СОСКРЕСЕНЬЕ, 7 ФЕВРАЛЯ 1943 г. № 31 (8024)

ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР





  наступления Дорога В белой бесконечности степи, в метелях сугробах лежат дороги войны. Немцы хотели видеть Росспю в зимней летаргии бездорожья и стужи. Их ободрял первый голос метели, которая должна занести все дороги. Они сами приготовили для себя зимние убежиша глубоко под землёй, на­деясь за зиму огоспаться и накопить к весне силы. Только здесь-на дорогах войны, по которым сейчас движется поток наступле­ния, можно ощутить его масштабы. Не не­подвижной, не мёртвой оказалась русская зимняя природа. Стужа не сковала склы наступающих наших войск,-напротав, как бы в мускульном напряжении лежат сей­час все эти зимние степи, на тысячи вёрст занесенные сногом. Здесь, в степях, чувствуешь ригм величайшего нашего зи­мнего наступлення, Наступление--это воля и мужество, Но наступление, кроме того, это - труд. Он сложен из тысячей второ­степенных деталей, без которых не может быть главного действия. В русском зимнем бездорожье родились дороги. Они родились тысячами километров - в стенях, где ни­когда, кажстся, зимой не ступал человек, Проезжаешь сотни километров по стешным дорогам, которые сглаживает и уничто­жает очередная метель, но уже через день тысячи людей вышли на эти дороги, и ле­тит в стороны снег, и первый грузовик, подвывая на скорости, возглавляет ше­ствие автомобильных колонн. Обложить степные дороги на всём их протяжении заборами из снежных кирци­чей-это величайший труд; расчистить эти дороги, когда метель перехлёстывает через преграды,- это величайший труд. Отметить все обочины шестами с пучками соломы или ельником-это величайший труд. Уста­новить на каждом повороте обстоятельные указатели­величайший труд. Но всё это только детали того огромного действия, ко­торос называется наступлением. на­Мы Велика учились искусству войны.



как ракетные взрывы, толкает человека вперёд, к одной цели… Толстые гнутые стрелы на штабных картах означают наши удары и прорывы. Острия стрел сходятся полукругами - это означает окружённые и уничтожаемые группировки брага. Прорваны не толь­ко те или иные укреплённые ру­бежи, прорваша самое главное - уве­ренность немцев. Они устлали ле­том своими могилани тяжёлый путь, пробиваясь на Сталинград и Кавказ, и они устилают могилами обратный путь, отступая. Выбнтые из Воропежа, они рас­считывали закрениться по ту сторону Дона, но им в обход ринулись танковые и кавалерийские части, смыкая два ост­ряя окружения. Много тысяч их снова зажато в тиски. Русские стени с их про­славленным бездорожьем оказались про­ходимым. Русские дремучие леса оказа­лись одушевлёнными жизнью. Глухие стенные балки оказались перенолненными целыми парками танков. Мортвая русская стень живёт. В нелётные зимние дни ле­тают целые русские эекадрильи. Долгим зимним сном не спит русская природа, - всё изменилось на этой русской земле. 4 февраля на площади ного очищения города, тарь Сталинградского обкома В глухой ночной час мы спустились в темную глубину бывшего неменкого убе­жища. Аккуратные дощечки с готически­ми надписями над входами ещё обозна­чали, где находились хозяйственный и оперативный отделы. Убежище было окле­ено обоями с летящими ласточками, обои некогда предназначались для дет­ской. Всё было приуготовлено здесь для Как был взят город Батайск долгого зимнего жительства - детская коляска, распиленная пополам, преврати-Сегодня, лась в два кресла. На стене висел ка­лендарь с оторванным листком на 24 ян­варя, последним днём пребывания нем­цев в городе. На стенке календаря был изображен добрый дец-мороз, нагружен­рождественскими подарками. Печка, в 5 ч. 30 м. утра, наши ча­сти заняли Батайск. Батайск являлся важным звеном в си­стеме обороны немцев по левому берегу Дона. Батайск-крупный железнодорожный узел, в котором сходятся дороги из Тихо­рецкой, Сальска и Азова. Это онна из ный израз­их отетупления будет отрезан. Подпол­ковник 10зов, начальник артиллерии ди­крушпейших сортировочных станций Со­ветского Союза. изВполне понятно, что номцы прилагати большие усилия к тому, чтобы удержать этот нункт, Они превратили Батайск, рас­положенный на ровном месте и окружён­ный мелкими населёнными пунктами, в сильную крепость, которую защищалНе большой гарнизон. Здесь были танки, мно­го миномётов артиллерия различных ка­визии, проверял количество подтянувших­ся пушек, - пушки двигались через тьму зимней ночи - туда, за ден, велед за выбитым из города врагом. Зелёные и дибров, Поддержанный лействиями своей бомбардировочной авдации гарнизон унор­но оборонялся, часто предпринимая контр­атаки. скрепленных лыжах пулеметы это быо наступление. два часа снустя из педззмното убежища связиеты енимали Нанболее ожесточённые бои разгорелись в пяти километрах южнее Батайска стыка трёх железпых дорог. Пер­выми ворвались сюда наши танковые десанты. Их позвление было настолько стремительным, что вызвало переполох у немцев. Они считали, что Красная Армия уже нровода телефововштаб двигал­находится ещё далекот Батайска. ся дальше, это было наступление. Советские лётчики прогнали с воздуш­ного поля боя немецких бомбардировщи­ков, которые группами по 10-15 машин пытались бомбить наши наступающие войска. В посиневшем утреннем возтухе с ре­вом, бреющим полтом, почти над самой снеговой равниной. пронеслись наши истребители. В утренией тишине, далеко упорных боях была взято несколько овнаселённых пунктов, находящихся на под ступах к Батайску. войны, артиллерия. Молоденькей лей-с голову рукой, за столом, вглядывался Об ожесточённости сражений можно су­рев воспалбнными глазами в стылый зимний дить по боям за один хутор. Нотеряв его. немцы предприняли несколько контратак. вернуть хутор обратно. Один Далеко не уйдут, - сказал он - чтобы раз­им это почти удалось. Однавю наша Н-ская вольно. стрелковая часть спова выбила противни­В





рез

12.

10

Павших Борцов состоялся митинг защитников и жителей героического Сталинграда в честь разгрома немецко-фашистских войск и пол­носящего имя великого Сталина, от оккупантов. На снимке-общий вид митинга. На трибуне (слева направо): товарищи Н. С. Хрущёв, секре­ВКП(б) А. С. Чуянов. Выступает командующий 62-й Армией кавалер ордена Суворова 1-й степени, генерал-лейтенант тов. В. И. Чуйков. Фото К. Лишко. (ТАОС). восточнЕе куРсКА Стремительные удары по врагу Красной Армии на нашем участке фронта приходится наступать по резко пе­ресечённой местности. Глубокие овраги, речки, холмы затрудняют движение. Нем­цы используют эти естественные препят­ствия, пытаясь сдержать натиск наших войск. На ряде участков они переходят в контратаки. Но наше наступление про­должается. Немцы не могут устоять пе­ред нашим натиском и отступают, неся большие потери в людях и технике. Сосредоточенный огонь советской ар­тиллерии, которая идёт вместе с похотой, массированные удары штурмовой и бом­бардировочной авиации причиняют врагу большой урон. Продвигаясь вперёд, наши войска наносят немцам удар за ударом и отрезают им пути отступления. Пленный гитлеровец заявил: - У наших солдат появилась боязнь окружения. Характерно, что на вопрос, извастно ли. ему положение немецких армий под Ста­линградом, пленный ответил: Наши войска отходят там, чтобы закрепиться в излучине Дона. И этот гитлеровец ещё не знает об окончательной ликвидации неменкой пруппировки под Сталинградом. Не знает он и о том, что от излучины Дона фа­шистскке войска давно уже отброшены к Северному Донцу, что наши войска взя­ли Купянск, Краоный Лиман, Изюм и другие города. Носмотря на такую неосведомлённость, у немецких солдат всё же появилась «бо­язнь окружения». Немны получают нрожиданные удары и в лоб, и с флангов, и с тыла. Наши тыжные подразделения без дорог, по хол­мам и оврагам проникают в глубь оборо­ны противника и быют немцев, зассвших в опорных пунктах. Стремительными ударами громят узлы вражеского сопрогивления советские тан­ки. Н-ская стретновая часть славится своими снайперами. Теперь в наступа­тельных боях она прославилась и масте­рами штыкового боя. Пемецкое командование спешно подтя­гивает на этот участок фронта подкреп­ления. Но наступательный дух наших войск очень высок. Громя противника, они продвигаются всё дальше вперёд. b. полторацкии, спец. корреспондент «Известий». ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 6 февраля. храбром Аслане Баллада о Мамед РАГИМ Подруга от милого писем ждала, Встречать, ошибаясь, бежала Гревогой терзалась, надеждой жила! по голову гордо держала, Нет писем, - и горю не видно

lar



ид.

Никто не оплакал героя. Никто не поверил, что умер Аслан: «Қак может погибнуть могучий? Об явится скоро среди партизан, конца,Вернётся, как солнце из тучи!» *

.

Кровавое море - в тумане… Предшествует месяца рог молодой К ней люди приходят: «Себя пожалей! Кто слово судьбы угадает? на дереве девичьей жизни твоей Пветок за цветком увядает… Пветок увядает - себя пожалей, ы горе несешь не по силам Высоко летящих на юг журавлей спрашивай ночью о милом! Храбрец не погибнет, герой не забыт, Он жив и сражается где-то»… Но море войны безысходно шумит, Луне величавой и плавной: Так песни родятся не сами собой … Им подвиг предшествует славный. По слухам узнав партизанский отряд Қавказцы-бойцы меж собой говорят: «Аслан командир - не иначе!» Аслан для друзей - неизменно живой: Клянутся священной его головой, Аслановы славят удачи, Бойцов знаменитых дела не умрут, Бессмертных игидов уже не берут Кровавымтуманом одето. * Ни бомбы лихие, ни пули. Мы живы, пока наша слава жива: Тем временем храбрый сражался опять,Что От многих боев не усталый; Военная хитрость у нас такова, самую смерть обманули. * Был тверд и упрям, не хотел отступать, Как наши кавказские скалы!

женность организма нашей армни, которую надо сквозь бесконечность степей - ни­тать, которой надо педвозить боеприпасы, для которой надо сделать проходимыми су­гробы и степи. В глухом дремучем лесу, на десятки километров простёртом во всём стылом волшебстве русской вимы, ви­цов, домовито белела кафлями. Но номцы были уже далеко на морозе. Выбитые свонх подземных жилищ, где готовились они переждать русскую зиму, согнувшиеъ под ударами метели, побросав застрявшие в снету машины, они двинулись на з1- пад, не зная ещё, что чорез донь путь дишь аккуратные надниси: «обогрева­тельный пункт», «питательный пункт» и даже «баня» и «душевая установка». В этом тоже есть ритм войны, наступающей армии. Всё движется, всё устремляется вперёд в морозной стылости крепких февральских дней «наши наступают» «Наши насту­пают» говорят со счастливой улыбкой на контрольно-пропускном пункте, «Наши на­ступают» - говорят ночью в засенной снегом деревне, где остановился на ночлег и женщины и дети обступают проезжего. Эгонаступление не одной только армии, а наступление всего народа. Ещё одно на­звание, ешё один отвоёванный гэрот, и точно пропавший без вести сын верпулся в сво10 семью…

32- 



Ашугом проходит бродячая весть

По занятым немцами сёлам… «Друзья! Избавитель поблизости есть, - За лесом, за домом, за долом»… Тройной караул выставляют враги, Но против бессмертного слабы… Летят под откос поезда у реки, Друзей выручал он с весёлым лицом, - Но в день незабвенный печали кольцом: «Сдавайся живым!» - закричали, Как туча, разгневался гордый игид: Горят и взрываются штабы! И множится сила неведомых рук И вечная слава - незримый ашуг, Пройдя сокрушительным гулом, C победой уходит домой на Кавказ И новый несёт об Аслане рассказ По азербайджанским аулам! «Жизнь слаще пчелиного мёда, - Но муж не медовою сладостью сыт: Нужны сму честь и свобода! Кто сдаться намерен, кто биться устал,- не муж, а предатель проклятый! Я всё, что сказать торопился, сказал, - Пускай говорят автоматы!» Неравная битва, кавказская честь…



разносящей звук, мы услыхали тяж перекаты то говерил щении наше­го наступления - в этой поержкамогуче Любой дом открыт для бойца Красной Армни, в любой хате с счастливой готов­ностью для него затопят очаг и уступят своё место для ночлега. Дорога наступле­нля - это дорога испытания челевска, Наступать трудно, но когда чувствуешь,Через что за твосй спиной вось народ, - на­ступать легко. Отвоёвывать города трут­но, но когда знаешь, что каждый твой педвиг приносит крылатую вссть счастья дым человеческим сердцем великого дела освобождения. кого народу, - отвоёвывать города легка Про­видя, ходя по старым нашим городам и во что превратили их немцы, учишься ненависти, её великой и повелительной силе. Эта ненависть повелевает побеж­дать. Она повелевает итти только одним путем - вперёд! - потому что другого пути нет, и пепелища пожарищ под но­ғами, и развалины родных домов, и по­звоночники уцелевших цечей, оставшихся от целой сложной жизни человека, и обугленные золочёные рамы картин Крам­ского в его разрушенном музее в Остро­гожске, и убитые дети, застывшими гла­зами смотрящие в зимнее небо на буграх городского кладбища,-как они попали сю­да? кто сюда их пригнал? - всё это,

Ущелье в огне ураганном… Кто гибель пезору сумел предночесть, огне вырастал великаном, - Один против сотни в бою роковом * Подругу любовь безответная жжёт, Терзает печаль об Аслане: Придёт ли, - Зогра черноокая ждёт, - Сражался, борьбой не насытясь: Ведь с каждым сражённым по счёту От милого друга посланье? Год в горе прошёл, на исходе второй … Сильнее становится витязь! врагом Любимого тьма поглотила… Кто скажет, где с жизнью расстался герой?

живаясь ки на минуту, двигалнсь подтя­нувшиеся пехотные части. Дороти насту хутора. Но через час немны пред­приняли ещё отну контратаку. Отразив и её, советские веины перешли в реши­настучление, продвинулись даль­уничтожив при этом 110 екцни, они были видны отеода, с выго­холма возле города. Казалось, сама стень двигалась вмосте с ними - морез­ная метельная стень, полная мотуте действенного напряжения. В брешенном немпами блипдаже мы нашли колоду ит­ральных карт, по мрачной случапо немецких силдат, 8 орудий, 2 танка и 2 бронемашины. вечеру бои на подступах к Батайску закончились разгромом противника. Тит­дерозны отетупили непосредствеино го­реду, где и разгерелся ночной оой. проксходил при свете пожарищ - немцы подожгли город. Освещённые пламенем, наши бойцы вели уличные бои, выкевыB ривая немцев из домов, укреплений. Брошенные на помощь гарнизону не­мецкие резервы были перехвачены в пу­ти. На рассвете 6 февраля наши части овладели Батайском. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 6 февраля. (От спец. корр. «Известий»). открытой на пиковом тузе. - Проиграл Герман, - сказал мэло­денький лейтенант, заомеявшись, тэ­перь ому пе отыграться. Как метель, захватывающая степи ве дальше и дальше, паше наступление пре­должается. Вл. лидин. деиствующая армия.

Уж сед, Сгущается дым непрозрачный, По камню блестящему стелется свет Где воина прах и могила? «Ужели письмо написать не пора?» В бессонную ночь вопрошает Зогра: «Ужели без отдыха занят?» Луны тёмножёлтой и мрачной… Несёт неспокойные воды река, И плачет, но, тайной надежды полна, Печали своей отвечает она; Небесное поле пустынно… Крик яростной радости в стане врага: Аслана «Быть может, в лесах партизанит»… Ей ветер приносит желанную весть: ударила мина. Останков Аслана бойцы не нашли, Когда выручать подоспели… - Герой невредимый, невидимый есть, Не твой ли дружок, молодая?… Не вырыли в лоне родимой земли Приют для последней постели, мёртвых не видя очей, И девушка ночью в деревне своей Встречает летящих на юг журавлей, Счастливого дня ожидая!… Воочию Над телом остывшим не стоя, Найдя безымянный кровавый ручей, Перевод А. АДАЛИС.

Его портрет висел на стэнде строите­лей а.нюминиевого комбината в музее Днепростроя в Новом Запорожье. Онездил в Америку и во Францио, в Бельгию и Канаду. Он был для меня образом мосго поколения всегда,и когда я вспоми­онал его детские слезы и капло крови на закушенной гусе, и позже, когда я раз­мышлял том, во что превратили мы свою родину, край Днепра и десны, то­полиный простор Полтавшины и Подолия, всю, всю нашу родану, без которой нет для нас счастья. ганта, ездил в Мариуполь и Николаев с планами оудущих заводов, посещал Ма­кеевку и Днепросталь. Сережей в первый день

Вчера я тоже мечтал о Киеве. Доста­точно было хоть на миг закрыть глаза, и мой город возникал передо мной восле­пительной красоте и трагичности своего последнего дня. Снежное поле грохотало и стонало под тяжестью сотен машин, сотен орудий и подвод, уходящих на запад. Наша армия прорвалась вперёд, и лавина катилась железной стеной, призванной раздавить и уничтожить противника. Утомлённо плёлся я по глубокому сне­у стараясь обходить язвы неменкихво­ронок, изуротовавших нашу землю. и одновременно во многих местах. Грохот этихвыстрелов не только поражал нена­вистного врага, по воодушевлял тех, кому нужн было воодушевление, ободрял тех, кто терял надежду. Он был вездесущ, и нет такого киевлянина, который бы не знал его имени и при встрече с ним не приподнял бы фуражки в знак благодар­ности и приветствия. Потом обстоятельства заставили его уйти на восток через линию фронта. Он прошел через Бровары и Борисполь, через Березань и Яготин. Он подстерегал по до­роге немецкие машины, застрявшие в глу­вдруг в этом гуле и грохоте я услышал знакомый голос. бокой колее болотистой Яготинской доро­ги, и поджигал их ночью, когда шофёры Я оглянулея и остолбенел. Я увидел Серёжу. Мы встретились так, как встре­всюлу были родные люци, так же, как

своей родины и знал, что он непстребим, иоо неистребим наш народ, ибо нет си­лы, которая могла бы лишить родину права мстить за овою честь. Он пролил много нечистой крови. Он оросил ею родную свою землю. Везде, где ступала его нога, он пролил её столько, что она могла бы стать рекой, если бы была соединена воедино. Она выросла из той крохотной капли, которая когда-то вы­ступила на прокушенной детской губе, оз­наменовав рождение неизмеримой ненави­сти и непреодолимогоупорства. Она роди­лась нз той янтарной канли, как рождает­ся пламя из искры, попавшей в бензин и на своем пути ветречающей только благо­датную почву. Он никому не скажет, сколько убил он своих врагов, ибо не ус­покоится до тех пор, пока жива Гормания убийц и поработителей. Мы отступали, веря и зная, что будем наступать. Мы молча перенссили свси неудачи, зная, что настанет день, когда мы познаем настоящее счастье. Этет день близок, хотя путь труден. Это счастье уже родилось, хотя мы его ещё не вну­сили, И сели мы радовались, встречаясь с любимой, если улыбка озарянаши глаза, когда после краткой разлуки мы смотрели на своих детей, то может ли кто-нибудь себе представить счастье, ко­торым дарует нас встреча с освобожден­ной родиней! Колонны идут на запад, тёмчыми не­лосами тянутся далёкие дороги по снежно­му полю. Скрипом оглашают колёса пушен сваё движение вперёд, он звучит, ка­зыка, в которой слышны знакомые мотивы наших полтавских песен, грустных и мет­ленных, как течение реч. Мы идём виерет, и нас пикто остановить не в силах, ио впереди-родина, в которую мы влюблены, ибо впереди-Укранна. муки будут справедливо отомшены. Каждая капля нашей чистой крови будет отомщена. Каждая капля. ДЕИСТВУЮЩАЯ АРМИЯ,

Капля

крови

Савва ГОЛОВАНИВСКИЙ

бимого и дорогого человека. ово-Мизнь его прошла у меня на глазах. Я помню его очень маленьким, когда шёл за гробом убитого отца, которого рас­стреляли немны на нашей плошади у церыви был десятым в строю своих односельчан, когда немцы наказывали де­ревню «за неуважоние» к своему коман­дованию. гда, когда встречаешь по-настолщему лю-

История Украшны полна потрясающих страниц народного героизма, и перед па­мятью великих воинов, павших за её боду в прошлые времена, современные  герои склоняют свои боевые знамёна, как славные сыновья великих предков, не посрамившие их традиций. Украина - это поприше многих битв, и, может быть, никакая другая земля не орошена таким страшным количеством слез и крови. Её почва плодородна и пло­доносны её сады. И кто знает, - мо­жет быть, это белые кости наших слав­ных предков дарят нас теми прекрасными плодами вечности, которые рождают толь­ко слава и честь. Сегодня мы снова идём по родной укра­инскей земле. Снова гремят длинностволь­ные пушки и тяжёлые снаряды, как ко­да-то ядра, досягают 10 нашей земли, в которую вцепился изверг. Наше по­Боление, пронесшее свое знамя от первых кыстрелов у киевского арсенала, через годы созидания и месяцы новой разрухи и оккупации до эпохи грядущей свободы, это поколение не уронит своей чести. Его сыны заслуженно станут в ряд со своими отцами, Советские люди уже сумели по­казать, на что способен народ, завоевав­иий себе свободу, но мы сщё покажем, на что способны те, кто мстит за по­пранную честь. Мы смотрим вперёд ясными глазами и создаёт нашу новуюн ом о тех, кто и неслыханную славу. Влереди Украида. Стремление к ней рождает в нас великое вдохновение. * Вчера встретил я друга своего детства Сергея Шерстнюка. Мы не виделись вто­рой год, и встреча наша была трогатель­ной и радостной, как бывает только то-

Этот день и стал первым днём дружбы, помню, как горько нашейрасстался с войны, В этот день я видел его только вечней плакал Сережа, как рыдала его мать, ко­гда расстрелянного принесли в дом. Я по­мню гробовое страшное молчание деревни, которая поклялась не забывать и не про­шать этой незипіной жортвы. еще по­мню я, как хоронили старика и каким был в этот день Сережа Шерстнюк каменным и немым, с остановившимися воспалён­ными глазами, как бы старающимися что-то занечатлеть, Помню я, как закусил он губу, чтобы не плакать при собрав­одну минуту; что происходило в его ду­ше, - это не каждый мог понять, хотя сердце каждого клокотало страстью, ко­торую ничто, кроме крови, не может укротить. обнял его на прощание, а он стоял, будто каменный, будто поражён­ный столбняком, и лицо его не выражало кипевших в нём чувств,-на нём небыло ни слёз, ни следа горя или отчаяния. каля крови, маленькая янтарная капля горела на его губе. я понял, что вто­шемся на похороны народе, и как мед­рой раз в жизни он переживает одно и чувство. Теперь немец убивал его ленно стекала по бледному его подбород­ку яркая, янтарная капля крови. то же мать, родную его страну, ради которой он жил и которой не должен был ни­клясться в верности. Он был её сыном, и этом состояло всё. Больше я не видел его плачущим когда. Это было страшное, но последнее в горе в его жизпи. Всё, что происходило потом, в полной мере понятно только те­перь, когда горе, постигшее нас, еделало ещё более ярким наше великое и пре­Киов. Нюнь 1941 года. Кто был вэти дни в городе, тот знает, что означают эти слова. Каштаны, бегущие ровной че­редей вниз по улице Ленина, тоноля, рвавшесся счастье. окончил трудовую школу на одной уходящно вдаль по Брест-Литовскому шоссе. В этот донь мы тоже ушли по то­парте со мной. Он был резвым мальчи­ком и даже шалунишкой, Но никогда ни­полиной дороге. Как правофланговые ве­кто не решался произнести при нём сло­во «немец», ибо знали, что оно могло его сделать страшным. Позже он стал видным инженером. Строил социалистический Донбасс, возво­дил стропила цехов Краматорского завода, ликаны, стояли они в каждом ряду на­них рот, построившихся для далёкого по­хода. Многие из нас пали на полях битв, но эти тополя и каштаны бессмертны в нашем воображении, и они, как знаме­носцы, возникали в нашей памяти всегда, Гучаствовал в закладке Криворожского ги­когда нам становилось тяжело. 

чатся солдаты,-крепким об ятием и го­рячим поцелуем. Я почувствовал, что не он, ненавидевшие немцев, и ему нече­го было опасаться. Он прошёл че­резПирятин и Тубны, через Миргород вернувшись, как женщина, спрятал лицо и Ереськи, В Лубнах поджёг он дом, в ко­на его сером колючем ворэтнике. тором веселились офицеры, в Ереськах бросил гранату в лодку, нагруженную сол­датами. Солдаты утонули в серебряном поле, в реке, у которой мы когда-то часто сидели по вечерам с удочками. Дальше шёл он через Решетиловку и Полтаву, через Карловшу и Красноград, мимо карь­кова и Чугуева и дальше - на Дон. Он мстил везде, убивал повсюду. Он не упус­кал ни одной минуты. Он делал свое спра­В ту тяжёлую осень он не ушелизки­ева. Он искал у врага самое слабое место. Он знал, вчём он силен, ине хотел тра­тить свои силы без должного возмездия Варный сын своего народа, Сергей Шер­стнюк сплотил отрид боевых товарищей, и они, как тысячи подобных отрядов на нашей родной Украине, метили врагу. Он ведливое дело с увлечением и страстью, которую был снособен всегда, когда воплощал свою идею. взорвал дом, в котором жити штаб­ные офицеры немецкой армии. 1оз-на же, во время очередного парада, ко­гда по Крещатику гусиным шагом про­чем больше проходил он дорог, тем ходили немецкие войска, он бросил с кры­ши универмага три противотанковых гри­паты. Вечером в тот же день выстрелом из подворотни он уложил двух офицеров, проходивших по улице. Выстрел его был настолько меток, что пуля, пройдя сккозь череп одного, застряла в черене другого, Они скрывались несколько дней в Ир­пеньском лесу, так как брошенные грана­ты вызвали террор и расстрелы. Но скры­вался он недолго. Скоро он снова начал действовать. Он был не один, и выстре­больше сожжённых немцами домов мелька­ло перед его глазами, тем больше пепе­лищ вздымало свои скорбные останки к задымленным небесам. По к неиссякаемой его ненависти это уже ничего не могло прибавить. Он полон был ею всегда, и ка­залось, что мать родила его вместе с чув­ством этой святой ненависти. Он проходил мимо виселиц, не думая о том, что черезЕй час, возможно, и он новиснет на одной из них. У него не было своей жизни, своето счастья, иему печего было терять. Он был лы, производимые его местью, раздавались воплем своей земли, правом растоптанной