(63 

Вторник, 6 августа 1946 г., № 95 (634).

московскии КОМСОМОЛЕЦ

3

На

Парижской

Мирной Конференции ком случае ее нельзя назвать последова­тельной. Господин Бирнс сегодня заявил, что он поддерживает предложение, высказанное канадским делегатом на Конференцинна желательности созыва Совета четырех ми­нистров во время работы бонференции. Это хорошо. Должен сказать, что совет­ская делегация еще 30 июля предложила американской делегации договоритьея созыве Совета четырех министров. Наше предложение было отклонено. Нам был дан ответ, что американская делегация счи­тает, что после начала Мирной Конферен­ции Совет четырех министров не должен собираться. Можно, однако, только удив­ляться одному обстоятельству: когда со­ветская делегация сделала это предложе­ние, то оно оказалось неприемлемым, a когда это же предложение сделала канад­ская делегация, оно оказалось приемлемым господину Бирнсу. В чем же действительный смысл тото вопроса, который мы обсуждаем в настоя­щее время? Напомню заявление южно-африканского делегата, заявившего, что мы обсуждаем «Как известно, Четверка предложила, чтобы решения принимались простым боль­шинством по вопросам процедуры и боль­шинством в по основным вопросам. это последнее условие, естественно, ста­вит англо-саксов в невыгодное положение, так как со своими государствами-клиен­тами они составляют блок, насчитываю­щий 12 или 13 голосов. Если бы все ре­шения должны были приниматься про­стым большинством голосов, Советскому Как в общественном мнении прелом­стоосутение вопроса о порядке лосования на нашей Конференции? на­помню высказывание французской соцпа­нас,ооаоралагере писала вопрос исключительной важности. готов согласиться с этим мнением. Вот почему мы должны помнить, что международное общественное мнение внимательно следнт за тем, как мы обсуждаем этот вопрос, как мы подходим к рассмотрению этото вопроса, какие мы делаем предложения по данному вопросу и к чему мы стремитсимы обсуждая этот вопрос. Союзу почти всегда была бы обеспеченамаль неудача». Мирная Конференция должна послужить интересам мира, а не чему-нибудь другому. должны добиваться тэго, чтобы инте­ресы мира, еснованные на возможном в наше время укреплении единства. между осоюзниками, по крайней мере теми, кото­рые были союзниками в войне и кеторые честно хотят быть в одном демократическом о время мира, чтобы именно инте­ресы мира диктовали нам те или иные решения по важным вопросам, в частно­сти, по вопросу о принципе голосования на Конференций. оказаться, что эти девять стран, хотя они больше всего вынесли на своих плечах, хотя они имеют право, чтобы их голоса этой Конференции были выслушаны особенно внимательно, они могут оказаться в меньшинстве. Их просто можно изолиро­вать, если решить простым большинством голосов. Если будем голосовать 12 против 9 государств, то все эти государства, наи­более заинтересованные в данных мирных договорах, могут оказаться в меньшинстве и все же рекомендации будут приняты. Чего же будут стоить такие рекомендации в глазах мирового общественного мнения? А если голосование будет двумя третями го­лосов, то этого не может случиться. Мы должны согласиться с тем, что если мы даже примем предложение голосовании простым большинством, то здесь может лучиться такая «итра на голосах», которая не только не будет служить авторитету Конференции, но которая может привести к весьма отрицательным политическим ре­зультатам. Вот почему, когда здесь гово­рят, что вопрос, который мы обсуждаем, имеет исключительно важное значение, то при этом надо иметь в виду не просто, как мы здесь проголосуем в одной комбинации голосов или в другой комбинации голосав, надо считаться с политическими послед­ствиями этого. Нечего скрывать, между нами имеются и разногласия. Американский делегат был прав указав, что только несогласованных вопросов в мирных договорах осталось вяпать шесть. значит, только для тэго, чтобы обсуждать несогласованные гопро­сы, у нас имеется немало работы. Будет иновых вопросов, которые придет­ся рассмотреть. Но, посмотрите, что полу­Чается. Даже те решения, которые на Со­вете четырех министров были сәгласованы, например, по вопросу о процедуре, опроки­дываются некоторыми членами Совета че­тырех министров. Даже то вопросы, по ко­торым мы договорились и пришли после больших обсуждений к согласованным мне­ниям, и здесь дело обстоит не гладко и эти-то решения не крепко стоят на ногах. Некоторым из делегатов все же кажется, что если рекомендации на Конференции будут приниматься большинством в  з, а не простым большинством, то на Конфе­ренции не развернутся все возможные раз­ногласия и у Конференции будет мало про­тиворечий с Советом четырех министров. Но из этого можно сделать только один вывод - тогда надо поискать щель между четырьмя министрами, постараться за­лезть в нее и расширить эту щель. К это­му ведет «игра на голосах». Хотим ли мы этого? Будем надеяться, что никто из нас в этом не заинтересован и никто из нас не хочет этого. Нам следует помнить, что когда дело идет о том, чтобы после тягчайшей вой­ны содействовать не на словах, а своей работой делу мира, то мы должны быть в этом деле, насколько только возможно, единодушными. Мы обязаны думать, если хотим считаться с народами, от имени ко­торых говорим, не об «игре на голосах» за счет интересов мира, а о действитель­ных интересах мира. Есть, конечно, в настоящее время спе­кулянты на новой войне. Есть авантюри­сты, которые провозглашают своей целью подготовку третьей мировой войны. Да, есть такие жалкие, ничтожные люди. Это - выродки своей нации. Во всяком случае, это - люди, оторванные от свое­го народа, не говоря уже о том, что их авантюристические стремления и болтовня о третьей мировой войно противоречат стремлениям всех миролюбивых народов. Вот почему, когда мы говорим здесь том, как лучше организовать работу Мир­ной Конференции, мы должны заботиться, прежде всего, об интересах мира, о том, чтобы наши решения и весь порядок на­шей работы содействовали интересам мира и укрепления единства между нами. А всех этих спекулянтов на новой мировой войне надо поставить на свое место, к по­зорному столбу и полностью изолировать их в глазах всего мира.

ПРОЦЕСС ГЛАВНЫХ НЕМЕЦКИХ ВОЕННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ В НЮРНБЕРГЕ траЗаключительная речь от СССР тов. Главного Обвиниталя Р. А. РУДЕНКО

  

ПАРИЖ, 5 азгуста. (Спецкорр. ТАСС). Сегодня на утреннем и вечернем заседа­ниях комиссия по процедуре продолжала начатое в зубботу, 3 августа, рассмотре­ние 6-го раздела правил процедуры, ре­комендованных Советом Министров Ино­странных Дел. Этот раздел, предусматри­вающий принятие основных решений Кон­ференции по всем вопросам, кроме про­цедурных, Сольшинством в */з голосов, вызвал оживленные дебаты уже в ходе предварительной дискуссии. Вниманию комиссии был предложен ряд поправок, в том числе основная по­правка делегации Голландии - о голосо­вании простым большинством голюсов и поправка делегации Великобритании о том, чтобы рекомендации, исходящие от пленума Конференции, были двоякого ро­да: рекомендации, принятые большинст­вом в голосов, и рекомендации, полу­чившие больше половины, но меньше */s голосов. Делегация Великобритании пред­ложила, чтобы и те и другие рекоменда­нии представлялись на рассмотрение Со­вета Министров Иностранных Дел. По су­ществу, британское предложение является плохо замаскированной попыткой добиться принятия решений на Конференции про­стым большинством. Речи представителей Бразилии, Голлан­лии, Новой Зеландии носили характер ор­ганизованного похода против решения Со­гета Министров Иностранных Дел. Делегат Югославии Кардель выстулил с сбоснованной критикой подобных негод­ных методов. Югославский делегат опроверг аргу­мент, будто голосование большинством в / голесов может вызвать преобладание больших госуларств над малыми, назвав этот аргумент искусственным и формаль­НЫМ. Югославия возражает против некото­рых предложений Совета Министров Ино­странных Дел. Но югославская делегация не может не признать, что в целом эти предложения вносят большой вклад в де­Ло мира. Представитель Польши Ржимовский отметил, что все ораторы, высказываю­щиеся против этой рекомендации, много­словно говорят об интересах демократии. Отнако каждому ясно, что демократия мо­жет существовать только в атмосфере длительного мпра, а длительный мир мо­жея быть обеспечен только в условиях жчого сотрудничества великих держав. Все те, кто заинтересованы в длительном мире и укреплении демократии не на сло­вах, а на деле, должны поддерживать согласованные решения великих держав, a не подрывать их. Делегат Чехословакии Клементие ука­зал на первостепенное значение рассмат­риваемого вопроса. Следует помнить, зая­вил чехословацкий делегат, что согласо­ванные решения Совета Министров Ино­странных Дел приняты далеко не по всем пунктам проектов мирных договоров. Ес­тественно, что представители Великих держав, как и представители всех других стран, будут участвовать в обсуждении этих вопросов, свободно излагая свою то­чку зрения и голосуя в соответствия с нею. Наконец, надо иметь в виду, что в соответствии с поправкой, предложенной Молотовым и единогласно принятой ко­миссией по процедуре, Конферснция бу­дет иметь возможность обсудить ряд до­полнительных вопросов, связанных с мир­ными договорами. Всли не будет принято предложение Совета Министров, это, по мнению чехо­словацкой делегации, отразится на всем ходе работы Конференции. Откроется ши­рокое поле деятельности для интриг про­тив единства участников Конференции. Представитель Бельгии присоединился к противникам предложения Совета Минист­ров Иностранных Дел. Представитель Великобритании Макнэйл заявил, что он будет голосовать против поправки голландской делегации о голо­совании простым большинством, посколь­ку решения, не имеющие за собой боль­шинства в 2/з голосов, не будут пользовать­ся необходимым авторитетом. После та­кого реверанса в сторону Совета Минист­ров Макнэйл, прямо противореча самому себе, тут же заявил, что британская де­легация будет настаивать на своем пред­ложении, которое прямо направлено про­тив предложения Совета Мигнистров Ино­странных Дел. Глава делегации США Бирнс тоже на­чал с того, что привел ряд веских дови­дов против поправки голландской делега­ции, у которой, как выяснилось из хода обсуждения, было мало шансов на успех. Бирнс подчеркнул, в частности, что реко­мендации, принятые большинством в 1олосов, будут способствовать укреплению единодушия между участниками Конфе­ренции и могут рассчитывать на наи­большее внимание членов Совета Минист­ров Иностранных Дел. Но тут же Бирнс, не заботясь о соблюдении логики, заявил, что будет голосовать за поправку, пред­ложенную делегацией Великобритании, хотя между этой поправкой и поправкой гслландской делегации невозможно усмот­реть сколько-нибудь существенной разни­ЦЫ. Вспомнив высказанное несколько дней тому назад предложение делегата Канады Маккензи Кинга о том, чтобы Совет Ми­нистров Иностранных Дел собирался во время работы Конференции для рассмот­рения выдвигаемых рекомендаций, Бирнс выразил свое согласие с этим предложе­нием. Представитель Китая высказался за то, что рекомендации должны принимать­ся абсолютным большинством голосов, т. е. более чем половиной голосов всех пред­ставленных на Конференции делегатов. Китайский делегат добавил, что, впрочем, он готов голосовать и за поправку бри­танской делегании. ПАРИЖ, 5 августа. (Спецкорр. ТАСС). В вечернем заседании Комиссии по вопро­сам процедуры выступили представители Норвегип, Канады, Белоруссии, СССР, Франции, Австралии. Руководитель советской делегации Молотов в своей речи сказал: Ссветская делегация считала нужным выслушать большую часть делегатов, преждо чем выступать со своими замеча-

  киями. Выступивший здесь первым пред­ставитель Южно-Африканского Союза на­чал речь с того, что мы обсуждаем сей­час вопрос исключительной важности. Это заставило насторожиться советскую делегацию, чтобы лучше разобраться в мотивах такого рода заявлений. Мы обсуждаем вопрос, как мы должны голосовать на Конференции - простым большинством голосов или квалифициро­ванным большинством голосов в 2/з. Тем самым мы обсуждаем вопрос о том, кто должен иметь право говорить от имени нашей Конференции, принимать те или иные рекомендации. При этом нас. разумеется, интересу­ет, какой вес будут иметь эти рекомен­дации. Если рекомендации Конференции будут приниматься большинством в 2/з голосов, а не простым большинством го­лосов, ясно каждому, что эти рекоменда­ции будут иметь большой вес. Ясно, что при принятии окончательных решений в Совете Министров Иностранных Дел, как это предусмотрено Московским совещани­ем, большее значение будут иметь те ре­комендации, которые будут приняты не простым большинством, а двумя третями голосов. Разве не понятно, что рекомен­дация, принятая 11 голосами против 10. имеет меньший вес, чем рекомендация, принятая 14 голосами против 7. Затем возьмем международную практи­ку. Мы можем взять такой пример, Мы знаем устав Организации Об единенных Наций. Там все решения, кроме процеду­ры, принимаются большинством в 2/з го­лосов, Это не случайное решение, Это решение, принятое с согласия 51 нации. Мы знаем опыт Сан-франциеской конфе­ренции, которая нашболее близка для как пример. Известно, что на Сан-Фран­цисской конференции решения принима­лись большинством в 2/з голосов, a не простым большинством. На Сан-Францис­ской конференции было также принято ре­шение, что комиссии, которые рассматри­вают понравки к проекту четырех дер­жав, могут принимать эти поправки толь­ко двумя третями голосов, а не простым большинством. Таков пример Сан-Францис­ской конференции 51 нации. Почему бы и нам не придерживаться этого порядка го­лосования, давшего хорошие результаты? Здесь внесена поправка Голландии, ко­торая предлагает отклонить предложение Совета министров о принятии рекоменда­ции */8 голосов делегат егатов Конференции. уже высказывался против этого предло­жения. Но в ходе работы нашей комис­сии внесена новая поправка со стороны британской делегации. Не нужно долго до­казывать, чтобы показать, что эта поправ­а опрокилывает решенпе, кторое приния Совет четырех министров. При этом не трудно убедиться, что британская поправ­ка, по существу, не отличается от пред­ложения Голландии, так же имеющего целью опрокинуть, уничтожить предложе­ние Совета четырех министров. Посмотри­те, что получается с поправкой британ­ской делегации. Три педели тому назад в Совете четы­рех министров британский, американский, Французский, советский делегаты призна­ли необходимым посоветовать Кенференции принимать ее рекомендации большинством вз голосов. Сегодня же британский представитель предлагает Конференции принимать рекомендации как большинст­вом в з голосов, так и простым боль­шинством голосов. Но в этом и заклю­чается поправка нидерландекой делегации, которая пытается опрокинуть решение Со­вета четырех министров. Советская делегация считает поправку британской делегации неприемлемой пото­му, что она уничтожает решение, за кото­рое мы голосовали в Совете четырех ми­нистров, за которое голосовал британский делегат, так же, как и трое других. Если он находит возможным в Совете четырех министров высказываться за голосование на Конференции большптвом в 3, а на самой Конференции выступать с предло­женшем голосовать простым большинством голосов, это его право. Его полномочий мы не можем ограничить или критиковать. Но мы можем констатировать здесь, что одно противоречит другому, что одно уничто­жает другое, второе не вяжется с пер­вым. Господин Бирнс выступил сегодня с такой точкой зрения, что по вопросам процедуры американская делегация не связана тем голосованием, в котором она участвовала в Совете четырех министров. Но если по вопросам процедуры та или иная делегация не связана сегодня сво­им прежним голосованием, почему завтра это не может послужить примером для ка­кой-либо другой делегации, но уже не по процедурным вопросам. В конце концов можно держаться сегодня одного мнения, а завтра притти к другому мнению. это право каждой делегации. Но мы не мо­жем пройти мимо такого факта, что од­но противоречит другому, одно уничто­жает другое. Противоречие между пози­цией в Совете четырех министров и на Конференции и здесь налицо. Таковы факты. Сетодня правильно было указано на наличие в проектах мирных договоров целого списка несогласованных вопросов. Каждый из четырех министров остался при своем мнении по этим вопросам, каждый из них будет голосовать по этим вопросам так, как он найдет нужным. Яспо, что когда дело идет о новом во­просе, который не обсуждался в Совете Министров и возбужден здесь тем или иным делегатом, который не участвовал в Совете министров, у четырех минист­ров - свободные руки. Но по вопро­сам, по которым было согласовано то или иное мненпе в Совете четырех ми­нистров, я думаю, что существует ка­кая-то моральная ответственность для участников согласованного предложения. Во всяком случае, советская делегация смотрит на этот вопрос таким образом: если советский делегат голосовал в Сове­то четырех министров за то или иное предложение, согласованное с другими тремя министрами, то советский делегат

(Продолжение. Начало см. «Московский комсомолец» от 30 июля и 3 августа 1946 г.) Франк Юрист по образованию - подсудимый Ганс Франк был тем, кто любил говорить о рецепции «старо-немецкого» права для немпев. опринципах справедливости» для «избранных» и о «праве избранных» на уничтожение народов и государств. B 1939 году именно этому человеку, длительное время растлевавшему немеп­кую юридическую мысль, Гитлер вверил судьбу порабощенной Польши. по-Франк прибыл в Польшу для того, что­бы практически осуществлять на терри­тории страны с многовековой историей и самобытной высокой культурой програм-В му порабощения и уничтожения народа, который гитлеровцы считали навсегда по­коренным. Я хотел бы напомнить суду некоторые высказывания Франка, относящиеся к первым месяцам его пребывания в Поль­ше взятые из его так называемого «лневника». Вряд ли стоит полемизиро­вать с защитником о доказательной силе этого документа. Сам Франк заявил следователю, что «это документ исторического значения», и на вопрос «являются ли истинными все утверждения, содержащиеся в дневнике», ответил: «Это полностьо соответствует тому, что мне известно. 19 января 1940 года Франк с цинич­ной откровенностью заявил на совещании руководителей отделов: «15 сентября 1939 г. я получил задание принять на себя управление завоеванными восточными областями п чрезвычайный приказ беспощадно разо­рять эту область, как территорию вой­ны и как трофейную страну, сделать ее грудой развалин с точки зрения ее экономической, сопиальной, культур­ной и политической структуры». 31 октября 1939 года, в присутствии Геббельса, на совещании руководящих сотрудников генерал-губернаторства, он заявил: «Следует совершенно четко вы­делить различие между германским наро­дом - народом господ - и поляками». Он вспомнил тогда же и о польской культуре, о которой, как говорил здесь защитник Зайдль. Франк проявлял много забот. Он заявил: «Полякам можно предо­ставить только такие возможности обра­зования, которые доказывали бы безна­дежность судьбы их народа. Речь может итти поэтому о плохих фильмах или о таких, которые демонстрируют величие и мощь немцев». Одним из первых распоряжений Франка был приказ о расстреле заложников. За­тем подобные приказы стали исчисляться сотнями и тысячами, пока не закончи­лись, наконеп, изданием «постановления» от 2 октября 1943 года. 10 ноября 1939 г. Франку донесли о том, что близится день польской незави­симости и на некоторых домах были вы­вешены плакаты, напоминавшие полякам о дне их национального праздника. Тогда в «дневнике» Франка появилась запись: «Господин генерал-губернатор распорядил­ся о том, чтобы из каждого дома, на тором остается висеть такой плакат, рас­стреливали одного жителя мужского пола. Поляк должен чувствовать, что мы для него не намерены строить право­вое государство». Приведенный нами короткий отрывок из речи Франка на совещании руководи­телей отделов «генерал-губернаторства» характеризует этого гитлеровского «юри­ста» значительно лучше, чем обширные выдержки из его парадных речей, кото­рые мы вынуждены были выслушивать1o здесь. Преступная деятельность Франка в Польше настолько многообразна, что нет никакой возможности в краткой речи вос­становить перед судом все многочислен­ные доказательства виновности Франка, пред явленные в этом зале п. очевидно, свежие ещев памяти судей. Но в преступной деягельности Франка в Польше нужно выделить главное, и этим главным является преступная деятель­ность Фрапка, как убийцы миллионов лю­дей. Конечно, он грабил, он был уполномо­ченным Геринга по четырехлетнему пла­ну и грабил, так сказать. «по должно­сти». Он послал более двух миллионов поля­ков на каторгу в Германию. Только на предположении о том, что, кроме адвока­та никто не изучал дпевников Франка, могут покоиться попытки защиты пред­ставить Франка «врагом насильственных методов вербовки». Ибо Фрачк никуда не может уйти от таких документов, как протокол заседания руководителей отделов Это говорилось в 1940 г., когда Фрапк замышлял первое массовое убийство поль­ской интеллигенции, так называемую операпию «АВ». нии ничего не изменится. Этот мир бу­дет означать, что мы тогда, как миро­вая держава, будем еще интенсивнее, чем до сих пор, проводить в жизнь на­шу общую политическую линию. Он будет означать, что мы должны будем проводить колонизацию в еще более грандиозном масштабе, но ничего в принципе не изменит». 1944 году на совещании сельскохо­зяйственных фюреров в Закопане Франк сказал: «Если бы мы выиграли войну, то тогда, по моему мнению, поляков и украиниев и все то, что околачивается вокруг генерал-губернаторства. можно превратить в рубленое мясо. Лишь бы удержать их во время войны в подчи­нении. Пусть будет, что будет!» Уже не от Франка зависело то, что в 1944 г. он, мечтая о том, как обратить поляков и украницев в рубленое мясо, должен был добавить неопределенную формулу «если бы мы выиграли войну». в это время он не мог уже быть столь определенным в своих выражениях, как 2 августа 1943 г., когда на приеме ора­торов пода в королевском зале праков­ского дворца Франк заявил о судьбе уни­чтоженных польских евреев. «Здесь мы начали с трех с половп­ной миллионов евреев, сейчас от них осталось лишь несколько рабочих рук. Все другие - скажем мы когда-ни­будь - эмигрировали». Как сам Франк, так и его защитник пытались утверждать, что подсудимый ни­чего не знал о происходивлем в концен­трационных лагерях генерал-губернатор­ства. Однако в том самом «секретном ра­порте» Франка на имя Гитлера, который пыталась использовать в интересах Фран­ка защита. можно найти подтвержденне того, что Франк был отлично информиро­ван о происходившем в кончлагерях. Там говорится: «Большая часть польской интелли­гелции не поддается влиянию известий из Катынп и противопоставляет немцам подобные же злодеяния в Освенниме». Затем Франк приводит в высшей сте­пени характернун фразу, описывая реак­цию польских рабочих на провокационные сообщения немцев о Катыни: «Ведь имеются же концентрацион­пые лагери в Освенциме и Майданеке, где массовые убийства поляков произ­водились по конвейеру». далее: «Сегодня, к сожалению, польская об­щественность и не только интеллиген­ция сравнивает Катынь с массовой смертностью в германских коннентра­ционных лагерях и с расстрелами муж­чин, женщин и даже детей и стариков при проведении коммулятивных нака­заний в районах». ко-После «секретного рапорта» на имя Титлера не было никакого «нового кур­са» Франка. Наоборот, Франк издал то свое постановление от 2 ектября 1943 г., которое сам подеудимый чри допросе его защитником назвал «ужасным». После введения в действие этого «постановле­ния» жертвами его стали многие тысячи невиновных людей. Число казнимых все увеличивалось,пока в Варшаве не до­стигло 200 человек, единовременно рас­стреливаемых за одну казнь. же самое происходило на улицах всех польских городов, где так называе­мые «полицейские суды» осуществляли казни, как сказано в тексте самого по­становления, немедленно за приговором. Обреченные на смерть привозились на ме­сто казни, одетые в одежду из бумаги, с губами, заклеенными пластырем, или ртом, наполненным алебастром. обескров­ленные в тюрьмах. На правительственном заседании в Кракове 16 декабря 1943 г., где Франк с удовлетворенисм констатиро­вал. что казви имели «благеприятные по­следствия», одновременно обсуждался дру­гой вопрос. В протеколе эгого совешания сказано: Защита пыталась здесь говорить о бес­конечных разногласиях Фрачка с поли­цной, который был якобы не согласен с ее действиями. Посмотрлм, что это за «Нужно обсулить, не является ли возможной организация особых мест для казни, т. к. установлено, что польское население стекается к доступным ме­стам казни, набирает в сосуды пропп­танную кровью землю и несет ее в церкви».

H.

le

адин

иЧест ческии

прот B 1остра



h.

моч

ф

нарт 1чески езиз

изу зал

Так в общественном мненин прелом­ляется то, что мы обсуждаем сейчас, ко­гда рассматриваем вопрос о том, принять ли принцип простого большинства или принцип двух третей голосов при голосо­вании на Конференции. Я не буду доказы­вать, что газета совершенно точно сосчи­тала голоса на Конференции, но я не бу­ду закьывать влаза и на то, что в этом высказывании имеется доля правды. И не случайно, что если почитать французскую печать, а также американскую, англий­скую или советскую печать или, наконец, печать других стран, то аналогичных го­досов, как в газете «Попюлер», вы найде­те довольно много. В самом деле, если, как сказано в «По­пюлер», у англо-саксонского блока имеет­ся на этой Конференции надежных 12 - 13 голосов, тогда принятие принципа про­стого большинства в 11 голосов очень удобно для данной прупны на. Конферен­ции. Тогда эта группа может не трудиться, чтобы убеждать кого-нибудь в правильно­сти своего мнония, Ей достаточно немно­го мобилизоваться и 12 голосов, как ми­нимум, сделают свое дело. Значит, у та­кой группы на Конференции обеспечено проведение любого предложения, хотя бы оно было совершенно непршемлемо почти половине делегатов. Конечно, если имеешь даже 12 голосов, а не 13, а для голосо­вания простым большинством нужно толь­ко 11 голосов, тогда зачем трудиться ко­го-то убеждать, зачем доказывать спра­ведливость своего предложения, что то или иное предложение действительно обос­новано. Случилось, однако, так, что, когда Со­вет четырех министров предложил, чтобы рекомендация Конференции принималась не простым большинством, з большин­ством в голосов, возникло осложне­ние. Для двух третей надо иметь 14 го­лосов, чтобы та или иная рекомендация была принята. Но как обеспечить 14 го­лосов, если имеешь только 12-13- не­хватает одного или двух голосов. Вот из­за этого-то одного голоса или, может быть, из-за двух голосов и возникает, как вид­но, столь много возражений против боль­шинства в 2/2 голосов, которое рекомен­довал Совет четырех министров. Южно-африканский делегат назвал воп­рос, обсуждаемый нами, вопросом исклю­чительной важности, но в общественном мненин складывается мнение, что дело идет об одном недостающем голосе у груп­пы, которую газета «Попюлер» называет англо-саксонским блоком--у него имеет­ся будто бы 12-13 голосов, а вот од­ного голоса нехватает, чтобы получилось две трети голосов. Как же можно со­гласиться на голосов, если для этого одного голоса нехватает. Так складывает­ся положение, если преследовать группо­вую политику, если не стремиться к тому, чтобы наши решения были по возможно­сти едпнодушными. К этому приводит «иг­ра на голосах». Так, видимо, понимает об­щественное мнение то положение, которое нашло свое откровенное выражение в га­зете «Попюлер», да и не только в газете «Попюлер». Для подавляющего количества людей, представляющих демократическое общественное мнение, будет непонятно и совершенно неприемлемо, если мы пойдем по этому пути. Вместо недопустимой в демократическом миро «игры на толосах» давайте посмот­рим на факты. Страны, наиболее постра­давшие от нападения Италии, Румынии, Венгрии, Болгарии и Финляндин, страны, в которые было произведено вторжение вражеских войск указанных государств, были следующие девять. Я их перечислю: три советских государства, представлен­ные здесь, дальше - Франция, Чехослова­кия, Польша, Югославия, Греция, Эфиопия. Вот девять государств, на территорию ко­торых было произведено вторжение войск одного из тех государств, для которых мы

ужев торд редел чески

гель бщес рабач­боры 



чнгает pa  

Ставя перед собой эти благородные це­ли, заботясь о длительном и прочном ми­ре, на основе укрепления единодушия сре­ди демократических государств, советская делегация высказывается за то, чтобы мы пришли к выводу о необходимости тако­го порядка голосования на Конференции, который будет соответствовать этим це­лям, целям укрепления единодушия на нашей Конференции. При этом надо пом­нить, что «игра на голосах» может при­вести к игре интересами мира, чего мы не должны допустить. Советская делегация внимательно вы­слушала те замечания, которые были вы­сказаны, и полагает необходимым счи­таться с высказанными соображениями. Ввиду этого советская делегация пред­лагает, чтобы к тому решению, которое было принято Советом министров, было сделано дополнение. Вот это дополнение: «Если предложенная рекомендация не получит */s голосов, государства, голосо­вавшие за это предложение, могут пере­дать его в Совет министров, в котором указанное предложение будет рассмотре­но». Это означает, что рекомендации от име­ни Конференции должны приниматься дву­мя третями голосов, но те мнения, кото­рые соберут меньше чем 2/з голосов, так­жс должны быть выслушаны в Совете че­тырех министров, как мнение соответству­ющих государств. Было бы очень желательным, чтобы это предложение нас могло об единить. Это соответствовало бы интересам нашей Конференции и соответствовало бы инте­ресам укрепления мира.

g

от 12 апреля 1940 г., от записей бесе­ды с гаулейтером Заукелем 18 1942 г. от стенограммы совещания с разносласия? августаПервая же «зонлер-акция», произведен­ная в Польшэ, а именко операции АВ Бюлером, Крюгером и др. 21 апреля 1940 года. Фвзическое уничгожение нескольких ты­сяч польских интеллигентов - была иоазведена не по ининнативе полинии, Но он посылал людей на каторгу для по ичиниативе самого Франка. Согласно декрету Гитлера от 2 мая 1942 г., ру­ководитель полиции был подчинен гене­рал-губернатору. Когда между Франком и начальником полиции Крюгером действи­тельно пачалпсь некоторые разногласия, то с поста начальника полиции должен был уйти Крюгер, а Франк остался гене­рал-губернатором Польши. Что касается сменившего Крюгера обергруппенфюрера Коппе, то кто, как не Франк, 16 декаб­ря 1943 г. выразил ему благодарность за расстрел заложников, «признательность за его плодотворную работу» и с удовле­тторением отметил, что «во главе поли­ции в генерал-губернаторстве стоит круп­нейший спепиалист». Непонятно, о каких разногласиях Франка с полицией говорил адвокат Зайдль. Защита пыталась даже изобразить Франка «своеобразным мирным антисемп­том», который, хотя и отринательно отно­сился к еврейскому народу, но не только не оргонизовывал сам убийств евреев, но того, чтобы выжать из них все возможное в интересах «рейха» перед тем, как об­речь их на смерть. Режим, установлен­ный Гансом Франком в Польше на всех стадиях временного немецкого господства в этой стране, был бесчеловечным режи­мом умерщвления миллионов людей раз­личными, но одинаково преступными ме­годамп. Не случайно (как убедился в том суд из недавно прозвучавших в этом зале по­казаний быв. заместителя бургомистра Смоленска - проф. Базилевского) на ре­жим, установленный Франком в Польше, как на пример для своих действий, ссы­лались те немецко-фашистские убийны, которые уничтожили 11 тысяч пленных польских офицеров в Катынском лесу. Я считаю особенно важным подчерк­нуть здесь. как представлялась Франку политика в отношении польского паселе­ния после войны: «Я настоятельно обращаю внимание на те, - говорил Франк, - что в слу-

подаст свой голос за это предложение и вырабатываем здесь мирные договоры. Вы понимаете, что может случиться, если здесь будут приниматься те или иные ре­комендации простым большинством. Может на Конференции, так мы понимаем после­довательность. Другая точка зрения может иметь любые другие качества, по во вся-

чае заключения мира в этом обраще­(Продолжение см. на 4-й стр.)