ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР СРЕДА, 1 АПРЕЛЯ 1942 г. № 75 (7762) Крылатые защитники Севастополя Черноморские летчики с первого дия севастопольской обороны мужественно и храбро наносят противнику удары в воз­духе и на земле. В любое время суток над городом и над крепостью слышен знакомый шум моторов. Это наши летчики охраняют базу, патрулируют гавани, ко-

Окруженные ненавистью «…Мы идем по этой земле, как ходят ночью по кладбищу, сопровождаемые стра­хом и ожиданием чего-то ужасного… Бо­же мой! Как но похоже все это на то, что ожидалось. Ты не можешь даже пред­ставить собе этого, Матильда. Нам гово­рили, что нас здесь ждут и встретят по русскому обычаю хлебом-солью, как же­ланных гостей. Так нам говорили, а мы, наивныю романтики, верили. Я «За жіночу честь. Партизани». Немецкие солдаты ходят по селу, ог­лядываясь. И то группами. В одиночку не рискуют. На заборах и стенах хат ви­сят приказы немецкого командования. Под угрозой расстрела населению запрещается выходить из хат позднее 6 часов вечера, ходить по проселочным дорогам, собирать­ся групами. «Хождение из одного местопребывания

прошел большой путь от Яворова до Харькова, десятки украинских городов и сел. Но, к сожалению, кроме ненависти, злобных вэглядов или молчаливого презрения (оно более неприятно, чем громогласные про­клятия), я не видел ничего утешитель­в другое, - говорится в одном из таких приказов, - без засвидетельствованного пропуска немецких властей запрещено. Нарушение этого приказа будет караться расстрелом». Расстрел. В каждом приказе это слово рабли, оберегают труд и жизнь защитни­ков города-героя. За пять месяцев обороны Севастополя летчики нашего со­единения уничтожили 159 вражеских са­молетов, 65 из них сбиты в воздушных боях. боят­Теперь уже фашистские самолеты безоблачную ся показываться в ясную, погоду над Севастополем и линией фрон­та. Только ночью да при большой облач­ности налетают отдельные фашисты. На­ши зенитчики и истребители не дают ного. Я не слышал ни одного искреннего приветствия, ни одного благодарного сло­ва… Да, Матильда, ненависть окружает нас». Унтер-офицер 188-го полка 68-й не­мецкой пехотной дивизии Ганс Ясмунд выделено крупным черным шрифтом. Нем­цы хотят устрашить народ. Не помогает. Жажда свободы, ненависть к поработите­лям - сильнее смерти. «…Вчера Отто Лангер не вернулся с поста. Труп его нашли в снегу».

разочарован и напуган. Суровая действи­тельность опрокинула розовые надежды. «Когда мы проезжали через лес, нас обстреляли партизаны. Поднялась паника. вражеским самолетам производить при­цельное бомбометание, заставляют их куда попало. Его встретили презрением и ненави­стью. И ему стало страшно. Он почувство­вал себя тем, чем был в действительно­сти, - разбойником с большой дороги, грабителем, вором, посягнувшим на чужую свободу, на чужую землю. И он, прошед­ший по дорогам Франции, Польши, Юго­славии, имеющий награды «за храбрость», ступив на советскую землю, вдруг почув­ствовал себя в заколдованном кругу обре­ченн Мы выскочили из машины и бросились бе­жать. Вилли Гауптман убит, шофер ра­нен. Я на этот раз, слава боту, уцелел. Жить все время в таком напряжении просто невозможно. Мои нервы этого не выдерживают». Это две выписки из дневника солдата 357-го полка 213-й немецкой пехотной дивизии Иоганна Ницше. Аналогичными записями пестрят мно­гие солдатские дневники и письма. сбрасывать бомбы Недавно немцы, готовя наступление на одном участке обороны Севастополя, ак­тивизировали действия своей авиации. Над линией фронта то и дело летали вра­жеские истребители, разведчики, коррек­ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ. Немногим гитлеровцам удается награжден медалью «За боевые тачанка. Сержант Сапрыкин недавно выезжает на огневую позицию.

пулемета сержанта Сапрыкина, когда вступает в бой его заслуги». На снимке - пулеметная тачанка Сапрыкина Фото М. Савина. ной Капи­тан Авдеев са­молеты противника, чтобы дать возмож­ность нашим штурмовикам и бомбардиров-

«Ты знаешь, Матильда, я не принадле­жу к числу трусов. Но быть зарубленным топором мужика или, что ещо страшнее, быть растерзанным ватагой мужичек это ужаено, Матильда». Гансу Ясмунду надолго запомнилась виденная им сцепа в одном из сел на Киевщине. Его рота по приказанию ко­мандира полка Дистера должна была «ор­Страх перед населением и партизана­ми растет с каждым днем. Не только на посту, по дороге, на ули­це, но и в хате страшно немецкому сол­дату. Он боится сидеть у окна, он неі хочет оставаться в хате один и, даже выходя по надобности, заставляет сопро­вождать себя то ли хозяина хаты, то ли хозяйского ребенка. Награда герою СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ, 31 марта. (Спецкор ТАСС). Вчера член Военного совета фронта дивизионный комиссар Прэ­нин вручил награду Герою Советского Со­Ззур­Люди, бьющие без промаха Между блиндажами - метров пятьдесят. Скрипнула дверь, и, поднявшись по зем­ляным ступенькам, немец вышел наверх. Он зажмурился от дневного света, зябко потер руки и поплелся в соседний блин­даж. Немец шел во весь рост; место без­Пропал, видать, как мышь на под­топе. - Лежи, дед, - отвечала сестра, по­правляя подушьку. - Все заживет. Тут Иван Герасимович обиделся: - Но такой уж я старый, чтобы де­щикам произвести налет на передний край немцев. Группа наших скоростных самолетов поднялась в воздух. Фашисты, завидя истребителей, пустились наутек. Гитле­ровские летчики проскочили даже мимо своих аэродромов и вынуждены были кружиться где-то далеко за пределамп своих баз подразделения,  ганизовать» в селе 50 свиней, яйца, масло, сыр. Когда Ганс Ясмунд вместо с лейтенантом Геннитом зашли в одну из крестьяиских хат, они застали в ней ста­рика, сидевшего на окамье у стола. Он не встал и не приветствовал их. Не взглянув на вошедших, он молча сверты­вал цыгарку. Лейтенанта Геннига это разозлило. Он приказал старику встать. Тот, пе торопясь, медленно поднялся во весь рост и тихо, но гневно сказал: «Че­опасное, до русских окопов километр. Вдруг он задержался, словно остановлен­ный неведомой рукой, перевернулся на месте и рухнул на землю. нему бро­сился другой немец из соседнего блинда­жа, нагнулся к убитому, упал и не под­нялся. Не понимая, в чем дело, к уби­тым подбежат третий и тожесвалился Ветер глухо донес звуки выстрелов. Это работали снайперы Водопьянов и Граков. - Пора уходить, - промолвил Водо­дом величать, сестрица. Тут от бороды сомнение выходит. Обрею. Иван Герасимович выздоро доровел, сбрид бороду и остался при части. - Податься некуда, армия казаку родной дом. Я хоть и стариковат другими, - говорил он, стоя на вытяж­ку перед комиссаром, - но в германца стрельну без промаха. Комиссар не успел ответить, его сроч­но вызвали в штаб. Иван Герасимович, В это время штурмовики которым командует Герой Советского Сою­за Губрий, атаковали передний край обо­роны противника, уничтожали живую силу и технику врага. передЛетчики нашего соединения за период севастопольской обороны сделали несколько тысяч боевых вылетов. Летчик-истребитель Феоктистов сделал 384 вылета. Дважды орденоносец капитан Авдеев сделал 202 вы­лета, сбил шесть самолетов противника. «Ты завидуешь мне, Рудольф, нахожусь в тылу. Какое заблуждение! этой стране тыл не менео опасен, чем линия фронта. Он даже, если хочешь, опаснее, дорогой Рудольф, хотя это, мо­жет быть, звучит как парадокс. Рус­ские партизаны неожиданно появляются и неожиданно асчезают, при том в са­мых, казалось бы, невероятных местах. Они нам совершенно не дают покоя. Каж­одном церов. В присутствии боевых друзей старший сержант Мильдзихов получает грамоту Ге­роя Советокого Союза, медаль «Золотая Звезда» и орден Ленина. Принимая награды, тов. Мильдзихов за­явил:

го надо?» Кабана! - крикнул лейтенант Ген­нет. Тогда старик подошел к нему вплотную и голосом, каким может говорить только хозяин неэваному пришельцу, сказал глухо: - Не для тебя выкормил. Не дам! Рассвирепевший лейтенант выхватил стрелят, заколют, взорвут или просто за­душат. Бороться с ними нет никаких сил. уже поседел от бессонницы. Ночью ме­ня одолевают страшные кошмары». (Из письма, найденного у пленного немецкого солдата Рудольфа Голлатца - 172-й полк 75-й дивизии). Германское командование выпустило специальный листок для солдат: «Десять заповедей борьбы с партизанами». тельство и Клянусь все свои силы, а если понадо­бится, и жизнь отдать за нашу любимую родину! Три выстрела вверх Темная номь скрыла наших разведчи­пьянов, обернувшись к другу. Снайпер Бодопьлнов воюет весело. На­грузится грапатами, отойдет в сторону от своих блиндажей и откроет огонь, сопро­вождая его взрывами гранат. Или расста­вит в определенных местах бутылки с го­рючей жидкостью, а потом расстреливает их из винтовки. Жидкость горит, а нем­цы засекают «новые огневые точки» и по пустым местам стреляют минами. Подразделение, которым руководит това­рищ Авдеев, за вреня отечественной вой­ны уничтожило 50 фашистских самоле­тов. считая, что получил согласие, пристро­ился к разведывательному взводу. Вскоре о Кундрючеве заговорили. Возьмет он ку­сок хлеба, сала, исчезнет. Возвращается, докладывает командиру: Пятерых подбил, товарищ коман­дир, не встанут, - вот документы. Старый охотник стал снайшером. Он подкрадывался немецким блиндажам, часами лежал, караулил врага. Ни ветер, В соединении работают летчики, кото­рым по характеру своих заданий не при­ходится бомбить или штурмовать против­ника. Эти скромные люди выполняют большое дело.Почти ежедневно летчик лейтенант Сиков вылетает на разведку кинжал и замахнулся. Старик не дрог­нул. Он так посмотрел на офицера, что тот не выдержал и опустил кинжал. Старик отвернулся. плюпул и вышел из хаты вс двор. И только тогда лейтенант Генниг спохватился, выбежал за стариком,  нагнал его и вонзил кинжал ему в спину. Эта сцена, запечатленная в дневнике Ганса Ясмунда среди многих, ей подоб­ных, протрезвила и но на шутку испу­гала немецкого унтера: «И все же старый украинец, мужик победил в этом поединке! Мой лейтенант это, кажется, почувствовал тоже. Мы уш­ли с тяжелым настроением. Такой народ приручить будет очень трудно н, боюсь, что невозможно». Эта запись относится к началу сентяб­ря 1941 года. Ганс Ясмунд оказался прав. То, что он предчувствовал в сентя­бре, стало для немцев ощутимой жестокой реальностью. Народ не хочет быть рабом, не хочет признавать гитлеровского «нового порядка», не хочет жить по немецким ре­цептам. ни снег, ни лютый холод, ни смертельная опасность не действовали на Ивана Ге­расимовича. Не - спгросил - Бейте, старайтесь, мне вашкх мич не жаль! - усмехается Водопьянов и быстро уходит от опасного места. А то возьмет винтовку, заляжет поближе немцам и бьет на выбор. Свыше двадца­ти фашистов уничтожил за короткий срок снайпер Водопьянов. Боец тов. Хромой заметил на вражеской стороне две точки. - Вы снайпер? - слы­обратился он к Водопьянову. - Мы шали - бьете без промаха. Покажите. Водопьянов определил расстояние до цели.-Далековато, - юдумал он, - так стрелять не приходилось.-Молча залег за бугорок, целился тщательно. Десятки глаз следили за ним. Речь шла о чести снай­перского дела. Водопьянов волновался. Вы­стрелил. То ли вздрогнула рука, то ли моргнул глаз, то ли дыхания не задер­жал, но пуля прошла мимо. Второй вы­стрел. Результатов нет. Рассердился Во­допьянов. - Нет, ребята, промолвил он, - не считайте меня снайпером, еже-перь ли снова промахнусь! Он посадил черную точку на мушку и плавно спустил курок. Немец упал. Еще один выстрел. Рухнул на землю второй немец. - Будем снайперами, решили про себя многие. Но один боец имеет тепорь на своем текущем счету по двое-трое уни­чтоженных немцев. Немало и таких, У которых счет переходит за десяток. Ежедневно по утрам из вражеского блиндажа выходил хромоногий офицер с тросточкой в руках. Он отправлялся на смотр укреплений. Офицера сопровождала собака. Красноармейцы прозвали его ин­женером. Его пытались подстрелить, по он был вне досягаемости. Это возмутило снайпера Горшковозова. Ночью подобрал­ся он поближе и, как только утром «ин­женер» начал обход блиндажей, выстре­лил. Немец был убит; над трупом долго выла собака. Горшковозов до вечера ни­кого не вышускал из немецкого блиндажа. В части, где командиром тов. Аршин­пев, снайперы пользуются огромной по­пулярностью, Спокойный Воронов с боль­упорством сутками караулит фашистских офицеров. Минометчик Чет­вериков уже напрактиковался со второго выстрела прямым попаданием разрушать вражеские блиндажи Особенную любовь заслужил старый казак Иван Герасимович Кундрючев. Его подобрали красноармейцы на перекрестке двух дорог, за хуторскими околицами. Обескровленное лицо обрамля ла коротко стриженая борода. По ней темной струей сочилась кровь Казак ле­жал, широко разбросав руки. В левой за­стрял пук чьих-то волос, в правой были зажаты обломки охотничьего Поодаль у каменной ограды валялся труп немецкого офицера. Верхняя часть головы была снесена зарядом дроби. В госпитале Иван Герасимович очнулся. Глядел на земляные етены, на бревна перекрытий, на женщин в белых халатах, на тихий свет свечи. Потянулся рукой перекре­ститься, но резкая боль остаповила. B глазах пошли круги. О-ох,-простонал он и, увидев скло­нившееся лицо женщины, пожаловался: глубокого тыла противника. Сиков по­любил специальность разведчика. Артил­леристам береговых и полевых батарей Сиков дал точные данные об огневых противника. По мате­риалам его разведки корабли ибатарои уничтожили 26 батарей противника, де­сятки дотов и дзотов. Несколько дней назад пара фашистских пикировщиков вынырнула из облаков над нашим аэродромом. Фашисты подготови­лись было к атаке, рассчитывая прико­вать наши машины к земле, чтобы обе­спечить другой группе своих самолетов налет на базу. Но гитлеровцы просчита­лись, Два пикировщика, налетевших на аэродром, были отогнаны огнем зенитных батарей, истребителями. Над Севастополем завязался воздушный бой. Лейтенанты Кирилов и Кологривов атаковали «Юнкер­сы». В течение нескольких минут два отважных сталинских сокола сбили фа­шистов. Кундрю-Почти одновременно в другом секторе летчики Сморшков и Лукин сбили еще два немецких истребителя. Через несколь­ко минут в ответ на вражескую вылазку в воздух поднялись наши бомбардировщи­ки и штурмовики. Благополучно достиг­нув вражеского аэродрома, они сбросили десятки смертоносных бомб на фашистские машины. Было уничтожено семьвраже­ских самолетов. Технический состав соединения рабо­тает, пе покладая рук, презирая смерть. Недавно на одном самолете потребовалось сменить мотор. Несмотря на бомбардиров­ку, воентехники Орлов и Полегочев, ме­ханик Вачаринов не прекратили работу. Они затратили на нее вчетверо менъше времени, чем полагается по норме. Летчики нашего соединения дали клят­ву вместе с Красной Армией и Флотом освободить солнечный Крым от озверелых фашистов. Эту клятву они с честью вы­полнят. Батальонный комиссар A. ШЕВЧЕНКО. Немцы ретиво, с немецкой точностью выполняют эти заповеди. Они мучают в застенках, расстреливают и вешают всех заподозренных в сочувствии или принад­ков, и они подползли к вражескому блин­дажу почти вплотную. Над лесом стояла тишина. До уха переднего разведчика донеслись тихие голоса. В блиндаже пели. Разведчик, понимавший по-фински, ра­зобрал лишь припев: - Суоми, Суоми, бедная страна, пели финны. песенниках, которые наши бойцы в ранцах находили убитых финнов, не встречалось песен с таким припевом. Эта песня повая, она родилась здесь, в окопе. Автором ее является, несомненно, фин­ский солдат, которому давно осточертела война, который давно понял, кто вверг его страну в войну. Слова правды о войне все громче и громче раздаются в финской армии. Командование пытается всякими способа­ми заглушить движение недовольства и протеста. Боевые задания многими выполня­ются недобросовестно. В нашей дивизии был сформирован лыжный отряд, который должен был ходить в русский тыл. Три раза получал он задание и три раза без­результатно возвращался назад. Встал вопрос о его расформировании. Пленный из лыжного отряда говорит: Как избавиться от паршивой жизни в окопе? В 12-м финском пехотном полку предпочитают дезертирство и членовреди­тельство. В начале войны дезертиров са­жали в тюрьму. Она казалось им раем. Сейчас наказание одно-расстрел. - Солдаты,-говорит пленный сер­жант Оскар Кемпайнен, вслух выража­ют недовольство войной и стараются по­пасть в список лиц, числящихся у офи­цера на плохом счету. А у того, кто чис­лится на плохом счету, много шансов по­пасть в тюрьму… Недавно на одном из участков фронта наши бойцы замотили, что из финских траншей часто показываются руки. Одни только руки. Накопеп, бойцы догадались, в чем дело: финские солдаты сознательно подставляют руки под выстрелы, чтобы получить ранение. Все больше и больше проявляется у финских солдат ненависть к немцам. Все чаще и чаще случаи драк между немцами и финнами. Были даже случаи убийств. Маннергейм поставил десятки рогаток, чтобы правда о войне не доходила до его солдат. Но ничто не помогает. Об этой правде финские солдаты узнают из на­ших листовок, из радиопередач с уча­стием военнопленных. Недавно по радио выступил и сержант Оскар Кемпайнен. Мошный громкоговори­тель разносил его слова над передовой линией. Не успел он закончить, как с той стороны понеслись крики на фин­ском языке: Скажи, Кемпайнен, когда кончится война? Как живут в России, Кемпайнен? Кемпайнен отвечал на все вопросы. Вдруг послышался «Интернационал». Его пели на ломаном русском языке финские солдаты. И тут раздались ругань, вы­стрелы. Это стреляли финские офицеры. Кто против войны с Советским Союзом? Кто за свободную Финляндию дайте по три выстрела вверх!-крикнул в микрофон Кемпайнен. Какие-то доли минуты стояла тишина. И вот ее прорезали три первых выстрела. Затем прогремели еще выстрелы и еще, Финские солдаты, познавшие правду, солидарны с Оскаром Кемпайнен. Своими выстрелами они как бы говорят: - Мы против войны c Советск ветским Союзом! коновалов, спец. корреспондент «Известий». ҚАРЕЛЬСҚИИ ФРОНТ, 31 марта. лежности к партизанам. Стариков, жен­щин, детей. И все-таки не помогает. Народная не­нависть неугасима. удар На каждый народные мстители отвечают ударом. Армия народных мсти­растет с невиданной быстротой. телей Наступательные действия Красной ой Ар­мии, поражения немецких войск на главнейших участках фронта еще более активизируют партизанское движение в тылу врага. «Чем дальше мы уходили в глубь этой страны от наших границ, тем страшнее становилась мысль о нашей судьбе. Что будет, если нам придется проделать обрат­ный путь?» «Неужели нас ждет та же судьба? - записывает он в дневнике. - Боюсь, что она будет еще страшнее». Обер-ефрейтор Вилли Кригер (188-й полк­68-й дивизии) выражается очень осметри­тельно. Он боится сам себе признаться, что значи  «проделать обратный путь». Ему не случайно запала в память виден­ная им на одной из советских листовок репродукция известной картины Пряниш­никова, изображающей солдат разбитой наполеоповской армии под конвоем рус­сних партизан. Да, страшнее! И. стеБУН. ЮГО-ЗАПАДНЫЙ фРОнт, 31 марта.

ето как-то молодой казачок, недавно при­точках и средствах бырший на фронт из кубанской станицы. - Я тебе не дед, во-первых, а бэеп, а потом слухай присказку о страхе. Бундрючев закурил пашироску и зача­стил: Летит пуля, жужжит. Я в бок, она за мной. Я в другой, она за мной. Я упал в куст, она меня хвать в лоб. Я цап рукой, ан этожу Кругом засмеялись. Смекай, - промолвил Кундрючев. Для труса и жук-пуля, кочка-мина. На слет боевого актива пригласили и Кундрючева. Он пришел с винтовкой, сел в углу и внимательно слушал. -Я все сказал, - закончил свое вы­ступление начальник политотдела. -- Те­пускай снайшеры расскажут о своем опыте. Первому даю слово тов. чеву. Им сороковой фриц в землю уло­жен. Услышал это Иван Герасимович, и стало ему жарко. Он подбодрилея, вышел впе­ред, откашлялся, оперся на винтовку и оглядел задорные лица боевых товарищей. Они с уважением смотрели на старого охотника, чья пуля промаха не знает. Кундрючев увидел в глазах не простое любопытство, а жажду знания. Захотелось ему найти тажие слова, чтобы его мысли до каждого сердца дошли. - Охотник я, - начал свой рассказ Иван Герасимович, - выйдешь из хаты, кругом снега, степь белая, белая, ничего нет, а приглянись, тут и заяц наплел следов, тут и лисица хвостом дорожку протянула, а тут широкими лапами вол­ки след в след прошли. Все примечай, примечай. Ежели волк тянет добычу, он осторожен, а ты его умей подкараулить. Бей в первую очередь по матерому зверью. Офицера всегда отличишь. Помни о друге, -- тут Кундрючев любовно похло­пал по трехлинейной винтовке, лоснив­шейся от смазки, - ухаживай за ним, как за малым дитем. Ну, кажись, все, товарищи. Да чему мне вас учить, старо­ват я перед вами, в летах, а в бою не уступлю.Не-не. Тут Кундрючев стукнул прикладом вин­товки оземь. Вокруг раздались гул одоб­рения, смех. Иван Кундрючев уже шел на свое место, в угол, но что-то и обернулся. - Запамятовал я… Молодой народ, горячий, увидит фрица и сразу стреляет. А тут, как на грех, або дыхание задер­жал, або глаз слезою запорошило, пуля мимо, а фрип в блиндаж. Нет, ты его от­пущай подальше от гнезда! Вылез фрип, пусть отходит. Отошел - бей, промах­нулся-ничего, от второй пули не уйдет! Собрание боевого актива Н-ской части продолжалось далеко за полночь… П. никитин. спец, кор корреспондент «Известий»с ЮЖНЫЙ ФРОНТ, 31 марта.

B Мерефянском районе под Харьковом за укрытие хлеба немцы публично пове­сили 10 крестьян. Думали запугать Хлэ­ба так никто и не свез. А на второй день взлетела в воздух неменкая коменда­тура. B селе Яновка на Черниговщине не­мецкие офицеры устроили вечеринку, со­гнали туда крестьянских девушек и из­наспловали их. На рассвете немецкие солдаты нашли трупы насильников в ле­су. На дереве висела сделанная на доске надпись:

,Волшебный танк

Осадчий молча смотрел, трел, как приближа­лись враги. - Плохо идут,-сказал он. Должно, спирту у них нехватилоИ при­казал твердым голосом: - Теперь бей Пионтковский, не выпускай ни одного. Командир орудия только и ждал этого при­каза. Он сразу послал один снаряд в го­лову колонны, а другой в хвост и сделал так несколько раз под ряд, пока немцы не начали сбегаться в кучу. Они искали спасения и погибали от одновременного огня орудий и пулеметов. Началось смя­тение. Тогда Осадчий приказал включить мотор и открыл преследование. Оставив массу трупов, немцы бежали, и танкисты вместе с нашей наступающей пехотой утвердились на новом рубеже. Так двое суток двигался танк вдоль железнодорожной насыпи, громя укрепле­ния немцев. На третий день он вступил в поединок с двумя танками немпев и сразу поджег один из них. Другой стре­лял, укрывшись за подбитым Наши тан­кисты обошли его с фланга, немцы испу­гались, выскочили из машины. Ее захва­тили целой и невредимой. Неожиданно танк наскочил на мину. Сорвалась гусеница. счастью, это было вечером. Танкисты исправили поврежден­ную гусеницу скрытно, стараясь не пока­зать немцам и вида. что ганк неисправен. Каждый шаг их был рассчитан. Несколько суток под ряд они прогрызали укрепления немцев, помогая нашей пехоте выйти на простор. И пехотинцы, узнавшие впослед­ствии имена каждого из пяти членов эки­пажа -- Осадчего. Пионтковского, Моргуна, Веремеенко, Оличева, - шли за этим тан­ком уверенно и прозвали его, казалось, завороженного от снарядов и скрытно за­ложенных в снегу фугасов, «волшебным танком». A. САДОВСкИЙ, спец, корреспондент «Известий». ЛЕНИНГРАДСҚИИ ФРОНТ, 31 марта, 

Атака. Тяжелый танк рванул с места. Пробежав метров двести, он оказался среди целой группы блиндажей, у которых стоя­ли какие-то люди. Мартовский ветер кру­тил хлопья мокрого снега, и Осадчий до боли в глазах всматривался через шель в топтавшиеся на снегу фигуры, но никак не мог понять: свои это или чужие. Вдруг за железной броней танка он усльшал хлопки выстрелов. Одновременно танкисты увидели несколько фигурок, засуетивших­ся у пушки, и просеку, через которую скользнул, скрываясь за деревьями, танк с черными крестами. Руби сперва расчет! - крикнул Осадчий Пионтковскому. Орудие и пуле­меты грохнули одновременно. Немецкая пушка велчком закружилась на месте. Не­сколько минут после этого советский и фа­шистский танки ворочались по лесу, ло­мая деревья, выбирая выгодную для напа­дения позицию. Пионтковский выстрелил и с первого удара попал в носовую часть вражеского танка. После этого наш танк начал грозное путешествие по лагерю немцев, с треском демая блиндажи, расстреливая и давя гу­сеницами солдат, которые то ныряли в землянки, то выскакивали наружу, бро­сали связки гранат, палили из пулеметов или просто падали, нелепо разгребая снег руками и погами. Наконец, немцы прекратили огонь. Из некоторых блиндажей выползали уцелев­шие солдаты с искаженными от страха лицами. Руки их тянулись вверх. Осадчий глубоко вздохнул, освобождаясь разом от громадного напряжения, откинул люк, вы­сунулся по пояс и сказал, осматривая поле боя: - Кончено. Но оказалось, что это еще не конец. Впереди показался немецкий пехотный отряд.

СЕВАСТОПОЛЬ, 31 марта,

Поединок в лесу вспомнилКрасноармеец М. Куранов должен был доставить пищу бойцам на передовую ли­нию. С термосом, наполненным горячими щами, он пробирался на лыжах к опушке леса. Рядом, сзади, справа и слева грохо­тала наша артиллерия, где-то совсем близ­ко рвались немецкие мины. Ловко лавируя среди кустов и деревьев, Буранов шел вперед. Лыжи то утопали в рассыпчатом сүгробе снега, рассекая его, то снова находили знакомую извилистую лыжню, - уже не первый раз Куранов термосом за плечами шел по этой до­рorе. Неожиданно из-за деревьев в 10 … 15 шагах от Куранова вынырнул немец. Это был, очевидно, разведчик, пробравшийся в тыл нашей передовой части. В какое-то мгновение Куранов различил унтер-офи­церские нашивки, заметил, что враг гото­вится броситься на советского бойца, си­девшего в засаде. Куранов опередил вра­га. Быстрым движением подскочил он к нему, готовый посадить унтера на штык. Фашист не успел прибернуть к оружию, поднял руки. Куранов отнял у него гра­наты, винтовку и доставил в штаб части. КАЛИНИНСҚИИ ФРОНТ, 31 марта, (От специального корр. «Известий»).

Мастерская на фронтовой дороге

Мастерскую прозвали «летучкой». Она оказывает проезжающим машинам техни­ческую помощь. «Летучку» останавливает майор-тан­кист, Нужна помощь, - говорит он. В одном танке надо запаять радиатор, в другом … исправить мотор. Работу закон­чите к рассвету: пойдем на боевое зада­ние. Через два часа начальник «летучки» тов. Парпенко уже докладывал:

Ваше задание, товариш майор, вы­полнено. Машины отремонтированы и за­ведены. Ремонтники всегда быстро оказывают техническую помощь танкам, бронемаши­нам, тракторам. Качество ремонта высо­кое. Ремонтники знают, что своей работой громить немецких они помогают бойцам фашистов.

ЛЕНИНГРАДСКИЙ ФРОНТ, 31 (Спец, корр, «Известий»).

марта.