(7713)

27

№

г. по тыла

1942

ФЕВРАЛЯ

3

ВТОРНИК,

BT

СССР

ТРУДЯЩИХСЯ

ДЕПУТАТОВ

СОВЕТОВ

ИЗВЕСТИЯ

2

врагу

Удары с

Наступление блиндажи, ходы сообщений, хаты, превра­щенные в дэоты. Видны и отдельные группы перебегающих фашистов. Наши артиллеристы хорошо пристрелялись по этим целям. Полковник с удовлетворением отметил: - К утру их здесь не будет, за ночь убегут! Действительно, немцы за ночь остави­ли много населенных пунктов. Система обороны немцев протаранена юга и с севера. Стиснутый c флангов, противник удерживался вначале в цент­ре, а потом под угрозой полного окру­жения стал и отсюда поспешно отхо­дить. Командование немецкой дивизни по­ставило, очевидно, перед собой задачу оторваться от наших частей. Но это ему не удалось. Наши части преследовали немцев буквально по пятам, не давая возможности закрепиться на новых рубе­жах. Все попытки гитлеровцев предпри­нять контратаки закончились безуспешно. Тогда отход немецких полков принял форму бегства. По телефону беспрерывно поступают сведения о трофеях. В Донецком немцы бросили орудия, в том числе крупнока­либерные. Из подразделений доносят, что некоторые пушки совершенно исправны и уже обращены против врага. Всю ночь поодиночке и группами приводят плен­ных. Все они обморожены, трусливо дро­жат. Одно за другим по телефону и радио приходят сведения об освобожденных се­лах. Принесли брошенный немецким каз­начеем портфель с деньгами. Потом при­везли целый ящик с деньгами - немецкую полковую кассу, наконец, грузовик, на­полненный штабными документами. Немцы, пытаясь все же оторваться от нас, ускорили темпы бегства. Наши под­разделения усилили темпы наступления. На дорогах, где только-что бежали остат­ки разбитых фашистских полков, броше­ны автомашины с грузами, орудия с длин­ными стволами, перевернутые повозки. Стоят заряженные минометы, из которых не успели выстрелить. Вдоль дорог горы ящиков со снарядами, катушки кабеля. Ветер несет тучи писем, фотокарточек. Кое-где стонут еще брошенные фашиста­ми раненые. Десятки и сотни окоченев­ших трупов немецких солдат и офицеров. Эти уже получили свое по заслугам. B селах, только-что вырванных из разбойничьих лап фашистов, можно во­очию убедиться, как издевались гитле­ровцы над мирными жителями. Населе­нию даже выходить на улицу залреща­лось. Во многих местах еще висят при­казы немецкого командования. На фоне черепа с перекрещивающимися костями крупными разноцветными буквами выве­дено: «Хождение без пропуска немецких вла­стей воспрещено. Нарушение этого при­каза будет строго караться, в крайнем случае --- расстрелом. Главнокомандующий германской армией». Почти в каждом селе были случаи рас­стрела людей только за то, что они вы­ходили из дому, вернее, из подвалов, куда их загнали. В селе Червоный Донец всего несколько дней назад раостреляли за это колхозников Николая Вальченко и Татья­ну Гаращенко. B освобожденных селах буквально на глазах оживают улицы. Люди выкапы­вают припрятанную одежду и продоволь­ствие, моют, скребут в хатах, белят их, выветривают зловонный дух немчуры. Наступление продолжается. Наши вой­ска движутся вперед. M. РУЗОв, спец. корреспондент «Известий». ЮГО-ЗАПАДНЫй ФРОНт, 2 февраля.

Бойцы майора Кащеева, уже две неде­у фалистских отрезают немцам пути Они нарушают коммуника­днем, ни почью. времяс связи. Нелегко

Казалось, здесь текла обычная разме­ренная штабная жизнь. Суетились офи­церы связи, бегали посыльные со сроч­ными донесениями, трещала пишущая машинка. Но по какой-то особой торжест­венности, по приподнятому настроению штабных командиров чувствовалось приб­лижение крупной операции. Так оно и было. Полковшик Кутлин отдавал последние распоряжения наступлении. Прибыл долгожданный приказ. Войска сосредоточи­лись уже на исходных рубежах. Все го­тово. Ждут только назначенного часа. Теперь штаб части еще и еще раз прове­ряет выполнение директив, интересуется, накормлены ли бойцы, подвезен ли запас снарядов. Некоторые командиры вызваны для личных бесед. Вошел и четко отрапортовал начальник разведки, высокий, атлетического сложе­ния человек. Полковник и начальник раз­ведки склонились над картой. Смельчаки, проникшие в глубь немецкой линии обо­роны, не обнаружили особых передвиже­ний противника. Можно надеяться, что подготовка наступлешия проведена скрыт­но и удар будет нанесен неожиданно для врага. Полковник взглянул на часы и под­нялся. - Пора, товарищи, встретимся утром на командном пункте. Подразделение, в которое мы прибыли, должно было осуществить фланговый удар. В предрассветной мгле двигались бойпы в белых халатах, на салазках та­щили пулеметы. Шли связисты с катуш­ками кабеля. Где-то рядом ударила артил­лерия. Наступление началось. K городу И. добрались в полдень. Го­род будто вымер. На улицах ни души. Всего пару дней хозяйничали здесь гитле­ровцы, но и этого срока оказалось доста­точно, чтобы оставить на всем печать чудовищных злодеяний. Сожженные, раз­рушенные здания музея, библиотеки, школ. Окраина еще и сейчас в руках фалистов. Они ведут оттуда беспорядоч­ную стрельбу из минометов по улицам, по еще уцелевшим домам. Жители - в подвалах. В одном из подвалов размести­лось несколько десятков женщин с детьми и стариков. Сколько лишений пришлось им претерпеть! Какая-то женщина успокаи­вает плачущего ребенка, убеждая его, что сегодня последний день их «подвальной жизни». Ночь была напряженной. Фланговый удар проведен успешно. Противник, застигнутый врасплох, был смят, в беспо­рядке стал отходить. В селе Д. бойцы в упор расстреливали фашистов, бежавших в одном белье. Только-что в штаб при­несли брошенный впопыхах на улице офицерский мундир, весь увешенный крестами. Поступают первые сведения о трофеях. Полковник по телефону говорит с т. Перепечаем, командиром небольшого, успешно продвигающегося подразделения. Минуты две он выслушивает доклад об обстановке, потом коротко резюмирует: - Молодец, сынок. Так и действуй. Еще быстрее вперед. Не давай ему ото­рваться. Желаю удачи. Вызвал майора Рубинштёйна и укоризненно: -A Перепечай вас обогнал. Идет успешнее. Отстаете. Явился начальник артиллерии. Кутлин дает ряд указаний и отпускает вдогонку: - Проверю лично. С наблюдательного пункта артиллери­стов открывалась прекрасная видимость. В стереотрубу, в бинокль и даже невоору­женным глазом хорошо видны немецкие

C

Баки ству пром щие ного моло рядо наст наст жен маст мол (

частью

было припасы и продукты. Тогда командование приняло решение посылать Кащееву предметы питания, патроны и гранаты на самолетах. Кашитан Березин трижды летал на легком самолете в тыл к врагу, разыски­вая часть Кащеева, Самолет Березина был подвергнут сильному зенитному обстрелу. Капитал был ранен, но выполнил свой долг и нашел часть. На следующий день боеприпасы и продовольствие были доставлены. Бойцы Кащеева населенных пунктов, трех двадцать подвод е военным имуществом, автомашины, большое количество велосипеды и т. д. Интендант 3-го ранга А. РОЗЕН. севеРО-ЗападныЙ фроНт, 2 фез­На Северо-Западе Машина мчится по одной из фронто­вых дорог. Вокруг тихо. Навстречу лишь очень редко попадается «эмка» или интен­дантские розвальни. Фронт опять отодви­нулся на десятки километров к западу. вдруг в лесу между деревней Данилово поселком План послышалась стрельба. Шофер остановил машину как-раз перед розвальнями, из которых уже выскочили витовками лейтенант и два бойца. -В лесу нөмцы! - крикнул лейте­нант. - Все, кто с оружием, за мной! Увлеченные порывом лейтенанта, под его командой все бросились в лес. Среди густо заснеженных елей мелькнуло несколько серо-зеленых шинелей. Хенде хох! - Выходи! Сдавайся! Раздалось несколько выстрелов. - Прекратите стрельбу,скомандовал лейтенант и по-немецки предложил вра­гам выйти сдаться. Наконец, подняв руки, из чащи вышел первый немец. Это был Людвиг Вегманн, ефрейтор 189-го полка 81-й пехотной дивизии. В этом лесу были пойманы еще двое совсем обмороженных немцев. Они пла­кали и становились на колени. Четверо других, пытавшихся оказать сопротивле­ние, были уничтожены. Все они принад­лежали к 189-му полку, разгромленному нашими частями под Андреаполем. Скрывшиеся в лесу горстки этого и других разбитых немецких полков рыщут близ дорог в поисках спасения. Но спа­сения им нет. В деревне Алексино, где немцы потеря­ли целый обоз - более 100 подвод, мы наткнулись на живую картину 1812 го­да. Идет колхозница с вилами наперевес; впереди немец, окоченевший, в сапожках и пилотке, повязанный платком. Под но­сом, на коротких усах немца намерзли ледяные сосульки. Крестьянка понукала его. - Стой! Хальт!-крикнула крестьян­ка немцу и, не опуская вил, обратилась к лейтенанту: -Товарищ началыгик, куда же мне сдать его, антихриста. * Вот он, Парфен Сурменев-бывший из­возчик, бывший председатель Тороппов­ской транспортной артели, стоит перед следователем. Немцы, захватив Торопец, сколотив из всякой швали «городскую управу» и полицию, доверили Сурменеву охрану «немецкого порядка» и ограбление четырох торопецких улиц: Завокзальной, им. Андреева, Завокзального шоссе и Про­летарской. Высокий человек с крупным носем, широким бритым подбородком. Узловатые кисти рук с толстыми красными пальца­ми далеко высунулись из рукавов поно­шенной тужурки. В этой тужурке (прав­да, на рукаве была специальная полицей­ская повязка) он и отправлял полицей­ские свои функции. Как известно, немцы но могут одеть не только полицейских в захваченных ими городах, и свою грабъармию. На огромных складах, остав­ленных немпами в Торопце, были обнару жены миллионы презервативов, но ника­кого теплого обмундирования. Где, Сурменев, ваша родина? Здесь, в Торопце,как бы не по­нимая вопроса, отвечает предатель. Сурмонев старается повернуть дело так, что он пошел па службу к врагу дли того, чтобы помешать ему жечь город, грабить. истреблять советских людей. Немпы с помощью полипии начисто ограбили население. Сурменев отрицает свое участие в грабеже. Но проговари­вается: Был приказ собрать 100 простынь на маскировочные халаты, но я не сполна

про 33T Пон ну Bo­мер тел ста 101 ле

раля.

Рождественское, когда одно из подразделений наших войск на Западном

фронте освободило это село от фашистеких захватчиков. Местные жительницы обнаружили спрятавшихся гитлеровцев и отвели их Фо.о Н. Колли. в штаб подразделения. Дикие зверства фашистских разбойников И с п а не ц том, что в дивизии находится груп­па испанцев, пам сказали еще в штабе. Это дети бойцов роспубликанекой армии, у них у всех фашисты убили родных, - продолжала Оля. И потом, вдруг помрачнев, добавила: А сколько И и с КАЛИНИНСКИЙ ФРОНТ, 2 февраля. (ТАСС). Выхвлены новые факты диких фашистских разбойников, отступа­ющих под ударами Красной Армии. В селе Ивашково немцы сожгли 220 домов из 250, в том числе школу и дру­гие общественные здания. Фашистские из­верги привязали к столбу в огороде, а за­тем пристрелили колхозника этого села A. В. Алексахина. Гитлеровцы повесили двух мальчиков селений Балашково и Чибиково - Костю Полинова и Шуру Мурашева только за то, что они тушили подожженные немцами дома, В деревне Орешки немцы взяли в плен красноармейца А. И. Байкова, звер­ски пытали его, искололи штыком все те­ло, а затем полуживого расстреляли. Труп замүченного бойца валялся на улице - фашисты не разрешили его похоронить. Колхозников Самородкина и Железкина, сыновья которых находятся в рядах Крас­ной Армии, фашисты подвергли всяческим издевательствам -- били плетками и пи­столетами по лицу, все их имущество раз­грабили и дома сожгли. Родители их погибли в боях за Мадрид, На теплоходо «Сибирь» детей привезли в Ленинград и отвели им один из лучших особняков. Веселыми возгласами, звука­ми песен и суетой подвижных игр они налолняли парк. Когда через четыре года на Советский Союз обрушился тот же старый ненавистный враг, мальчуганы, уже ставшие юношами, не залумываясь ни минуты, записались в народное опол­чение и потребовали, чтобы их отправи­ли на фронт. И вот теперь в заснежен­ных лесах озерного края они борются за свою истерзанную и растоптанную пала­чом Франко родину и за свое повое оте­чество. людей замучено в Белоруссии, на Украи­не… - Сжав кулаки, она дрожащим от ненависти голосом произнесла: - Как я их ненавижу… У избы, где помещалась полевая поч­та, Оля махнула нам на прощанье рукой. Мы отыскали землянку редакции дивизи­онной газеты и, приподняв обледенелый брезент полога, вместе с клубами мороз­ногопара ввалились внутрь. Ночью была слышна стрельба, но лю­ди, находившиеся в землянке, не обра­тили на нее внимания. А наутро, едва мы успели войти в блиндаж командного пункта, как туда вбежал, запыхавшись, лейтенант, испанец, и, не скрывая своего

ис не Ба де са ве III

3.

BI

ст II

Первого день. Он стоял у костра и грелся, раз­говаривая с девушкой. Звонок был их волнения, доложил пачальнику о причи­нах стрельбы. Ночью группа фашистов, просочив­смех на морозном воздухе. Девушка пы­талась запрятать под ушанку упрямо выбивавшуюся прядь заиндевевших волос, но у нее ничего не выходило. Взглянув на девушку, которая никак не могла со­владать с непокорной прядью, мы узна­ли ее. Она работала на полевой почтовой станции. Звали ео Олей. Это моя невеста, - отрекомендовал нам девушку боен. - А меня зовут Хозе, я из Мадрида. Мы пошли дальше по лесной дороге, не оглядываясь на эту пару, счастливую настолько, что нельзя было им скрыть своего счастья ни от кого. Скоро девуш­ка нагнала нас. Мы разговорились. - Когда окончится война, мы поже­нимся, - сказала она, - но прежде на­до прогнать фашистов. - И затем, не­много помолчав, добавила: - Они убили Хозе отца и мать. у Прошли еще несколько шагов. - Он такой ласковый, такой веселый и такой серьезный, - восхищенно сказа­да девушка. - Все они очень хорошие ребята, но он самый лучший. Мы переглянулись. Всегда, когда лю­бишь, думаешь, что лучше любимого нет на свете.  шаяся в нали тыл, посту стоял боец Хозе Альвар. Он всту­пил с ними в бой. Расстрелял всю обой­му а когла вкладывал в коробку вторую обойму, фашисты поднялись и бросились на него. - Мы бежали на подмогу, - докла­дывал лейтенант. - Метрах в десяти от моста мы услышали крик Хозе «аго вам за Мадрид!» И велед за возгла­сом - взрыв гранаты, И снова Хозе: «А это вспова голос «А это вам за Киев!» И снова взрыв гранаты. Стало тихо. Мы подошли ближе Я насчитал девять уби­тых фашистов. Трое были ранены. - A Хозе?-перебили мы лейтенанта. Хозе? - повторил лейтенант и ни­чего больше не добавил.

H

на бе H

8 B

I

B

Братья Цукановы

II II B H

Их было двое. Старший Цуканов, Ва­силий, служил водителем танка, а Вик­тор был командиром башни. Не раз слу­чалось братьям бывать в жарких боях, но всегда они были бодры и все говори­ли о них: «Вот какие веселые боевые ребята». Недавно подразделению, в котором они служили, было приказано атаковать за­нятый фашистами населенный пункт 0. Утром четыре танка пошли в атаку, Танк Цукановых был головным. В нем, кроме братьев, находились еще командир машины Витин и радист Староверов. Немцы заметили танки и открыли огонь из тяжелых орудий. Одним из сна­рядов пробило башенный люк головного танка. Осколком был убит Виктор Цу­канов. Скорбью наполнилось сердце старшего брата. Слезы текли по его щекам. Как-раз в этот момент из-за пригорка навстречу 4 боевым советским машинам вышли 19 танков противника. Растерять­сясейчас, отступить перед ними значило сорвать операцию. Надо было действовать решительно и быстро. Брата рядом со мной, - сказал Василий Цуканов, - Староверов пусть займет его местә. И вот мертвого Виктора усадили на место радиста. Староверов же перелез в башню, чтобы вести огонь. Тогда Василий устремил свой танк навстречу машинам врага. Его товарищи почти в упор стреляли по вражеским танкам. Началась жестокая битва. Вот загоре­лась одна из фашистских машин. Другая застряла с подбитой гусеницей. Танк Цу­кановых, как вихрь, метался по спежно­му полю. Тяжелая машина стала необык­повенно подвижной. Немцы не ожидали такой дерзости от четырех советских машин. Они были слишком уверены в своем превосходстве. Но инициатива боя ужо была в руках наших танкжстов, Не выдержав стреми­тельной атаки, немецкие танки отсту­пили. Отбив контратаку вражеских танков, Цуканов повел свою машину на скрытые пулеметные гнезда противника. С разгона он давил их тяжелыми гусеницами. Он вел свой танк, ломая и круша оборони­тельные сооружения немцев. А командир и Староверов в это время без передышки вели огонь. Много часов под ряд сражались танкис­ты. В танке рядом с живыми сидел мерт­вый товарищ, самый молодой из Виктор Цуканов. Живые мстили врагам за его смерть. Закончив бой, танкисты остановились, чтобы похоронить Виктора. Потом сно­спец. вз в бой. B. ПОЛТОРАЦКИЙ, корреспондент «Известий».

б H ү

Мы вспомнили костер, веселую девуш­поправлявшую прическу, и молодого ку, испанца, отстоявшего мост через замерз­шую речку, сумевшего в холодном ном краю отомстить за растонтанную солнечную Испанию. Геннадий ФИш, спец. корреспондент «Известий». Карельскии фронт, 2 февраля.

M

«

Так они жили в январе

3 B

Страх перед вшами и холодом, разумеется, сущий пустяк в сравнении с тем ужасом, который внушают немцам русская артил­лерия и непрерывные красноармейские атаки. «Сейчас русские снова погасили мою лампу, - пишет лейтенант Андрес своему другу. - Мой блиндаж под обстрелом тя­желой артиллерии и, когда снаряд рвется блиэко, моя керосиновая лампа гаснет от сотрясения. Атаки идут днем и ночью. Вчера русские два раза атаковали мой участок. Сегодня они отправились к моему соседу. а теперь стреляют всеми калиб­рами». Настроение у гитлеровских вояк, при­выкших к легким победам, испортилось. Даже наиболее от явленные фашисты не могут скрыть душевное смятение. Почитайте дновник убитого немецкого офицера из запасного батальона «Дер фю­рер» (9-й полк «СС»), разгромленного нашими гвардейцами. Вот что он записывает: «4 января. Очень велико желание по­лучить легкую рану, попасть в лазарет и уехать на родину. Постыдное обстоятель­ство Русские доставляют нам много тру­дов. Стоит вопрос: быть или не быть все­му Северному фронту? 9 января. Я потерял примерно 80 че­ловок. Ночью русские стреляли из тяже­лых минометов. января. Я провел эту ночь на командном пункте. Фюрер приказал обо­роняться до последнего человека. Это зна­чит, -- здесь придется умереть». Так оно и случилось.

Немецкий ефрейтор Ганс Штиль акку­ратно заносил в свою книжку даты от­правки и содержание каждой посылки, направленной мюнхенским родичам, Тут же были приколоты квитанции полевой почты. Ефрейтор был большим педантом. Начало этого перечня относится к весне 1941 года, когда Штиль мародерствовал еще в Греции и Югославии. Оттуда он по­сылал вино, консервы, фрукты, сладости. Затем ассортимент изменился. В списке появились сало, масло, колбасы. Грабитель попал на Украину. Три посылки отправле­ны в июле, четыре -- в августе. 8 сентя­бря среди предметов, «организованных» Штилем и посланных семейке, значится обувь (две пары), шерстяной платок, дам­ское платье, какие-то воротнички и даже несколько вилок. Так продолжалось дело, судя по списку, до средины октября. С этого времени во­ровская деятельность ефрейтора сократи­лась. А в ноябре и вовсе закончилась. В перечне значились теперь только письма, a в декабре Штиль не занимался уже и юорреспонденцией. Было, очевидно, не до того! 20 января меткая пуля нашего бой­ца уложила грабителя в снег. Они пришли с запада пелыми ордами в надежде на легкую поживу, и алчные род­ственнички забрасывали их прейс-куранта­ми для руководства при грабежах. А те­перь, увы, времена переменились, и домаш­ние уже не требуют посылок, да и отправ­лять их сейчас немпам с нашего фронта мудрено. «Здесь стоят страшные холода. Сей Сейчае 35 гратусов ниже нуля. Можно сказать, что эти морозы специально для нас. И когда находишься поліня на улице, потом нельзя дотронуться до ног и носа, настоль­ко они обморожены». - Это сообщает Г. Петерфайн своему приятелю С. Кальпу. Ему вторит ефрейтор Герман Паульсен, который пишет брату Эристу: «Сейчас сильный мороз. Я здесь сижу, как крот, дня не вижу. Здесь все время темно». Пленный солдат 291-й пехотной диви­зии Ф. Ленберг рассказывает, что в не­мецких частях много обмороженных, Ког­да он обратился к батальонному врачу за помощью, ему сказали: - У нас слишком много обмороженных и слишком мало солдат. Идите в строй! В доме жителя деревни Горбеничи В. Бойко в дни немецкой оккупации произо­шел такой случай. Зашли к нему погреть­ся солдаты. Они спросили, долго ли еще будут продолжаться морозы.

Подводники Севера топят вражеские корабли

e II C M T M

бели транспорта. Пока сторожевики и ми­ноносец подбирали утопающих, подлодка бесшумно спускалась в более спокойные места. Но в этот день нашим подводникам так и не удалось отдохнуть. На поиски лодки ринулись все конвойные корабли. Вокруг лодки немцы сбросили 87 глубин­ных бомб. И все же лодка ушла. Лодка возвращалась на базу в надвод­ном положении. Морозная темная ночь хорошо скрывала от чужого глаза ее об­леденевший корпус, рубку, орудия. Не­ожиданно из тьмы вынырнуло немецкое

На рассвете сигнальщик Сергеев заме­тил на горизонте дымки. Подводная лод­ка уже много дней искала встречи с вра­жескими кораблями, и поэтому весть, сообщенная с боевой рубки, мигом обле­тела отсеки, вызвала радостное возбужде­ние. Прошло несколько минут, Лодка шла на перископной глубине наперерез курсу противника. В окуляры перископа отчет­ливо показались высокие мачты немецко­го транспорта. Рядом с ним шли два сто­рожевых корабля и миноносец.

a

Вишь, няньки вывели на прогу­лочку толстого Фрица. Боятся, чтобы не схватил насморк, сказал командир сторожевое судно. Возможно, оно охоти­лось за советскими подлодками, может быть, просто патрулировало побережье. и отдал приказ готовить торпеды. Старшина второй статьи орденоносец Фадеев, повинуясь лаконичному приказу командира, нажал рукоятку спускового аппарата. Громадная стальная сигара от­толкнулась от лодки и пошла к цели, Оглушительный взрыв. Один из враже­ских сторожевых кораблей вырвался впе­ред и понесся на подлодку. Он, видимо, рассчитывал протаранить ее. Его постиг­ла неудача. Лодка, управляемая мастер­ской рукой боцмана-орденоносца Соловья, уже погружалась. Моряки слышали, как вражеский конвой кружил над местом ги­Бесшумно один за другим выбежали на палубу артиллеристы - подводники. Два ослепительных залпа осветили море. Пря­мой наводкой лейтенант Ужаровский рас­стреливал вражеский корабль. Два снаря­да, видимо, попали в корму, где обычно хранятся глубинные бомбы. Сильный взрыв-и столб пламени поднялся над морем. Вскоре большая волна захлестнула погибавший немецкий корабль. A. СКЛЕЗНЕВ, спец. корреспондент «Известий». СЕВЕРНЫЙ ФЛОТ, 2 февраля. 

00 pa Bр

ва Ми Л Те Че M

Священная ненависть 

наблюдавший в бинокль. - Ловко ты егооліил срезал, отеп. A то как же, - ответил старик, перезаряжая винтовку. - Будем ждать задание… Немпы с помощью полиции сгонялл население на строительство укреплений. Полицейские «обеспечивали» немецким офицерам красивых девушек, доставляли их на дом немпам или приводили немпев прямо наквартиры жителей. Сурменев пахально отрицает свое участие в этих делах. Девушек приказывали приводить на работу, а как с ними поступали-дело темное… Немцы расстреляли в Торопце 100 пленных красноармейцев. Сурменев отри цает свое участие в расстреле и в то время сознается: Делал все, что прикажут… Сурменев мнется, лжет, увиливает прямого ответа. Но ни ему, ни остальны немецким холуям не уйти от сурового на­родного возмездия. A. КУЗНЕЦОВ, другого. Второй немец не замедлил появиться. Согнувшись в три погибели, фашист по­пытался добраться к убитому. Снова вы­стрел, и немец опрокинулся навзничь. Да ты просто снайпер! - закричал деле понимаем, - ответил Зорин, не отрывая глаз от цели. Немцы всполошились, затрещал пуле­мет. От деревни по снегу к нашим окопам не пополз автоматчик в белом халате. Ползи, ползи, гад. Далеко уйдешь, - прошептал Зорин. Тщательню прицелившись, он курок. Немец Третий есть!

Наши части после упорной борьбы за­няли село II. Жители, освобожденные от немецкого рабства, со слезами на глазах пришли поблагодарить советских бойцов. Колхозник Семен Яковлевич Зорин обра­тился к командиру подразделения: - Прошу вас, товарищ, допустить меня в окопы и дать виптовку, чтобы посчитать­ся с гадами. Дрался я в годы граждан­ской войны и сейчас, думаю, сумею. Зорина провели на передний край, да­ли винтовку, Отсюда была видна соседняя деревня, еще занятая врагом. Между до­мами изредка мелькали фигуры перебе­гавших немецких солдат. Тов. Зорин вни­мательно осмотрел винтовку, попробовал затвор и сказал: Добрая работа, туляки делали. Затем он устроился поудобнее и, пой­мав на мушку просвет между домами, стал ожидать. Скоро один из попытался проскочить между сугроб.

Письма, которые шлют немецким солда­там из дому, мало поддерживают воин­ственное настроение на фронте. том, как широко распространено в германском тылу недоброжелательное отношение к войне, можно судить по следующему эпи­зоду, рассказанному покосй Пелли аузер из Ульма в письме к солдату Францу Альгауэр. «Недавно в трамвае произошел инте­ресный случай. Некая намазанная дама заявила: «Пусть война продолжается сколько угодно, - мне она ничем не гро­зит». В ответ солдат, сидевший рядом с ней, залепил этой даме оглушительную пощечину (и парень был совершенно прав). Какой-то господин был так восхи­щен этим происшествием, что подарил солдату 10 марок». Так они жили в январе.

ст Ус

CR

та Bh от Mn 18

- Это только начало,ответили кол­начали изби­хозники. Разозлившиеся фашисты вать ни в чем неповинных людей.

г. БрОВМАН, спец. корреспондент «Известий».

B. АНТОНОв, спец, ҚАЛИНИНСҚИИ ФРОНт, 2 февраля.

спец. корреспондент «Известий». ТОРОПЕЦ, 2 февраля.

ЛЕНИНГРАДСКИЙ ФРОНТ, 2 февраля. ЮЖНЫЙ ФРОНТ, 2 февраля.

- Один есть, - крикнул командир,1

Пр Ap