ПЯТНИЦА, 1 МАЯ

1942 г. № 102 (7788)

ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР

 I. Бить и добивать  врага! ПЕРЕД БОЕМ. Танкисты части т. Лаврененко дают торжественную клятву выйти из сражения победителями. Люди железной воли H. тихонов те, что несутся мимо в товарных вагонах. Мы их осваиваем постепенно, осваиваем благодаря героическому упорству, вели­кой научной энергии наших ученых­геологов. Они неутомимы в поисках но­вого. Не сразу, о, далеко не сразу ся это новое в геологии. Туда, куда идут геологи, иногда и нет никаких путей. Они их прокладывают сами. Они тратят года на поиски подземных богатств и их находят, не боясь опасностей и лишений. Так, один из первых казахов, пришед­ший в науку после Октября, Каныш Сат­паев стал геологом. Овладев знаниями горного изыскателя, он бросился на по­иоки новых богатств овоей родины. Свой труд и себя наныш Сатпасв посвятит если мы возьмем сейчас труды ра бочих на бесчисленных заводах и ках нашего Союза? Сколько волевых ма­стеров, организаторов, изобретателей, ста­кановцев найдем мы! На голом месте ста­вить заново производства. звакунрован­ные заводы, развертывать в пустынях ста­рые заволыпонтшистских ня продукцию, - все это дела сегодняш­них дней, сегодняшний героизм. Трамвайщики и железнодорожники, во­дившне поезда под огнем и бомбами, ту­шивщие пежары составов со снарядами, работают наравне с теми мирными пас­тухами, что перегоняют стада с высоких лугов на низменности, спасая овечьи ота­ры во время бурана. Они тоже воюют, они тоже берегут, как военное имущество, овец, быков и коров. Они соревнуются за то, чтобы в их стадах при порегоне не было потерь, Они порекликаются с ударами отбойных молотков в шахтах Кузбасса и со стале­варами Урала, и с текстильщиками Ива­нова, и с хлопководами Самарканда. Лди Ленинградао лезной воли. И те, кто работална.0 реплениях, строя их день и ночь пол дождем холодной осени, под буранами, голодные, перебежками проби­рались на работу на завод, осыпаемый тысячами вражеских снарядов, они под огнем производили ремонт боевых машин с таким спокойствием, будто это было в тихие, обычные часы. А по весне все вышли на улицы уби­рать город, чистить его, приводить в по­рядок дверы, улицы, площали, каналы, Надо понимать, что значит недоедавшему полгода человеку взять в свои руки лом и лопату, кирку и работать с таким упоением, с каким работали ленинград­цы. Сотни тысяч людей ежедневно выхоти­ли на эту работу, не имеющую преце­дента в истории. Зрелише, не описанное ни одним писателем. Они работали сутки за сутками, неделю за неделей, они па­дали от усталости, но освободили город от всей грязи. и он поднялся снова без сугробов, без груды мусора, остатков не­бывалой зимней осады, такой же пре­красный, как всегда, даже еще прекрас­ней. Вы идете по чистым асфальтам, тор­цам и булыжникам, и вы удивляетесь, какой великан работал здесь, чтобы при­вести все в такой порядок. Этот великан - простой ленинградский человен, со­ветский человек с большевистской волей к победе. На нашей родине идет мудрое соревно­вание творчества во имя отечества. во имя победы. Войска, возглавляемые ве­ликим полководцем, имя которому Сталин, имеют неисчислимые резервы и тыл. ко­торый борется за победу на фронте, и силы этого тыла также бесчетны. С по­лей Союза отвечает им большевистская армия колхозников, создающая урожай побелы. Майское соревнование расширяется с каждым днем, Приходит Первое мая, и бу­дут названы победители этого соревнова­ния, но это соревнование не кончится, оно будет продолжаться и щириться. Никакие вражеские силы не властны победить страну, воспитавшую людей та­кой несокрушимой воли. Великая партия Ленина­Оталина возглавила советский народ, вооруженный техникой, боевой и производственной, для величайших битв за свободу. Такой парод победить пельзя! Победим  мы! Советский народ гордится людьми несги­баемой воли, такими народными героя­ми, как Киров, Дзержинский, Щорс, Лазо. Их жизнь, их деяния свидетельствуюг о беспредельном мужестве. Сколько при­шлось им вынести лишений и трудностей, но они умели преедолевать их, умели в тяжелые минуты поднять дух соратни­ков, умели вдохнуть уверенность в по­беде, сокрушить врага. Мы знаем и массовый героизм, кото­рый совершал чудеса. На Перекопском ва­лу под страшным огнем, на снежных по­лях Волочаевки, на склонах Черноморья и в степях Северного Кавказа в длинные и грозные дни похода Таманской армии был он проявлен с такой силой, что ос­тался в песнях и легендах народа.  сомольск. Вексвые дебри уступили их великоленному упорству. Люди такой же большевиотской посоды закрыли черные пороги днепровской широкой водой, по­ставили плотину, которой дивился мир. И же нашли в себе мужество взорвать они се, чтобы не отлать врагу. Слезы сохли на их глазах от жара той ненависти, что жгла их в эту минуту. …Однажды немцы в районе Новгорода неожицанно появились над нашим аэро­дромом. Но наши самолеты успели взле­теть им навстречу. Начался бой. Лейте­нант Шапров пошел в лоб на фашист­ского пирата. И тут участники боя уви­дели необыкнозенное зрелище. Фашист шел, не сворачивая. Все думали, что сей­час один из идущих повернет, но оба шли прямо в лоб друг другу. Они столк­нулись с силой, не поддающейся ониса­нию. В гоздухе аверкнули какие-то си­ние брызги, и все. То, что случилось в следующее мгновение, еще удивительнее. Все немецкие летчики повернули маши­ны, бежали в панике прочь. Наши устре­мились их преследовать. Тут, в этом поединке сказалась вся разница между ашисткими и совекими, Для фашистов поведение их соратника показалось таким безумием, что опо па­рализовало их волю, оно лишило их у ренности, оно их обессилило. Они увиде­ли только ужас в этом поступке. Шав­ров же действовал спокойно и хладно­кровно, с той волей, которая не позво­ляет уступать превосходству врага. И он погиб, но победил. Он тут же незримо участвовал в про­должающемся бою, в погоне за разбитым врагом, как и тот связист, что, будучи смертельно ранен за связыванием обор­ванного провода, взял концы провода в зубы и так умер. Через него шли при­казания, поцдерживалась связь, управле­ние боем - он и мертвый жил в бою, он способствовал побеле. Это был человек великой воли, огромной силы души. Девять дней провел механик-водитель Коваленок, оставшийся один в танке, ок­руженный немцами, сражаясь с ними и на их предложение сдаться отвечавший крепким народным словом. Он не видел опасения, но он до конца оставался уве­ренным в себе, хотя и изнемог от холо­да и голода. И он выстоял на своем по­сту. Наши ворвались в деревню и осво­бодили Коваленка. Он не мот сам выйти из танка, его вынесли. Но, когда его вы­несли, он улыбался улыбкой победители. Такого человека ничем нельзя запугать, нельзя победить. Таковы и моряки наши, в одних тель­няшках, с гранатами в руках идущие в атаку, таковы артиллеристы - наолююда­тели, принимающие «огонь на себя» чтобы метче поразить врага. Таковы пар­тизаны, день и ночь преследующие вра­га в его тылу, таковы бойцы самой за­мечательной армии в мире. * Но и в тылу огромная сила воли при­суща советским людям не меньше, чем на войне, перед лицом смерти. Николай Лунин -- человек, отдавший свои знания, труд, свое сердце паро­возу. Он намного увеличил среднесуточ­ный пробег, у него локомотив проходит сто тысяч километров без ремонта. Он рылся во всем хозяйстве паровозного пар­ка и ввел массу новых методов в поря­док ремонта, в экономию материалов. Он, как настоящий хозяин, привел в блестящее состояние любимое дело. Не­даром его имя стало нарицательным, не­даром ему подражают лучшие железно­дорожники Союза. Поезда мчатся по нашей земле, а в земле таятся богатства еще большие, чем!

Фото специального военного корреспондента «Известий» Г. Мы идем к тебе, Украина! Савва ГОЛОВАНИВСКИЙ Никита Дудников. Он спешил в батальон, уже третьи сутки дравшийся без пере­дышки. На груди у Дудникова сверкали две Красных Звезды. Первую он получил за штурм линиии Маннергейма, вторую заслу­жил совсем недавно. Приказа о третьем награждении в части ждали со дня на день - Спасай положение. На тебя надеж­да. скелетамодин ииз тех людей, которых вызы-мы вает к себе сам полковник. Как близко­му другу, доверяет он ему свои беспо­койство и надежду. Он прямо ему гово­рит: И Дудников садится за рычаги. Он не не вышолнит боевого приказа, даже в том случае, если в танке надо просидеть трое или четверо суток. Когда умолкает мотор его танка, это значит, что приказ вы­полнен. один из таких ответственных боев вражеский снаряд угодил в башню, Вид­но, это был термитный снаряд, так как броня слегка подалась. Дудников был ра­нен. Кровь залила лицо. Глаза слипались от томления и боли, но он не сказал об этом товарищам. Танк не остановился ни на секунду, и весь экипаж работал с ким напряжением, что и не заметил ра­нения товарища. И Дудников закончил бой только тогда, когда задача была вы­полнена. Он не в силах был вылезти из люка, его вытащили товарищи. Санита­ры промывали ему раны, а он доклады­вал полковнику о количестве раздавлен­ных его гусеницами пушек и солдат. Мы идем к тебе, Украина, с Никитой Дудниковым, бесстрашным танкистом, гордым за изумительную машину, кото­рую доверила ему Советская страна! Раз­да за нами, если ом, то побе и силят поычаовбоевых ма­…Я помню строгую маленькую девуш­ку с задорными, живыми глазами и неж­па-ной шеей Дусю Ситник, шую сабельным взводом в эскадроне ка­валеристов генерала Крученкина. Она была очень красива на своем скакуне, товившем холодный воздух страстными, дрожащими ноздрями. C Дусей мы разговаривали на улице только-что отбитого села. Она была еще возбуждена после недавнего боя. Щеки ее горели, и каждое слово казалось полным, как сосуд. Она не слезала с разгорячен­ного коня, его надо было проводить, что­бы он остыл. Я держал рукой звенящее стремя, в которое была влета маленькая девичья ножка, и слушал нестройный Что привело ее сюда, в этот стройный ряд всадников, в шеренгу, ожидающую команды, чтобы сесть верхом? Она пришла на фронт рядовым бой­цом. Немалых сил стоило ей добиться оп­ределения в часть. Кавалерия действова­ла в то время в пешем строю, и Дуся Ситник дралась наравне со всеми бойца­ми. Но вот в один из жарких боев был убит командир взвода. Бойцы на миг растерялись. Этот миг был краток. Но известно, что такое время на войне. Сколько жизней могла стоить краткая минута нерешительности. В это время на поги вскочила девуш­ка: Ребята! Вас зовет Дуся Ситник! За мной, в атаку! тех пор она стала командовать са­бельным взводом. Она села на окакуна, стремительность которого достойна ее мужества. Она рубила немчуру, вдохнов­ляла товарищей. Мы идем к тебе, Украина, и на выруч­ку мчится сабельный эскадрон, рассекая воздух серебряными клинками! На пол­ном аллюре скачет впереди хрупкая де­вушка, не знающая страха и посвятив шая свое нежное сердце тебе, Украина. Только любовь рождает полобную самоот­верженность. Только страсть призывает к жизни чувства, которым нет прелела. месть вдохновляет на подвиги,« полвигам этого храброго сердца. Слава тебе, маленькая стройная тевушка, сла­ва твоей родине и твоему оружию! Воен-…Вот стоит домик на самом краю се­ла. В этом домике находится подполков­ник Алексей Минаев, командующий авиа­подобныеПридет танкистполком. В своих непомерно больших

Зельма (Юго-Западный фронт).

матых унтах, чуть медлительный и не­большой, он похож на кота в сапогах. Это один из тех советских героев, кото­рых страна с гордостью называет свои­ми соколами. Он не считает уже боевых вылетов, не считает воздушных боев, в которых участвовал. Комиссар полка По­пандопуло утверждает, что количество их давно перевалило за полторы сотни. стояли посреди большого аэродро­ма, и Алексей Минаев расоказывал нам о своих наблюдениях над поведением нем­цев в воздухе. В последнее время они стали ловить некоторых наших доверчи­вых летчиков примитивной хитростью. Они устраивают неимоверную карусель над свией территорией, кашу из кувыр­кающихся, пикирующих и подымающих­вают воздушный бой, надеясь на то, что наши патрули или сопровождающие са­молеты ринутся на выручку дерущимся товарищам. Они спекулируют на единст­ве, на дружбе наших летчиков. Они зна­ют хорошо, что каждый советский летчик бросится в схватку, как только увидит, что ого товарищи подвергаются опасно­сти. Во время этого рассказа к подполков­нику подошел механик и доложил, что самолет готов. та-Подполковник извинился и ушел меш­коватой походкой к своему истребителю. Через несколько минут он был в возду­хе. Он описал пару кругов и вдруг неожи­данно для всех взял курс на запад. Зачем он туда пошел, - об этом никто не знал, так как в его планы входила только проверка машины над аэродро­мом. Минаев довольно долго не возвращал­ся. Мое беспокойство вначале показалось смешным, - товарищи знали своего ко­мандра лучше, чем я. Но потом и они забеспокоились: Чорт возьми! Предостерегал дру­гих, а сам, чего доброго, в эту самую карусель попал. командовав-Наконец, на горизонте появилась точ­ка. Через десять минут Минаев вышел из самолета и с необычным для него возбуждением сказал: - Ишь, сволочь! Летать вздумал! И тут он рассказал нам о том, как он четверть часа назад сбил «горбатого» немца. Так, знаете, мимоходом… Летчики, восхищаясь «работой» под­полковника, наперебой стали рассказы­вать о его подвигах. Их было много, и они были прекрасны и величественны. Его не путает количество врагов. Он на­падает. В инициативе сила. Если выш­ли боеприпасы, он не выходит из боя, потому что уходящего бьют. Он помнит о товарище, - в этом сила советских со­колов. Что может быть прекраснее и благо­роднее убеждений Алексея Минаева? Что может быть сокрушительнее его великого мастерства? Что может быть сильнее че­ловека, жаждущего победы? И сущест­вует ли благородство красивее любви своей родимой стране? III.

Герой Советского Союза М. ВОДО ПЬЯНО В 

Мы идем тебе, Украина! дни, когда освещенная весенним солнцем, ожи­вает твоя земля, когда серебряные ручьи падают с круч, обнажая свежеразмытые пласты красной глины, мы напрягаем свои силы, чтобы на руках выкатить пушки на завоеванные высоты. Совсем недавно но этому же пути мы отступа­ли. Как по вехам, идем мы по черных, обугленных машин. Это дорога боев за каждую пядь советской земли, за каждую се пылинку. Кровь, пролитая по дороге на Восток, вдохновляет нас и ве­дет по дороге на Запад. Мы идем к тебе, Украина! Мертвые, унылые стоят твои села. Кладбищенокой жит, как сказочный великан, обреченный на вынужденное безделье, изнуряемый жаждой трудиться, жаждой ворочать ка­монные тлыбы, сокрушать горы и воз­водить города. Он болен от этого без­когдВ основапаапритутся мускулы, и созидание, к призван, снова будет делом его железные которому он которому он Мы идем к тебе, Украина! Нас ждут наши сестры, ставшие рабынями. Мы помним о наших отцах, повешенных на телеграфных столбах. Мы слышим вопли паших матерей и знаем, что отомстить за их слезы история и человечество при­звали нас. Пусть утешают себя враги надеждой на нашу слабость. Мы безразличны к их яз­вительной брехне. они засыпают нас листовками, обличающими их невежество. Мы же произносим слова, подкропленные выстрелами из боевых башен: мы отсту­пали, чтобы паступать, и сместся тот, кто смеется последним! ло о,Украина! Мы знаем, мвханой тех пор, котда они впервые попытались так «оплодотворить» твои поля. Но разве сами они об этом забыли? Короткая мять­лучшая дорога к короткому кон­цу. Дорого обходится забывчивость, выз­ванная грабительскими целями. Широк пылающий горизонт, уверены люди нашего лагеря. Да, наступление весны - это наше наступление. идем к тебе, Украина! 11.

дает-Пядь за пядью освобождает нашу землю от фашистских полчищ героическая Крас­ная Армия. Не одна дивизия «весенних фрицев» уже раздавлена и перемолота на­шими бойцами. На фронт идет все больше и больше поездов с танками, самолетами, минометами, боеприпасами, вооружением. Красная Армия получает все, что ей необ­ходимо для разгрома врага. От больших и малых дел, которые тво­рят советские патриоты, на душе стано­вится по-праздничному радестно. Весь над злейшим врагом человечества фа­пизмом. фабри-выполнял несколько боевых вылетов  снажу откровонно: ни от одного из пе­релетов в довоенное время я не получил такого удовлетворения, каксейчас, я выполняю боевое задание. Вдохновляет одно сознание того, что ты громишь фа­бандитов, напавших на тво отечество. Трудно передать ненависть, ко­торой ты исполнен, когда обрушиваешь тонны смертоносного груза на голову зло­го врага, терзающего наших женщин и детей, сжигающего наши города и села, Ты прилагаешь все старания, чтобы бом­бы попали в цель, чтобы враг понес нал­больший урон Как-то мне пришлось бомбить одну узловую станцию. Летели на высоте 5.000 метров, и я чувствовал, что мы находимся над станцией. Но цель была закрыта об­лаками. А ведь как хочется пустить бом­бы точно по назначению! Принимаю ре­шение: снизиться под облака. Но это оказалось трудной задачей. Вот уже высо­та 3.000 метров - облака не кончаютея. раби0бкане кончатся, метров новаобиеманским лать? Бросить бомбы по расчету времени? Нет, нельзя, можно ощибиться, Решил еще снежнымисаь00троввител вомли: станцию! Забегали прожектора, забухали зенитки. Несмотря на жестокий обстрел, на душе радостно. Штурман провел само­лет прямо на цель. Крутой разворот вле­во. Казалось, можно уже бросать бомбы. Но вдруг цель исчезла. Когда сделали круг, мы ее потеряли. А стрельба продол-Мы жается. Прожектора то поймают нас, то выпустят из поля зрения. Наконец, мы нашли цель. Положили все бомбы. Поло­жили как следует, куда полагалось! Приходилось летать и днем. Привозили немало пробоин. Но без этого нельзя - война! Какое счастье, как говорил Чка­лов, пока сердце бьется и руки крепко держат штурвал, а глаза видят землю! Какое счастье летать и уничтожать шистских мерзавцев! В огне отечественной войны закаляются наши летные кадры. Каждый день рож­дает новых героев, потому что не было еще такой благородной, такой справедли­вой войны, какую ведем сейчас мы. Мы верим в успех нашего дела, потому что оно правое. Всесокрушающая сила нашего народа развеет в прах гитлеровских зах­ватчиков. Беспримерны подвиги сталинских соко­лов. 18 немецких бомбардировщиков в сопровождении 9 истребителей пытались на одном из участков фронта остановить наступление наших бойцов. Навстречу им бросилось звено советских истребителей. Три против 27! Сорок минут длился бой. Летчики-истребители Алкидов, Селищев и Баклан заставили немпев отступить. Зорко охраняют сталинские соколы мо­сковское небо, город Ленина, заполярный урманск. Не одна сотня вражеских «ассов» нашла здесь себе могилу. Мы, старое по­коление летчиков, гордимся делами нашей молодежи. Я на фронте вместе со своим сыном, в одном и том же полку. Я гово­рю своему сыну Василию Бодопьянову: «Бей врага изо всей силы, Если кончатся патроны, таран поможет тебе уничтожить стервятника». С таким же призывом я обращаюсь ко всей нашей летной молодежи. Дорогие сы­ны! Вы выросли в счастливое время, не зная нужды. Защищайте родину до по­следнего вздоха, до последней капли кро­ви. Пока бьются наши сердца, пока креп­ки руки и глаза хорошо видят цель, да­вайте со всего плеча, изо всех сил бить и добивать врага.

фа-До войны он был научным работни-рассказ. ком. Он изучал психологию и педагогику. Он написал толстые книги в тишине на­учно-исследовательских институтов. Но эта тишина сменилась фронтовым громом. На смену уютным кабинетам пришел блиндаж с тройным накатом толстых бре­вен. Хладнокровие ученого стало хладно­кровием полководца. Пушки скажут сами за себя, но людях должны говорить другие. Вот полковой комиссар Зубков ко­миссар славных гвардейцев Родимцева. Он сосредоточен и внимателен. Он не подни­мет голоса, не прикрикнет на подчинен­ного. Но какой силой наполнены его слова! В дни, когда я познакомился с ним, командир дивизии был тяжело болен. Шли страшные бои, и немцы откатились под ударами гвардейцев. Дивизией в эти дни командовал психолог и педагог Зуб­ков. Он не спал и не ел. Он не сидел у аппаратов. Его вездеход нырял в снеж­ных проталинах, как пыхтящее живот­не. Весна изуродовала дороги и перепра-C вы, но она не преградила пути вездесу­щему комиссару. Как мог он продержаться на ногах столько суток без сна и отлыха, перехо­ля из полка в полк, из-под минометного обстрела под артиллерийский?!. Мы идем к тебе, Украина, с комисса­ром Бубковым, и Я спокоен за твою судьбу! Я видел, как спокоен был он в минуты тягчайших испытаний. Но каким убедительным и уверенным было это спокойствие. Как тверд был он в созна­нии того, что ему необходимо и что он должен воплотить. Дорого стоит это же­лезное, невозмутимое спокойствие. Это - твердость убежденного человека, невозму­тимость победителя. …Я ехал в кузове грузовика, гружен­ного бычьими головами. Сегодня торг собрался кормить танкистов холод­цом. Рядом со мной верхом на рогатой голове сидел черный от кошоти

Мы идем к тебе, Украина, по весенним полям, и с нами в одном ряду - комис­сар Зубков, танкист Дудников, кавале­рист Дуся Ситник. Мы летим к тебе в небесах, взлелеявших нас своей голубиз­ной, и в строю эскадрилий рокочут мото­ры Минаева, Рыкова, Буколова… Почему немпы не называют имен? По­чему их газеты, пестрящие многокрасоч­ными блефами, стыдливо умалчивают о том, кто же все-таки творит чудеса, ко­торые легче сочинять, чем делать? «Один ефрейтор убил 300 большевиков», «Три летчика сбили 72 советских самолета»… Но кто они, эти «один», «три»?!. Мы гордимся людьми, творящими чу­деса, и называем их имена с гордостью и восхищением. Мы считаем достойными воинами даже тех, кто убил только од­ного немца. Но если мы мало пишем о них, то только потому, что не успева­ем говорить о тех, кто истребил сотни. время, и мы скажем о них. Ро­дина не забывает своих освоболителей. Она помнит тех, кто пролил свою кровь за ее пропветание. Она никогда не забу­дет тех, кто под великим знаменем «епонСталина добывает в бою нашу побелу. лОх-ЮГО-ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ

Победа будет за нами!