Жили-были дед да баба. Были у них курочки рябы: Плимутроки, голландки, цесарки. Голоса звонки, перышки ярки. У каждой курочки была своя программа: БОГАТЫРИ НЕВЫ Мир сказочный, необычайный, Волшебный мир, чудесный мир! Он в годы детства странной тайной Врывался в уголки квартир, Где над зачитанной страницей Склонялись мы в вечерний час, И сны витали над столицей И уносили в сказку нас… Но мы росли, расправив крылья, Не гнулись в бурю, как ковыль. И становились сказки былью, И стала сказочною быль. Как в сказке, шли, забыв тревогу, Проходчики, внедряясь вглубь, И им прокладывал дорогу Отбойный молот-саморуб. Там поезд мчит тоннелем длинным,. Украшен мрамором перрон, Ветер по морю гуляет, Корабля не подгоняет. Он стоит себе в волнах На огромных якорях. На кораблике на этом И зимой живут и летом - С января до января - Тридцать три богатыря. Все пригожи, все могучи И один другого лучше, Как ни глянь со всех сторон, С ними сам Крылов-Эпрон. А в глубинах, под водою, Вросши в тину бородою, Проживает, как и встарь, Сам морской подводный царь. На земле царей осталось, Как давно известно, малость, И, словно лампой Алладина, Подземный город освещен! Меч-кладенец в руках могучих Врагов назойливых крушит, И богатырь в лесах дремучих Границу зорко сторожит. На ледяной растет равнине Прозрачный южный виноград. И воды хлынули в пустыню И мертвый край животворят. В лаборатории ученый Склонился головой седой Над сердцем, к жизни возвращенным Спасительной «живой водой»… Так сказки в жизнь мы воплотили, Не гнулись в бурю, как ковыль. И стали сказки дивной былью, И стала сказочною быль! Не сберут они костей! Царь во все завертки дует, Волны он мобилизует Второпях со всех морей, - Не спугнуть богатырей! Подведя свои понтоны, Поднимают гости тонны: Пароходы, ценный груз… Царь в сердцах кусает ус И роняет пот холодный… Уплывает мир подводный Наяву, а не во сне,- Впрок советской стороне! Ветер по морю гуляет И крыловцев восхваляет: Поработали не зря Тридцать три богатыря.

КОВЕР-САМОЛЕТ 

СКАЗКА О 33 БОГАТЫРЯХ Только царь один на дне Благоденствует вполне. И в своих хоромах копит Все, что мир надводный топит. Он спокоен. Чай, на дно Опуститься мудрено. Вдруг он слышит топот странный: - Кто идет сюда незванный?! - Молвил, гневом он горя… - Тридцать три богатыря… Все могучи, все пригожи, Все на дно морское вхожи. И ведет своих орлов В гости к вам Эпрон-Крылов. Зеленеет царь от злости: -Не к добру мне эти гости!… Как пугну сейчас гостей, 





У нас, как в сказке, чудеса: Летит ковер под небеса.

«Вы зря оружием бряцали, Богатыри не вы!»- Врагу разбитому сказали Богатыри НЕВЫ Балтики, Хасана, Халхин-Гола и других советских рек, морей и озер. - До свиданья, старуха, - кричит. добрый путь! Патефонных пластинок купить не забудь! Себе небось привезешь Лемешева, Известно, больше других ты ценишь его. А мне, смотри, чтобы была привезена Пластинка Михайлова или Рейзена, Потому - басов я очень уважаю… - Ладно! - сказала бабка, уезжая Раскудахтались курочки, просто беда: - Куд-куда? Куд-куда? B Москву… -А что за дела у тебя в Москве Меня вызывают на Ве-эс-х. Зачем? НУРОЧКИ РЯБЫ

Друзьям ковер ласкает взор, Врагам - знаком его узор…

ИЗБУШКА НА КУРЬИХ НОЖКАХ И ПЯТИЭТАЖНЫЙ ДОм    Негде, некогда, когда-то (Позабыта нами дата) В славном городе большом Жил пятиэтажный дом. Дом стоял себе на месте Можетсто, a может­двести, Счету истинного нет, Словом, очень много лет. Дом солидный, неподвижный C мостовой дружил булыжной, Так как не было вокруг Никаких других подруг. Лишь одна избушка-крошка Ветхая, на курьих ножках, Проживала в стороне, Так сказать, наедине. То ль от скуки, то ль от злости Ковыляла к дому в гости Та избушка иногда: Ей нужна была среда! Становилась с домом рядом, Обводила хитрым взглядом, Затевала с домом спор, Начиная разговор: «Экой длинный! Экой важный! Что ж, что ты пятиэтажный? Вытянулся в вышину,  СЕМИМИЛЬНЫЕ САПОГИ

Снести яичко весом в 200 граммов. Не обязательно золотое, Но и не такое уж простое. Дело-то в том, Что мало толку в яичке золотом: Для носки оно неудобно, Для столовой - нес едобно. Курочки неслись, и радовали взоры Белоснежных яичек горы. Хвалилась бабка вверенной ей птицефермой, Прослывшей во всем районе первой. И, говорят, хвалилась не зря… Однажды, ни свет ни заря, Пока дед еще досыпал, похрапывая, Надела бабка пальто драповое, Приготовила курам кормежку И собралась в путь-дорожку. А дед, проснувшись, спрыгнул c полати (Точнее сказать, с пружинной кровати).

СКАЗКА О БЕЗДОМНОМ домовом Трубой пробравшись дымовой, Влез к управдому домовой, Как снег, к нему свалился с неба. Но был исторгнут домовой, Поскольку в книге домовой Он никогда прописан не был. 

КРАСНАЯ ШАПОЧКА И СЕРЫЙ ВОЛК

МАЛЬЧИК С ПАЛЬЧИКами

С места же ни тпру, ни ну. Что тебе с такого роста? И шагнуть не можешь просто, A не то, чтобы пройтись По прошпекту вверх и вниз! То ли дело наше дело! Захотелось - двигай смело. Хоть на курьих, а хожу, Не скучаю, не тужу!» И, пройдясь пред домом в плясе, Уходила во-свояси. И в тоске вздыхал тайком Неподвижный старый дом. Долго ль, коротко ль, но только В хвастовстве не будет толка! Вот избушка как-то раз К дому в гости собралась. К месту старому подходит - Что за диво? Дом - уходит! «Я не ведала сама, Чтобы двигались дома! Погоди!» - И ну стараться, Да за домом не угнаться: Курьи ножки-то слабы, А под домом-то столбы! Ни к чему затен дурьи­Ослабели ножки курьи. Чуть старушка не ревет… Тут начальник к ней идет: «Это что тут за старушка? В плане не было избушки! Передвинули мы дом, А избушка здесь при чем?» И понурилась избушка, Старосветская старушка: Пользы в ножках никакой Нет при технике такой!

- На предмет получения медали! За ваши яички ее мне дали… Расправили курочки перья густые, Поздравила бабку куриная стая: Несли мы яички как будто простые, А вышла медаль тебе золотая!

СЕРЕНЬКИЙ КОЗЛИК Жил-был у бабушки серенький козлик. Вот как, вот как в сказке совсем. Как-то пошел он в лес по­гуляти… Дальше дело известное: должны появиться волки и оставить от коз­лика рожки да ножки. Пожалуй, так бы оно и вышло, если бы не Иван Петрович, предсе­датель районного охотничьего обще­ства. Получив через местную пе­чать сигнал от бабушки о том, что волки распоясались и пристают к козлику, которого бабушка очень любила, Иван Петрович выбросил лозунг: «Всех стрелков на истреб­ление волков!». Напали охотники смело на вол­ков. Вот как, вот как остались от волков зубки да шубки… А серенький козлик погулял по лесу, надышался здоровым смоли­стым воздухом и принес бабушке в полной сохранности рожки да ножки, да еще грибов в лукошке…



НЕСБЫВШИХСЯ СКАЗОК

УГОЛОК СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА

СОЛОВЕЙ. РАЗБОЙНИК

Шла Красная шапочка. Как вдруг навстречу - Волк. Красная шапоч­ка - затвором щелк! Волк ну бе­жать - едва ноги уволок: ведь Красная шапочка­отличный стре­лок.

Жил маленький мальчик. Он ростом был с пальчик. Но мальчик наш вырос И нынче он - Гилельс!



«…Заснула красавица и про­спала сто лет беспробудно…». Понимаю, бабушка, у нее тоже был будильник 2-го гос­часзавода…

Эстрадный соловей-разбойник С концерта на концерт летит. Коровий захватив подойник, Он кассы клубные доит… А бедный зритель хмурится: Сюда Илью бы Муромца… ФАНТАСТИЧЕСКАЯ СКАЗКА Говорят, что в Детиздате Как-то вышли из печати Для детишек сказки-складки Без единой опечатки… Протирают детки глазки - Без единой?! - Это сказкн!    Текст: В. Гранова, H. Лабковского, Ив. Пруткова, A. Роховича. Рисунки: В. Апресяна, B. Гальперина, A. Елагина.

СКАЗКА О ЗОЛОТОМ РЫБАКЕ И РЫБКЕ  «Ввиду, постольку-поскольку, В связи с текущим моментом, Отпусти меня, товарищ старче». - Извиняюсь, гражданка рыбка, Отвечал бригадир-колхозник, -Не срывай осенней путины. Быть тебе на консервном заводе. Продаваться тебе в «Гастрономе». Как рыбка хвостом ни вертела, А в крепких сетях осталась. Не одна осталась, а вместе Со всем косяком несметным.  Стал рыбацкий колхоз миллионером, Понастроил дома и ясли, И у самого синего моря Он театр себе построил. И сидел рыбак со старухой На открытии театра в ложе. Шла в театре старая сказка «О рыбаке и золотой рыбке». - Дурачина, ты, простофиля, - Говорила баба на сцене, Выходил рыбак к синему морю,  Горько сетовал, на море глядя: «Много рыбы в море глубоком, Да ловить мне ее нечем. А вернешься в свою лачугу, В ней добра - лишь одно корыто. Да и то совсем раскололось…» Рыбка слушала эти речи, Ухмылялась и в ус не дула… Текли за годами годы, И воды утекло немало. Вот однажды к синему морю Вышел рыбак со своей бригадой. Увидала рыбка--шевелится берег - Лишь хвостом по воде плеснула: «Эка невидаль, понабрались, Все уйдете, ухи не хлебавши…» Ухмыльнулся рыбак в бородку: «Ладно, рыбка, еще посмотрим… И завел он широкие сети На все на синее море. Так и вздулись сердитые волны, Так и ходят, так воем и воют. А рыбачья бригада в шаландах Знай не дремлет и сети заводит. Заметалась рыбка в испуге. Не прорвешься сквозь крепкие сети, Ни одной не отыщешь прорехи, Ни единой гнилой в них нитки. Как взмолится гордая рыбка, Голосоммолвит человечьим:

Жила-была рыбка в синем море, Не золотая рыбка, а простая. Плавала рыбка на привольи, Рыбачьих сетей не боялась. А у самого синего моря Жил рыбак со своею старухой. Были у бедняка золотые руки, Да не было у него простой сети

-Не умел взять выкупа с рыбки! Хоть бы взял ты с нее корыто, Наше-то, совсем раскололось… Дурачина, ты, простофиля, Засмеялась старуха в ложе, Сколько раз я тебе говорила, Кабы не были мы в колхозе, Жить бы нам с разбитым корытом…



«Гарун бежал быстрее лани, Быстрей, чем заяц от орла…» Ну, вот, подумаешь, стрела! Попробуй побежать, как Ванин! О ЗВЕЗДОЧЕТЕ И ЗВЕЗД УЧЕТЕ

(Сказка-частушка) Нынче старый звездочет Служит пролетариям: Взял он звезды на учет, - Стал зав. планетарием! жядяон тздніа

Ответственный редактор М. М. пОЗДНОВ.

«dаноом

Типография издательства «Московский большевик», Чистые пруды, 8.

Л10383.