ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР

СУББОТА, СЕНТЯБРЯ 1943 г. № 209 (8202)

 Микола БАЖАН Твой сын Советская власть построила для шакте­ров прекрасные, светлые, чистые дома. Немцы выселили оттуда рабочих, согнали их в жалкие хибарки на окраинах. Жизнь при немцах была тяжким длительным кошмаром, - рассказывает Пригожин. - Они смотрели на рус­еких и украинцев, как на людей низ­шего сорта, измывались над их достовн­ством, расстреливали, вешали советских активистов. За малейшее проявление не­довольства избивали резиновыми пал­ками. В гестапо под руководством спе­циально присланных из Берлина палачейИ рабочим-шахтёрам загоняли иголки под ногти. Вырывали щипцами здоровые зу­бы, проводили раскалёнными утюгами по голому телу. Еврейское население истреб­лялось без жалости. Леденящие кровь картины открывают­ся перед воинами Красной Армии всюду, куда они приходят. То же, что наши бой­цы видели вчера в городах Снежное и Лиси­чанске, они видят сегодня в Пролетарске, Первомайске, Ирмино. В Кадиевке немцы, отступая, произвели завалы на шахтах, вывели из строя электростанцию, замини­ровали лучшие здания. Нашим сапёрам выпала на долю трудная задача - обез­вредить тысячи и тысячи хитро запря­танных неменких смертей. И они с че­стью справляются с этой работой. Наступление наших вюйск в Донбассе продолжается. Под тяжёлыми ударами ной Армии немецкие линии трещат и гнут­ся. Наши танки, вышедшие на маневрен­ный простор, устремились в бреши, проби­тые во вражеской оборонительной полосе.и В течение дня советские войска продви­нулись на 15-20 километров, освободив от немецко-фашистских захватчиков свы­ше 150 населённых пунктов. Части Н-ского соединения, ломая со­противление гитлеровцев, за два дня боёв истребили несколько тысяч немцев, за­хватили пленных, взяли богатые трофеи. Получены сведения об успешной рабо­тепартизанских отрядов внемецком тылу. Партизаны нападают на отступаю­щих немцев, рвут их коммуникации, дезорганизуют связь.  A. АЛИНИН. ДЕИСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 3 сентября. Сумы, 3 сентября (ОТ Заодно они выжгли две улицы, приле Фрунзе, - Пр­СПЕЦИАЛЬНОГО КОРРЕСПОНДЕНТА «ИЗВЕСТИЙ»)

Наступление в Донбассе им за все разрушения, за невинную кровь, Над полями, над редкими лесочками, над сёлами стоит непроницаемая стена дыма. Победная поступь наших войск гулко звучит по донецкой земле. Все глуб­же проникают наши части в Донбасс, при­ближаясь к его основным центрам, осво­бождая один промышленный район за в изобилии пролитую захватчиками. - Взгляните вокруг, - говорит старый горняк Николай Рыбаков, обращаясь к бойцам,- вы виците пепелища домов, раз­валины школ и клубов, взорванные шах­ты. Это-дело рук немецких убийц. Мы ис-

Герою Советского Союза Платону Ткаченко

10 сентября немцы собирались празд-

новать вторую годовщину захвата города гающие к заводу имени Сумы. Говорят, были уже заказаны биле­ты на торжество и составлен список при­вокзальную и имени Горького, уничтожи­ли пять школ, а учительниц заставили глашаемых. Но немецкое торжество не состоялось. Праздник в Сумах организовала Красная Армия, решительным ударом освободившая город, который изнемогал под властью фашистских разбойников и громил. Это был настоящий праздник, подлинное тор­жество народа, который впервые свободно вышел на улицы, впервые свободно вздох­нул полной грудью. Люди ликовали. Почти каждый встречал проходящие войска букетами цветов, бой­цам дарили фрукты, арбузы. Эти скром­ные подарки шли от всего сердца, в них была вложена безграничная любовь совет­ских людей к Красной Армии - освободи­тельнице. На центральной площади воз­ник митинг. Первый митинг в освобож­дённом городе. Это было стихийное из явление чувств и мыслей, охвативших горожан. Никто не называл ни имён, ни фамилий ораторов. Генерала сменил старик на костылях, по­том они расцеловались. Затем выступали бойцы, дети, женщины, снова бойцы. Ра­дость переполняла сердца людей, и всем хотелось эту радость высказать. И сегодня с утра город так же ожив­лён, словно никто и не уходил ночью до­мой. Каждый, кто не из Сум, - в центре внимания. Офицеры Красной Армии, бой­цы, представители партийных и советских организаций, пришедшие в город вслед за наступающими частями, окружены плот­ным людским кольцом. По роду своих обязанностей я стараюсь узнать у горожан возможно скорее и больше об их жизни при немцах, но не­вольно сам оказываюсь в положении чело­века, дающего интервью. Со всех сторон следуют один за другим вопросы: -Правда ли, что вы прилетели прямо из Москвы? Ведь немцы говорили нам, что они захватили и столицу. А что такое салют и сколько было выстрелов в честь нашего города? -Как же вы летели мимо Орла, Курс­ка? Там же немцы. А где записывают в Красную Ар­мию? Будут ли у нас школы? Говорят, есть закон о помощи освобождённым райо­нам? Где поступить на работу? Работы, работы, работы! Об этом больше всего говорят люди, истосковавшиеся по общественно-полезному труду. Их гоняли на рытьё окопов и говорили, что это работа. Их заставляли чистить конюшни, , отхожие места и тоже говорили, что это - работа. Правда, видимость какой-то производст­венной деятельности немцы создали. При управе они организовали целую серию различных управлений по промышленно­сти. Было, например, управление кожевен­ной промышленности, «управлявшее» жал­кой фабричонкой. Управление спирто-водоч­ной промышленности направляло деятель­ность спиртозавода, пущенного немцами на потребу местного их гарнизона. В общем, в городе, где до войны было около 65 тысяч населения, где на од­ном только заводе имени Фрунзе работало около 12 тысяч человек, при немцах в производстве и городском хозяйстве не бы­ло занято и 2 тысяч работников. Немцы разрушили вею промышленность города Сумы - завод имени Фрунзе, тек­стильную фабрику, биофабрику, лесонтиль­ный и спирто-водочный заводы, мельницу, при кирпичных завода, типографию, эле­ватор. Они взорвали и сожгли заводские корпуса.  рыть окопы. Разрушены и городской театр, и химико-технологический техникум, и краеведческий музей - гордость местно­го населения, хранивший историческую память о Сумах с тех пор, как город был заложен в 1652 году по указу царя Алексея Михайловича. Немцы разрушили промышленность и городское хозяйство Сум. Они разорили сельское хозяйство. Подлетая к городу, вы видите разницу между курской землёй и сумской. Немцы изуродовали, искромсали её, привыкшую к хлебному раздолью, к тяжелой поступи тракторов, к заботливым колхозным рукам. Незваные хозяева по­делили её на полоски, снова её разме­жевали. Но теперь она опять наша, сум­ская земля! Скоро она станет такой же, какой стала уже курская, орловская, ро­стовская - вся освобождённая из-под не­мецкого гладычества советская земля, звавшаяся захватчиками «Остланд». Сумская область - это до войны 1300 тысяч гектаров посева, 800 ты­сяч голов скота, 57 МТС. Это хлеб, са­харная свёкла, лён, конопля, передовое животноводство. Всё былое сельскохозяй­ственное богатство области пошло пра­хом. Фашистские разбойники говорили крестьянам - сейте. Но крестьяне зна­ли, что придёт осень и у них всё забе­рут. потомственные украинские земле­робы предпочитали ковыряться в лева­дах, не обрабатывая полевой земли. В момент, когда пишутся эти строки, одиннадцать районов Сумской области уже освобождены от оккупантов (число освобождённых районов всё увеличивает­ся, потому что Красная Армия неустан­но движется вперёд). В этих одиннадцати районах до войны засевалось минимум 300 тысяч гектаров. Сейчас учтено 70 тысяч гектаров - в четыре с лишним раза меньше. Здесь были многотысячные стада. Теперь всё общественное стадо Миропольского района состоит из 16 бы­ков-производителей, а стадо Больше-Писа­ревского района - из 3 коров, 19 овец, 5 свиней. И так всюду. В одиннадцати районах было 11 МТС, сейчас на их месте руины, груды лома, хаос… Новая жизнь, которая началась здесь со 2 сентября 1943 года, властно всту­пает в свои права. Проявления этого но­вого - на каждом шагу. В городском исполкоме и горкоме партии - толпы людей. Они получают работу. В горвоен­комате тоже много народа. Это доброволь­цы. В гороно - учителя; начался учеб­ный год, и надо открывать школы. В учреждениях коммунального хозяйства - инженеры, строители, плотники, водопро­водчики; городу нужны вода и свет, необходим ремонт. И потому, что жители Сум страстно хо­тят возможно скорее восстановить свой город, на тушение пожаров и ликвидацию последствий разрушений вышло не 500 человек, как предполагалось вначале, а более тысячи. А ребятишки, пусть босые, пусть в лохмотьях, вышли уже на ре­монт своих уцелевших школ. Котда подвечер мы улетали из Сум, тысячи людей с лопатами, кирками и тач­ками ещё были заняты работой. И они расчистят дворы, улицы и площади. Го­род Сумы снова станет таким же чудес­ным украинским городом, каким он был до войны и до того, как его разгра­били и разрушили немцы.  B. БелИкОв, ВОРОНЕЖСКИЙ ФРОНТ.

Рёв мин, снарядов гром вокруг, Песнь боевую пой! Танкисту виден через люк Свод неба грозовой. Земля встает столбом в огне, Бушует в сёлах дым. Становится сыпучий снег От выстрелов рудым. Стучит немолчно автомат эха гром стократ. Фашисты из-за клунь и хат Из пушек в нас палят. Остервенело бьют свинцом, Укрывшись в блиндаже, - Да, мы их линию прорвём На смертном рубеже! Пути на запад нас ведут В дыму, в огне, в боях. На запад танки в бой идут, На украинский шлях. - Туда наш путь сквозь грохот пуль, Там мой народ, земля. Боец! Сильнее стисни руль Стального корабля! Поднялся, слышит мой народ Гром танковых колонн. Ты слышишь, мать? Твой сын идёт, Крас-Родной твой сын - Платон! Ликуй! Ты слышишь гром стальной? То танк свой вводит в бой Платон Ткаченко, - воин твой сын твой молодой. Его железный конь, летя, Грозой помчится в даль. Металл советского литья Крушит фашистов сталь. Твердыня стали и огня Ползёт на перевал, - Хоть гнется под огнем броня, Корежится металл. Моторов рёв. Идёт пальба, - По немцам наши бьют; А за холмом из-за горба Три танка вновь ползут. Как три меча, сверкнули вмиг Три выстрела подряд, - И попадает напрямик В немецкий танк снаряд. На танке вражеском пожар, Огонь, и дым, и жар. Два танка быстро скрылись в яр,- был силён удар.

страдались под немцем, но не потеряли другим. Вчера-Лисичанск и Ворошиловек. Сегодня - Пролетарск, Ирмино, Кадиевка своей и многие десятки других важных населён­ных пунктов. К длинному списку городов, рабочих посёлков, станций, сёл, откуда выгнаны немецкие захватчики, каждый день прибавляются десятки новых назва­ний. Донбасс возвращается в лоно матери­родины. Красная Армия стремительно ломает гитлеровские оковы районов Дон­басса, и грохот её орудий, могучий лязг советских танков доносятся туда, где еше зверствуют ненцы. Трудно описать энтузиазм людей, вновь обретающих жизнь. На дорогах, у околиц, у шоссе, ведущих к городам, - всюду видны групны мужчин, женщин, детей. Вот по улицам города Снежное медленно проходит тапковая колонна. В открытые люки видны усталые лица бойцов, только­что вышедших из жестокого сражения, разгромивших немецкую часть и обратив­ших противника в бегство. Толпа людей окружает танки. Из ворот выбегают жен­щины, в руках у них корзинки с овоща­ми, кувшины с водой. Немногое осталось Женщины протягивают бойцам свои скромные подношения и говорят: у них - всё забрал, разграбил проклятый немец. Но столько нежности и любви в их глазах, столько искренней радости! Они вновь увидели своих. Они могут сво­бодно ходить, говорить, петь. Никто не угонит их в рабство, никто не изобьет на улице хлыстом, их дети под надежной за­щитой советской власти. - Возьмите, родные! На площади стихийно возник митинг. Трибуна - грузовик, наскоро покрытый досками. Один за другим взбирались на эту самодельную трибуну местные жители, че­редуясь с офицерами и бойцами Красной Армии. Все выступавшие со слезами на чести. Фашистские обезьяны хотели превратить свободных, гордых советских людей в рабов. Но не может обезьяна пра­вить человеком! Немцы хотели заставить нас работать на Германию, обрекли на каторжный труд. Мы сопротивлялись всеми силами. Горняки Донбасса пе склонили шеи перед подлыми ортскомендантами и фа­шистскими директорами. Лучшие паши люди уходили в партизанские отряды, на­падали на немцев, всячески срывали добы­чу угля. Мы знали: не быть Донбассу в немецком ярме. Мы были убеждены, что настанет час освобождения. И этот час наступит, примите торото красноармейцы, наш пламенный горняцкии привет! Сжимаются кулаки, закипают гневом сердца воинов, когда они видят, во что превратили немцы Донбасс. В Лисичанске сожжены десятки домов и многие пред­приятия. Городская библиотека разграбле­на, тысячи книг были изорваны и вы­брошены из окон на улицу. В течение нескольких дней в воздухе носились го­нимые ветром клочья бумати. Тысячи людей угнаны в Германию. Слецы их по­терялись, никто не знает о судьое жертв фашиетского произвола. Немцы обрекли население Лисичанска, как и других городов Донбасса, на муки голода. Они напечттали так называемые продовольственные карточки, об явили, что будут выдавать их только тем, кто работает. Этим они думали завербовать горняков на шахты. Однако немецкая за­тея провалилась. Наладить добычу угля фашистам не удалось. Да и карточки ока­зались очередным немецким обманом. Не­сколько раз по ним выдали по 100 грам­мов суррогатного хлеба, и этим всё Советские люди пухли с голоду. Смертность поднялась до ужасаю­щих размеров, больше всего гибли дети и старики.





глазах благодарили своих избавителей, кля­ограничилось. лись все силы отдать на организацию дела победы, обещали хранить в сердце ненависть к проклятым фашистам, мстить II.

* Смоленское направление… (ОТ СПЕЦИАЛЬНОГО ВОЕННОГО КОРРЕСПОНДЕНТА «ИЗВЕСТИЙ»)  был хозяевами. Наши бойцы блиндаж с пленными: «фрицятник». Вот лейтенант Фридрих - Вильгельм Райль. Это тощий черповолосый суб ект. В свои 30 лет он выглядит пожилым человеком. Норажения старят фрицев. Наша дивизия, - говорит он, имела уже одно поражение под Орлом. и вот второе по­ражение. Солдаты стали безразличны к боям. Интерес пропал. Отступают без приказа. Раньше этого не было… Всё хуже и хуже у нас… Поганнесу Колю 24 года. Он старший ефрейтор 7-й роты 90-го мотополка. Всё

- Что вы! - говорит Ганс Меллер даже несколько обидчиво. - У нас свояТак публика. Из министерств, из началь­ства СС-отрядов. Их дамы нам не изме­нили. Вдруг тотальная мобилизация. И со­рокадвухлетний Ганс Меллер, никогда до того не державший оружия в руках, был отправлен после трёхнедельного обучения во Францию. В августе их дивизия была переброшена на Восточный фронт. Переход от чернобурых лисиц к огню русской артиллерии оказался слишком резким для Ганса Меллора. Продавец ро­скоши счёл за благоподнять руки и сдаться советским автоматчикам. У Ганса Меллера, - прошу прощения за неэстетическую подробность, - брюкиТакие оказались мокрыми. Конечно, я не соби­раюсь строить скороспелых выводов на брюках, испорченных несдержанными фрицами. Я только отмечаю, что в ны­нешнем году их заметно больше, чем в прошлые. После допроса фрицы возвращаются в блиндаж. Он полон пленными солдатами. Лейтенант Райль окидывает их хмурым и повелительным взглядем офицера. Он ждёт приветствий. Но солдаты равнодуш­но смотрят на него и не шевелятся. Во «фрицятнике», чорт побери, все равны. *

Возле Ельни был лагерь советских людей, угнанных немцами из деревень. Зксь за колючей изгородью томились русские юноши и девушки. Уходя из города, номцы погнали их с собой. Фашистские солдаты с автома­тами шли по бокам колонны. Но сна­ряды Красной Армии, подходящей к го­роду, уже внзжали над головами гитле­ровцев. В небе кружились наши само­лёты. Это не придавало конвоирам бод­рости. И многие из плененных советских людей, пользуясь страхом своих конвои­ров, бежали.

Платон даёт приказ: - Вперёд, Вперёд, богатыри! Гудит упорно миномёт, Фашистов бьёт с горы. Следы пожаров заметёт Зимой снегов покров, Умчат потоки вешних вод Врагов проклятых кровь; И нивы пышно зацветут, Луга Днепра, Десны, Встреть, Украина, их, - идут К тебе твои сыны. Отвесят, радости полны, Родной земле поклон ж храбрые сыны, Қак твой родной Платон!

И вот мы видим счастливо спасшихся существо его, как у многих гит­леровских солдат. проникнуто ка­ким-то специально фашистским автома­беглецов. Алёша Голубев, живой и смет­ливый 16-летний юноша, рассказывает: - Немцы постененно угоняли из е­ровень всю молодёжь. Некоторое время мне удавалось ускользать из немецких лап. Каким образом? Знаете, просто. Немцы, отбирая ребят, выстраи­вали всех нас в две шеренги и нскали наиболее рослых и крепких на вил, Я же всегда становился во второй ряд и подгибал колени. Таким образом немну казалось, что я низенький, и он меня ми­новал. Но в конце-концов они стали брать и малорослых. Так попал к нимС в лагерь и я. А потом они стали брать даже тринадцатилетних. В лагере нас подымали в три с половиной часа утра криком: «Ауфштеен!» и гнали на заго­товку дров. Работали, как каторжные, до ночи. Били нас, издевались, морили то­лодом. Некогорым, кто посмелей,, удава­дось бежать, Особенно легко это было делать, когда конвопрами были солдаты польской национальности. Поляки сами говорили нам: «Кто хочет, бегите». И люди бежали в леса. Конечню, риско­ванно. По Потому что, если немцы ловили беглецов, то расстреливали на месте. А всё же бежали… *  Отного немецкого солдата польской на циональности я увидел в группе плен­ных. Это Эдмунд Ф. Он из крестьянской семьи. Издевательское отношение немцев к полякам и на родине, и в полоу побудило Эдмунда сдаться в плен красноармейцам. - Вчера нас послали в разведку. Ночь тёмная, но русские обнаружили нас и обстреляли. Все солдаты - кто куда. А я пошёл вперёд, дошел до русских и сдался… * ти птенные только-что взяты, Скоро их отправят в тыл. А пока-что они со­держатся в блиндаже посреди освобо­ждённой деревни, где ещё на-днях они  3 *) от См. сентября. «Известия» тизмом. Минутами кажется, что разгова­риваешь не с человеком, а с куклой, в которую чья-то ловкая рука вставила довольноразговорную машинку. Только временами в этом роботе просыпается искра чело­веческого. Например, когда он вспоми­нает о последнем своём бое. - Ужас что было. Ваши автоматчики зашли нам в тыл. Стоны раненых. Бе­жавшие гибли. Я привязал к лопате бе­лый платок и сдался. ним вмосте сдались ефрейтор Бах, командир 5-го отделения 2-го взвода того же мотополка, и ефрейтор Гимбург. Коль просит разрешения задать вопрос. Он понижает голос и даже озирается, словно боясь, что его может услышать нето Гитлер, нето их взводный шпик. Скажите, пожалуйста, - говорит он, -- правда ли, что русские взяли Харь­ков? У нае, знаете, ходят такие слухи… Гельмут Хинерске и Август Ценбрет-- соллаты тотальной мобилизации. У олного дома-отец, у другого-дяця, Отоц, каменщик, сказал сыну: «От вой­ны мы ничего не выиграем. С 1915 по 1918 годы я был в плену у русских. Надеюсь, что и ты будешь там же». Дядя, житель Фридрихсгафена, сказал племяннику: «Тебе недолго быть солда­том, Август. Скоро всему этому дерьму конец. Рекомендую по личному опыту: или в плен». На маленьком лице ефрейтора Ганса Меллера блистают очки, чудом упелев­ние в артиллерийской буре. У него со­всем не воинский вид: колени подогнуты, плечи опущены. Я приказчик, - говорит он, приказчик из магазина роскоши. Глаза его становятся мечтательными. - Наш магазин был одним из луч­игих в Берлине. Чернобурые лисицы, бриллианты, дамское бельё высшего ка­чества… -Покупать, наверно, некому?

Перевёл с украинского Еорис СЕРЕбРяков.

На Конотопском направлении ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 3 сентября. (Спецкор ТАСС). Наши войска продолжа­ют с боями очищать от немцев Сумскую область, освобождая новые города и сёла. Части Красной Армии захватили города Шостка, Путивль, Воронеж-Глухов, Бело­полье, город и железнодорожный узел Ворожба, ряд других крупных населённых пунктов и железнодорожных станций. За день советские войска продвинулись на 15-25 километров. Отлично действуют бойцы и Офицеры Н-ского соединения. Это соединение день продвинулось на 10-12 километров, заняв 24 населённых пункта. Противник потерял до тысячи солдат и офицеров. Взяты пленные и трофеи. Одна наша часть, овладев крупным насе­лённым пунктом, отбила четыре вражеских контратаки. Первый раз противник бросил на наши боевые порядки роту пехоты, под­держанную двумя самоходными пушками. Однако подразделение Резинкина, открыв ружейно-пулемётный и миномётный огонь, отсекло пехоту противника и почти пол­ностью истребило её. Самоходные пушки, оставшись без пехоты, повернули обратно. На одном из участков проявили себя умелыми воинами девять разведчиков, воз­главляемые лейтенантом Мартыновым. Им было приказано разведать вражеские силы в селе Н. Разведчики незаметно пробрались в село, напали на немцев, которых было не менее роты. Гитлеровцы растерялись и бе­жали, оставив несколько десятков трупов своих солдат. Отбивая вражеские контратаки, советские воины идут вперёд, на запад.

Немецкий взвод сдаётся в плен том немцы, как по сигналу, вскочили и побежали. С вражеской стороны тотчас застрочили нулемёты. Немецкие солдаты залегли. Наши же бойцы, поняв, в чём дело, поползли вперёд. Немецкие пулемёт­ные гнёзда были разрушены, лобовая груп­па соединилась со штурмовыми отрядами, и вторая линия немецких траншей оказа­лась в наших руках. Через час немецкий фельдфебель рас­сказывал представителю нашего командо­вания: Наша рота стояла в обороне север­нее Севска, когда ваши подразделения обо­пли нас с флангов. У нас был ещё корп­тор для отхода. Командир роты Стендерс приказал отходить, отстреливаясь. Но наш взвод не выполнил этого приказа. Мы по­няли, что наступил удобный момент осу­шествить давно созревшее у нас решение сдаться в плен. И в знак сдачи 42 чело­века полняли на птыках свои пилотки. Мы рады, что война для нас кончилась и мы не должны больше участвовать в гиб­дом деле Гитлера. После допроса фельдфебель построил солдат в колонну, и под конвоем несколь­ких наших бойцов пленные немцы заша­гали в тыл. л. кудреватых, спец. корреспондент «Известий». ЮЖНЕЕ БРЯНСКА, 3 сентября. Слышалась поднимающая дух, бодрящая канонада нашей артиллерии. Ухали раз­рывы бомб, обильно сбрасываемых на не­мецкие позиции. И пехота рванулась впе­рёд. Первая линия немецких траншейбыла захвачена в коропком рукопашном бою. Те из немцев, что уцелели от советских снарядов и бомб, не смогли оказать сколь­ко-нибудь серьёзного сопротивления. Они были либо перебиты нашими пехотинцами, либо взяты в плен. Жестокий бой разгорелся у второй ли­нии немецких траншей. Для того, чтобы отвлечь внимание противника, было реше­но прямо перед немецкими позициями оставить небольшую прупну бойцов, основ­ные же силы бросить на обход укрепле­ний врага с севера и юга. Часа через полтора фланговые штурмо­вые отряды вырвались вперед, а лобовая грушпа ждала приказа о начаде действий. Бойцы этой группы заметили необычную картину. Из немецких траншей сразу под­нялось несколько пилоток,надетыхна винтовочные штыки. Количество пилоток всё увеличивалось и дошло до сорока C лишним. Командир групшы приказал: Не стрелять, но быть наготове! Бойцы, лежавшие в бурьяне, пригото­вили автоматы и внимательно смотрели вперёд. Скоро они увидели, что из немеп­ких траншей поднялись солдаты и быстро поползли навстречу нашим бойцам. По-

Проезжая по освобождённым местам Смоленщины, видишь не только картину разрушения, но и начало жизни. Отвое­ванная земля возрождается. Быстро ра­срубы, дома, скотные дво­ры. Кое-где попыхивает привезённый трактор. По дорогам пылят гурты скота, присланные из соседних областей. Лоша­дей ещё мало, и колхозники на коровах материалы. Пред­стоит много работы. Шестьдесят пять процентов всех построек упичтожено на Смоленщине. Но люди бодры. Они стоят на обочи­нах дорог и радостными глазами смотрят на наши части, идущие туда, на запад. Спускается ночь. Небо в звездах. Млечный путь стекает к горизонту. Воз­дух наполняется мощным рокотом. Наши почники летят на запад. И вскоре све­тящиес бомбы повисают там, над нем­цами, и превращают ночь в день. По­том - удары фугасок, высокие всполо­хи, и над старой Смоленской дорогой, над тем куском её, что ещё у немцев, занимается гигантское пламя пожаров. Л. СЛАВин, СМОЛЕНСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ, 3 сен­тября.  расчищая путь нашей наступающей

SthablyKing Strasse

пехоте. 2. Немецкий танк, подбитый метким огнём наших артиллеристов. 3. Сбитый советским истребителем фашистский напоминающие о хозяйничании гитлеровцев. Фото Н.

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ. 1. самолёт упал на землю, об ятый пламенем.

Сапёры скимают вражеские проволочные заграждения, 4. Колхозники освобождённых сёл уничтожают немецкие указатели,