Суббота, 7 сентября 1946 г., № 109 (648)



московскии

КОМСОМОЛЕЦ

На Парижской Мирной конференции   С большой речью выступил представи­тель советской делегации Вышинский, под­вергший всестороннему анализу эту про­блему. Остановившись на империалистиче­ских притязаниях Италии, нашедших свое выражение в речи представителя итальян­ской делегации Бономи, Вышинский указал на грубую фальсификацию истории, допу­шенную этим небезызвестным выразителем чаяний птальянских агрессоров. Затем Вы­менео независимое сотрудничество со сла­шинский обстоятельно обосновал позицию советской делегации в вопросе об итало­югославской границе и судьбах Триеста. вянской национальностью. Для сохране­ния мира в Европе, рассуждает дальше Тоннби, необходимо, чтобы национальные группы, силой включенные в состав Ав­стрии, получили бы независимое нацио­нальное существование. К тому же они имеют для этого и экономическую базу. Сырье юго-востока, готовая продукция северо-запада и морская торговля Адриа­тического побережья дополняют друг дру­га. Кроме того, Триест служит экономиче­ским связующим звеном между Балканамипоми и Средней Европой. Для процветания Сред­ней Европы очень важно, чтобы эти эконо­мические связи Триеста не были наруле­ны. Словения должна остаться открытым рынком, где могут встречаться балканские и другие европейские страны. Между Три­естом же и Италией нет никэких экономи­ческих связей, поскольку экономика Ита­лии, базирующаяся на водной энергии Альп, тяготеет к Средиземному морю (порт Генуя), а не к Адриатическому морю. быть может один из основных доводов про­тив передачи Триеста Италии. Таково мне­впо поводу Триеста и его судеб автори­тетного английокого ученого. Не достаточно ли я привел фактов и высказываний, которые показывают, как легкомысленно обращается с фактами пред­ставитель итальянското правительства, вы­ступивший здесь со своим заявлением. Глава советской делегации Молотов го­ворил, что для Югославни Триест - глав­ный и даже единственный порт, имеющий государственное значение, Оторвать Триаст от Юлийской Крайны - значит лишить Югославию ее единственного крупного пор­та и вместе с тем поставить сам Трисст положение, когда он будет лишен основы для дальнейшего развития и под ема. Вот почему советская делегация прихо­дит к выводу, что не может быть сомнения в том, что переход к Югославии Триеста обеспечит благоприятные условия для его развития как перта и как торгово-промыш­ленного центра для обширного края. Именно это имеет в виду проект реше­ния Совета министров иностранных дел в отношении Истрии и образования Свобод­ной Территории Триеста. Это решение не удовлетворяет некоторые делегации и раньшо всего - делегацию Югославии. решение, предлагаемое Советом нистров иностранных дел, естьмицимумюгославской осуществления справедливости. Известио, что в политике иногда приходится итти на такой минимум, ибо политика - но арифметика, гдө дважды два - четыре. С этим следует считаться. Этим решением Совета министров иностранных дел недо­вольны, с другой стороны, и те, кто пос­пешил здесь отвести от себя подозрения в том, что они являются адвокатами италь­янского империализма. Так, в частности, поступила бразильская делегация, несмот­ря на то, что никто ее здесь не называл по имени. Выходит по старой русской пословице: «На воре шапка горит». Но я не буду останавливаться на этих делегациях. Верпусь к итальянской делегации. Бономи в своем выступлении сослался на доклад комиссии экспертов по итало-югославской границе, в частности на пункт 76 этого доклада, в котором го­ворится о территориальном размещении итальянского, хорватского и словенского населения Истрии. Но, к сожалению, Бо­номи, следуя своему методу, сослался лишь на одну часть доклада, которая ему выгодна, а именно на ту часть, где гово­рится о размещении итальянского населе­ния, и совершенно не упомянул о хорват­ском и словенском населении. Между тем в пункте 76-м доклада ко­миссии экспертов указано следующее: «Хорватское и словенское население жи­вет, главным образом, в сельских мест­ностях, которые в значительном числе расположены вокруг городов, населенных итальянцами. Это население. кроме того, распространилось к берегу в трех глав­ных направлениях, а именно - к северу от реки Драгоньи, по обе стороны канала Леме, на южной оконечности полуострова южнео Полы». ко-Не останавливаясь далее на подробно­стях, скажу лишь, что в 1910 году итальянцы составляли большинство лишь в 16 административных коммунах Истрни из 43, а по данным 1945 года - только в 8 коммунах из 43. Следовательно, на основе статистичес­ких данных с 1910-1945 гг. можно следуюший вывод: итальянское население в Истрии сосредоточено в виде отдельных островков на узкой прибреж­ной полосе и, главным образом, в некото­рых городах. Все остальное население, подавляющее большинство, две трети - славянское население, которое определяет жизнь и тех городов, где имеется некото­рое преобладание итальянского населения.

Поэтому, когда Бономи вновь и вновь по­вторяет в Париже то, что говорил почти год назад итальянский делегат в Лондоне, а в Лондоне повторял то, что почти 30 лет тому назад в Париже говорил италь­янский премьер Орландо, то это доказы­вает только, как живучи в итальянских правящих кругах националистические за­хватнические стремления и аппетиты. Бономи вновь алчет и жаждет Западной и Южной Истрии, этих исконных славян­ских земель, об являя алчность итальян­ских захватчиков справедливостью. Бо­- против образования Свободной Территории Триеста. Предложенная грани­на Советом министров иностранных дел для него неприемлема, и неприемлема, го­ворит он. с оборонной точки зрения. Бономи решился здесь заявить. что предложенная Советом министров иност­ранных дел граница между Италией и Югославией неприемлема для Италии с оборонной точки зрения, так как она буд­то бы оставляет Италию открытой для Этонашествия и создает возможность для аг­рессора окружить итальянскую террито­рию по напразлению к морю. 0 каком нашествии говорит Бономи? 0 каком агрессоре, угрожающем Италии, го­ворят реакционные итальянские круги, не скрывающие даже сейчас своих агрессив­ных вожделений? Такие разговоры -это не что иное, как попытка отвести внима­ние в другую сторону, прикрыть собст­венные агрессивные намерения криками об угрозе агрессией. Бономи злесь гово­рил, что образование Свободной Террито­рии Триеста нарушает этническое равно­весие. Во имя укрепления этого выдуман­ного этнического равновесия Бономи тре­вбует включить в Свободную Территорию Триеста западную и южную часть Истрии вместе с портом Пола. Таковы домогательства нынешнего птальянского правительства, прикрывае­мые криками о справедливости. Эти до­могательства должны быть решительно отвергнуты. Мы хотим верить. что они будут безусловно отвергнуты. Мы выслушали здесь заявление юго­славской делегации, Должен сказать. что это заявление не могло не произвести Впочатления силой приведенных в нем атов, силой своей правды. Советская отация считает, что соображения юго­ми-ского правительства не могут не при­влечь внимания комиссни. а выдвинутые делегацией предложения не могут не потребовать тщательного изу­чения и учета при окончательном реше­нни вопроса. Советская делегация, как я уже оказал, считает решение, принятое Советом минист­ров иностранных дел, минимумом справедли­вости и выражает надежду, что Конферен­ция достойно справится со своей задачей. установие югославо-итальянскую границу в соответствни с приннином уважения прав и интересов славянских народов, законно тре­бующих устранить. уничтожить грубое на­рушение их справедливых интересов и прав. Нам предлагают отложить решение воп­роса о Триесте на один год. Это вредное и опасное предложение, и его также следует отклонить Бономи закончил свою речь призывом справедливости. Да, нужно помнить о спра­ведливости. Историческая несправетти­вость, совершенная 26 лет тому назад, должна быть пеправлена.Справедливость должна быть восстановлена. Проект мирно­го договора с Италней, выработанный Сове­том министров иностранных дел. идет по этой линии - по линии исправления рап­пальской несправедливости. Справедливость должна воодушевлять нас всех в нашей трудной работе. Но понятие о справедливо­сти бывает различное. и справедливость справедливости - рознь. Нельзя говорить о справедливости, посягая на чужие земли. Нельзя прикрывать громкими словами справедливости попытки захвата чужой территории. Мы против такой, так называе­мой, справедливости, так как в действи­тельности это было бы вопиющей неспра­ведливостью.

комиссии по по­нитическим и территориальным вопросам Италии продолжалось обсуждение воп­роса об итало-югославской границе.

Речь А. Я. Вышинского Юлийская Крайна Теперь перехожу к следующему вопро­су оЮлийской Крайне. Что представляет собой Юлийская Край­на? Национальный состав Юлийской Край­ны, действительно, крайне неоднороден. Это подтверждается и австрийской переписью 1910 года и более совершенной и больше отвечающей действительности переписью 1945 года. При всей неоднородности этни­ческого состава этой области, основную часть населения составляют южно-славян­ские народы: словоны и хорваты, которые сплошной массой занимают всю террито­рню, почти девять десятых этой области. Безусловно и неоспоримо установлено, что в этом славянском море вкраплены не­большие островки итальянского населепия, которые не образуют единого целого на эко­номически, ни этнически, причем итъльян­это тоже факт, живут преимуществен­и даже исключительно в городах Триесте, Горице, Фиуме, Пола, а также по нижнему течению реки Изонцо (Градиска, Монфаль­коне), в районо западного побережья Ист­рин (наподистрия, Пирано, Паренцо, Ра­виньо), а также в северо-западной части полуострова (Буйе, Монтона, Пингуонте, Пизино). Это факты, о которых никто не спорит, но которые ничего не решают, фак­ты, которые можно учесть, с которыми нужно считаться, но которые ничего пе ре­шают, а решают то, что Юлийская Крайна по своему этнографическому характеру яв­ляется словенской областью, словенскуй землей По перелиси 1910 года, на территорин, которая позже вошла в состав итальянской области Венеция - Джулия, проживало 480.000 словен. По югославским источни­кам их число должно быть увеличено до 600-650 тысяч. Если учесть, что общая численность населения этой области состав­ляет 1 миллион человек, выходит, что сла­вяне составляют примерно две трети насе­ления всей Юлийской Крайны. По данным австрийской переписи 1910 года. стра­дающей явным преуменьшением числа сла­договору, как известно, от Сербо-Хорвато­Словенского государства отняли в пользу Италии Истрию, Зару, Далматинское побе­режье, острова Керсо, Люсинф, Лагоста, Пе­лагоза, небольшие островки и даже скалы. Если бы у нас было больше времени, то, несомнечно, представило бы значитель­ный интерес остановиться более подробно на анализе этого Раппальского договора так же, как было бы небезынтересно остано­виться на договоре 1924 года, который был подписан ужо самим Муссолини, посвящен­ном так называемому экономическому раз­витию Фиуме, прикрывавшем захватниче­скую политику Италии. Возвращаюсь к 1915 году. хотел бы неужели итальянский предста­рассчитывал на безпаказанность такого бесперемопного обращения с факта­ми, которую он допустил, излагая в своем выступлении события 1915 года, с факта-, хорошо известными и точно установ-по ми, ленными. О чем говорят эти факты? Эти Факты говорят совершенно не о том, о чем здесь говорил Бономи. Эти факты говорят о том, что Габсбургская монархия пала и Австро-Венгерская империя распалась результате таких событий, как наступле­ние русских войск на Львов в сентябре 1914 года, разгром и отступление двух ав­спро-германских армий, взятие русскими войсками в феврале 1916 года Перемышля со всеми тяжелыми последствиями этого для австрийцев, Наконец, эти факты гово­рят о том, что известно в истории под име-

Фальсификация истории

вян, живущих в Юлийской Крайне, италь­янское население составляло не болес 330.000 человок. Следовательно, словен­ское население в Юлийской Крайне вэсьма значительно превышает итальянское насе­ление. Это об ясняется тем, что Юлийская Крайна с ее известным историческим про­шлым является такой же югославской тер­риторией, как и другие соседние с ней ча­сти Югославии. На заседании Совета министров ипост­ранных тел осенью 1945 года в Лондоне лава советской делегации на вынешней Конференнии В М. Молотов по этому ново­ду говорил следующее: Это было сказано до начала Парижской Конференции, это сказано до выступления де Гаспери, до выступләния Бономи в на­шей комиссии. Нетрудно убедиться, что основное направление ныцешней итальян­ской политики ничем не отличается от то-По го, что уже было отмечено в характеристи­ке, данной В. М. Молотовым. Так обстоит дело с Юлийской Крайной. «Что будет означать переход Истрии руки Италии? Если говорить откровелно, то это будет означать захват чужой террита­рии, Иля чего нужно захватывать чужую территорию? Для того, чтобы развертывать свою политику движения на восток. Из ис­тории известно, что этой политики в тече­ние долгих лет придерживалась Германия, а также и Италия. Мы знаем хорошо, что вопрос о захвате славянских территорий в течение определенного времени псгорни владел умами правителей Германии, Эта по­литика «дранг нах Остен»-движения на восток за счет славян получила свсе куль­минанионное развитие в политике гитлеров­ской Германии, которая хотела захватить Украину, Белоруссию и т. д. В Италип эта политика также имеет историческио кор­ни. Она нашла свое развитие в тех захват­нических планах, которые осуществлял Муссолини, прабда не только за счет сла­вян, но прежде всего за счет славян, по крайней мере в Европе».

Мы внимательно выслушали здесь заяв­ление представителя итальянского прави­тельства, который не ограничился тем, что теложил свою и своего правительства точку стения, непосредственно касающуюся воп­псао границе между Югославией и Ита­щей, но расширил рамки своего доклада и значительно углубился в историю. Он до­шелв этом отношении, как он сам выразил­ся до дней или до времен древнего Рима. Онэто сделал для того, чтобы уверить ко­мнесию, уверить здось всех нас в том, что Юлийская Крайна на протяжении, как он не щадя слов, говорил, столетий рассмат­ривалась итальянским народом как неот ем­лемая часть итальянской территории. В подтверждоние этого своего тезиса г-н Бо­немиссылался на выдающихся итальяннев, вчиеле которых был и великий Данте, имя которого он напомнил как одно из тех имен, кто считал Юлийскую Крайну землей Итални и кто тогда еще своим пронипатель­ным взором предвидел, очевидно, соглашпе­ние 1915 года и Раппальский договор 1920 года. Нетрудно будет, однако, показать, что всеэти рассуждения в высшей степени на­думанны и искусственны и не заслуживали бы, в сущности говоря, внимания, если бы онине были рассчитаны на такого рода словесный эффект. А не сомневаюсь в том, чао тезисы, ко­торые пытался здесь защищать представи­тель итальянского правительства, не будут приняты комиссией, которая не пойдат за

нем Брусиловского прорыва на Карпаты летом 1916 года, закончившегося разпро­логикой представителя итальянского пра­вительства уже по одному тому обстоятель­мом всего австро-германского фронта и пле­нением сотен тысяч австрийских солдат и Вот факты, которые говорят о том, как было дело в 1915 году в действительности. Вот факты, которые говорят о том, где ле­жат причины распада Габсбургской монар­хии, причины распада Австро-Вентерской имперни. эти факты лежат раньше всего в замечательных военных успехах русской армии, успехах, связанных с именом одного из выдающихся русских полководцев того времени генерала Брусилова. Бономи с удивительной развязностью за­явил здесь, что именно итальянекие вой­ска освободили славянские народы от тер­манского империализма, именно итальян­ские войска, которые, кстати сказать, бы­ли, в прямом смысле слова, спасепы бру­силовским разгромом австро-венгерских войск. Этот разгром австрийских армий сорвал штурм Вердена и от­крыл пирокие перспективы напионально­освободительного движения славянских на­ролов в Австрии. Нельзя пройти мимо этих фактов. Итальянский представитель при­писывает освобождение славянских наролов и образование славянского государства ус­пехам итальянского оружия. Я не хочу ало­употреблять временем, но считаю пужным сказать несколько слов в защиту историче­ской правды, ибо пельзя торпеть, чтобы па­врашалась история подтасовыванием лож­ных тезисов в зашиту ложных захватниче­оких тенденций. Этих фактов достаточно, чтобы восстановить историческую правду и показать подлинное липо событий, стэль непохожих на то, что здесь говорил италь­янский представитель, следуя, очевидно, печальной традиции итальянских полити­ков типа Фиовани, Джентиле и ему полоб­ных фашистских нисак, изображавших итальянскую военщину, вроде генерала де Боно, Грапиани, Мессе и др., чуть ли не в виде древне-римских героев и триумвиров. война и Италия ству, уже по одной той причине, что эта ло­гика лишена основания, так как не опи­офицеров. рается на действительно исторические фак­ты. Этих фактов не было в заявлении пред­ставителя итальянского правительства. факты он заменил рассуждениями и абет­рактными находящимися в заявлениями, резком противоречии с действительностью Бономи не остановился перед прямым из­врашением событий, о которых он говорил, ив частности, тех, которые связаны с пер­вой мировой войной, проходивших на глазах многих из нас или, во всяком случае, у значительного числа тех, кто сейчас уча­ствует в работах Парижской Мирной Кон­ференции, событий, которые у всех нас в памяти. Поэтому нельзя оставить без внн­мания этот произвол и эту псевдоисторию, которую здесь изложил продставитель итальянского правительства. В своем заяв­лении, котчрое мы злесь заслушали 2 соп­тября, Бономи, говоря, например, о воен­чых событиях 1915 года-о первой мировой войне. - оделал это в такой ферме, что выходило, будто итальянским войскам так­же принадлежат лавры разгрома Габсбург­ской монархии, освобождения от австрий­ского пса славянских народов и образова­ния Сербского государства. Бономи прямо заявил, что освобождение Сербии и предо­ставление словенам и хорватам возможности соединиться в новое государство были ол­ной из военных пелей Италии. Бономи до­шел до того, что возвеличивал здесь Рап­пальский договор 1920 года, который, как известно, ограбил Югославию, тогдашное Сербо-Хорвато-Словенское королевство. Надо сказать, что в этом позорном акте -- вели­чайшей исторической несправедливости, которая была учинена в отношении сла­вянских народов, - принимал активное участие Бономи, бывший тогда военным ми­нистром, вместе с тогдашним премьер-ми­нистром Италти Джиолитти и министром иностранных дел графом Сфорпа. По этому Первая мировая

Триест и Югославия

А как обстоит дело с Триестом? Что пред­ставляет собой Триест? Раньше всего надо обратить внимание на такую особенность Триеста, как то, что вокруг Триеста рас­стилаются необозримые славянские поля, Триест - это центр всего края, его глав­ный движущий нерв, его основной жизн-н­ный рычаг. Судьба Триеста органитески связана с судьбсй всей области, всего края. Вся история Триеста говорит о том, что он дышит славянским воздухом, его жизнь наполняет славянский дух. Покорив ист­рийские поселения, венецианцы много ве­ков назад пытались подчинить своей вла­сти Триест, Они четыре раза на протяжении XIII и XIV веков захватывали Триест. Три­ест был слаб, и упроза со стороны Венеции заставила Триест пойти в 1382 готу покровительство австрийского герпога. С тех пор и вплоть до 1918 года, за исключе­нием небольшого перерыва - 1808 1316 гг., когда Триест входил в созданную Напо­леоном«Иллирийскую ресублибы ест входил в состав австрии являяссо важнейшим портом на Адриатическом мо­ре. В этот период Италия к Триесту не име­ла никакого отношения, О каких же столе­тиях говорил Бономи, на протяжении кото­рых итальянский народ и «лучшне люди» Италии мечтали и боролись за присоедине­ние Истрии к Италии? О каких столетиях? Все столетия говорят о совершенно противоположном тому, что говорил злесь Бономи. Они говорят, что Истрия и оТриест в том числе на протяжении сто­летий никогда не принадлежали Италии. Накануне первой мировой войны Триест был крупнейшим центром судоходства и морской торговли в средней части Среди­земного Судоходные компании Триеста поддерживали регулярные линии с портами Восточной Африки. Централь­ной Америки. Ближнего и даже Дальнего Востока, Триост превратился таким обра­зом в важнейший морской порт. Он вто же время превратился в важный инду­стриальный центр, где особенное разви­тие получили судостроительная промыш­ленность, сталелитейная и нефтеочисти­тельная. Можно сказать, что Триест по своему портовому оборудованию и про­пускной способности стоит в одном ряду с лучшими портами Европы.

  владениям территории, подавляющее большинство населения которых предпоч­ло бы присоединиться к другому суве­ренному государству и где, если бы про­вести плебиспит, можно ничуть не сом­неваться в том, что громадное большин­ство отдало бы свои голоса в пользу сла­вян, а не итальянцев». Я мог бы сослаться также на бывшего итальянского премьер-министра Альфонсо Ламармора, которого нельзя заподозрить в симпатии к чему-либо иному, чем к во­енным авантюрам, который в 1886 году в итальянском сенате заявил: «Я никогда не задумывался над во­просом о Трпесто. Это название ни разу не приходило мно на ум. Все интересы атого портаособенно ого торгорлясвя­поданы сетеромСамыорот оржев славянским населением, которое не же­лает иметь с итальяннами никаких отно­шений, помимо чисто коммерческих. Если Триест почему-нибудь стал итальян­ским, это явилось бы источником круп­нейших неприятностей и бесконечной опасности». Это голос итальянца, которо­го нельзя заподозрить ни в каком либе­рализме. Но это голос человека, который, несмотря па свои политические предрас­судки, нашел в собо силы для об ектив­ного отношения к фактам. Но это было в 1886 году, Позвольте тогда сослаться на более позний источ­ник, имею в виду книгу профессора Тоинби «Триест и Италия», написанную в 1915 году. В этой книге высказыва­ются очень ясно и твердо взгляды, к торым нельзя не прислушаться. Профессор Тоинби говорит, что в не­оиод борьбы за независимость Италия при­няла в наследство влияние Венеции в рай­оне Адриатики. Но это влияние было не всюду одинаково. Так, в Далмации италь­янский элемент был совершенно незначите лен по своему влиянпю, и поэтомусделать притязаниях Пталии на эту территорию не может быть и речи. Тоинби утверждал 30 лет тому назад, что ходом своего эко­номического развития Триест уже тогда становился портом мирового значения. а его население росло за счет окружающе­го славянского населения. c которым итальянцам пришлось разделить мунипи­пальное управление, в силу чего Триест но должен быть включен ни в Италию. пи в Германию. Он должен войти. гово­рит дальше Тоинби, или в южно-славян­ские об елиненные государства или стать независимой политической единипей под гарантией Европы. Олнако, по мнению профессора Тоинби, последнее решение нежелательно. по­скольку подобное незначительное государ­ство не располагало бы достаточными для управления и защиты сво-

дет признано право представлять Албанию во всех внешних сношениях. Этот факт. достаточно ясный сам по себе, говорит действительных мотивах участия Италии в первой мировой войне на стороне Антанты. Именно за эту пену - Истрия, Далматин­ское побережье и вдобавок английский заем в 50 млн. фунтов стерлингов. за эту цену Италия согласилась выступить против Германии, согласилась, как выра­зился Бономи, бороться против германского империализма. Нельзя отказать в прони­цательности итальянским политикам. Мо­монт был выбран удачно. Италия обязалась выступить против свонх союзников-Герма­нии и Австрии, пожелав получить за это земли так называемые Italia irridenta. получив за это пемалую толику през­репного металла. Я не думаю, что по этому поводу можно найти что-нибудь у ноэта Данте, на которого сослался Бономи, но у поэта д Апнунцио. известного своими бре­довыми фашистскими «идеями». можно безусловно найти что-либо подходящее. я порекомендовал бы Бономи обрашаться за воодушевлением скорее к д Аннунцио, цем к Данте. Таковы факты. Эти факты можно было бы суммировать и дать следующую харак­теристику Италии 1915 года.

Не так, очевидно, думает южно-африкан­ский делегат, ксторый заявил злесь, что ещенемало должно быть принесено жертв и крови для установления мира. Мы отзер­гаем такую постановку вопроса на Мирной Конференции, Советская делегация за проч­ный мир, который должен и может быть построен на прогрессивных демократиче­ских началах, а не на каких-то других, ко­торые бы балансировали между войной и миром. мы хотим такого мира, который ос­новывался бы на признании и безоговороч­ном проведении в жизнь принцнпов права и справедливости, отвечающих подлинным интересам народов, требующих уважения и признания их суверенных прав. Утвержде­ние такого мира -- великая и благородная задача, для разрешения которой мы должны жить, работать, бороться.

Бономи не постеснялся здесь, в Люксем­бургском дворпе, заявить, что целью Ита­лии в первой мировой войне было сбросить германский империализм,-это его дослов­ное выражение, - и одновременно осво­бодить Юлийскую Крайну. Итальянский империализм в вайне 1914-1918 гг. Бо­номи изображал как освободителя славян­Но как было в действительности? По каким мотивам Италия вступила в пер­вую войну на стороне Антанты? Какие стремления и идеалы двигали италь­янской политикой, когда Италия вступила войну, и как она вступила в эту войну? папомним и эти факты, Известно, что до ная 1915 года Италия была в тройствен­ном союзе, составив триумвират--Герма­ния, Австро-Венгрия, Италия, Она была в союзе, таким образом, и с германским им­периализмом и с австро-венгерским импе­риализмом, который тащился в колеснице германского империализма. В то же время Италия заигрывала с Антантой, выбирая удобный момент, чтобы без риска для себя присоединиться к тем, на стороне которых вероятнее всего была бы победа. Это уда­лось Италии в первой мировой войне. Как известно, это совершенно не удало далось Ита­ии во второй мировой войне. Удача не всегда следует за той политикой, которая уподобляет государство, проводящее такую

Греческая делегация опять тормозит работу

Триест был присоединен в 1918 году к Италии, и с этого момента начинается падение Триеста. Триест хиреет, в то время как Венеция за четверть века, с 1913 по 1938 год, увеличила свой грузо­оборот в полтора раза, прузооборот Триес­та в руках итальяннев сократился. Со­вершенно непонятно, если не принять во внимание один мотив - заграбастать чу­землю. - почему так стремится

Совершенно ясно, что пело идет не только о неумеренных требованиях, кото­рые пред являет греческая делегапия, но и попытке затянуть работу Конферен­пин.

ПАРИЖ, 5 сентября. (Спецкорр. ТАСС). Как уже сообщалось, вчера на заседании военной комиссии греческая делегация вне­сла поправку к статье 58-й мирного до­говора с Италией. Она требовала от Ита­лии возмещения всех военных материалов захваченного итальянской

политику, шакалу, выискивающему добы­чу. И вот в апреле 1915 года Италия до­говорилась с державами Антанты, которые больше пообещали заплатить, чем могла заплатить Австро-Венгрия. Известно, что 26 апреля 1915 года Италия заключила жую Ита­лия приобрести Триест, когда у нее име­ются лесятки других портов, в частности, в Адриатике, но зато всем понятно, по­чему стремится к этому Югославия, для которой Приест является единственным портом. «Италия т. . революционно-буржуазная, свергшая иго Австрии, Италия времен Гарибальди превращается окончательно на наших гла­зах в Италию, угнетающую другие народы, грабяшую Турцию и Австрию, в Италию грубой, отвратительно-реакционной, гряз­То, что Триест является для Югосла­Вчера же греческий делегат, когда өму указали на то, что все излишние военные материалы в Италии поступили в расторя-заявив, по­средствами их столь экономически важных качеств. Пельзя решить его сульбу также без учета воли его населения, Очевидно, говорит пальше Тоинби. что если ре­зультатом плебиспита было бы решение о присосдинонии Триеста к южно-славян­ским государствам в качестве федераль­ной елиницы, то этот вопрое мог бы счи­и вооружения, армией в Греции, а также возмешения то­го преческого военного имушества, которое было уничтожено итальянцами в ходе войны. С поддержкой такой позинии греческой делегапии выступил делегат Великобонта­нии Александер. В своей многословной, по едва ли способной кого-либо убедить речи он пытался доказать «справедли­вость» требований греческой делегапин, что спешить е обсужлением дого­жение союзных государств, снял свою Однако сегодняшнее заседание мпссии снова было посвящено обсуждению этой уже однажды снятой поправки. Оказывается, снимая поправку. грече­ская делегапия вовсе не отказывалась от своих требований. Она считала. что об­суждение 58-й статьи просто отклады­вается до удобного случая. и вообще с обсуждением проектов мирныих договоров торопиться не следует. ко-оровпетбснований,онсе лошадь. которую надо подгонять». ска­зал Александер. Несмотря на протесты ле­легатов Советского Сотза. Франнии, Юго­славни, Белоруссии и Польши. комиссия пелый день потратила на обсуждение во­проса о том, можно ли принять какое-ли­бо решение по 58-й статье мирного по­говора с Италией. Но решение так и не было принято. вии жизненным центром, это понимали способные об ективно и мо мыслить. Я мог бы в этой связи сослаться на Джорджа, который осуждал Рап­пальский договор. Ллойд Джордж в своей книге «Правда о мирных договорах» пасал. что «война полностью расстроила понятие Ленина, «совестливости…». Когда Мирная Конфе­ренция самих принципов, во имя которых мы вступили в войну, позволила Италии присоединить к своим независи-правку. единония Триеста к Югославии. Это не что иное, как ясное и недвусмысленное приз­нание что Отославия имеет неоспоримые права на Трпест. Гарантия независимости, говорил даль­ше Тоинби, вряд ли помешала бы погло­щению итальянского и немепкого мень­шинств Италией и Германией. что было бы для них гораздо хуже, чем более или  Вот слова, которые полны глубокого сарказма и глубокой исторической правды.Ллойд слова принадлежат великому строите­Советского государства В. И. Ленину. ной буржуазии, у которой текут слюнки от удовольствия, что и долюди, добычи». *) Таковы факты. секретное соглашение с государствами Антанты и что по этому соглашению Ита­лии были обешаны Валлона и остров Са­сено (которому в проекте мирного догово­ра с Италией Советом министров иностран­ных дел посвящена особая статья 22. в силу которой Италия отказывается от вся­Эти лю но ких претензий на этот остров), давала согласие на раздел Албании. Между прочим, Италия давала согласие*) на раздел с тем условием, что за ней бу-

том Собрание сочинений XVIII, стр. 289--290.