ЧЕТВЕРГ, 4 ФЕВРАЛЯ 1943 г. № 28 (8021)

ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ

ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР   Сталинград сегодня лежан-Отгремели последние выстрелы, как-то особенно громко прозвучал последний зали соседней батарек, ей ответили отдельные раскаты гвардейских миномётов, коротко протатакал одиночный пулемёт, и всё за­тихло. Вот это здание элеватора, которому в истории борьбы за Сталинграп будет от­вецена отдельная страница, напомнит бое подразделения под командова­мы проходим по улицам, ещё захлам­тенным, загромождённым грудами кирни­ч чей. По дороге от окраины к центру го­рода длянные ряды проволочных за граждений. Дерева нехватало, и сталин­градцы спрепляли свезённые из домов кро­кати колючей проволокой. Вот провиво­танковые заграждения, надолбы. Здесь долго шли ожесточённые бои, и на всю страну прозвучали имена первых героев Сталинградской обороны. Из укреплённых подвалов, блиндажей, окопов, из обгоревших зданий и ных люков вышли чёрные от копоти крас­ноармейцы и командиры, долго просилев­шие на холоде, в полутьме. Они щурятся от света, они глядят на испепелённый го­род, навсегда вошедший в их сердца, на землю, орошенную кровью их товарищей. вак люди, закончившие большую, тяжё­лую работу, они облегчённо и радостно вздыхают. Вот она - нобеда! Ещё недавно бывние на линии огня, они сразу оказа­лись теперь в глубоком тылу. Полгода не знали здесь тишины. Шесть меснцев днем и ночью всё кругом былоС заполнено громом, свистом, визгом, цьи­пеньем. А теперь стало тихо. Каждый дом напоминает о бессмертных подвигах советских воинов. Долгие годы после воины историки будут собирать ма­териалы об этих подвигах, и наши дети будут воснитываться на примере сталин­гратцев. Стык вот этих друх улиц защищали де­вять храбрецов под командованием лейте­нанта Мураша. Дзот, занятый ими, немцы атаковали крупными силами. Восемна­яростных атак следовали одна за другой и оказались безрезультатными. В многочасовом неравном бою пало шестеро наших, остальные трое - Мурали, Хар­ченко и Герасимов - были ранены. Дзот, вблизи которого валялось 300 немецких трупов, остался в наших руках. ниом т. Старикова. С небольной груписи бойцов он уничтожил гарнизон элеваторя и овладел важной позицией.

3





Торпеды летят вниз… (ОТ СПЕЦИАЛЬНОГО КОРРЕСПОНДЕНТА «ИЗВЕСТИЙ») аэродрома поднимается и уходит в даль самолёт. Под крыльями епо висят торпеда… был в гостях у лётчиков на одном водосточ-исеверных заропюмов Меня позпакомилисизвестными Громовым и Балашовым, и я был поражен, узнав, что эти совсем молодые люди, с юновпеским румянцем на щеках, с блеском молодых плъз, очитаются старыми, опытными ма­сторами своего опасного дела. Плохая погода! Кажется, только-что был виден на фоне снежных сопок тон­кий рисунок маленьких сосеп, а вот уже самые сонки не отличишь от облаков, Дымка повисает над морем. Снежный ряд идёт над волнами, - и, кажется, не приведи бог попасть в эту свирепую игру ветра и снега. Да нет, мы уже старики, - сме­ясь, сказал мне Балашов, - Вот в со­седем полку есть экипаж Ямщикова. Все трз соралты. и прекраено воюют, на­днях утояили транепорт. А мы что! Торпедная атака - вот дело, которым занимаютья эти молодые «старики». Тор­педная атака, которая давно взята в же­лезные тчски математичеокого расчёта и котрая тем не менее требует от эки­пажа необычайного, вдохновенного напря­жения душевных сил. В день открытия клуба, - сказал мне Балашов, - мы протанцовали весь вечер, а в шесть вылетели и угробили транспорт. Отрадный был полёт. Мы на­звали его «пюсле бала»… Осторожно крадутся вдоль скалистых берегов немецкие караваны. Поближе к спасительному берегу держатся они­все­таки земля, хотя холодная, дикая, пу­стая. Вооружённые до зубов разбойники крадутся от чужой страны к чужой стра­не, везутчужое оружие, чужую руду. и. кто знает, что ещё везут они в на­стороженной, полной загадочных шумов ночи Баренцова моря. Везут и боятся как бы не потребовали их к суду, ско­рому и справедливому, советские люди. влруг ежданно-негаданно открывается этот суд. На самой малой высоте из-под кромки облаков, из снежного заряда вы­скакивает и мчится примо на караваны самолёт. Красные, зелёные, белые встречают его. Тысячи смертей и ещё одна - из главного калибра. Кажется, нет на свете души, которая не дрогнет перед этой огненной бурей, перед этой ги­белью, неотвратимой, неизбежной. Но лётчик твёрдо ведет самолет. по-Так было, когда старший лейтеналт Валашов потонил транспорт в шесть ты­сяч тонн. Он обмалул пемцев, притво­рившись, что отказывается от атаки, я за-Так было, когда лейтенант Перегудов одержал овою вторую победу. Идя вслед за велущим и заметив, что атака веду­щего на первый немецкий транепорт бы­ла неудачной, он успел, уже оидяс головой в дьявольском огне, переменить решение и ударить по второму транспорту. Тор­педа была сброшена, и корабль быстро затонул. неожиданно ринулся на немца с другой стороны. Сбросив торпеду, он прошел пиже палубы у самой воды. Корабль за­тонул через двадцать секунд. По совсем не так было, копда в тот же день калитан Островский вылетел на охо­ту. Он потопил фашистский корабль. При выходе из атаки не только сторожевики, но и береговая артиллерия открыли огонь по его самолёту. Заклинило рули элеронов, машина резко пошла вниз на крыло, Кон­чено! Смерть, как хозяйка, вошла в само­лёт, торопливо обошла экипаж, каждому протянула холодную белую руку. «Бот все» сказала она равнодушно. Но это было далеко не всё. Умешо меняя режим моторов, Островский вывел машину из крела, Целый час он шёл над морем, на­деясь, что дотянет до базы. И дотянул. багляните в душу этих люцей, и вели­чественная картина смелости, мужества, упорства и находчивости откроется перед вами. Ещё при заходе на цель штурман Владимир Кулешов был ранен в ногу - и ни на минуту не прекратил работы. Бое­вой работы -- во время атаки, штурман­ской - на обратном пути. Стрелок-радист Петенков подполз к нему и наложил на ногу жгут, то-есть попросту перегянул её проводом от наушника, потому что штур­ман, дважды раненый, истекал кровью. Вот разговор, который вели двое солдат, двое настоящих мужчин передлипом смерти - Как дела, Кулешов? -Держитесь упористее, капитан. Всё порядке. Ложитесь, һулешюв. Некогда, капитан, Курс… И он называет курс. Радноставция вы­ведена из строя. Масло течёт. Бензин те­чёт. Идуна одном моторе. Чтобы облег­чить самолёт, отрелок-радист сбрасывает пулипулеметные диски, Наконец, сбрасывает п самые пулеметы… «Все в порядке, капи­тан! Ещё орок, тридцать, двадцать минут, и мы дома!» вот проходят эти сорок, тридцать, двадцать минут. Посадка. Бойцы морской пехоты бегут к машине. Штурма­на выносят на руках. С победой, капитан! Я же говорил­все в порядке… B. КАВЕРИН. СЕВЕРНый флот, 3 февраля. В а с с а л ы 

3 1



Заняты станции Возы и Золотухино на линии Орёл - Курск Предутреннюю тишину нарушил неи­моверной силы зали, Над нашими бое­выми порядками с визгом пронеслись сот­ни тонн металла. Передний край против­ника, насколько охватывал глаз, по­крылся густой сетью разрывов артилле­рийских онарядов и мин. Уже в первые минуты артилле­ряйского наступления были подавлены почти все огневые средства немцев, Ког каз командира да, спустя примерно час Захвачены железнодорожные станциа Возы и Золотухино на линии Курске, Орёл. Таким образом, перерезана эта ро­кадная линия немцев. Труппа противника - до 500 чело­век - пыталась пробиться сквозь кольцо со частей на запад. Все до единого немны были уничтожены, Захвачен при­одной из вражеских 

застыла распростёртой на земляной обитой подушкамн. Один из гитлеровских мерзавцев выну­жден был признатьсся и рассказать, какое преступление совершил он здесь вместе своимн собутыльниками. Они за­гнали в блиндаж этих девушек и пюд­вергли их насилию, Копда раздались зал­ны советской артиллерии, девушки не мо­ги скрыть своей радости и надежды на извавление, баэто они были зверски умерщвлены, Мерзавцы-офицеры, захва­ченные па месте чудовищного преступле­ния, бросились перед бойцами на колени, моля о пощаде. Всхватке с немецкими разбойниками был тяжело рашен коммунист Злобин. Теряя сознание, он нашел в себе силы крикнуть: Товарищи, вперёд! Бейте немецких извергов и за себя, и за меня! Среди наступающих наших частей ца­рит огромный под ём. Бойцы охвачены горячим желанием, как можно лучше вы­полнить поставленную командованием за­дачу окружения и разгрома противника.дцать рким свидетельством высокого боевого духа командиров и бойцов, их беззаветной преданности родине является большой приток заявлений о приёме в партию. блиндажемолодых коммунистов глаза светятся счастливым огоньком, когда им тут же, На участок нашег настунления немны бросили свою авиацию, которая пыталась воздействовать на наши босвые порядки, расстроить наши коммуникации. Вот мечет­ся в воздухе «Фокке-Вульф». Его первые жертвы­две девочки 6 и 8 лет. Осколком оторвало руку у колхозницы, шедшей за водой к кододцу. То и дело воздушный раз­бойник пикирует на паши боевые поряд­ки. по вот появились наши «ястребки». завязывается короткий возтушный бой. и «Фокке-Вульф», дымясь, падает на землю. Бойцы, следившие за воздушной схват­кой, радостно приветствовали победителей­лейтенанта Отлесного и старшину Цытан­кова. Ежедневно немцы теряют только в воз­ушных боях с нашими летчиками по шести-восьми самолётов. на поле сражения, в короткую наузу меж­Полковник А. ВОЛовЕ.дерзком ДЕИСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 3 февраля. ху боями вручают кандидатскую карточку, 

после начала теыизий, в котором окружённым неменким

канонады, на оборону противника рину­наши танки и поднялась в атаку вражеская артиллерия уже не бы­им серьёзной помехой. войскам предлагается отходить разроз­ненно. Стремительность нашего наступмения ошеломляет врага. В одном месте был в с  не­готня взят плен номецкий Возы полковник лись пехота, ла Бои на этом участке фронта ведутся на окружение и уничтожение противни­ка. Эту задачу на своём участке удачно решьил командир Н-ской части. Сразу же после артиллерийской обработки обороны противника его часть поднялась и броси­лась в стремительную атаку, Несмотря на роздействие оживших огневых точек врага, бойцы успешно продвигались вперед, устромляясь в проходы, сделанные сапё­рами и артиллерией. Умело применяясь к местности, подраз­деления охватили населённый пункт трех сторон. Две штурмовых группы, во­оруженные автоматами, на лыжах ворва­лись на окранну больпого села. Немцы стали откатываться, но при выходо из села они попали под удар наших мнно­мӗтов. Те немцы, которым­удалось выр­ваться из-под миномётного огня, были встречены автоматчиками. Большая груп­па немецких солдат и офицеров была пол­ностью истреблена. Расширяя полосу прорыва, наши ча­сти продолжают истреблять немецкие гар­пизоны, цепляющисся за населённые пункты. Огромную роль играют в этих боях нали мелкие подвижные групны, поставленные на лыжи. Они прорывают­ся в тыл отходящим частям врага, пере­резают им нуть, уничтожают живую си­лу, захватывают технику. боразец маневренности показал лыжный отряд части, где командиром т. Тазько. Действуя в промежутках между войсками отступающего протнвника, отряд лыжни­ков с холу занял районный центр Совет­окий. Умелым манёвром наша часть овла­дела железнодорожигой станцией Долгая, перерезав в нескольких местах дорогу Левлы - Мармыжи. 

Ливны

золотухино КУРСК

коренево сумы

Богодухов

улянск

СВАТОВО

ИрЕМЕННАЯ изюмраснлим прол лисич тарск

добритой щекой. Он растерянно водил ру­кой но этой щеке и повторял, что он не ожидал такого оборота дела. Бойцы подразделения, которым коман­дует т. Алешенко, ворвавшись во враже­ский блиндаж, застали там пьяную оргию, Восемь немецких офицеров мгновенно отрезвели привиде красноармейских шты­ков. То, что обнаружили в этом бойцы, потрясло их до глубины души, Они нашыи там простреленные, полуоб­нажённые трупы русских девушек. Тело одной из них лежало животом на раска­лённой чугунной печко, и в блиндаже пахло жареным мясом. Другая девушка

Сейчас на нерекрестках улиц Оталин­града стоят регулировщики. Городские организации наводят порядок в только­что отвоеванных кварталах. В менее страдавших районах начато восстановле­ние домов. Скоро заработают бани, пе­карни, предприятия. Но улицам идут колонны бойцов, весё­лых, счастливых. Групна красноармейцев, подпирая плечами застрявшую пушку, вытащила её на крутой пригорок. Старик, стоявший невдалеке, удивлённо стросил: һак это вы, ребята, втащили сюда такую махину? И молодой сержант, вспотевивий на мо­розе, весело ответал: Мы, панаша, өщё и не то сдетали. Мы Сталинград отстояли! В освобожденном Сталинграде уже за­кинает жизнь. Он будет отстроен, герои­ческий город, и будет попрежнему кра­савцем стоять над Волгой, напоминая всем о патриотизме, о мужестве советских людей. м. рузов, спец. корреспондент «Известий». увидевсталингрАД, 3 февраля.

В н а ступле н и и только в ту минуту, когда подымают руки. Немцы это почувствовали в боюво­сточнее Касторной. И стали сдаваться в плен сотнями и тысячами. Они поднимали руки и просили пощады в собственном тылу. Другого выхода у них не было. Танкисты появились здесь внезанно и вместе с другими войсками отрезали у немцев все пути к отстунлению. Эта опе­рания отличается обдуманной и хорошо рассчитанной дерзостью. Когда линию жёсткой немецкой оборо­ны взломали силами пехоты и арпиллерии, в прорыв были брошены танки. Они шли в глубокий рейд по немецким тылам. В качестве десанта на боевых машинах дви­гались к бою стрелки и автоматчики­лыжники. Это был трудный поход. Лег­кие танки проваливались в снег по са­мое днище. Их приходилось вытаокивать более тяжелыми машинами. Попутно мно­гие танки тащили за собой на буксиро автомобили с боеприпасами, горючим и провиантом. Глубокий снег, бездоржье, заносы. Впереди шла головная походная застава. Ею командовал старший лейте­нант Сугеров, в своё время мечтавший быть лётчиком, учившийся и на токаря, и на слесаря и тогда же упрямо готовиз­ший себя к воснному делу. Он окончил воешное училише и прибыл в часть за день до начала войны. Теперь он вёл го­ловной отряд по занимаемсй немцами тер­ритории. Немецкие тыловики, интенданты безмятежно хозяйничали в своих складах, не подозревая, что наши танкисты уже громят их обозы на многих дорогах. Хо­зяевами немецкого тыла на этом участке становились наши танкисты. Всё это было для немцев так неожидан­но, что они не успели взорвать ни одного мостика, не успели уложить ни одной ми­ны на пути наших танков. Участники же рейда, державшие между собой связь по радио, слышали и видели всё. У одного села по сигналу Сугерова они развер­нулись для первого боя в немецком тылу. Танковый батальон капитана Шпака обру­шился здесь на колонну вражеских машин, смял около батальона немецкой пехоты, прикрывавшей тылы, и огнём с хода заста­вил немцев выпрыгнуть из машин и обра­титься в бегство. Двадцать два автомобиля были захвачены с заведёнными моторами, оставалось лишь включить скорость и сти нх в любом, нужном нам направлении. У других автомобилей немцы даже не ус­пели завести моторы. Второй бой, уже но­чью, с теми же примерно результатами разыгрался у другого села. Впереди попрежнему шёл молодой, спо­койный, обдуманно смелый Сугеров. Длиц­ная колонна немецких машин, битком на­битых всяким добром, встретилась ему близ крупного паселённого пункта. Появление самого пророка Ильи с его колесницей и небесным громом менее поразило бы нем­цев, нежели внезапный налет наших тан­ков. Сугеров дал знак флажком свалить переднюю и заднюю машины в колонне и тем самым запереть ее на узкой дороге, зажатой в глубоких снегах. Тут же заме­тил он, как по железнодорожному полотну катят семь сцепленных вместе паровозов, а дальше - большие эшелоны, вереницы платформ и вагонов. С помощью радио Су­геров направил к железной дороге сапёров

Эта телеграмма идет по проводу, протя­нутому по земле, только-что отбитой у немцев. Темны наступлепия на нашем участке высокие. желающим понять, что это значит, рекомендую в виде опыта прой­ти 10 -15 километров по глубокому снегу, и, когда они выдохнутся на третьем кило­метре, пусть представят себе, что в них стреляют и что самим им также надо стрелять, и надо зарываться в снег, ког­да близко разрывается бомба, и снова вставать, и, проваливаясь по колена, сно­ва бежать вперед, и забыть об устало­сти, обо всем, что мешает драться, резать нод пулями пемецкую проволоку и знать, что рядом немецкие мины, и сохралить себя, сохранить силы для рукопашного боя в немецком окопе. Но для начала достаточно просто прой­ти, скажем, десяток километров по глубо­кому снегу. Это даст некоторое представ­ление о том, что такое темны злешнего наступления. Я видел передний край немецкой оборо­ны. Чёрный снег лежит на гребне холма­цвет лепла и пороха - шестьдесят минут нашей артиллерийской подготовки. В те­чение шестидесяти минут уничтожены пол­года дьявольской немецкой работы: всё, что сни вырыли, укрепили, замаскиро­валя, опутали проволокой, обнесли снеж­ными валами, связали ходами сообщения, чтозы каждый метр земли был смертью для нас и в каждом глотке воздуха был для нас раскалённый свинец. За минуту до первого зална наши артиллеристы ски­нули шинели, сняли перчатки, как будто собственными руками готовились мять, давить, ворочать, взламывать пласты мерз­лой земли, в которую полгода зарыва­лись немцы. Я знаю, что такое воодушевление в бою, но никогда ещё не видел на этой войне, чтобы в наступление, в атаку люди шли с песней. Здесь это было. На штурм высэты рота старшего лейтенанта Пухля­кова вышла с песней. Веселая, злая и страшная песня атаки. Она докатилась до боя и сама стала боем. Люди бросились на немецкую колючую проволоку. Набра­сывали на проволоку собственные шинели и плащ-палатки, так перебирались, пере­прыгивали, переваливались через две ли­нии запраждений. Воздух кинел от немен­ких пуль, мин, снарядов, Кто ползком, кто согнувшись, кто во весь рост, добира­лись до немецких праншей. Зубы стисну­ты, дыхание перехватывает - вот они, немцы, рядом, кричат и стреляют, не хо­тят умирать, не верят, что смерть докати­лась до них, так хорошо умеющих уби­вать. Здесь один из бойцов, Быкодоров, заколол штыком шесторых. Многие дра­лись так же, многие знали, как начинал этот бой один из русских людей, генерал, командир пехотной дивизии. В день насту­пления он получил извещение о гибели двух своих сыновей. Их убили немцы. не знаю, плакал ли генерал, но бой на своем участке он начал в назначенный час, минута в минуту.он выитрал этот бой. Пусть плачут те, кто убил его детей. За горе, причиненное тысячам на­ших братьев, советские люди расплачи­ваются в честном бою. Мы наступаем. был у танкистов, участвовавших в Касторненской операции. Это молодые, ве­селые и добрые парни. Но для гитлеровцев нет у них жалости. Они не говорят об этом, по всем своим поведением вают, что просто не считают фалпистов людьми. Свастика выгрызла в душах гит­леровцев всё человеческое, убила в них со­весть и честь. Один из ташкистев увидал клочья немецких шипелей на гусеницах свсего танка. Он приказал быстрее очи­стить свою боевую машину от следов по­следнего боя и добавил: Они становятся для меня людьми

подходили к нему со всех сторон, Ганки­сты заценились за окраину города с за­пада, со стороны станции. Боепринасы бы­ли на исходе. И в этот час из оврага по­казались цени немецкой пехоты. Бе было много. Пытаясь спасти положение, немцы шли напролом, пробивали нуть ураганным огнём. Танкисты сдержали их. Над стан­цней уже реял красный флаг. Его водру­зили майор Рыленков и начальник инже­перной службы капитан Ткачёв. Район восточнее Касторной к тому вре­мени был взят в кольцо крупными силами Красной Армии. Немцы сдавались в плен на всех дорогах. Немецкая военная маши­на на этам участке от сильныиучасть паших ударов разваливалась, Грандиозное ве-бителями. складов было захвачено нами. щетно пы­тажсь вырваться из кольца, метались во все стороны разрозненные грушпы фаши­стов… Наступило утро. Немцы использовали темноту для устройства баррикад. Они ве­ли огонь с водокачки, яростно били их миномёты, спрятанные между вагонами, Из подвалов и с чердаков стреляли снай­перы. На ходу танкисты изменили на­правление удара. Всё тот же Сугеров с тремя танками ворвался в город обходом с юга. Немцы вылезали из подвалов, сдава­лись в плен, но пули ещё визжали со всех сторон, Танкисты приштив ярость, немецкого офицера, стрелявшего из авто­мата по готовым сдаваться своим солда­там. Он спрятался так ловко, с такой злобной хитростью, что достать его пулей было трудно - между ним и танкиста­ми оказались три насмерть испуганных девушки. Всё же его добили. Напоследок он бросил в группу солдат гранату. Де­вушкн уцелели. Из подвала станции, где было бомбоубежище, продолжали стрелять. Сутеров ударил туда одним снарядом. Не­сколько испуганных немнев выбежали с поднятыми руками. Сугеров отправил их обратню с предложением вытянуть из убе­жища всех остальных. Из подвала про­должали стрелять. Группа местных жите­лей вырвалась оттуда к танкистам. Нем­цы давно держали их в подвале, чтобы не выдать своего присутствия. Основную мас­су немцев составляли одичавшие от злобы офицеры. Сутеров ударил еще одним рядом. Из убежища высунули белую про­стыню, и велел за тем навстречу одиноким танкистам вывалилась толна немцев в 500-600 человек. Сугеров сдал их авто­матчикам и двинулся дальше.  Евгений КРИГЕР, спец. корреспондент «Известий». 3 февраля, ДЕйСТвУЮЩАЯ АРМИЯ,

Белая бесконечная степь лежит в по­свистах непроглядной метели. Ржавые стебли прошлогодних подсолнухов раска­чиваются под злым стешным ветром. Но тысячи людей, попуро выгребая ноги из снега, в горчичного цвета шинелишках, в каких-то белых меховых колнаках, в высоких пилотках или по-бабьи повязав голову платком, оброспие чёрной и ры­жей щетиной, тяжело бредут в бесконеч­ности степи. Это - вассалы или лен­ники немцев - венгры. Разбитые в при­донских степях, венгерские дивизии пере­стали существовать. Жалкие толпы об­мореженных людей движутся на восток, ибо только плен может избавить от ги­бели. Немцы гнали вперёд, под Воропеж своих данников - румын и венгров. Венгры ненавидели румын, и румыны ненавиде­ли венгров, Те и другие, кроме того, ненавидели немцев, Я спросил у пленно­го вонтра Кого вы больше ненавидите - нем­цев или румын? Это был горбоносый, рослый, с черным платком щетины на щеках и на подбо­родке венгерен На его носу и щеках были болячки от мороза, Он ответил: Немцев мы ненавидим и боимся, Румын мы ненавидим и презираем. Вместе с толнами сдавшихся, одетых в военную форму, идут толны людей в штатском, многие в летних пальто, из­нурённые, обросшие бородами, узнавшие все несчастья, какие только может узнать человек. Это - венгерские евреи, кото­рых вчера ещё венгры не считали людь­ми. Их погнали в рабочие батальоны в том виде, в каком их схватили,мно­гие были в утренних или летних костю­мах, почти сплошь интеллигенция - инженеры, учителя, журналисты, врачи. Им надели на руки жёлтые повязки, - венгры быстро переняли у своих хозяев навыки жестокости в деле уничтожения беззащитных людей. Их гнали рыть око­ны - под огонь, и они погибали. Им да­вали 250 граммов хлеба в деньи они погибали. Они были отиравлены на Преторианцы воевали за плату. Своим вассалам номцы платили могилами, Эту плату в придонских стопих венгерская армня получила в непоморном избытке Она распалась под ударами Красной Ар­мии, не побужцаемая воевать никажими интересами, нонавидя овоих союзников­немцев, ненавидя и презирая своих со­юзников - румын. Она славалась в плен тысячами, и жалкие, укутанные в от­ренья и плащ-палатки её солдаты бредутых в поисках спасения по метельней степи. линию фронта, чтобы никогда не вернуть­ся: опи были смертниками. B 20-й пехотной дивизии комендант еврейских рабочих Антон Немети заста­вил их пролежать на снегу восомь часов: 7 декабря из роты 101/6 замерзло восем­надцать человек. В той же роте машин­ного инженера Гербста заставили испра­вить огромную 30,5-см пушку, и он по­трудился, чтобы взорвать пушку вместе с собой и не одним десятком мучителей: три дня посло этого всей роте не вы­дали ни одного грамма хлеба. Венгры утнали сюда потибать в рабочем батальоне мировую известность, профессора-биохи­мика Акоша Мишкольци и мпрово­го чемпиона по фехтованию Атти­лу Петшауера, но сейчас им не до

рабов, не до жёлтых повязок, только бы выгрести ноги из тяжелого снега, толь­ко б дойти… Брошенные орудия, авточа­шины, нулемёты, винтовки темнеют го самого горизонта в бесконечности степи. Там, на востоке, в туманном мареве выю­ги - кров, тепло, хлеб. Таможно не умереть, и силы этой надежды застав­ляют поредвигать окоченевшие ноги. Вас­салы хотят жить, они не хотят умпрать. Понуро движутся пленные по русской стени. Они знают, что немцы потребуют послать ещё последние вентерские и румын­ские дивизии, что они подметут Венгрию или Румынию под метёлочку - до послед­него мужчины, Вассалов не спрашивают, им приказывают. Русская хата в степи надёжней сейчас, чем огни Будапешта, н, переходя по льду Дон, они не вспоминают Дунай или Тиссу, В холодной пустынности степи всё пол­но сейчас жизни. Уже далеко от Воро­нежа на запад продвинулась линия фронта, по заснеженным дорогам с гулом, как видения, проносятся крытые грузовики и тягачи тащат белые, цвета русской зимы, орудия. Раскинув пестро камуфлированную под осеннюю листву плащ-палатку, у обо­чины дороги лежит вентр. Пестрая плащ­палатка походит на крыло бабочки. В глазницах у венгра иней, и ноги его уже заметены снегом. Этот не дошӗл,-путь к снасению оказался далёким. Через упавше­го, укутавшись в одеяла, перешагивают от­ставшие­они стараются не смотреть на него: такой же могла быть и их участь. Снег метёт и заметает плащ-палатку и об­наженную голову. Вассал быполнил свою обязанность, для которой его послали хо­зяева в степь: он умер. Но уцелевшие не хотят умирать. Они бредут, движимые си­лой отчаяния и надежды, остатки разби­вассальных ливазий, укутанные в тряпьё и солдатские одеяльца, ощущая в запахе горьковатого дыма из труб придо­рожной деревни спасение. Мы остановили высокого, заросшего бо­родой, в штатском летнем нальто челове­ка. н ше мешочком за плечами, повя­зав рваным кашне лицо, лелтая повязка с его рукава давно была сорвана. Ваша профессия? - спросили мы у него. Я-преподаватель музыки, ответил он из Дебрецена. Он перешагнул через мӗртвого венгра и пошёл дальше с воспалёнными глазами, устремлёнными на восток. Мы вспомнили, что профессор-биохимик Мишкольци напи­сал великоленную статью, посвященную памяти Павлова. В деревне, в которую скоро мы в ехали, стояли уже шеренгами подтянувшиеся со степи пленные. На лютом морозе над ни­ми каубились облака пара от их дыхания, но это значило, что они живы и дошли до жилья. Чего они искали под Ворове­жемсказал с неодобрением шофер, придерживая машину, чтобы разглядеть лучше лица. Ну, сунулись к нам - получили. За деревней в поле несло поземку, и далско, до самого горизонта, насколько мог в метели видеть глаз, тянулись новые сотни вассалов… Вл. ЛИдин, спец. корреспондент «Известий». ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 3 февраля.

Успехи советских летчиков Бомбовыми ударами с воздуха немпы безуспешно пытаются сломить наступа­тельный дух наших войск. Советские истребители смело встречают воздушного противника. Восемь наших «Яков» получили по Гвардии стариие лейтенанты Николаев, Карнов и Потапов, преследуя фашистов, атаковали и сбили один «Юнкерс-о» Затем Карцов обрушился на другой «Юн­кере». Точные атаки гвардейца решили и этого бомбардировщика. радио сигнал о том, что к линии фрон­та приближаются десять «Юнкерсов-88» с прикрывающими их «Мессершмиттами». Ведущий принял решение встретить врата над его же территорией, не дать ему вый­ти в район цели. сна-Гвардейцы, пепользуясвое премуще­ство в высоте, стремительной атакой свер­ху смяли боеные порядки «Юнкерсов» пемецкие бомбардировщики стали поспеш­но освобождаться от бомб и уходить. Продолжая преследование врага, наши летчики одновремонно вели бой с истре­Николаев в схватке с двумя «Мессершмиттами-109-Ф» уничтожил одну из вражеских машин. Это четвертая не­мецкая машина, уничтоженная Николае­вым за дни январеких боёв. E. ЗАХВАТов.

ЛЕНИНГРАДСҚИИ ФРОНТ, 3 февра­ля. (По телефону).   

ШАХты

зимовники

ЛЕНИНГРаДскаЯ КРЫЛОВСКАЯ Мечетинская ПАВЛОВСКАЯ ОРЛОВСКАЯ Веселый Новый Егорлык Донское ТИХОРЕЦК 

показы­и три танка­взрывать полотно. Полотно было взорвано в трех местах. У немцев  уже не было выхода ни по железной доро­ге, ни по шоссе. Их прочно закупорили. Вся масса автомобилей и два железнодо­рожных состава, груженных танками, пуш­ками, грузовиками и даже, к удивлению танкистов, живыми гусями, перешла в на­ши руки. На очереди был районный центр. Наши силы, обрывая немецкие коммуникации,