СУББОТА, 9 ЯНВАРЯ 1943 г. № 7 (8000)

ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР захватывают Район МоЗдОКА. Бойцы лёт уходили машины огремной воздушной армии. Слова угалывались по движению губ. Я встретил того же инженера. У него была твёрдая походка, точные движення, блестящие глаза. Он командовал, и его подчинённые подчинялись не только его приказаниям, но и его внешнему виду. Ведь рабочие-то сменяшсь, а он, началь­ник цеха, был один. Это знали, понимали, ценили: Его поведение педнимало дух. Мы прошагали по чугунному ковру к выхол­ной арке, сн приложил руку к козырьку и, по-военному повернувшись на каблуках, поле бея. Интересы личные позчичены интересам общим. Печезли так называемые цеховые кнтересы. Раньше начальники цехов инте­ресовались только своим цехом, теперь ликвидирована цеховая обособленность, ибо наша промышленность, организован­ная на борьбу с сильным врагом, вся це­ликом подчинена интересам этой борьбы. Сила наша в концентрированной воле все­го государства. Вот завод, имеющий смеж­ника. Завсл выполняет свою программу, но отстаёт с подачей литья смежнику. Есть причина-у завода было ограничено бление электроэнергии, можно оттоворить­ся, пожалуй! Но руководители завода стара­ются во что бы то ни стало обеспечить также и смежника. Он делает не менее важное для войны, и, пока не будут удо­влетворены интересы общего дела государ­ственной обороны, нет успокоения… *

Аркадий ПЕРВЕНЦЕВ Л ю д и D пряжение сил и воли касдого члена на­шего заводского коллектива. Возможные отдельные срывы не должны вызывать смятения или неуверенности в победе за­вода. Нашей главнейшей задачей в де­кабре является во что бы то ни стало закончить выполнение годового и месяч­ного плана выпуска моторов. Нас окрылит небывалый героизм и доблесть защитников Сталинграда, котда бойцы выдерживали по 23 атаки в сут­ки, по 80 часов беспрерывного артилле­рийского минометного обстрела, когда многие погибали, но не покидали поста. Так нужно добиваться победы в тылу, на труювом фронте»… На заводе была учреждена Книга по­чёта, куда были занесены люди, полу­чившие эту высшую награду от своих товарищей. Их имена оглашали в цехах, оглашали после очередной сводки о на­ступлении нашей армни, их имена, как штандарт части, пронесли перед строем. Слесарь Городилов, зная, что от него завискт поступление деталей на сборку боевых машин для наступаюющих частей Красной Армни, 96 часов не уходил из цеха. Девяносто шесть часов с коротки­ми перерывами для принятия пищи и от­дыха. Казалось, невозможно человеческому организму выдержать такое напряжение. но на помощь слабым человеческим си­лам приходил могучий дух, поддерживав­ший также героев Сталинграда. Производственный друг Городилова сверловщик Зотов 36 часов стоял у стан­ка, чтобы не сорвать сборку. Все 36 ча­сов рабочне вдели только его полусотну­тую спину и поблескивание обмасленной рубахи на плечах. Полыгалова командовала бригадой, вы­полнявшей фронтовое задание. Никто не покидал своего места, несмотря ни на чтоусталость, болезнь и тому подоб­ное, вплоть до того, пока Полыгалова но об явила отбой. Слесарь Шлепнев заболел. Здесь же, у рабочего места, у верстака, он просту­дился, здесь же прошёл период созрева­ния болезни, и здесь же болезнь вепых­нула жаром. Врач предложил Шлепнёву покинуть цех, но он не уходит, его руки так жо сноровисто скользят по металлу, пока последняя деталь не уплывает к конвейеру. Готда он, прикусив губу, оту­скается на посилки, и его несут по цеху, как героя. иди он раньше, в бой ушло бы на несколько машин меньше, он не мог этого допустить. И за сотни километ­от слесаря Шлепнёва березниковский машинист питательных насосов химзавода Михаил Жуков, назвавший себя гвардей­цем трудового фронта, сгорая от темпе­ратуры, достоял смену 15 ноября 1942 года. Таких примеров тысячи. Рабочий с уральским характером не покинет своего поста, пока счастье боя не перетявет на нашу сторону, пока можно до предела дожать все силы. Они, как раненые бой-

В глухом лесном кордоне при свете ке­росиновой лампы мне рассказали, как уральцы ходят на медведя. За окном скрипели замёрзшис сосны, в сенях би­ли по полу хвостами и позизгивали зве­ровые собаки - зырянские лайки, в стекла изредка бросало снегом. На свет­лых рогах лося висели ружья и патрон­таши, на шпагате нанизаны беличьи шкурки, пушистыми хвостиками убегав­шие по стене в темноту. Человек с широкими, сутулыми плечами, с тверды­ми складками на лице и хмурой улыб­кой рассказывал мне: - Идём на медведя вдвоём. Наденем на себя побольше поверх тулупа тряпья якого, на шею намотаем, на голову, и пдём. Берлогу заранее зпаем. При себе имеем только кинжалы. Пройдём, потре­вожим шестами медведя, вылезет он, за­ревёт и прямо на тебя. И в этот самый момент бросаешься под зверя, чтобы за­колоть его. Дёрнуть его, конечно, можно всяко, но надо умеючи… надо угадать его в известное место - под лопатку, в сердце. Мигом угадать, а то он тебя уга­дает. Правда, есть с тобой ещё второй друг, тот бросается верхом на зверя, он может тоже потом ударить, если ты промажешь с первого маху, но пользы от этого не будет тебе, сомнёт уж тебя мед­ведь… А ружьё с собой не берут, пото­му, ежли услыприт он пороховой тух, обя­зательно порвёт всего. А ножа он не чувствует и видит в тебе только живого человека, и идёт с тобой на борьбу, силу в себе чуя. Вот тут-то и нужно слов­чить с ножом. Потому человек,он любо­го зверя хитрей… Вокруг стола сидели зверобои. Они спо­рили о том, какие у медведя ребра, та­кие, как у человека, или продольные, так как иногда кинжал скользит; трогает ли медведь ни с того, ни с сего человека, и уважает ли он «умную насекомую пчелу». Споры были дружелюбные, наив­ные, слова медленные, тяжёлые. Я смот­рел на этих людей и понимал героизм уральцев в труде, бесстрашие бойцов уральских дивизий, идущих по дорогам войны, привыкших вот так спокойно от­правляться на медведя и с угрюмой хит­ростью бросаться под зверя, чтобы мол­ниеносно «угадать в известное место». отсюда, из этих лесов, ушіли туда ураль­цы. На стене висит портрет молодого парня с чубчиком, ёжиком, а внизу его централка и кинжал в кожаных ножнах, Когда ушёл ваш сын на войну?ров сятросил Я. - Миша? Ещё в ту зиму, с полков­ником Чистовым. Под Москву… Мне вспомнилось тревожное Подмо­сковье октября 1941 года. Близ не­большого раз езда разгружался эшелон уральцев. Из теплушек, почерневших от дыма, выюкакивали плотные, светлоглазые крепыши, сбрасывали полушубки прямо на сугробы и опрокидывались на спину,

Фото М. Альперта. (ТАСС).

подбитый на поле боя немецкий танк.  



НА СЕВЕРНОМ ҚАВҚАЗЕ

В честь потре-5-йгодовшины Красной Армии На клич уральских пушкарей ГОРОД Н., 8 января. (По телеф. от соб. норр.). Боевой клич коллектива артилле­рийкого завода 172 имени Молотова горячо подхвачен трудящимися города на митингах и собраниях, состоявшихся сегодня в цехах предприятий, рабочие, инженеры и техпики выражали едино­душное стремление встретить 25-ю годов­щину героической Красной Армии новыми успехами в тылу. Клич уральских пушкарей вызвал но­вый производственный под ём на авиа-K моторостроительном заводе № 19 имени Сталина, коллектив которого вот уже семь месяцев держит знамя Государственного Комитета Обороны. На заводе состоялись многолюдные собрания партийного, хозяй­ственного и профсоюзного актива с уча­стием стахановцев и комсомольцев, по­свящённые обращению молотовцев. Под­держивая славный почин вооруженцев, коллектив завода имени Сталина принял на себя новые обязательства: Но Дню Красной Армии 23 февраляНо укомплектовать моторами сверх плана пять эскадрилий. Внедрить в производство рационализа­Повысить производительность труда по сравнению с последним кварталом минув­шего года на 3 проц. Сократить нормированное время на изго­товление одного мотора ещё на 100 ча­сов. терекие предложения с экономической эф­фективностью на 3 миллиона рублей. Сэкономить электроэнергию в размере проп, к утвержделным нормам. Выступавшие на собраниях начальники цехов тт. Юганов, Подольский от имени своих коллективов обещали ко Дню Крас­ной Армии не только выполнить, но и превысить взятые обязательства. отбязательство конструкторов стрелкового всоружения коллектива артиллерийского завода № 172 встретил горячий отклик среди конструктороз стрелкового вооруже­ния, руководимых лауреатом Сталинской премии т. Симонозым. Коллектив кон­структоров принял обязательство ко Дню Красной Армии досрочно выполнить зада­ние по изготовлению новых типов проти­вотанкового вооружения для фронта. Слово копейских шахтеров КОПЕЙСК, 8 января. (По телеф. от ониглос,- коллектива завода имени Молотова товарищу Сталину, шахтёры Копейска ре­шили в честь 25-летия Красной Армии дать 25 тысяч тонн угля сверх плана, шахтёры треста «Челябуголь» - 15 ты­сстоаапазернулось бво солевнованне свертла нового уряя ваньпе установленного сроба Январскую программу выполним на 110 процентов привы-АШХАБАД, 8 января. (По телеф, от соб. корр.). В цехах завода «Красный мо­лот» состоялись собрания, обсудившие призыв коллектива завода № 172 им. Молэтова. Рабочие и работницы завода берут на себя новые обязательства. ин-Коллективы цехов № 1 и № 2 обя­зались выполнить январскую программу на 110 процентов. Цех № 2 вызвал на соревнование другие цехи завода. Вооружить сверх плана два пехотных полка которымтуд8явая(Потелеотбподтянуты, корр.). Тульские оружейники, перевышол­нив в прошлом году задание Государ­ственного Комитета Обороны, оснастили своими превосходными винтовками сверх плана несколько пехотных полков, Сейчас коллектив Тульского оружейно­го завода, горячо поддержав инициативу завода № 172 имени Молотова, принял на себя новые солидные обязательства. честь 25-й годовшины Красной Ар­миион решил вооружить сверх плана два нехотных полка и, кроме того, освоить производство нового вида военной продук­решил также снизить себе­стоимость своей продукияи на 10 про­сить производительность труда на 10 проц сэкопомить 10 проц. электроэнер­гии, проц. топлива, собрать 150 ра­пионализаторских предложений, изгото­вить вновь для нужд завода 15 стапков, модернизировать 15 старых станков.

Дороги наступления В развалинах, об яты пламенем, окута­ны сизым дымом лучшие здания города Прохладного. Горят школа, больница, мельница, маслозавод. Это работа немец­ких факельщиков. Им не дали разгулять­ся. Разведка под командованием т. Чер­ных ворвалась в город. Разведчики вы­тавливали факольщиковв и беспощадно уничтожали их. Н.это время на северной окраине го­рода подразделение, где командиром т. Шевченко, вместе с танкистами насе­дало на удирающего противника. в районе станций Солдатская и Апо­лонская немцы пытались задержать наше наступление особенно упорно. Не вышло! Эти станции взяты советскими войсками. узлам сопротивления врага движутся советские танки. Один из них в степи на­стигает немецкую штабную машину с офицерами. Наверху легковой машины привязан полураздетый человек. Его наго­ту прикрывает только полосатая тельняш­ка да изорванные брюки. Тело моряка из­бито, в ранах и царапинах. Краснофлотпа пытали. Липо его посинело и распухло. Он видит советский танк, ворочает белками глаз и еле слышно шевелит губами: - Дави их, гадов! Дави, братишка! танк мчится рядом. Если бы не привязанный моряк, танк расплюшил бы машину с помертвовшими от страха гит­леровцами. Гремит пулеметная очередь. Танкисты осторожно стреляют по кузову машины. Видно, как склоняет голову на руль шофер, как запрокидываются офи­перы. Машина делает крутой вираж и останавливается. Один из немцев припод­нимается и помертвевшой рукой стреляет в крышу машины, в краснофлотца. Танкист Серолобов с автоматом в руке спешит к автомобилю. Слёзы застилали глаза, руки дрожали, когда танкист от­вязывал краснофлотца. Моряк был мёртв. На его теле следы резаных ран и ударов. Много десятков километров везли его гестаповцы. Свирепый ветер леденил кровь. Но, умирая, краснофлотец увидел советский танк, и счастливая улыбка за­стыла на посиневшем лице. Танкисты похоронили моряка. Танк про­должал свой путь. Он мчался навстречу врагу. На улицах освободённых пунктов много нареда. Жители спешат показатъ нашим командирам немецкий склад с об­мундированием, брошенные автомашины,На спрятавшихся гитлеровцев. На площади Прохладного много кре­стов, под каждым зарыто несколько нем­цев. На одном из крестов надпись: «Здесь похоронен генерал-лейтенант Шоффе. Ро­дился в 1901 году, убит 13 октября 1942 года». - Как, бывало, новый крест на пло­шади, раздается за спиной звонкий так у нас ралость: значит, ещё одним бандитом меньше. Молодая женщина Елена Ивановна ве­дет на разрушенную мельницу, где то­мились в плену красноармейцы. Обычная картина немецкого лагеря: холод, грязь, трупы среди живых, неподалеку - яма, куда сваливались убитые и умершие от голода и побоов. Большинство потибших здесь - азербайджанцы. Убийства происходили за городом, на Невольке. Каждую ночь кто-нибудь исче­зал и не возвращался. Раз ночью к дому, где жила жена майора Зинаида Богома­зова, подошла машина с эсэсовцами. Они взяли Богомазову с детьми, вывезли за город и расстреляли. Так же были рас­стреляны Сычев, Авдеев и другие.

гих девушек немцы изнасиловали, зара­зили сифилисом, а потом расстреляли. На углу Эскадронной улищы останав­ливаются трое в гражданской одежде. Один из них похож на калужского кре­стьянина с седоватой курчавой бородой. Другой - на финансиста; бородка у него рыжая, клинышком. Третий - на брига­дира тракторной бригады; он в засален­ной куртке, на ногах резиновые сапоги. - Товарищ, мы-партизаны, пять ме­сяцев пробивались к своим! Где штаб! Знакомимся. Седоватый шёл из-под Сальска Человек с рыжей бородой про­орался сюда из Ялты. Все они околь­ными путями выходили к своим. Жители прятали их, кормили на квартирах, помо­гали всем, чем могли, скрывая от проныр­ливых глаз немецких шпионов и старост. Долгим и опасным был путь трёх пар­тизан. Он лежал через территорию, за­нятую немецкими войсками. Партизапы шли разными дорогами, но везде видели оольшое народное горо. Вот что расска­зал один из них: Я пересек всю Кубань. Ограблены и разорены станицы. Немцы в насилиях не знают удержу. В станице Кавказской они ограбили жителей и расстреляли двух женщин и мальчика за то, что те вышли на свой отород собирать овощи. В хуторе Мокрый Кормык офицер отре­зал уши мальчику, без спроса поднявше­му папироску с земли. В селении Поли­новка гитлеровцы изнасиловали 15-лет­нюю Таню К. В Крыму,-говорит другой партизач, люди уничтожаются тысячами. Около Симферополя есть так называемый Карто­фельный городок. Немпы загнали туда три тысячи человек и не кормили их. Че­рез некоторое время из трёх тысяч оста­лось пятьсот, остальные умерли от голо­да и болезней. Вина этих людей состояла в том, что они отказывались или не мог­ли работать на строительстве немецких оборонительных сооружений. В селе Ни­колаевском, около Мариуполя, у граждан­ки Марии Трополит жила племянница Дора. В школе она была пионервожатым. Фашисты ночью подожгли дом старухи, а Дору взяли с собой. Старая женшина об­ратилась к коменданту обер-лейтенанту Бауман. Тот ответил:  Твоя племянница досталась моим солдатам, а утром её повесят. рассвете Дору повесили. Старуха сошла с ума. На станции Сталино 800 семей совет­ских служащих гитлеровцы залерли в ва­гоны, облили керосином и зажгли. От крика обезумевших людей лишилось рассудка несколько железнодорожников, живших поблизости. -Немцы изуверы, каких не видел свет, рассказывает треий партизая. На Кубани и на Дону они истязают лю­дей, убивают. Наши наступающие части не дают вра­гу передышки. Бойпы и танкисты ломают сопротивление врага и гонят его, идя по пятам гитлеровцев. Дорогинаступления завалены трупами немецких солдат, бро­шенным имуществом, ящиками с боепри­пасами. Бойцы и командиры видят разрушен­ные немпами горола и села, истерзанных лютей. Серша воинов накаляет ненависть. нет пещалы врагу, если он не сдаётся! п. никитин, спец. корреспондент «Известий». Мно-ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 8 января.

… Очень трудно в уральском тылу. Я видел много заводов, опускался в шахты, наблюдал, как в неостывшие печи броса­лись безымянные герои Урала--расшлаков­щики топок, чтобы своим невероятным трудом скорее пустить остановлешную тур­бину; видел выплотчиков леса, по горло в ледяной воде боровшихся за каждое брев­по, монтёров, тянущих электропередачу, утопая в гиблом болоте, людей с одеждой, разеденной кислотой до лохмотьев, с ру­ками, растравленными до кости. Знак ра­венства между трудом фронтовика и рабо­чего Урала безусловно поставлен этим огромным, прекрасным трудом. Недаром иногда кажется, что люди нарастили но­вые мускулы и вложили в груди вторые сердца. Мне удалось близко познакомиться с людьми Урала великой отечественной вой­ны. Я вител их радости и печали. Я радо­вался вместе с рабочими заводов Быхов­ского и Солдатова при получении ими зна­мён и тревожно следил у пульта за пони­жением тока, когда слабело уральское вы­соковольтное кольцо. Мы носились в снеж­ной метели по чёрным путям Кизела, Кос­наша и Губахи, требуя уголь замерзающим городам и паровозам, бросались на землю, когда десятки тонн аммонала взрывали котлованы под фундаменты новых заводов и домен. Мне были понятны скорбные глаза матерей и жён, ожидавших писем оттуда, с фронта. И понятен крик, упавший, как бич, на уральскую деревушку, потерянную в горном логе, когда женщине, опускав­шейся с ведрами к ледяной реке, почтальоя вручил «похоронный конверт» с фронта. Я вицел слезинки, вскипевшие на рес­ницах Симы Пичкалевой, когда она сказа­ла об отце: «Он два раза был ранен пошел в бой в третий заход, и давно уже нет от него писем». Симе Пичкалевой к новому году исполнилось только шестнадцать, по она мастер завода, получила медаль правительства и помогает отцу, в восемь раз перевынолняя задания. Она коренная уралка, милая и хорошая девочка-героиня,Призыв так же, как и её подруга Катя Зуева, из­вестная рекордистка-шлифовщица. Сколько их таких -- благородных наших русских людей, открывших с войной еще раз свои жемчужные души! И, обращаяеь к людям Урала нрошед­шего 1942 года, видишь и тех, кто во­лею военной судьбы занесён сюда. Один день иногда может равняться году. Так быстро украинцы и белоруссы, ленинграл­пы и ростовчане, калининцы и кубанцы привыкают к Уралу. Сотни заводов пришли в Молотовскую область, и вместе с ними пришли люди. Многим казалось, что везут охлалевший труп родного предприя­тил. Но элесь снова задымили котлы, за­крутились станки, загремело железо. Нп­что так не оближает людей, как носча­стия, перенесённые вместе. На всю ею жизнь остаётся в памяти друг, проскакавший тобой, стремя в стремя, по бранному по­лю и помогший тебе в схватке. На всю жизнь ты будешь помнить того, кого ты неизменно видел бегущим с тобой в ата­ку и братство с кем скреплено пролитой кровью. Так никогда не забудут настоящие лю­ди гостеприимства Урала. Уралец кает к новому человеку дольше, чем южа­нин, но, привыкнув и полюбив, навсегда сохравит дружбу. На Урале любят людей положительных и потому тщательно при­сматриваются к гостю, прежде чем обнять его. Огромная масса наших рабочих и женеров оказалась на Урале и еще больше сплоилась в борьбе. Как известно, це­мент, перетёртый на шаровых барабанах, рассынчатый серый порошок. Но, стоит только плеснуть на него водой, и он прев­ращается в камень. Немцы приняли нали народ за рассыпчатый серый порошок и, не понимая, что имоют дело с ценентом, плеснули водой, получив камень, в конце-концов будет размозжена голова фашиетской Германии. Крепко содружество рабочих на Урале, несмотря на то, что прославлогный забой­ик Ермонкин мордвин, а известный навалоотбойщик Якуб Шайхутдинов - га­тарин, ленинградокий инженер Юфа - ев­рей, а эналный пушкарь Морилов - ко­ренной уралец. Всех ещё больше сплотила война, У всех отна ротина, которая сталаВ теперь ещё ближе, роднее, понятней. Совместно пролитая кровь, общее горе освятили дружбу всех советских людей. И родина смотрит на Урал с надеждой. не поорелКоллектив или стадевар, шахтор или конструктор убитой жалости, готовыми на продолжение воих бтагородных трудовых подвитов и самопожертвование во имя овященной юови к родине, во имя победы. Город МОЛОТОВ.

широко раскинув руки и любовно комкая в кулаках снег. Был утомительный путь, цы, не покидающие поля сражения до окончательного выполнения своего долга. * Молочный холодный туман поднялся городом, над рекой, над лесами. Вверху гудит двухмоторный самолёт за­водского пилота Кузьминова. Он транспор­тирует ответственные детали по воздуху, он крылатая связь со смежниками. День и ночь Кузьминов «утюжит» небо. Рокот его моторов слышат и Волга, и Кама, и Урал, и башкирские степи. И когда его самолёт проносится над окнами директора завода, он облегчённо вздыха­ет, снимает трубку междугороднего теле­фона и звонит народному комиссару: «Бое­вое задание будет выполнено, товарищ нарком!» Иногда люди, склонные к похвальным поэтическим обобщениям, говорят о тру­де уральцев: «вдохновенный труд». Мы не против поэзии. Но сегодня можно пря­мо сказать, что труд уральца очень зем­ной, ощутимый до ломоты в позвоночни­ке, до дрожания мускулов, до постоянной мечты о сно, так понятной фронтовику. - Пряди седых волос, недоспанные ночи, растрёпанные нервы, потерянная встреча с добрым другом… но мы дойдем к победному финишу, - так сказал мне главный инженер одного из крупнейших уральских заводов. - мы должны непре­клонно вышолнять программу каждой ми­нуты, часа, суток, месяца. Средний паёк сна командира производства равен трём с половиной часам. И всё это ничто по сравнению с той великой задачей, ради чего это делается. и­Было бы подлостью перед рабочимн завода, если мы не выполним годовую программу, - сказал директор завода победителя в соревновании промышленно­сти, держащего знамя Государственного Комитета Обороны уже под ряд шесть ме­сяцев. Нельзя не выполнить програм­му. Просто невозможно. Нам этого не про­стит наш же рабочий, который беспреко­словно выполнял все наши приказания, который шёл на любые жертвы, на под­виги. Мы обещали рабочему: будешь так работать - выпюлним. Он принес всего себя производству, а мы не выпол­ним?! Где же окончательный эффект его напряжения? Потом не надо забывать, что рабочий, оставленный в тылу, хочет счи­тать себя полноправным членом сражаю­щегося коллектива. Он хочет иметь мо­ральный знак равенства между своим тру­дом и трудом бойца. поскольку он здесь, в тылу, не подвергает прямой опас­ности свою жизнь, он сознательно идёт на большее физическое напряжение. Мне пришлось наблюдать одного инже­нера - начальника цеха, приглашенного в гости к своим друзьям, жившим в одном с ним доме. Инженер приехал прямо с работы, сел, поставил локти на стол и сидел, стовно выжатый, с провалившимися глазами и серыми щеками. Он не притрагивался к еде. Через десять минут оп поднито тихо сказал: «Я пойду снать. Простите, я не моту». На выходе он сказал мнс: Здесь падают мои волевые центры, выхо­дит из подчинения теле, и я… не свой», Он ушёл вялой походкой смертельно устав­шего человека. После я заехал посмотреть его на заводе. Пех ревел. Казалось, в по­почти без остановок, забитые станции, и вот, наконеп, раздолье. Уральцы перед по­строением в боевые колонны отдыхали. на Пар шёл от этих людей, смявших снеж­ную целину Подмосковья. Это было на­дёжное зимнее войско, привыкшее ко всему. Потом протрубили сигнал, они вскочили, надели холодные шубы, и вско­ре по дороге, утыканной голыми березка­ми, закачались в марше их широкие спи­ны, меховые шапки и штыки. Тогда мы поняли, что на подмогу России пришли люди, на которых можно положиться вполне. * В боевом уставе нашей пехоты запи­сано так: «Для того чтобы сломить со­противление противника и уничтожить его, каждый боец и командир должны проникнуться непоколебимой решимостью выполнить поставленную задачу во что бы то ни стало, невзирая ни на какие тругности». Так же записано в сердцах уральцев, оставшихся в тылу для производства ору­жия, боевых припасов. Поэтожу Урал по­ти неотделим от фронта, и люди Урала требуют, чтобы к ним относились, как к фронтовикам, так же уважали и такие же высокие пред являли требования. В прошлом году в Молотов прилетели летчики-гвардейцы. Делегацию возглавлял майор Юдаков, самый старший по возра­сту и по положению в полку, командир. Ему только-что исполнилось двадцать де­вять лет. Лётчики прилетели после упор­ных боёв, ещё хмельные от сражений славы. Это были представители первых гвардейских воздушных соединений на­шей родины. Лётчики видели работу бое­ых уральских дивизий, поверили в узальцев и прилетели сюда заключить договор дружбы фронта и тыла. Они при­везли знамя и передали его лучшему за­воду - пушкарям. Эти молодье люди, воздушные ассы обратились к молотовцам с одной просьбой: «не подкачать». Моло­товцы поклялись «не подкачать». Отсюда началась теснейшая дружба трудящих­ся области с бойцами Северо-Западного фронта. Стирались грани между понятиями фронт и тыл. Была поднята требователь­ность во всём. Вялые руководители прел­орлятий сменялись волевыми командира­ми. Требовательность и железная дисци­плина были об явлены непременными спутниками уральских предприятий. Лю­ли шли на подвиги, выполняли всё, что им приказано, но одновременно требовали от своих командиров правильного страте­гического мышления и и чёткого обеспече­ная руководства. Передо мной лежит приказ, один из многих, отдаваемых по рабочей армии Урала: «Условия работы завода в ноябре ме­сяце были исключительно тяжёлыми. За­вод переживал чрезвычайные трудности, однако коллектив завода с честью спра­виыся со своей задалей. Успехи коллек­своболу и независимость нашей великой родины. Работа завода в декабре месяце будет проходить при ещё больших трудностях. и поэтому требуется исключительное на-

Под гвардейским знаменем свято хранят гвартейцы память о погиб­ших героях, и новое пополнение воспиты­вается на славных традициях части. Вечером гвардейцы собираются в сель­ской школе на товаришеский ужин. За окнами в темноте-огни ситнальных ракет, зарницы орутийных выстрелов, а школа ярко освещена электричеством. За стола­ми - команлиры подразделений, знатные оойцы. Не часто приходится им встречаться за праздничным столом в эти дни напря­женных боёв! Тем приятнее минуты отды­ха. Играет джаз, тоже гвардейский. - Двести пятый концерт, - сообщает его организатор и худюжественный руко­водитель гвардии красноармеец Ханіжан. Поют трофейные венские аккордеоны, по­павшие в умелые руки гварлейцев. Гвардейский джаз - желанный гость в землянках у бойцов, на передовой. Он не оставляет своих слушателей и тогда, когда звучит сигнал атаки. Участники джаза сталовятся санигарами. Генерал-майор Таварткиладзе смотрит на бой. Надо драться ещё лучше, ещё энер­гичнее под славным знаменем сталинской гвардии. м. РОЗОВСкИи, спец. корреспондент «Известий». ДЕИСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 8 января. B гвардейском соелинении, которым комантует генерал-майор Тавартниладзе, праздник. Гвардейцам вручается почёт­ное знамя. В балке, которыми так богата степь, собрались бойцы и командиры. Лю­ди пришли с линии огня, но как они как стройны их ряды! Доб­лестные воины опускаются на колено и приносят клятву на верность родине. Звучит музыка. Торжественным маршем

проходят подразделения. Идут гвардейцы,  прорвавшие вражеские оборонительные ли­нии и перерезавшие важные коммуника­ции противника. Знамя соединения несёт гвардии старший лейтенант Николай Швец, украинец, истребивший 84 гит­леровца и лично захвативший пулемётный вражеский дзот с гариизоном из восьми солдат. Не все герои пришли сегодня на празд­ник. Отсутствует среди боевых товарищей лейтенант Леденев, человек выдающейся отваги. Вражья пуля вырвала его из строя го пулемётную амбразуру немецкого дзота, который мешал нашему продвижению впе­ред. Нет младшего лейтенанта Прокальчу­ка и заместителя политрука Гутченко, по­вторивших нз. другом участне наступления бессмертный подвиг бойца Печерских. Но