ИСТОРИЯ СОВеТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 13 декабря состоялось заседание редак­ционной коллегии «Истории советской ли­тературы». Главное внимание было уделе­но состоянию первого тома истории, под­готовка которого должна была быть закон. чена в этом году. В настоящее время совершенно обеспе­чены и уже отчасти поступили в редак­ционный портфель общие статьи тома: A. Толстого - Советская литература и классическое наследство, М. Серебрянского Пути развития (идеи, темы, образы) со­ветской литературы, К. Муратовой-Со. ветская журналистика, H. Четуновой - Литературная критика и литературоведе­ние и Л. Борового-Язык литературы, В остальном том посвящен крупнейшим пи­сателям-прозаикам литературы народов СССР. Главы, посвященные отдельным писате. лям, состоят из автобиографического рас­сказа писателя о своем творческом пути и историко-критического очерка. Значи­тельная часть писательских автобногра­фий уже поступила в редакцию. Многие из них-автобиографии A. Толстого, Вс. Иванова, О. Форш, A. Серафимовича, К. Федина, К. Паустовского, Е. Петрова, Д. Бергельсона, М. Зощенко, Н. Вирта­написаны увлекательно и представляют художественный интерес. Куле-Редакционная коллегия признала необ. ходимым закончить сбор материалов для первого тома не позже конца января, Ра­бота по второму тому истории советской литературы должна быть закончена в де. кабре будущего года. Уже сейчас в ре­дакцию начали поступать некоторые мате­риалы для этого тома, в частности очер­ки развития литератур братских народов B редакцию поступило также больше половины историко-критических очерков. Как заявил на заседании М. Серебрян­ский, предстоит еще большая работа над очерками со стороны авторов и редакто­ров. Критики, выступающие в качестве историков литературы, уделяют недоста. точное внимание связи данного писателя о общим развитием советской литерату­В общем из 50 листов первого тома со­брано сейчас около 30. СССР.

из альбома художника

Леонид СОБОЛЕВ НА ОСТРОВЕ ГОГЛАНД

Литературный календарь Воскресим Парни! К 125-ЛЕТИЮ СО ДНЯ СМЕРТИ Парни, которого так любил Пушкин, ко­торомупоклонялось столько поэтов пуш­кинской плеяды, - несправедливо забыт. Эварист Парни впервые завоевал из­вестность в 1778 году, после издания своих «Эротических стихотворений». Этот прекрасный сборник сделал его истинным главою той поэзии, которая была столь популярна в тогдашней Франции, но, раз­рабатываемая поэтами второстепенными, часто приобретала пошловатый, скабрез­ный, порнографический оттенок. Следование руссоистской идее о свобо­де человеческого чувства, убежденность в быстротечности и преходящности жизнен­ных явлений, погоня за мигом счастья­вот основа лирики Парни. Все это по­множилось на стихийную силу чувства, расцветшего не в парижских салонах, а среди знойной и яркой тропической при­роды, где молодой поэт со всей силой страсти полюбил девушку, воспетую им под именем Элеоноры, и встретил столь же пламенное ответное чувство. Свою лю­бовь Парни воссоздал в поэзни со все реализмом, со всей искренностью. Парни стал любимым поэтом современ­ной ему молодежи, и предреволюционная французская критика провозгласила его «первым классическим поэтом века Людо­вика XVI». Беранже называл его «самым замечательным из наших элегических поэ­его тов». Маркс и Энгельс говоркли о «прекрасных стихах к Элеоноре». Наступила революция. Парни не чувство­вал себя ей чуждым: он был врагом тира­нов и тирании. Если революция и разо­рила его, превратив из очень богатого че­ловека в настоящего бедняка, он все же понял ее историческую правду и остался верен ее заветам, Но в пору Директории, в пору разгула победившей буржуазии, Парни с удивлением огляделся кругом. Разве этого ждал, разве на это надеялся век Просвещения? И он с презритель­ной небрежностью посылает несколько тонких, но разящих стрел в триумфаторов Директории. Передовая революционная мысль XIX века высоко оценила эти его стихи. Сви­детельство тому - в статье Энгельса о Карле Грюне, где цитируется несколько отрок из поэмы Парни «Годдем». В годы Директории и Консульства Пар­ни выпускает целый ряд антирелигиозных наступления поэм, борясь в них против католической реакции. В этих поэмах столько жизнерадостной, озорной сатиричности, они полны искро-В метного, свежего, неожиданного остроумия. Взрывчатая сила поэм Парни была вполне оценена реставрацией, купившей и уничтожившей рукопись поэмы о христи­анстве и запретивщей переиздание всех остальных поэм. И если критика буржу­азной реакции не жаловала Парни за его эротизм, то против поэта-атеиста начался настоящий крестовый поход. Последние годы жизни Парни печальны, Капиталистический строй вызывал отвра­щение поэта. Ему казалось, что он живет в стране глухих, где вырождается кра­сота, где черные вороны гонят прочь со­ловья его поэзии. И он сознавал, что да­же его «жалоба превратилась в мечту, у которой нет ни надежд, ни читателя». Фривольный поэт, безбожник имел дер­вость выражать недовольство буржуазным строем! И буржуазный строй отомстил кислыми, укоризненными статьями Сент­стремлением забыть его прочно и почему о Парни, благород­Бева и наглухо. Вот нейшем сыне просветителей, не существу. ет во Франции ни одного исследования, вот почему нет даже его биографии. Кто же первый напишет работу о пев­це Элеоноры и свергателе христианских

Холодный ветер, низкие, набухшие сне­гом облака, серая стылая вода. В неяс­ной мгле декабрьского утра встают перед нами могучие пологие горбы. Это - Гогланд, поросшая сосной гигантская ска­ла, поднятая над водой прихотливым дном Финского залива. Нет кораблям иного пу­ти, как мимо пего, - он лежит на самой середине залива. Он видел и петровские галеры, конвоировавшие пленные швед­ские корабли от Ганге-уда, место первой победы русского флота, и смелую шхуну Крузенштерна, впервые пронесшую вокруг света русский флаг, и русские парусные эскадры, уходившие в «дальный вояж», и самый сильный в мире бронепосец «Петр Великий»… Он видел русские крейсеры и миноносцы в суровых зимних походах империалистической войны. Он видел ге­роическую борьбу этих же кораблей, ког­да они, голодные, истрепанные войной, яростные, выгнали из Финского залива английские крейсеры, сытые и углем и снарядами, отстояв колыбель революции­Красный Петроград… Но в течение последних двадцати лет каменный свидетель истории Балтийского флота и вековой друг его, Готланд был обречен на роль врага и соглядатая: чу­жие глаза жадно вглядывались с его скал в советские военные корабли, чужие руки фотографировали их вплотную, ибо нет в Финском заливе иного пути кораблям. В это декабрьское утро спокойно и четко, как на учении, наши корабли по­дошли к острову, старому другу, на двад­цать лет захваченному руками иностран­ных штабов, сделавших Гогланд базой раз­ведки. Блеснули первые залпы зеленым пламенем, очистительный огонь стал вы­жигать с благородных скал ползучую паршу агентов и шпионов. Ринулись к берегу катера и шлюпки, ощетинившиеся стволами винтовок и пулеметов, первый бросок десанта, подошли транспорты с войсками, орудиями, продовольствием, во­дой. Непрерывным скользящим роем но­сились на полных ходах сторожевые ко­рабли, проутюживая море, и серые стол­бы воды вставали за их кормами: обнаружили финскую подлодку, пытаю­п(уюся атаковать транспорт с войсками, но лишь раз пришлось ей высунуть пери­скоп, глухие взрывы глубинных бомб и стремитальные тараны проносящихся над ней сторожевиков лишили ее возможности атаки. Отряд за отрядом высаживается на остров, видны фигуры бойцов, взбираю­щихся на скалы, сбегающих в лес. Надо пережить все то, что двадцать лет пере­живал Балтийский флот, верный морской страж Ленинграда и родины, чтобы пол­ностью оценить это. Вихрем пронеслись в памяти долгие годы нашей постоянной тревоги за судьбу великого города, колыбе­ли революции. Если Кроншталт морской ключ к Ленинграду, то Гоглани­ключ к восточной части Финского зали­ва, Тютеро - к Нарвской губе, Сескар к Лужской. Все возможные места учебы, тренировки, самые базы Балтийского фло­та были под непрерывным наблюдением вражеских глаз. Острова вытянулись по продольюй оси Финского залива зловещим кабелем, один конец которого упирался в Кроншталт, другой вел в сейфы иностран­ных штабов. Все, что делал Балтийский флот, могло быть известно в штабе лю­бой «заинтересованной» страны, и недаром

острова эти были до краев переполнены агентами и шпионами той национально­сти, которая в данном году больше запла­тила хозяевам островов, - финскому бур­жуазному правительству. Какая выдерж­ка, какое умение нужно было иметь ряд лет Краснознаменному Балтийскому флоту, чтобы суметь скрыть от этих присталь­ных глаз те действия флота, которые оп­ределяют его боевую мощь! Как умело нужно было проводить учение, трениров­ки, строительство, испытания нового ору­жия, чтобы не обнаружить его до време­ни! Ни в одной стране мира вторая сто­лица ее не расположена на расстоянии орудийного залпа от границ. Ни один флот в мире не заперт в узком коридоре, который насквозь просматривается (а если нужно, и простреливается) возмож­ным противником. Советский флаг на Гогланде, на всей цепи островов!… На всей цепи тех островов, которые проданы Советскому Союзу Финляндским Народным Правительством во взаимных интересах укрепления безопасности СССР и Финляндской Демократической Респуб­лики. Пусть рабочие Ленинграда, создаю­щие ценности для социалистической жиз­ни нашей страны, пусть интеллигенция Ленинграда, пусть многотысячные кадры учащихся в Ленинграде молодых людей поймут тот вздох облечения, который выр­вался из груди Краснознаменного Балтий­ского флота, когда на Гогланде и осталь­ных островах навсегда утвердился совет­ский флаг: в течение долгих двадцати лет флот берег ваши жизни, стиснутый остро­вами, биноклями врага, готовый вести неслыханную морскую войну на водном пространстве, окруженном со всех сторон базами и батареями возможного врага. Острова стали советскими - Краснозна­менный Балтийский флот удесят десятерил свою мощь. Как будто гигант скинул с себя сковывавшие его цепи, распрямился, рас­правил плечи, глянул вперед повеселевшим взглядом: так свободно вздохнул в этот день Краснознаменный Балтийский флот. злесвКаждый из краснофлотцев, командиров и политработников, участвовавший в опе­рации взятия островов, всем сердцем и умом понимал именно это. «Теперь Ленинград не взять никому и никогда» - вот что сквозило во всех восклицаниях, междометиях, шутках на мостике, в ко­чегарках, у орудий. Когда имя Сталина прозвучало в устах бойцов, прыгавших со шлюпок на берег, когда советский флаг взвился на острове, по правле сказать, будто камень свалил­ся с души: кончились трудные, тревож­ные годы, годы стиснутых маневрирова­ний, годы ожидания ударов в спину бук­вально из-за угла - с любого из остро­вов, насильственно врезанных в ближнюю систему обороны великого города. Острова - наши. Это значит, что они будут вер­ными стражами морской дороги в Ленин­град. Лучший мира не пройлет ми­флот мо Гогланда, есл если Гогланд стал советским. Старый друг Балтийского флота, камен­ный свидетель его боевой славы, верный страж Ленинграда вернулся. Острова ста­лисистемой замков, закрывающих Фин­ский залив, морскую дорогу в Ленинград и Советский Союз. Действующий флот.

В Оргкомитете художников и скульптор ов: Меркуров, А. Герасимов, Манизер, C. Герасимов, Грабарь. Дружеский шарж Н. Радлова. «ДЕТИ СТАЛИНН» ПЕРВЫЙ БИОГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ В 1772 году в Петербурге вышла книга следующим названием: «Опыт истори­словаря о российских писателях разных печатных и рукописных книг, сообщенных известий и словесных преда­ний собрал Санктпе­1772 года», В «Опыте» было 264 и 11 ненумерованных стра­названиеИллюстрирована книга многочисленны­ми фотографиями. В предисловии к «Опыту» Новиков го­ворит: «Не тщеславие получить В ближайшее время Детиздат издт ЦК ВЛКСМ выпускает небольшой сборник рассказов детей об их встречах с Иосифом Виссарионовичем Сталиным, В книжку вошли рассказы Мамлакат Наханговой, Этери Гванцеладзе, Вали Шевченко, Нины Здроговой, Ленины Вар­шавской, Буси Гольдштейна, Миши шова, Баразби Хамгокова и Нины Мо­левой. НОВЫЕ КНИГИ В издательстве «Художественная лите­ратура» вышли из печати: с Ванда Василевская. «Земля в ярме». Роман выпущен в переводе E. Гонзаго предисловием М. Маркушевича. Симон Чиковани. Стихи. Излание вто­рое, дополненное. 317Новое издание избранных произведений Симона Чиковани содержит многие стихи, не вошедшие в первое издание 1935 года. Стихи печатаются в авторизованных пере­водах П. Антокольского, Б. Брика, Б. На­стернака,H. Тихонова, П. Петренко, М. Тарловского и др. Вступительная статья и примечания В. Гольцева Со­М. Пришвин. «Берендеева чаща». брание сочинений, том IV. Книга открывается заметками автора «Мой очерк» и письмом М. Горького в «Литературную газету» о М. Пришвине. Ю. Лермонтов, Избранные поэмы, Сборник выпущен в серии «Школьная библиотека» вступительной статьей М. Юнович. Шенгели, «Избранное». наСборник избранных стихов за 20 лет, ЦК ВЛКСМ выпустил новые Детиздат книги: A. Барто. «Имя». Рисунки С. Закржев­ской. Сергей Михалков, «Стихи». В сборник вошло 33 стихотворения поэта, в том числе: «Имя вождя», «Герой», «В музее C. М. Кирова», «Пастух Михась», «Дядя Степа», «Мы с приятелем». Рисунки к кните выполнены А. Ермолаевой. A. Бруштейн. «Голубое и розовое». Пьеса в 4-х действиях, Авторская обра­ботка для самодеятельного театра. тербурге нумерованных ниц. сочинителя, но желание оказать услугу моему отечеству к сочинению сей книги меня побудило. Польза, от таковых книг происходящая, всякому просвещенному читателю известна, не может также быть неведомо и то, что все европейские на­роды прилагали старания о сохранении памяти своих писателей, а без того по­гибли бы имена всех, в писаниях про­славившихся мужей. Одна Россия по сие время не имела такой книги, и может быть, сие самое было погибелью многих наших писателей, о которых никакого ныне не имеем мы сведения». словаре приводятся данные о русских писателях (главным образом XVIII века). Не претендуя на выяснение роли и значения того или иного писателя, Нови­ков дает обильный и добросовестный фак­тический материал, Наряду с имеющими большую известность писателями, как Кантемир, Ломоносов, Третьяковский и другие, в «Опыте» даются сведения и о многих безвестных людях, никогда не пе­чатавшихся, но замечательных, по мне­нию Новикова. С особой нежностью отме­чает Новиков старшего наборщика Акаде­мической типографии Ивана Рудакова, писавшего «весьма изрядные стихотворе­ния». Имея возможность быть об ектив-M. ным в оценке писателей прошлого, Нови­ков был принужден относиться к своим современникам более чем снисходительно… емуВсе же некоторые российские «знамени-Г. тости» того времени весьма обиделись составителя «Опыта». Переводчик «Энеи­ды», придворный поэт и придворный автор многочис­ленных верноподданнейших од - Василий Петров, недовольный тем, что Новиков не спешил признать его вторым Ломоносовым, даже разразился следующей эпиграммой по адресу Новикова: ему и брат, Сократ.

-

Памяти М. М. Клевенского Все. кто знали М. М. Клевенског, встретят весть о смерти его с искренней грустью, а руководители многих изданий русских классиков почувствуют нелегко заменимую утрату. 9 декабря на 62-м году жизни скон­чался писатель Митрофан Михайлович Клевенский. Это был добросовестный и неустанный труженик. Работе над Исто. рией русской литературы и обществен­ности он отдал все свои силы. Вначале своего трудового поприша он был препо­давателем словесности и сотрудничал по вопросам литературы в некоторых жур­налах. Когда после Октябрьской револю­ции наши архивы обогатились сокрови­щами, ранее недоступными исследовате­лям, а советские издательства разверну­ли ряд важных научных изданий класси­ков русской литературы, Клевенский стал пенным сотрудником многих из этих изданий. Он весь отдался невидной, кро­потливой, но ответственной работе исто­рика и комментатора. Был участником изданий произведений Добролюбова, Чер­нышевского, Глеба Успенского и др П. Лебедев-Полянский, B. Кирпотин, B. Волгин, Вл. Бонч-Бруевич, Н. Ме­щеряков, Б. Козмин, E. Мороховец, C. Мицкевич, Н. Бельчиков, Н. Брод­ский, Глинка-Волжский, C. Борщев­ский, С. Белевицкий, Н. Сергиевский. 

богов? Какому из наших издательств бу­дет принадлежать честь быстрейшего из­дания его произведений? Кто с ним ватажился, был друг Во святцах тот его не меньше, чем СТАРУХА Что же ты не идешь с ними? спросил старуху толстый. - Тебе тоже пора! Старуха молчала. Солдат кольнул ло­шадь штыком в круп, и она прыгнула на дорогу. За ней рванулась корова, по­том баран и поросенок. И через секунду они все поднялись на воздух. Это под ними разорвалась мина. - Дом твой, старуха, мы сожгли. чтобы ты больше ни на что не налея­лась, иди за нами. Они отвязали ее скотину, выпустили поросенка из мешка и ударили лошадь прикладом. - Гони на дорогу! - сказал тол­стый. Солдат погнал скотину на дорогу. Ло­шадь тащилась впереди, а поросенок бе­жал сзади. Теперь пойдем с нами! сказал толстый солдат. Но старуха не пошла. Ее потащили, вырвалась и убежала. Только потом она поняла, почему они не побежали за ней: түт везде были мины. Два раза они выстрелили ей вслед. С тех пор она ходит. Она была на своем хуторе. Хутора нет. Он еще дымится. Немножко дымится, но скоро и дыма не будет. Иногда она сидит здесь и смотрит на красные войска. Если ей холодно, она греотся у красноармейских костров. Мно­раз в день ее угощают горячим су­пом. Она ест и согревается. Она уже стара, и кровь плохо греет ее. Вот ей дали много табаку на тот случай, если вернется ее старик, Может быть, он и вправду вернется. Здесь недалеко стоит красноармейская часть. Ее знают и з0- вут там бабкой. Там она и сидит. Вчера красноармейцы затеяли стирку, и она им помогала. Вот они ей заплатили. А это, внизу, в канаве - ее скотина. Вокрут старухи кружком стоят бойцы. Вздыхают, переглядываются. Один, вы­слушав старуху до конца, вдруг говорит: - Э-э, бабка, ничего! Найдем вашего деда. И доставим сюда. Все будет в по­рядочке, заверяю вас! И осторожно хлопает старуху по пле­чу.

Редакционная коллегия: В. ВИШНЕВ­СКИЙ, A. КУЛАГИН (отв. редактор), B. ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ, М. ЛИФШИЦ, E. ПЕТРОВ, Н. ПОГОДИН, А. ФАДЕЕВ,

«Опыт» был напечатан в количестве все­го 606 экземпляров. В настоящее время «Опыт» является исключительной библио­графической редкостью.

из пОхОдНОго Б Л О К Н О Т А

 Юрий ГЕРМАН до вечера и чтобы ее скотины тоже здесь не было, потому что они сожгут весь хутор. Она осталась одна. Сначала она только плакала и не зна­да что ей делать, а потом решила так. Мужу она ничем не поможет, и она не найдет его. А хозяйство она должна со­хранить. Ну, допустим, они сожгут ху­тор. Но если останется корова и лошадь, они со стариком прокормятся. Он вернет­ся сюда. Сначала они выроют землянку и будут жить в землянке. А потом, она так слышала, быть может, люди говорят пеправду, но, во всяком случае, она слышала, будто большевики могут дать лес на постройку. Ну, вот. Потом они с мужем выстроили бы новый дом. Да и что много говорить. Он взял ее беспри­газетномона Она должна была спасти скот. И она решилась. Посадила поросенка в мешок, корове и барану привязала по веревке. Села на лошадь и поехала к старой каменоломне. Вот там внизу эта каменоломня, Там есть такой сарай, по­тусгнивший, но все-таки сарай. Там, в сарае, она привязала свою ско­тину. А поросенка оставила в мешке, чтобы он не убежал. Поросенок ведь отовсюду может удратьго Было холодно. Старуха выкопала в углу сарая яму и легла там. И поросенка в мешке поло­жила рядом с собой, чтобы он не за мерз. Как он кричал иногда! Она очень боялась, что их всех най­дут там финские солдаты, и, когда по­росенок начинал визжать, она держала ему морду обеими руками. Так прошли сутки. Наступила вторая ночь. Третья. Старуха окоченела, и ино­гда ей казалось, что она уже умерла. Скот рвал веревки, корова мычала. C собой у нее было немного хлеба. Когда поросенок визжал слишком гром­ко, она давала ему кусок. И себе брала тоже самую маленькую корку. Потом, обессиленная голодом, она ус­нула. И вдруг, проснувшись, увидела над собой людей. Это были солдаты, те же самые, что забрали ее мужа. Один из них, молодой и толстый, сказал ей грубым голосом:

Учебник H. ГОРИЧ. древнегреческой литературы совет Института мировой лите Пьеса показывает советским детям жизнь и учебу школьников в дореволю­ционное время. Издание иллюстрировано фотоснимками спектакля «Голубое и розовое», постав­ленного театральной студией Еауманов­ского детского дома культуры в Москве. C. Маршак. «Кораблик». Библиотечка «Для маленьких». Рисунки Г. Пустовий. НОВАЯ КНИГА СТРОКОВ А., БОГУСЕВИЧ В. НОВГОРОД - ВЕЛИКИЙ под общей редакцией академика В. Д. ГРЕКОВА, Издание Новгородской секция института истории Академии наук СООР. Стр. 253+33 вкладки фотографни, в тек­сте 150 фотографий, рисунков, схем. ЦЕНа КНИгИ B переплете 20 руб. Содержание: исторический очерк, Описа­ние памятников культуры древнего Новгорода Новые материалы археологи­ческих исследований города, Книгу можно выписать из Н О В ГО Р О ДА, Ленинградской обл., ул, 1-го Мая, 18 Отделение ЛЕНОГИЗ а Ученый ратуры одобрил к печати учебник для вузов «История греческой литературы». Автор учебника - проф. С. И. Радциг, составившийего по поручению и под руководством института. Труд проф. С. И. Радцига является первым опытом систе­матического изложения всего курса древ­негреческой литературы в марксистском освещении. До революции существовали на русском языке две книги по общему курсу исто­рии древнегреческой литературы: перевод книги французских ученых бр. Круазе, дававшей внеисторическое изложение раз­вития литературных жанров, и «Очерки по истории древних литератур» П. С. Ко­гана, мало знакомого с оригиналами древ­негреческих литературных памятников. Кроме того частично этой теме была по­священа книта Ф. Зелинского «Древне­греческая литература эпохи независимо­сти». «История греческой литературы» C. И. Радцита обнимает все периоды древнегре­ческой литературы -- эллинский и элли­нистический - с включением периода римского владычества. В книге учтено влияние памятников древнегреческой ли­тературы на литературу народов Запада и Востока и, в частности, отражение их в русской литературе. Комитет по делам высшей школы обя­зал издательство Академии наук СССР выпустить в свет этот учебник к маю будущего года.  H. Саконская. «Книжка эта про четыре цвета». Серия «Книжка-малышка», Рисун­ки А. Брея. правление союза советских писателей со скорбью извещает о смерти писателя ОВЧИННИКОВА Александра Григорьевича Умер в г. Орехово-Зуево 11 декабря с. г.

Старуха сидит у дороги. На ней стран­ная маленькая шапочка вроде монашьей скуфейки, полушубок и валенки. Лицо ее неподвижно. Кажется, что она умер­ла, и только блеск глаз говорит о том, что она жива. Моргает она очень редко и то только для того, чтобы стряхнуть упавшие снежинки или вдруг навернув­шуюся слезу. Медленно, тяжелыми хлопьями падает снег. По узкой дороге мимо старухи не­прерывно движется Красная Армия. Крас­ноармейцы и командиры изредка подхо­дят к старухе, вздыхают, выслушав ее короткую и страшную историю, крутят головой, дают старухе кто что может и бегут за своей частью. Старуха сидит над канавой на кане В канаве, у ее ног, лежат лошадь с ра­зорванными фиолетовыми внутренностями, часть коровы, поросенок без головы и, кажется, баран. Все это залорошено сне­гом. Возле старухи, на большом листе, мокром от снега, груда навален­ного хлеба, сахара и булки, большой ку­сок вареного мяса с мозговой костью, ма­херка и спички. Грозный и мощный поток Красной Ар­мии мчится по дороге. Она с мужем жила там, в лесу, на хуторе. Земли у них не было. Он, ста­рик, ее муж, возил лес. Она доила ко­рову, делала масло и продавала. Вот, думала, вырастет поросенок. Хотела ку­пить старику теплую шапку и новую трубку. Старая трубка совсем прогорела Ее нельзя было уже курить - табак высыпался. И вот еще был один баран. Баран так себе. Просто дармоед. Но она думала - будет немного шерсти связать мужу теплые рукавицы. Жили и жили. Но однажды пришли солдаты с винтовками, со штыками и велели им уходить. И ей и старику. Куда итти? Он, старик, родился тут, на хуторе. Он был лобрый человек, взял ее беспри­данницей и ни разу за всю их жизнь не ударил и не обидел ев.

ДЕЛИКАТЕСНЫЕ СОЕВЫЕ СОУСА СОЯ «КАБУЛЬ» И «ВОСТОК» улучшающие вкус пю­бого блюда и возбуж­дающие аппетит, полу­чили у потребителей заслуженную славу.

СОУСА «КАБУЛЬ» и «ВОСТОК» лучших изготовляются по рецептурам соусов. В них содержатся соевые бо­бы, чернослив. изюм груша, яблочная пастила, красный и душистый перец, корица, гвоздика, кардамон, вино «Ма­дера» и проч.

Сказание М. С. Крюковой Детиадат ЦК ВЛКСМ выпускает отдель­ным наданием поэму известной сказитель-

ТРЕБУЙТЕ во всех продуктовых

СОУСА «КАБУЛЬ» и «ВОСТОК»

ницы-орденоносца Марфы Семеновны Крюковой «Заря-солнышко», Сказание Крюковой проникнуто горя­чей любовью к великой социалистической МАГАЗИНАХ депикатесные СОЕВЫЕ СОУСА являются прекрасными настольными приправами как к горячим, так и к холодным мясным, рыбным и овош­ным блюдам. Кроме того, эти соуса «Кабуль» и «Восток», изготовляемые завода ми треста «Союзпром соя» Наркомпищепро­ма СССР. при непосредственном их применении в приготовлении таких блюд, как жар­кое, бефстроганов, шняцель, азу. гу­ляш, осетрина в томате и другие, придают этим блюдам превосходный родине и к ее вождям-товарищам Ленину и Сталину. М. С. Крюкова говорит в сво­ей поэме о победе революции, о новой, радостной жизни в стране победившего

Они увели его. Он не хотел итти. Тогда один солдат кольнул его штыком, и ему пришлось итти. А ей сказали, чтобы она собралась 

Старуха смотрит на веселое, круглое социализма, о жизни, когда «и старикам жить хочется». лицо красноармейца. Некоторое полобие радости мелькает в ее старых, измучен­ных глазах. Райволо.

вкус и аромат. Выпускается сказание в обработке В. Попова. Рисунки - художников Пале­ха Д. Буторина, В. Котухина и С. Соло­нина.

Литературная газета № 69

РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, теп. К 4-46-19 и К 4-34-60 . ИЗДА ТЕЛЬ: издательство «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10. Типография газеты «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30.

Уполн. Главлита Б--7200.