СРЕДА, 8 СЕНТЯБРЯ 1943 г. № 212 B

(8205)

ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР Фото С. Альперина В Мерефе За Мерефу шли тяжёлые многоднев­ные боп. На улицах города было обна­ружено потом огромное количество тру­оопих солдат, разбитыю малтины врага, брошенное имущество. Фашисты подорвали и сожгли в Ме­рефе все предприятия - стекольный, лесопильный заводы, ринокуренный и железнодорожные сооружения, школы, больницы, все лучшие дома. В этом ко­гда-то красивом городе, утопавшем в зе­лепи садов, осталось немногим больше трети населения. Немцы угоняли в Гер­манию людей тысячами, ничего не раз­решая им брать с собой. Мерефе гитлеровцы производили массовые расстрелы мирных жителей. Публичный расстрел бухгалтера Котляра, советского активиста Вуйцика и многих других памятен всем жителям города.с Председатель городского Совета Фёдор Андреевич Бондарь до освобождения Мере­фы командовал партизанским отрядом. Сейчас он руководит восстановительными работами. Население очищает улицы, пути на железнодорожном узле. Восста­навливаются мосты, переезды, дороги. Немцы взрывали мосты повсюду, на­деясь задержать продвижение советских частей. Тотчас же после того, как части Прасной Армии вышибли противника из мерефы, началось восстановление город­акого места через реку. Спустя несколь­ко часов уже были готовы временные мостки на об ездах. B разорённых пригородных сёлах учтено оставшееся имущество. В них уже работают сельские Советы. Начали функционировать пчеловодная и шелко­водная станции, разграбленные немцами. Готовится возобновить работу совхоз имени Первого Мая. великой радости горожан открылась местная больница, разместившаяся пока в частных домах, так как её главное здание сожжено немцами. A. Алинин, спец. корреспондент «Известий». ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 7 сентября. В школах Харькова начались занятия ХАРБКОв, 7 сентября. (ТАСС). Во вре­мя своего хозяйничанья немецкие окку­панты разгромили и сожгли почти все школы города. С первого дня освобождения Харькова учителя, родители и ученики сами взялись за восстановление школ. Вчера на­чались занятия в 26 школах города.



Родная Макеевка

Бомбардировка нашей авиацией железнодорожных Красноармейское, Волноваха узлов Гомель, Нежин, В ночь на 7 сентября наша авиация

Красная Донбасое. захватчиков ческих

Армия Она из

победно вышвыривает и угольных из

наступает

немецких металлурги-

ления немецких воинских эшелонов на железнодорожных узлах Красноармейское, Волноваха. Наблюдением экипажей наших самолётов прямые попадания бомб в эшелоны противника. Возникли пожары, шиеся взрывами.

центров,

донецких городов и посёлков, Героическая Красная Армия выкуривает немцев из Донбасса. Какая радость для каждого донецкого горняка и металлурга, для каждого советского че­ловека! Макеевка - один из крупнейших ме­таллургических центров Советской страны. Макеевка была подлинной жемчужиной нашей южной металлургии. За годы со­ветской власти мы оснастили Макеовку лучшим оборудованием. …Макеевский металлургический завод не достался немцам. Когда ненавистный враг врывался в Донбасс, мы увезли всё богатейшее оборудование Макеевки на во­сток страны, уехали и металлурги, и немцам ничего не досталось. C Макеевкой связано полвека моей жизни. Свыше 45 лет я проработал на макеевских домнах. Там я начал е маль­чиков, с каталей. В Макеевке я стал ма­стером и обер-мастером. Здесь я воспи­тал своих сыновей. Мою работу в Макеев­ке наш народ высоко оценил. Горько было мне уходить из родного гнезда, тяжело было расставаться с заво­дом, на котором прошла вся моя жизнь, доменным цехом, которому я отдавал силы, свой многолетний опыт и знания. Горечью были окрашены сентябрьскче дни 1941 года. Но мы, доменщики и мар­теновцы, прокатчики и угольщики, хими­ки и желсзпоторожтики, мы все, тонбас­совцы, уходя из родного края, знали, что наступит радостный день возвращения Донбасса в родную советскую семью. Ни на секунду ни у кого из пас но было сомнения в том, что мы вернемся в ма­кеевку. Эта вера в торжество нашего пра­вого дела давала нам силы еще жарче, в макоимальным напряжением работать на восточных заводах, плавить металь для сокрушения врага, ковать оружие для а­шей победы. Макеевка наша! Над Макеевкой вновь развевается красный флаг, флаг Совет­ского Союза. Я вижу день, котда мы придён в свою родную макеевку. С каким азартом, с какой страстью возьмутся на­ши люди за восстановление разрушенно­го завода! Я вспюминаю годы гражданской войны, затихший и омертвевший завод. Нак ти­жело тогда было видеть потухшие домны. Я и много других металлургов старались сохранить всё ценное, что было тогда на заводе. И когда в те дни разрухи и упадка меня спрашивали, зачем я это делаю, я отвочал: найдутся настоящие хозяева, пойдут ещё наши печи, да еще как! За минувшие с тех пор 20 с лиш­ним лет мы создали новый завод и но­вый город. Велики разрушения в Макеевке, нем­цы оставили в ней чёрный след. Они за всё заплатят сторицей, они возместят весь колоссальный урон, который потер­пел советский народ. Макеевка будет жить. Мы её восста­новим полностью, мы её выходим, она будет ещё краше, ещё могучей, чем была, ибо неистощимы силы советского народа, неистощим его творческий дух. Здравствуй, родная Макеевка! Привет тебе, освобождённой, привет от допецких сынов! Иван КОРОБОВ. Первый поезд Ростов­Таганрог ТАГАНРОГ, 7 сентября. (ТАСС). Сего­дня в Таганрог прибыл первый поезд из Ростова-на Дону. Состоялся митинг желез­нодорожников узла. В принятой резолюции коллектив же­лезнодорожников Таганрогского узла горя­чо благодарит Красную Армию, освобо-

В ту же ночь наша авиация продолжала наносить удары по войскам и тех­нике противника на Смоленском направлении и юго-западнее г. Сумы. Все наши самолёты вернулись на свои аэродромы.

На Бахмачском направлении Упорные бои, длившиеся несколько дней на Северной Украине, завершились побе­дой Красной Армии. Город и железнодо­рожный узел Конотоп взяты советскими войсками. - За день до овладения городом нашими войсками мы наблюдали ночью с команд­ной высоты на берегу Сейма длинную линию огней. На горизонте огни были рас­положены группами по дуге. Вдали видне­лось зарево большого пожара. Горели сёла, за которые шёл бой, горел Конотоп. - Это немецкая манера - освещать путь своего отхода горящими сёлами, - сказал полковник, командир дивизии. Отчаянная попытка немецких войск удержать город, большом значе­нии которого они много шумели, была за­ведомо безнадёжной попыткой. Судьба Ко­нотопа решалась боями на Сейме. После прорыва Красной Армией мощной немец­кой обороны южнее Севска наши танки и пехота устремились на юго-запад и, неустанно преследуя отступающего против­ника, овладели сотнями населённых пунк­тов. Наши части смело вколачивали глубокие клинья в немецкую оборону, не давая немпам возможности закрепиться. Немецкое командование все оилы при­ложило к тому, чтобы удержаться в Глу­хове, Путивле и в городах, расположен­ных вдоль железнодорожной линии Коно­топ - Хутор Михайловский. Этот план был сорван решительными действиями на­ших войск. Развивая успех, умело соче­тая наземные операции пехоты и танков могучей поддержкой нашей бомбарди­ровочной и штурмовой авиации, наши войска с боями овладели городами Лмполь, Шостка, Воронеж-Глухов, Кролевец, тивль. К району прорыва гитлеровское командо­вание спешно подбросило новые пехотные и танковые дивизии, поставив им задачу задержать наступление советских войск на подступах к реке, выиграть вре­мя для совершенствования обороны по Сейму и во что бы то ни стало удержаться на этом рубеже. Показаниями пленных установлено, что выполнению этой задачи придавалось большое значение. На подступах к Сейму и за переправы через реку завязались ожесточённые бои. В результате этих боёв части Красной Армии эпрокинули недавно введённые в бой свежие немецкие части, выбросили их за реку и с хода форсировали Сейм север­нее Конотопа и восточнее его, в районе Путивля. Успешному форсированию реки способствовали артиллерия и концентриро­ванные бомбовые удары с воздуха по от­ступающим немцам. В быстром наведении разрушенных гитлеровцами переправ ска­зались смелость и мастерство наших сапё­ров. На южном берегу был создан плац­дарм для удара непосредственно по Коно­топу. Н-ская часть, сосредоточившись на юж­ном берегу Сейма, предприняла обходный маневр: одним крылом она ударила на станцию восточнее Конотопа, другим на большое село западнее города. В тяжё­лых условиях дрались наши бойцы. Они прокладывали себе путь по вязким боло­там, тащили на себе пушки, боеприпасы, но наступательный порыв их был на­столько высок, что немецкая оборона на ближних подступах к городу была смята и прорвана. Почувствовав реальную угрозу окру­жения, немцы поставили под ружьё все наличные силы, всех штабных работни­ков, обозников. В бой были введены так­же несколько тысяч отпускников, скопив­шихся здесь ещё со времени битвы под Орлом. В тяжёлых боях под Конотопом немцы понесли огромные потери. Бой у самого города длился целый день. Из посёлка Загребельная на северной окраине Коно­топа немцы бросались несколько раз в контралаки, каждый раз захлебываясь в собственной крови. Не помогли и танки. укисходу дня остатки конотопского гар­низона были добиты или выброшены из города. Поулицам Конотопа, восторженно встречаемые освобождёнными из гитлеров­ской кабалы жителями, прошли победи­тели-офицеры и бойцы доблестной Крас­ной Армии. Не задерживаясь, они ушли вперед, на запад. За сегодняшний день наши части, действующие на Бахмачском направлении, вновь освободили много де­сятков населённых пунктов. М. РУЗОВ, спец. корреспондент «Известий». ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 7 сентября. Подвиг колхозника Николая Гуренова

ЮжнеЕ брянскА. Автоматчики Севской дивизии выбивают немцев из населённого пункта.

Победоносные бои в Донбассе Дни великой битвы за Донбасс. Дни побед и освобождения. Наш Донбасс! Без­мерная радость волнует сердце. Безмерен гнев против твоих мучителей, терзавших землю, которую советские люди украшала свонм трудом. Мы едем по линии фронта, а линия фронта - это города, отбитые у немец­ких захватчиков нашими войсками. С высокого холма ещё издалека возникает панорама города Красный Луч. Его белые постройки залиты сентябрьским солнцем, и город кажется сохранившимся. Но на­встречу уже ползёт удушливый запах пожарища, и первые же дома при в езде открывают перед взором свои зияющие раны. На белых каменных стенах языки пламени оставили чёрные следы. Окна пусты, как глазницы черепа. Нет, то не дома, не здания, - то скелеты зданий. Выжжены целые улицы, взорван ансамоль строений, обрамлявших центральную пло­щадь. Искалеченное здание, обнесённое ко­лючей проволокой. Здесь раньше была школа. Немцы устроили в ней тюрьму, которую вывеска цинично называет «Тру­довым лагерем». Здесь томились женщи­ны, старики, подростки. Они работали шестнадцать часов в сутки, под плетьми надсмотрщиков, за полфунта хлеба, сме­шанного с картофельной шелухой. Душе­раздирающая повесть о том, как цы гнали в Германию молодёжь, детей, женщин, пулей расправляясь с непокор­ными, повторяется чуть ли не в каждом городе. Люди калечили себя - только бы не в Германию. Скитались в степи и пря­тались в норы - только бы остаться на родной земле. Верили и ждали: «Наши придут»… Шоссе ведёт мимо взорванных шахт, бежит по спалённым посёлкам, рядом с железными мачтами высоковольтных пере­дач, с которых свисают клубки оборван­ных проводов. Нельзя свернуть с дороги по обе стороны минные поля. Они чере­дуются с оборонительными рубежами. Здесь немцы пытались сдержать натиск наступающих. Возле развороченных дзо­тов тускло блестят снаряды, сложенные в штабеля. В осенней траве чернеют немец­кие каски. Трупы немцев зарыты на­спех, - чтобы не смердели, - тут же, в траншеях, где несколько часов назад окончилась штыковая схватка. Рядом с шоссе мелкий кустарник. В нем больше десятка разбитых повозок, убитые Это немецкий обоз, застигнутый на прива­ле нашими штурмовиками. Горизонт затя­нут дымом. Земля содрогается от пушеч­ных залпов. Там идёт бой, о котором страна завтра узнает из оперативной сводки. По фронтовым дорогам катится и ка­тится людской поток. К себе, на родину возвращаются люди и на ручных тележ­ках везут свой немудреный скарб, то, что удалось сохранить от немца. Фашистские изверги насильню разлучали семьи, отры­вали людей от родного угла, загоняли в страшные лагеря, за колючую проволоку. А теперь можно вернуться к своим, и вот идут люди, оборванные, измождённые, с жёлтыми лицами, худые до того, что больно смотреть на них. Но какими бла­годарными глазами провожают они бойцов, сколько любви в сердечных словах при­вета, обращённых к освободителям. Два года хозяйничали немцы в Енакие­ве. Что они сделали здесь? Соорудили два кладбища-для своих и итальянских сол­дат. Открыли дом терпимости. Расстреля­ли несколько сот мирных жителей. Сотни людей уморили голодной смертью. Город был взят прардейцами Н-ского соединения. Совершив ночью 20-ки­ометровый марш гвардейцы коду врезалиеь в немцкую оборону. Уда­гитлеров-рытрех направлений деморализова­ни противника. Орудия, прикрывавшие подступы к городу, были захвачены. За­хваченную у немцев тяжёлую батарею гвардейцы разверчули в обратную сторону и открыли огонь по отступавшим фашис­там. Наши бойцы своевременно подоспели к железной дороге и уничтожили немцев, которые бросились было взрывать полотно и мосты. Проникшие в город отряды так­же расправились с фашистами, помешав им творить их гнусное дело. В городе захвачено много продоволь­ствия, горючего, боеприпасов. Ещё не­сколько часов - и гвардейцы отодвинули линию фронта на запад, заняв ряд важ­ных пунктов. Артиллерийские зарницы играют в об­лаках. Зарево пожаров багровой полосой легло на небо. Невидимые во тьме, про­гудели наши самолёты, и вот в районе немецких позиций гигантскими огненны­ми фонтанами взметнулись разрывы. По всей линии фронта, зажигая сердца, ле­тит гордый приказ - вперёд! к. тараданқин, спец. корреспондент «Известий». ДЕИСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 7 сентября.

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 7 сентября. (Спецкор ТАСС). Совинформбюро сообщило о славном подвиге колхозника Николая Гуренова. Вот позребности боя, в кото­ром участвовал советский патриот. На окраине одного населённого пункта наших бойцов встретил огонь немецкого пулемёта. Подразделение залегло. В этот момент Николай Гуренов находился в по­гребе, в котором он скрывался от гитле­ровцев. Выглянув на улицу, колхозник услышал на своём огороде треск пулемета. Это засевшие в кукурузе немцы стреляли по нашим цепям. Гуренов вооружился

железным прутом, подкрался к немецкому пулемётчику и одним ударом убил его. В соседней балке Николай Никитич за­метил скопление немецких автоматчиков, несколько орудий и автомашин. Не медля ни секунды, он пробрался к нашему под­разделению, сообщил бойцам о виденном и повёл их за собой. Обойдя балку, красноармейцы внезашно ударили по неприятелю и уничтожили не­мецких автоматчиков. Лично Гуренов рукопашнойсхватке истребил 5 гитле­ровцев. Наши бойпы захватили у немцев 3 самоходных орудия, 5 пулеметов и 6 автомашин.

дившую город от фашистских захватчиков. лошади, какие-то банки, куски одежды: по степи… быка. Он уже наметил, где будет колхоз­ный сарай для скота. В совхозе имени Розы Люксембург тракторист Никулин с группой товарищей возятся у тракторов. Они принесли спрятанные детали и вос­станавливают машины. - Завтра начнём пахать, - об ясня­ют они проходящим бойцам. И пусть еще слышны голоса боя, пусть в совхоз залетают еще шальные снаряды, но освобожденные от немецкого рабства люди стараются заботой о будущем уро­жае отблагодарить Красную Армию. Сизый дым стелется за линией фронта. Это горят подожжённые врагом сёла. Нем­цы сжигают и дома, и хлеб, и скот. Сжи­гают и людей, не успевших спрятаться в степных балках. Бойцы Н-ской ча­сти помогают колхозникам села Мить­ково-Качкары составить акт. B акте записывают, что видят. Отступая под ударами Красной Армии, немцы в селе Митьково-Качкары сожгли 3 сентября 98 домов из 115. Сожжена школа-се­милетка. Все продовольственные запасы украдены или приведены в негодность. Немецкие бандиты разорили колхоз, угнали с собой людей. Избиения, пыт­ки - вот что принесли оккупанты на эту богатую землю. Они грабили и уби­вали. В степных колодцах находят тру­пы замученных. Ими полны криницы, старые колодцы. Рассказы жителей, рубцы, раны на их спинах рисуют страшную картину фа­шистского произвола. Недавно через ли­нию фронта пробралась 10-летняя Таня Н. Она спряталась в кустах и ждала, когда бой передвинется дальше на за­пад. Страх застыл в глазах девочки. Увидев наших бойцов, она не по-детски серьёзно сказала: - Командир нужен! Её подвели к командиру эскадрона. Офиер поднял ребёнка на колени. вочка доверчиво прижалась к его гимна­стёрке, заплакала. Потом сняла с себя поясок, в котором шуршала зашитая бу­мажка. На этой бумажке казаки прочли: «Спасите нас. Жідём, товарищи!» Об этом призыве быстро узнали бойцы, которые шли в атаку. С людей, как рукой, сняло Война идет I.

следы усталости; раненые оставались в строю. Подразделение, где командиром т. Бо­карев, наткнулось на минные поля, опу­танные проволокой. Это задерживало на­ступление, и враг мог ускользнуть из населенного пункта. Но тут в камышах показался человек. Он был в грязи, худ и бледен. - Я рабочий совхоза Иван Жуганов. Идите за мной. Он показал, где находятся мины проходы. и Жуганов по безопасным тропинкам провёл всё подразделение к населённому пункту. Не ожидавший атаки враг был уничтожен. Над степью пронеслись немецкие са­молёты. Они на большой высоте переле­тели линию фронта и сбросили бомбы на село. В этом селе не было ни складов. ни войсковых частей. Немпы стреми­лись уничтожить село, сжечь, но не успе­ли. Красная Армия выбила их из села. И теперь они бомбят его, хотят превра­тить в груды развалин. На обратном пути воздушных пиратов перехватили лётчики части, где командиром дважды Герой Советского Союза т. Покрышкин. Короткий воздушный бой, и несколько вражеских самолётов упало на землю. Не спрятаться врагу от расплаты ни в складках местности, ни в пушистых об­лак осеннего неба! II. Казакам воинской отвати, лихости и уменья не занимать стать. В эти дни из уст этих бывалых воинов часто прихо­дится слышать: - Ну, и пехота! Мы раньше такого не замечали. Чи люди другие, чи харак­тер потвержел? ДеЛюди те же, давнишние соседи каза­ков, а характер у них в боях действи­Не нахвалятся казаки пехотой, кото­рая вместе с ними неутомимо гонит вра­га на запад. тельно окреп. Ненависть к врагу под­креплена воинским умением. Часть, которой командует полковник т. Сычёв, за успешные бои под Таган­рогом получила наименование «Таган­рогской».

Командира Сычёва мы застаём возле рации, которая приютилась у развалины беленького домика. Командир склонился над картой и медленно диктует радисту: - Подтятивайте хозяйство, энергич­ней двигайтесь вперёд!… Радист передаёт приказ. В перерывах между докладами подчи­нённых и вызовами к аппарату т. Сычёв рассказывает о неутомимом, способном не спать по трое суток начальнике опера­тивного отдела. И тут же посылает прове­рить: выполнил ли начальник его при­каз лёг ли спать. Полковник характеризует своих коман­диров и бойцов. Офицер Тутуев упорен, a Семеренко лих и отважен, мастер за­ходить в тыл противнику. Офипер Ган­жерли горяч, но яростен в атаке и стоек в обороне. Особой отвагой отличаются передовые подвижные группы. Они орудуют в тылу врага, рвут его коммуникации, уничто­жают огневые точки. Командир одной из таких групп Царицын осторожно пробрал­ся в немецкий тыл. Он легко ориентиро­вался среди бугров и балок. С Царицы­ным было 12 человек. Эта группа истре­била прислугу двух батарей, уничтожила несколько пулемётных гнезд. Немцы заме­тили смельчаков и стали окружать их. - Вперёд! - командует Царицын бросается на врага. Жаркая схватка, немцев много, они гранатами забрасывают бойцов. Враг обо­злён: 12 человек нанесли ему большие потери. Красноармейцы всё время контр­атакуют. Командир Царицын ранен во второй раз, он падает. Четыре немна склонившись над ним, кричат: Вставай, рус, вставай! Они хотят увести его в плеп. Царицып медленно открывает глаза и, превозмогая боль, приподнимается. Ему предлагают сдаться? Нет, этого не будет! Царидын снизу вверх стреляет из авто­мата. Немны падают на землю. Падаети Царицын, раненый в третий раз. Рядем с ним тяжело раненый немец, Он скрипит зубами от ярости и боли и руками тянется к горлу русского. У Ца­рицына нет сил, крови ушло много. Он не может даже шевелиться. Пальцы вра­га царапают горло, рвут карман гимна-

стёрки. Комсомольский билет землю. Голова Царицына ясна. Мысль рабо­тает чётко, а тело не повинуется. Мед­ленно, словно боясь расплескать остатки силы, комсомолец протягивает руку к кинжалу. Где-то слышен топот бегущих людей, грохочут взрывы. Это пошли в атаку товарищи Царицына. Но он ни­чего не слышит. У него одна мысль, од­но стремление - не прозевать. Немец подполз ближе. Он навалилея на тяжело раненого и вцепился руками ему в горло. В один взмах Царицын вложил все свои силы, всю ненависть. Он ударил врага кинжалом. Когда подошла медсестра, немец был мёртв. Царицына клали на носилки. Он молча указал гла­зами на траву. Там лежал упавший ком­сомольский билет. Сестра понимающе кивнула головой, подняла маленькую книжку и положила на грудь раненого. B полузабытье Царицын услышал ро­кот. Это работал миномёт лейтенанта Куз­непова. Он под артиллерийским обстрелом уничтожил огневую точку противника, и пехота вновь пошла в атаку. III. -Бывал я в этом городе. Хороший го­род. Дома чистенькие. Заводов много… h сыну ездил. Там он, где-то. Казак Агафон Передерий тяжело вздох­пул. Кто-то утешил: Увидишь сына, вытоним немцев из города. Неправильно, - сказал казак. И он пояснил свою мысль. Мало вы­бить врага. Он где нибудь опять встре­тится. А сколько напакостит до этого! - По-моему, так, - сказал он, - встретил немца и, ежели тот не поднял рук, тут ему и крышка! Казаки одобрительно зашумели. Кубанны совершили немало лихих рей­дов в тыл врага, окружая иистребляя тех, кто не хочет сдаваться. Это они лавиной ринулись в прорванную оборону на Миусе, вышли к берегу Азовского моря и отреза­ли все пути отступления таганрогской групне противника. Кубанцы вместе с танкистами появля­ютоя в самых неожиданных для врага ме­стах. Казаки-гвардейцы не знают устали.

наСиние околыши их фуражек мелькаютпо всей степи. Пройдёт много лет, раз едутся станичники по родным местам, и старые воины в кругу друзей под высокой гру­шей во дворе будут вспоминать эти бои. Они расскажут о бронебойщике Балоя­не, который с противотанковым ружьём шёл впереди наступавших. Вспомнят ка­зака Харченко, что истребил 12 немцев, встретившись с ними один-на-один. По всем станциям пройдет слава о казаке лейтенанте Титоте,который заменил вы­шедшего из строя командира и дерзко по­вёл людей в атаку. В балке у подножья кургана лежат те­ла пяти казаков. Они изрешечены пуля­ми. Кругом пустые гильзы от противо­танкового ружья, винтовок и автоматов. Магазины пусты. Гранаты израсходованы. Казачьи клинки в крови. Знать, поработа­ли ими кубанцы перед смертью. Кто эти герои - неизвестно. Лишь под телом лейтенанта пайден измятый партбилет па имя Ивана Степановича Подобеда. Дело было так. Пять казаков обошли высоту и ликвидировали несколько огне­вых точек противника. На обратном пути они увидели немцев, которые накаплива­лись в балке, чтобы ударить во фланг нашим бойцам. Лейтенант Подобед спро­сил товарищей: - Не пропустим? Те молча кивнули головами и залегли по обе стороны балки. Как об этом рассказали впоследствии пленные, немцев было 64. Герои пропу­стили врага в балку и открыли огопь. Немцы бросились в контратаку. Казаки стойко отбивались от врага. Был убит ефрейтор, ранен Подобед. Немцев тоже осталось мало. Но казачьи силы уже ис­сякали, Последние десять гитлеровцев бро­сились к кубанпам, чтобы взять их в плен. Казаки схватились за клинки и кинжалы. Они умирают, но не сдаются. Немпев осталось пятеро. Надругавшись над телами героев, они бежали вдоль бал­ки, но были пойманы нашими танкиста­ми. Товариши насчитали вокруг сражён­ных пяти кубанцев 59 вражеских трупов. Никогда не померкнет слава этих русских людей! п. ниқитин, спец. корреспондент «Известий». ДЕИСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 7 сентября.

упал

Ржавые пятна осени и чёрные краски войны, дозревающая кукуруза и дымящиеся скирды подожжённого хлеба, аромат увядающей травы и труп­ный запах, тишина степи и грохот взры­вов, яркое, но уже не горячее солнце, , всплески пламени на броне танков и на буграх, где наслех сделаны окопы. В дыму взрывов то промелькнёт высо­кая фигура казака-кубанца, то пройдёт пехотинец, несущий в своём автомате смерть врагу. Опираясь на плечо жен­шины, тяжело шагает рапеный Земля изрыта воронками. Пол потами звенят гильзы, путается проволока. пру­гом валяются снаряды, ящики, каски, хо­зяева которых никогда уже не вернутся в Германию. Проходит группа пленных. Немпы идут мимо сожженных домов ху­торка, где только вчера они почевали, как хозяева. Перед уходом они подожгли со­ломенные крыши и теперь, боясь возмез­дия, бредут, низко опустив головы. За пленными следует подвода, на которой сложены вещи, отобранные у фрицев. Тут и гребешки, и старые дамские туфли, и ночные рубашки, детские игрушки. Все это награблено немцами при отступлении. Подразделение казаков под командова­нием т. Минакова неожиданным налётом окружило уходящего врага. Казаки пред­ложили немцам сдаться. Те сначала рас­терялись, но, когда увидели, что кубан­цев мало, стали отстреливаться. Казаки ринулись в атаку и упорствующих пору­бали. Тех же, которые подняли руки, взя­ли в плен. И теперь вот ведут в штаб соединения. Эй, станичники! - окликают их танкисты.- Откуда? пленных. И они кивают на понурые фигуры - Из балки Безымянной, сдались, - отвечает кубанец. Он строго оглядывает пленных, приподнимается на стременах и, пришпорив лошадь, выносится вперёд. Как только линия фронта продвигается вперёд, степь оживает. На поля выходят колхозники. Михаил Иванович Смелов подкармливает пойманного им на поле боя