2 ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР СРЕДА, 1941 г. № 267 (7643) ……в огне отечественной войны куются и уже выковались новые советские бойцы и командиры, летчики, артиллеристы, минометчики, танкисты, пехотинцы, моряки, (сталин).  Смерть немецким оккупантам! Действия партизан в тылу врага на дальних подступах к Москве …Колонна фашистской мотопехоты мча­лась по большой дороге к местечку У. Впереди, как всегда, были мотоцикли­сты. За ними автомашины с людьми и боеприпасами. Колонна шла на срочное подкрепление. И вдруг в самом У. дорога задрожала от взрыва, три машины взле­тели в воздух и грохнулись земь. На обломках их остались лежать 28 не­мецких солдат и офицеров. Колонна остановилась. Поднялся галдеж. Кое-кто начал стрелять из автоматов. Командир отдал приказ изменить курс. Немецкая колонна от У. свернула на магистраль Минск-Москва. Сначала еха­ли медленно, потом ускорили движение. Мотоциклисты опять впереди с автомата­ми наготове. И снова­взрыв. На этот раз было взорвано уже пять автомашин. Сре­ди них одна с хлебом, другая с консерва­ми. Убито 36 немпев. Опять колонна остановилась. В сумато­хе немцы подняли беспорядочную стрель­бу. Они в третий раз вынуждены были изменить куре. Они двинулись по третьей дороге. Стали еще осторожнее, увеличили дистанцию между машинами. И опять - взрыв. На воздух взлетели четыре авто­машины вместе с сидевшими на них нем­цами. Враги растерялись. Наконец, коман­дир пришел в себя, взглянул на часы и отдал приказ двигаться вперед. Однако ему доложили, что впереди взорван мост… - Мы, - рассказывал нам командир этого партизанского отряда тов. Г., крепко запомнили слова нашего родного товарища Сталина о том, чтобы в захва­ченных районах создавать невыносимые ус­ловия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия. Несмотря на угрозы и зверские распра­вы немцев, население оказывает партиза­нам всемерную помощь. Партизаны забла­говременно были осведомлены о маршруте немецкой мотопехоты и продуманно орга­низовали минирование дорог и моста. Ряд интересных фактов сообщил коман­дир о деятельности своего партизанского отряда. В деревне B. жадные немецкие бандиты ограбили крестьян, забрали у них зерно. вечеру это зерно немцы отпра­вили на мельницу. Об этом узнали парти­заны. Ночью мельница сгорела вместе с награбленным зерном. Возле того же У. немцы организовали базу горючего. На ней находилось 40 бочек с бензином и маслом. Разведали об этом партизаны. Ночью база была охвачена пламенем и сгорела до тла. В деревне С. разместился штаб немецкого соединения. Был установ­лен узел связи. Для охраны линии связи немецкое командовавие выделило мотоци­клистов. И все же ночью партизаны связь прервали, вырезав 100 метров провода. строе-Партизаны, поддержанные населением, жестоко расправляются с предателями, со ставленниками врага. местечко У. немцы доставили быв­шего помещика Земницкого и торже­ственно назначили его комендантом. А старшиной посадили ими же привезенного бывшего крупного кулака Ан­дреева. Эта пара человекоподобных зверей жестоко издевалась над населением. На­родные мстители, наши партизаны тща­тельно организовали разведку и однажды днем неожиданно явились к коменданту. Он сразу узнал «гостей» и начал выть, как паршивая собака. Его расстреляли. Такая же участь постигла и Андреева. В доме Андреева был задержан дресси­рованный немецкий шпион, который гото­вился для переброски в Москву. При нем было оружие и гнусные листовки. Рас­права со шпионом была также коротка. Смелые действия наших партизан нахо­дят глубокое сочувствие в сердцах народа. Немпы в течение четырех дней не могли найти достойных заместителей внезапно выбывшей из строя вражеской «админи­страции» в У. Намеченные немцами меро­приятия были сорваны отважной работой партизан. Полковой комиссар Н. БОНДАРЕНКО. ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ, 11 ноября. Моряки захватили важный рубеж Умело и храбро действуют моряки тов. Ярыгина. Их успехи в ночных боях - результат основательной дневной развед­ки, хорошей одиночной подготовки бойца. На рассвете моряки двинулись к укре­пленному вражескому рубежу. Перекрест­ный огонь, открытый фашистами, не да­вал возможности сблизиться с врагом для броска в атаку. Тогда вперед вырвался политрук Белов. Он стал разведывать ог­невые средства гитлеровцев на этом вечеру Белов засек 2 танковых и 2 зенитных пулемета врага. С наступле­нием темноты отважный политрук полз­ком добрался до передовых позиций и доложил командиру об итогах разведки. Командир принял решение: разведывать и уточнять огневые средства противника и внезапным налетом выбить фашистов из занимаемого ими рубежа. Ночью на выполнение операции вышло два отряда краснофлотцев, вооруженных гранатами и винговками. Подобравшись к вражеским позициям на расстояние бро­ска гранаты, моряки внезапно и стреми­тельно атаковали пулеметные доты про­нат Фашисты обнаружили балтийцев после того, как в окопах начали рваться гра­паты. Один из фашистских пулеметчиков открыл огонь. Но краснофлотцы Ходын­ный и Рыбак несколькими гранатами за­ставили его замолчать. Быстро были по­давлены и другие огневые точки врага. Сопротивление фашистов было сломлено, и вскоре важный рубеж был полностью очищен от фашистов. ЛЕНИНГРАДСКИИ ФРОНТ, 11 воября. которые завтра превратятся в грозу для немецкой армии . Лесное сражение в действУющей КРАсной аРмии (Северный группа разведчиков Н-ской части добыла немало ценных осуществить успешные боевые операции. Во время чики захватили финский штандарт. Ночь под Наро-Фоминском в залпах минометной батареи был слышен голос Тенгиза: -Бьем по-сталински! Что называется на фронте затишьем? В последние дни под Наро-Фоминском за­тишье. Как это выглядит в натуре? Нас провели в батальон, которым командует старший лейтенант Гайрян. Из окна избы можно увидеть длинный ряд кирпичных зданий, фабричную трубу, остов полураз­рушенной башни, жилые дома рабочих прядильно-ткацкой фабрики. Все очень близко. Минометчики скажут точно - 1.300 метров! В домах засели немцы. Их трудно вы­бить даже шквальным огнем артиллерии. Спасаясь от холода, они сидят в домах, но при первых орудийных залпах сползают в окопы и блиндажи, вырытые тут же, под домами. Оттуда их немыслимо выковырять. Они присосались к стенам домов, забились щели, на атаки пехоты огрызаются свирепым огнем пулеметов и минометов. Их можно видеть и ближе - на правой окраине села Б., в 10-15 минутах ходь­бы от того места, где мы стоим. Два дня назад они пытались овладеть всем селом, чтобы иметь в своих руках ключ к пере­ших бойнов и командиров держат оборону в 40-50 метрах от противника. Что же такое затишье? Ответить на этот вопрос дают возможность показания пленного немца. Его, в буквальном смыс­ле слова, вытащили за ноги из трубы по­лусожженного дома. ноге у него был привязан котелок. Одежда на нем почти истлела, от него исходил отвратительный запах. Это был автоматчик из 479-го не­менкого пехотного полка. Его привели в человеческий вид, накормили, он показал: - В нашем взводе было 48 солдат. В последние дни осталось только 8. По­сле вашей контратаки из них упелело двое. Один убежал. Другой? Другой - это я! Итак, затишье. Ночь. В 500-700 мет­рах раскатисто бухают мины. Комната в одном из крестьянских домов. Тусклый свет керосиновой лампы. Пламя вздраги­вает от взрывов. Два связиста, не отры­ваясь, сидят у телефонов. У одного при­жаты к ушам две трубки. Связисты мо­нотонно повторяют: Номер такой-то, номер такой-то… проверка… проверка… проверка!… Связь с подразделениями на переднем крае не может быть прервана ни на ми­нуту. Затишье - неприятная вещь для бойцов переднего края. Противник к че­му-то готовится. Это-пауза перед прыж­ком. Во время прыжка его нужно пой­мать, остановить, швырнуть на землю. Минометчики батальона держат врага в постоянном напряжении. Один из них-- рядом со мной, Тенгиз Узнадзе, 19-лет­ний юноша из Тбилиси. Нежное лицо, длинные, как у девушки, ресницы, пря­мой, серьезный взгляд. Он был незло­бив, жизнь открывалась перед ним, как светлое, синее небо Тбилиси. Пемцы заставили его быть жестоким. Те­перь - только война, теперь он умеет ненавидеть. В затишье мы позволяем сө- бе роскошь - вспоминаем художников Грузни, гениального самоучку Нико Пи­росманишвили, мечтавшего братстве художников всего мира. Пылкого Кутате­ладзе, блистательного Гудиашвили. Искус­ство, культуру, мирный труд своего народа отстаивает минометчик Тенгиз здесь, в боях под Москвой. В ночь на 7 ноября, когда прозвучали в столице слова Сталина,

Чередниченко лением ряду. Везли их на грузовиках. Впереди вырастал дремучий северный лес. Погода стояла пасмурная, промозглая, и красно­армейцы старались закрыться плащ-палат­ками наглухо, чтобы сырость с налета не пробивала шинелей. Но, когда грузови­ки остановились у леса, бойцов словно ветром выдуло из кузовов, и они, не сго­вариваясь, сбросили с себя все и оста­лись в гимнастерках. Так было ловчее драться, свободнее. Рассыпались и побежали. Чередниченко находу оценивал обстановку. Встречались раненые, около них следовало на миг остановиться, коротко выспросить и бе­жать дальше, отбрасывая из услышанного наносное, ошибочное и сохраняя только правдивое, сопоставленное с убедительным жарким говорком какого-нибуль нового раненого, остановявшего их. И вдруг за глубоким оврагом лесной бой. Это­лаби­вую налу, оть быть проницательным и решительным, чтобы во-время направить все силы, весь удар именно туда, где противник, поте­рявшийся в буреломе и своих же соб­ственных завалах, начинает огрызаться, , как затравленный волк. Лесной бой - это непрерывная смена стремительных пере­бежек, цепких, злых рукопашных схваток на редких лесных полянах, окаймленных обнажившимся сизым кустарником. Еще один раненый. -Товарищ сержант, - шепчет он на­гнувшемуся к нему Чередниченко, - сво­лочи они. Командный состав они наш ста­раются зацепить. Их хорошо бы в болото столкнуть… Справа, вон, оно начинается. Снова вперед, все дальше и дальше в тес. И вот, наконец, стоп -- впереди вит­на группа красноармейцев. И еще не­сколько групп в стороне. Всего, на бы­стрый взгляд, около роты. - Где командир? - подползает Черед­ниченко к одному из бойцов. - Там был, товарищ сержант. Там, ранен он. Подбили его сильно, - указы­вает куда-то к елям боец. Для Чередниченко - это последнее зве­но в цепи наблюдений и сведений. Реше­ние быстро созрело. Теперь остается только действовать. Он набирает в легкие поболь­ше возлуха и говорит громко, отрывисто: Я командую ротой. Чередниченко никогда еще не приходи­лось отвечать за сохранность стольких жизней. И мысль его еше не в состоя­нни охватить всех сразу вдруг вознлк­ших вопросов. Но на помощь прихолит чутье. - Болото. болото, - вспоминает он. - Где оно? Справа… - И сейчас же следүет команда: - Два отделения влево. В обход про­тивника. Остальные прямо. Пулеметчи­ки огнем поддерживают удар. И пошли… Целый день шел бой. Это б жестовий поелинок Дне кома был жестокий поединок. Две командирских воли схватились и ломали друг друга. C одной стороны -- Чередниченко, с дру­гой - финский офицер, командовавший батальоном. Труп его нашли потом в кү- стах у самого болота. Чередниченко побе­дил. Он неистово добивался осуществле­ния своей идеи - обойти всеми сред­ствами противника и столкнуть, спихнуть его в болото. Так и вышло. Долго молча стоял Чередниченко после боя у болота. Он смотрел далеко, за кочки, где снова начинался темнозеленый ельник, среди кп­торого одинокая, поздно пожелтевшая бе­реза казалась языком пламени. Туда ушли немногие уцелевшие белофинны. Бойцы собирали трофеи, ечитали. 12 ручных пулеметов, 6 станковых, 4 миномета, 600 мин, батальонный обоз, лошади, повозки, кухни. Чередниченко-теперь опытный, волевой командир. Не в его обычаях вспоминать о своих боевых успехах. Новые дни, новые и дела. Вл. КУРОЧҚИН, спец. корреспондент «Известий». дЕйствУЮЩАЯ АРМиЯ, 11 ноября.

Били по кирпичным казармам, били по щелям, где прячутся немцы, по норам в земле, блиндажам, траншеям, ходам сооб­шения За четверть часа выпустили 300 мин. Немцы собирались итти в на­ступление, их придавили к холодной, жесткой от стужи земле. Тенгиз вспоми­нает: в другую ночь батарея открыла бег­лый огонь, по десять мин за две минуты. 150 солдат перестали болтать о настүпле­нии, их заставили замолчать навсегда. У третьего номера Николая Кочина рас­пухла от нарыва рука, его отсылали на перевязочный пункт. Он остался у мино­мета. Огонь! Ненависть! Месть! Тенгиз уходит на батарею.

Телефоны не умолкают. Напряженное ожидание, тонкий звук зуммеров. Комис­сар батальона старший политрук Александр Шадинов, подвижной, как ртуть, берет у свиста ошает ооот вается на чьи-то слова. Есть, будет ис­домов, отнуда слышны голоса не­мецких солдат. - При шуме авиационных моторов да­дите серию красных ракет в сторопу про­тивника. Прилетят наши птички. По­нятно? Потом он вызывает командира миномет­чиков Котлярова. Начиная с 7.30 возможно появле­ние пламени, возникнет пожар на правом конце села Б. Готовь минометы в том на­правлении! Это -- тонкий маневр. Нужна предель­ная точность. На расстоянии нескольких десятков шагов от наших бойцов летчики должны поджечь захваченные фашистами дома. Ночью, во мгле! Выжечь из-под земли, выгнать наружу, чтобы распра­виться в открытом бою, поставить под огонь пулеметов. Ключ к переправе дол­жен быть в наших руках. Так проходит час-полтора. Время от времени тишина взрывается пулеметными очередями, звонким треском разорвавшей­ся мины, и снова затишье. Один из свя­зистов, приняв донесение, говорит глухим от волнения голосом: - Твари! Прошу извинения, товарищ комиссар… Но сейчас сообщили, враже­ской миной поврежден один из домов, где наши бойцы. Трое раненых, один тяжело. - Ответят за это! Напомните нашим о ракетах. Тихо в избе. Никто не спит. Едва ощу­тимый звук моторов. Ближе и ближе! Вы­ходим на улицу. В темное небо ввинчи­ваются сигнальные ракеты. Наши люди, наши товарищи кружат в небе над вра­жеским логовом. Удастся ли им точно на­править удар в этой мгле? Вспышка огня. Другая, третья, ручьем разбегается пламя по краю села. Удар с воздуха поддерживает земля, вступают в дело минометчики, и с ними юный Тенгиз, научившийся ненавидеть. Минометы бьют всю ночь. …Двадцать таких ночей. Двадцать суток наши бойцы держат врага у Наро-Фомин­ска. Они знают - затишье предвещает грозу, наступление, штурм! Они встретят врага во всеоружии. e. КрИгеР, специальный корреспондент «Известий». ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.

фронт). Побывав в тылу у врага, сведений, давших возможность одной из стычек с врагом развед-

Фото специального военного корреспондента «Известий» Г. Зельма.

На Калининском направлении В районе города Калинина немпы не прекращают ураганного минометного, пу­леметного и ружейного огня. Тем не ме­нее в северо-восточной части города в результате ожесточенного боя противник был отброшен к реке. Юго-западнее Калинина отряд красно­армейпев произвел смелый рейд в неприя­тельский тыл. Бойцы переправились с минометами и пулеметами через Волгу, разрушили вражескую связь и, нанеся противнику большой урон, без потерь вернулись в свое расположение.  КАЛИНИНСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ, 11 но­ября. На ряде участков Калининского на­правления идут ожесточенные бои. Гер­манское командование не оставило своих попыток прорвать линию нашей обороны. Здесь наступает 102-я немецкая пехот­ная дивизия, усиленная за счет других частей, ранее потрепанных в боях. На­ступающие германские части встречают упорное и стойкое сопротивление. Части Красной Армии не только успешно отби­вают попытки немцев развить наступле­ние, но переходят в контратаки. Враг не­сет большие потери. 

Атаки штурмовинов

Разведка обнаружила продвижение крупной мотомеханизированной колонны противника по направлению Орел - станция Ивановская-Мценск. Звену штур­мовой авиации в составе младшего лейте­нанта Михайлова и сержантов Вовкогона и Дубины было приказано атаковать эту колонну. Командир повел свое звено ло­маным курсом и на бреюшем полете вы­шел над шоссейными и железнодорожными линиями, идущими на Орел. Колонна была обнаружена в 5 километрах от города. Во главе колонны, метрах в ста один от другого шли броневики, легкие танки и транспортные грузовики. А дальше почти средние вплотную друг к другу двигались и тяжелые танки. Колонна растянулась на 15 километ­ров. Летчикам прекрасно были видны це­ли: лесок, речушка. мост, у кеторых ско­нились машины группами по 4050 штук. Внезапно появившись над против­ником, штурмовики стали бомбить скоп­ления машин, расстреливать их пушечно­пулеметным огнем. Михайлов прекрасно видел горящие машины, бегущих в па­нике фашистов. Только у моста он на­считал около 80 очагов огня; много ков горело в ближайшем саду. Полностью израсходовав все боеприпа­сы, оставив после себя десятки взорван ных, исковерканных фашистских танков, звено без потерь вернулось на свою базу. Летчики, рассгреливая фашистов, шли так низко над колонной, что от взрыва немецкой машины со снарядами подбро­сило вверх самолет сержанта Вовкогона. Мотор выбыл из строя. Летчик вынужден был посадить машину в трех километрах от противника Увидев, что с Вовкогоном стряслась беда, сержант Дубина, не раз­думывая, развернулся и пошел на по­садку. Мастерски опустившись на поле, изрезанное ярами, Дубина подрулил вплотную к товаришу. Взорвав подбитую машину, Дубик  посадил друга в свой самолет и, не менее мастерски проведя взлет с неудобной площадки, взял курс на свой аэродром.

Через два дня воздушная разведка до­несла, что на Орловском аэродроме фаши­сты замаскировали много своих истреби­телей. Решено было уничтожить их. Эта задача была поручена группе из 5 штур­мовиков и 4 истребителей под командой старшего лейтенанта Остапова. Выполнив задачу, группа должна была зайти на второй аэродром и, если там окажутся вражеские машины, атаковать его. С утра стоял густой туман. Только к 10 часам он рассеялся и на 10-15 ки­лометров установилась ясная видимость. Отряд приближался к цели. На высоте 800 метров шли штурмовики, правее и выше летели истребители. Чтобы обеспе­чить внезапность налета, увеличивающую силу удара, самолеты должны были вый­ти на аэродром со стороны солнца, ма­скируясь складками местности и ниями. Этот план полностью осуществил­ся. Почти на бреющем полете пронеслись над аэродромом ястребки. 4 «Мессершмит-В та-109» хотели былс взлететь, но меткие пулеметные очереди пригвоздили их к земле. Обломки разбитых фашистских ма­тан-аромовиипьянчугу, ли возможности подняться в воздух все остальные самолеты, находившиеся на аэродроме. А скопилось их там, как ока­залось, больше ста. Вслед за истребителями над аэродромом появились штурмовики. Летчики пустили в ход всю огневую мощь своих машин. По всему летному полю пылали огромные костры. Языки пламени прорезали густую пелену черного дыма, заволокшую все вокруг. А штурмовики заходили на повтор­ную атаку. Снова они расстреливали вра­гов из пушек и пулеметов. Разведка подтвердила, что за этот на­лет было уничтожено 75 вражеских машин. M. РУЗОВ, к. тараданқин, спец. корреспонденты «Известий». ДЕИСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, Юго-Запад­ный фронт, 11 ноября.

Герои-связисты



МАЛОЯРОСЛАВЕЦКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ, 11 ноября. (Спецкорр. ТАСС). За истек­шие сутки на нашем участке фронта не произошло ничего существенного. Днем и ночью велась артиллерийская перестрелка. Противник концентрирует свои силы, готовясь, очевидно, к новым попыткам наступления. Части командира Голубева продолжают бдительно следить за происка­ми врага, готовые к любым неожиданно­стям. Геройски действуют советские

сты. Днем и ночью в любую погоду под обстрелом врага они быстро проводят и восстанавливают связь. На одном из участ­ков минометный огонь врага прервал связь с наблюдательным пунктом. На линию вышел командир отделения связи тов. Г у­сев. Под непрекращающимся огнем против­ника он быстро нашел обрыв линии и восстановил связь. Следуя примеру своего бесстрашного командира, красноармейцы отделения также мастерски выполняют связи-срочные боевые задания.

Обманчивая тишина

ки. Немецкая отборная ругань доноси­лась к нам на сеновал. Потом грабители умчались на другой хутор, увозя на ма­шинах «трофеи». Все стихло. Село снова приняло свой обычный теперь облик. Ни души на ули­пах. Разговор вполголоса. А в хатах негодующие люди, ненавистью налитые сердца. Мы шли по двору, где торчали три пня, оставшиеся от грушевых деревьев. Потом свернули на огород, где спрятаны 15 винтовок и ручной пулемет. Бригадир проводил нас, отсыпал из кисета табачку и пожелал счастливого пути. - Бог даст, встретимся еще, - ска­зал он, пожимая нам руки. Село Д. Мы c каждым днем ускоряем темп нашего движения: по всем признакам линия фронта, к которой стре­мимся мы, совершая поход по вражеским тылам, уже недалеко. Еще не слышно орудийных выстрелов, но движение не­мецких грузовиков с войсками по дорогам становится все более оживленным. Нам то и дело приходится сворачивать с до­рог, итти по компасу, по звездам. И так хочется узнать правду о том, что происхо­дит впереди! Но вот мы сидим, отогреваясь и отда­вая должное настоящему полтавскому бор­шу, в тесной хатенке члена сельсовета, колхозного активиста Ивана Васильевича J. Село не выдало его немцам, как не выдал никто и председателя колхоза, и коммуниста - механика мельницы. Выведываем, что ему известно о поло­жении на фронте. Командир прямо за­дает вопрос: - Где сегодня идут бои? На каких участках? сельсовета вскинул глаза на ци­тел-лись ферблат ходиков, гле стрелки почти сли­на 12-ти. Заметив, что это не

как у него рука поднялась -И рубить дерево, на котором висят плоды! с негодованием говорил бригадир. - Такой человек навсе способен. Эти срубленные варварски, без нужды грушевые деревья еще более, чем поваль­ный грабеж и избиения, возмутили брига­дира. Позже, когда легкий оттенок недоверия, сквозивший в начале нашей беседы, рас­сеялся, он поведал нам свою тайну: на огороде, под кукурузой спрятано у брига­дира 15 неменких винтовок, подобранных на шляху, где был разгромлен как-то ночью обоз; лежит там, в земле, и ручной пулемет с тремя полными обоймами. Пригодится. Может, брату в лес пе­реправлю, - он там партизанит с хоро­шим отрядом, а может, и тут попользуем­ся… Мы закусили, с наслаждением после долгой табачной голодовки затянулись крепким «самосадом» и улеглись на соло­ме, заботливо разостланной на полу. Но не довелось нам в Тарасовке отдох­нуть, как следует. Разбудил нас через пол­часа бригадир. Вставайте, скорее вставайте немпы приехали. бригадир повел нас в сарай, на се­новал. Ни он, ни его жена даже не подумали о том, какой опасности они подвергают себя, пряча под самым носом у немцев вооруженных бойцов Красной Армии, И не только они. Во всех хатах. где располо­жился наш отряд, в точности повтори­лось то же самое, что и в нашей: все бойцы были мгновенно предупреждены и спрятаны в укромных местах. Немцы бродили по селу часа два, со­бирали обязательные яйца, вытряхивалиЧлен награбленные теплые вещи; тарахтели мо­тоциклы, мычали уводимые со дворов

ускользнулот нашего внимания, он сму­тился и попытался свернуть разговор на постороннюю тему. Но мы пошли на откровенность. - Скажите правду, - пристали мы к члену сельсовета. - вы здесь слушаете радио? Не скрывайте от нас. Ведь мы-то вас не выдадим. Вы слушаете Москву. Мы видели, как вы взглянули на часы. Через три минуты будет передаваться сообщение Информбюро. Наконец, он сознался: да, в селе тайком слушают радио. У механика есть радио­приемник. Только четыре человека знают об этом. Только четверо слушают Москву, Но этого достаточно для села. Здесь знают правду о войне. -За два перехода вы услышите ору­дия, обещал он нам. Он не солгал. Через два дня пути на­ступил долгожданный момент: откуда-то из-за дальней дымки леса с востока до­несся глухой раскат орудийного выстрела. Мы ускорили шаг. Еще раз подумали о том, как обманчива тишина, укрывшая землю, оскверненную вражьими ордами. Вспомнили мы и проводников, выводивших нас в Лучках и в Антоновке, и лодочни­ков ночных наших переправ на Груне, Пселе и Удое, и пастуха, предупредившего нас о кулаке-предателе в с. Гурбинцы, и многих, многих других славных патриотов. с кем посчастливилось встретиться нам в походе по немецким тылам. Они не нарушают тишины. Они укры­ваются за ней и в нужный момент взо­рвут ее со всей силой ненависти к врагу, со всэй силой своей любви к родине. И. ОСИПов, спец. корреспондент «Известий».  ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.

Первым заметил это красноармеец Кон­кин, человек наблюдательный, чутко улав­ливающий характерные черты окружаю­щей обстановки. В это студеное октябрьское утро, выби­раясь из стога, где мы провели ночь, он поглядел в сторону села и сказал задум­чиво: - И до чего же тихо здесь. Будто война кончилась… Все сразу услышали эту тишину, на ко­торую раньше не обрашали внимания. Действительно, она властно простирается над территорией, где еще так свежи сле­ды недавних сражений. Точно вымерло все кругом. Днем ли, ночью ли подходили мы осторожно к селу, - кроме лая собак ни­чем не выдавало оно себя. Постучится наш командир Андрей Гри­горьевич Поляков в окошко, спросит: Тетушка, а тетка, немцев нет в селе? Иной раз встревоженный голос из хаты предупредит нас: Приіхали сьогодні… мотоциклі- сти… - Иной раз успокоительно ответит тетушка: «Нема, хлопці, нікого…», мы либо бесшумно удаляемся, обходим село стороной, либо располагаемся на от­дых, Но всегда в памяти остается: тиши­на. Тишина, которая сковывает широкие сельские улицы. Угрюмая тишина. Мы провели месяп в глубоком тылу у немпев. Наш небольшой отряд прошел бо­лее шестисот километров по проселкам, огородам и колхозным полям. Десятки сел, хуторов гостеприимно встречали нас, во­оруженных бойцов Красной Армии, иду­щих по территории, захваченной фаши­стскими бандами. И всякий раз, прощаясь с хозяевами хат, выходя за околицу, мы

замечали, что и в праздник, и в будни село выглядит одинаково притихшим, как бы уснувшим. Но стоит чуть вниматель­нее присмотреться к некоторым, порою малозаметным чертам нынешнего облика украинского села в немецком тылу, - и совсем по-иному будет выглядеть то, что кажется таким притихшим, безу­частным ко всему на свете. Нет, война здесь не кончилась! Тиши­на, воцарившаяся на деревенских ули­цах, обманчива. * Хутор Тарасовка. После утомительного ночного перехода по размытым дождями полям и проселкам решаем устроить трех­часовой привал, обсушиться, поесть. Встре­чают нас с трогательной сердечностью; пылает ржаная солома в печи, хозяйка на­скоро готовит завтрак, варит картошку, под­жаривает сало с луком. Заводим беседу с ее мужем. Он колхозный бригадир.С нем­пами сталкивался уже не раз: приезжали на хутор кавалеристы, наведывалась и пе­хота. Вкусы и повадки и у тех, и у других одинаковые: отобрали все яйца, прирезали три десятка гусей, избили до полусмерти колхозного конюха, отказавшегося выдать овес, пошарили у кого-то по сунлукам, выуживая валенки и полушуоки щем, ничего оригинального. Но бригадир . запомнил и крепко запомнил! - один эпизод. В ехал к нему во двор немецкий гру­зовик. Разворачиваясь, водитель уткнулся в деревья, посаженные у хаты. Не пы­таясь даже об ехать как-нибудь препят­ствие, солдат взял топор и срубил три де­рева. Это были грушевые деревья, уве­шанные плодами.