено, - неко­торые слишком трудные для обычного летчика приемы пилотажа. Чкалов за это называл его «батей». Сталине Чкалов говорил: «отец». Биографы отмечают дату 2 мая 1935 го­да - день первой встречи Чкалова со Сталиным - как поворотпый пункт в жизни летчика. Это было на аэродроме, после полетов, когда необыкновенное ис­кусство Чкалова, о котором очень многие отзывались с неодобрением, вдруг полу­чило признание, когда Сталин сказал лет­чику: «Ваша жизнь дороже нам любой машины!» и когда жизнь, таким образом, определилась по-новому, приобрела рада­стный смысл, содержание, цель. Собст­венно говоря, началась новая жизнь. Всю нежность своего серлца, всю теплоту сво­ей луши вкладывал Чкалов в одно слово, говоря о Сталине - «отец». Перелистывая биографию Чкалова, с удивлением узнаешь, как он был молод. Чкалов родился в 1904 году. Когда же­стокая и бессмысленная смерть останови­ла его сердце, ему было 34 года. Он ка­зался старше - и не только по внешно­сти, не только потому, что арктические ветры навсегда оставили снежную прядь в его русых волосах, не только из-за глубоких складок на его большом лице, а, главное, потому, что мы знали его жизнь, чего он достиг и сколько свершил. Ему было восемнадцать, когда кончи­лась гражданская война, двадцать пять котда началась эра сталинских пятилеток. 0 нем потомки будут говорить: вот мо­лодой человек сталинской эпохи. И, во­сторгаясь им, будут судить о нас. Чкалов говорил: «Нас - тысячи!» - и старался выпятить не себя, не свой подвиг, а подвиги друзей, товарищей по перелету, всех советских летчиков. Но сам он выделялся. Недаром его при­метил Сталин, не случайно его полюбил народ. B Чкалове была огромная стихийная сила. Он мерил ее непрестанно, играл ею своими мышцами, волей, выдержкой Это была богатырская и дерзкая игра. Оn говаривал, похлопывая рукой по глобусу: «Эх, вокруг шарика - хорошо бы!» Эту стихийную силу он постепенно организовал, подчинил уму и всю отдал на служение родине. Характер его пере­менился - Чкалов стал и веселей, и добродушнее, и как-то собраннее, пеле­устремленней. Это помогло ему осущест­вить небывалые подвиги, сделаться «ве­ликим летчиком нашего времени». Если будет написана книга о Чкалове, она будет свидетельствовать не только о жизни молодого человека, нашего совре­менника, но и о всей эпохе строительства коммунизма. И в будущем люди станут сулитьо двадцатых-тридпатых голах

EB,

стовщика» Айни, «Диван» Лахути (полное собрание сочинений). Готовятся к изда­нию: первая книга романа Икрами «Шо­Богатая и противоречиваябиография Свифта послужила темой многих трудов. Но авторы - Теккерей, Сен-Виктор, Карим-Задэ, роман Рахим Джалим «Гюль­Тэн - представляли «величайшего гения века», руз, пьеса Улуг-Зад «Шодмон» и другие произведения. Из классиков русской литературы будут изданы: сборник рассказов «Фома Горде­ев» М Горького, «Полтава» А. С Пушка­на; «Герой нашего времени», «Демон» и сборник лирических стихов М. Ю. Лер­монтова; «Сказки» Салтыкова-Щедрина.нокого Из современной русской литературы выпускается роман Д. Фурманова «Ча­паев». На таджикский язык переводится роман . Н. Толстого «Хлеб». B. КИРИЛЛОВ «ДВАДЩАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ» 13 декабря в клубе писателей состоя­лась встреча коллектива Московского го­сударственного театра для детей с пи­сателями. Театр показал собравшимся сцены из розовое» пьесы A. Бруштейи «Голубое и и из «Сказки» Михаила Светлова. В конце вечера Светлов прочел две кар­тины своей новой пьесы «Двадцать лет спустя». Конечно,трудно, прослушав только отрывки говорить о результатахно­вой работы. (Кстати, совершенно бесспор­но, спустя», как и «Сказка», написаны поэтом, а не драматур­гом). Однако уже теперь, несомненно, что постановка пьесы «Двадцать лет спустя» явится, как и постановка ее предшествен­ницы, большим и радостным событием только в жизни детского театра, а и в жизни всей нашей литературы. Что слу­житоснованием этому заявлению? В известных нам сценах показана жизнь страны - комсо­войны, и с восстановлено тре дыхание того времени. Внимание уже при­влечено к действию, он - слушатель, а не зритель - уже заинтересован судьбой персонажей пьесы, для него уже стали в значительной степени ясны образы двух братьев «Направо» и «Налево», трогатель­ный образ Таси и даже образ произнес­шего не больше десяти реплик старого на­говорят борщика.Действующие лица кратно, исчерпывающе, умно и даже ос­троумно. Разговор часто, пожалуй, слишком часто, переходит в стихи и в песни, причем в отличные стихи и в за­мечательные песни. Вот в чем бесспорные достоинства отрывков пьесы Светлова. Одновременно хочется сказать и о не­достатках, проистекающих из того, что пьеса написсна в большей степени поэтом, чем драматургом За спиной каждого дей. ствующего лица стоит сам автор, в голосе различных молодых людей то и дело слы­ешится знакомая интонация поэта (так же, как стихи комсомольца похожи, очень похожи на стихи Светлова). И в пьесе, во всяком случае в отрывках, приглушенно, но явственно звучит грусть, понятная в творчестве поэта, вспоминающего свою юность, но совсем чужеродная в пьесе, которая повествует о минувших временах. Вот и все, что пока можно сказать, в значительной степени предположительно, о новой интересной и очень талантливой пьесе Михаила Светлова. Я. СМЕЛяКОВ. человеконенавистником,беспринципным политиком. Личности великого писателя посвящена и новая книга М. Левидова. Однако М. Левидова, по собственному его признанию, привлекла не столько бно­графия Свифта, сколько судьба оди­человека в эпохе, враждебной ему, унижающей его гений. Вот почему он, Левидов, совсем в ином свете видит со­бытия жизни Свифта - не человеконе­навистника, a величайшего гуманиста, беспощадно бичующего людские пороки, страдающего от обиды не на человека, а за человека. Полемизируя с буржуазными биографа­ми, М. Левидов таким образом противо­поставляет им свою концепцию понима­ния личности Свифта. - Возможно, - говорит автор, - что моя концепция не безупречна. Но я по­казал Свифта таким, каким хотел его видеть, и таким, каким, по-моему, он дол­жен существовать в умах читателей. A. Дейч, выступивший с докладом книге М. Левидова, считает, что трудная и интересная творческая задача разреше­на автором успешно, Ему удалось дать на фоне Англии той поры облик вели­кого писателя очищенным от напласто­ваний буржуазных биографий и довести до читателя свою основную мысль: Свифт одинокий гуманист эпохи капитали­стического накопления в Англии, борю­щийся своим творчеством за совершен­ствование человеческого рода. неОшибка Левидова, по мнению А. Дей­ча, в том, что он не раскрыл политичес­ких взглядов Свифта, не указал его ме­ста и роли в английском просветитель­стве. Не удовлетворяет докладчика жанр книги, определить который он за­трудняется; он сожалеет, что автор отка­зался от формы романа. По этому поводу с А. Дейчем полеми­зирует Я. Эльсберг. К какому жанру - говорит он, - надо отнести книги В. Шкловского о Фе­дотове, А. Роскина - о Чехове, К. Паус­товского - о Шевченко? Что это - по­вести, биографии, исследования? И надо ли обязательно точно определить жанр для того, чтобы книгу было интересно чи­тать? Ю. Либединский и С. Бондарин счита­ют, что одно из главных достоинств кни­ги М. Левидова - это страстность раз­мышлений автора о предмете, глубокая заинтересованность его в теме, К сожалению, высказывания книге М. Левидова были крайне немногочио­ленны и односторонни. Достоинства и не­достатки произведения не были проана­лизированы достаточно серьезно, На вече. ре собралось лишь несколько человек, яв­но не подготовленных к выступлению. Не пришел ни один из восьми названных в клубной афише писателей, которые долж­ны были выступать и от которых можно было ждать развернутых и углубленных высказываний о книге. Это тем более до­садно, что многие писатели и критики уже прочли книгу М. Левидова. а неко­торые из них высказали в печати свое мнение о ней, которое и должно было бы послужить началом дискуссии. Но дискуссия не состоялась. E.

ТЕЛЕГРАММА ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО ЭСТОНСКОЙ АРМИЕЙ ГЕНЕРАЛА ЛАЙДОНЕРА ПРЕДСЕДАТЕЛЮ СОВНАРКОМА И НАРКОМИНДЕЛУ СССР тов. В. М. МОЛОТОВУ. Из КИНГИСЕППА - Окт. ж. д. - 14.XII. 1939 г. Председателю Совета Народных Комиссаров B. М. МОЛОТОВУ Москва. чувством глубокого удовлетворения Не откажите передать мои чувства глу­вспоминаю напту личную встречу и дни, проведенные мною в Москве. За радупный прием прошу Вас, господин Председатель, принять сердечную благодарность. бокого уважения господину Посифу Виссарионовичу Сталину. гЕнеРаЛ лАЙДоНеР, ГЛавНокоМАНДУЮЩИЙ 

ТЕЛЕГРАММА ПРЕДСЕДАТЕЛЯ СОВНАРКОМА И НАРКОМИНДЕЛА СССР ТОВ. В. М. МОЛОТОВА ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ ЭСТОНСКОЙ АРМИЕЙ ГЕНЕРАЛУ ЛАЙДОНЕРУ Весьма признателен Вам, господин Глав­нокомандующий, за сердечное приветствие и выраженные Вами чувства. Позвольте выразить уверенность в том, что Ваш при­Главнокомандующему Эстонской армией генералу ЛАЙДОНЕРУ Таллин.   езд в СССР послужит делу дальнейшего укрепления всестороннего плодотворного сотрудничества народов Эстонии и Совет­ского Союза. молотов

земляками, на своем заволе. Потом -- ло­вить рыбу в Волге, купаться в Василеве, охотиться… Он любил природу родной страны и жаловался, что ни в одной книге не может найти верное описанио по этой книге, по жизни Чкалова. Они поймут главное в людях сталинской эпо­хи, поймут их необычайное жизнелюбие, их горячую чую привязанность к жизни, их энергию. которой хватило на построение Волги, он любил русские песни и русские книги, больпе всего те, в которых есть борьба, геройство, смелость. Любил он поесть и особенно русскую пищу - уху, пельмени, любил дружескую компанию за столом. Любил игру - в шахматы, в по­мино, теннис и, так как в нем жило неистребимое стремление к совершенству, -играл старательно, стремясь во что бы то ни стало победить. И он любил нового общества, их бесстрашие и готов­ность на подвиг. Читатели книти о Чка­лове задумаются нал тем, как сложна и прекрасна была его жизнь и как созна­ние подчинило в нем стихию, и что счастье Чкалова - героя нашего времени - было закономерно: он жил в лучшие годы человечества, когда истории нужны были богатырские силы. C. НАГОРНЫЙ.

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА ШТАБА ЛЕНИНГРАДСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА В течение 14 декабря на Мурманском направлении наши войска продолжали про­На Петрозаводском направлении наши части заняли селения Сюскуярви, Сулку­движение вперед. На Ухтинском паправлении наши части продвинулись на 117 километров к запалу от госграницы. лампи, Хиппола. Вследствие тумана и плохой погоды наша авиация производила только разве­дывательные полеты.



   В ЭТОМ НОМЕРЕ 4 СТРАНИЦЫ