06)

ЧЕТВЕРГ, 9 СЕНТЯБРЯ 1943 г. № 213 (8206)

ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР

 B ОСВОБОЖДЁННОМ ДОНБАССЕ: сожжённый немцами.

йст B

IB

счер. родо­И

цад глав­зер­Толь­чить 1 H0

кден эккү- арио­BCI зада­чет, щен­Ско-

1. Разрушенный гитлеровцами шахтёрский посёлок. 2. Советский лётчик прилетел в свой родной освобождённый город Дебальцево и  Ликует душа Фёдор ГЛАДКОВ Какое стремительное победоносное дви­жение! Могучая сила Красной Армии сме­тает один за другим самые мощные узлы сопротивления врага, самые, казалось бы, надёжные его крепости, которые он в те­чение двух лет укроплял и оснащал пер­воклассной военной техникой.Ликует душа, высоко поднимается наш дух, ког­да ежедневно слушаешь прекрасные из­вестия Советского Информбюро. В самые тяжёлые дни войны росла вера в победу Краеной Армии, потому что её питала бес­смертная сила народа. Красная Армия про­шла суровую школу современной войны и научилась бить коварного и притом силь­ного врага при всех обстоятельствах. Бое­вое мастерство наших героических пвар­дейских дивизий и полков возбуждает вос­торг и гордость в сердцах. Вчера вечером миллионы советских лю­дей с волнением и радостью слушали со­общение об освобождении Донбасса. Одер­жана крупная победа. Донбасе очищен от поганых оккупантов. Сколько крови и слёз Суров облик Донбасса. Но есть свое-- образная мужественная красота в его равнинах, изрезанных балками, невысоких холягах. Редко-редко мелькнёт тёмная по­лоска зарослей, раскинувшихся пюд укры­тием крутых берегов оврага. Еще реже увидишь синюю ленту ручейка. Жаркое солнцо Юга высушило полевые травы. Прасновато-бурые цвета осени ровно и од­пообразно легли на землю Донбасса. За скромной внешностью природа пы­талась надежнее укрыть неисчислимые богатства недр. Мы помним Донбасс в дни ого великолопной индустриальнойзрело­сти. Это был край оживления, большой, напряженной жизни, весёлого, умного тру­да. По дорогам мчались бесконечные со­ставы, и белые дымки паровозов вотавати тут и там. На горизонте поднимались силуэты могучих заводов, отутанные ды­мом. жизнь шумела в заводских цехах. По зову гудков сходились сотни тысяч

с земляками. 3. Жилой Фото специального военного корреспондента

корпус в гор. Макеевка, С. Гурарий. «Известий»

Сталино, 8 сентября (ОТ СПЕЦИАЛЬНОГО ВОЕННОГО КОРРЕСПОНДЕНТА «ИЗВЕСТИЙ») Вместе с частями Красной Армии мы идём в Сталино. Дорога ещё хранит сле­ды боя, ещё свежи воронки от разрывов спарядов и авиационных бомб. По обе стороны шоссе, исковыренного минами, валяются трупы немецких солдат. Они чернеют среди высоких пожелтевших степ­лей кукурузы. Они скрючились в придо­риться с немецким «новым порядком», не хотели работать на немца. Один из крупнейших клубов Сталино гитлеровцы отвели под лагерь для воен­нопленных и мирных жителей. Здесь во дворе, который по сушеству является огромной братской могилой, зарыты тыся­чи людей, ионытавших до конца ужасы фашистского плена. Учебные заводения города были закры­ты. В зданиях школ и детоких домов гит­леровцы открыли публичные дома. Книж­ные магазины наводнила макулатура, при­везённая из Германии, изготовленная в нетрах геббельсовского ведомства. Сталино понаехало много любителей добра и лёгкой наживы. Здесь создавались фантастические акционерные общества по эксплоатации богатств Дон­басса. За этими грабительскими конто­рами маячила морда Германа Геринга. Фашистские чиновники привезли в го­род своихсамокны раочитпролито командиров принуждались быть у них прислугами. Сколько издевательств и оскорблений перенесли они! Рабочих фа­писты превратили в невольников. Слово «русский» они произносили с нена­вистью. Населению редко-редко доставалось не­много хлеба - «русокого хлеба», куку­рузного, с картофельными очистками. Был ещё и официальный «немецкий хлеб» - ппеничный, только для немцев. многоПродуктов нельзя было достать ни за какую цену. Нечего и говорить о пром­товарах. Целые семи вымирали от голода, а рядом в казино и других притонах ку­тили немецкие офицеры, интенданты и предприниматели ядовитые паразиты, присосавшиеся к телу Донбасса. *

Два дня в Донбассе (ОТ СПЕЦИАЛЬНОГО ВОЕННОГО КОРРЕСПОНДЕНТА «ИЗВЕСТИЙ»)  Где моя мама, где отец? На минуту становится очень тихо, за­тем кто-то медленно, почти причитая, произносит: - Нет твоего папани, Петя, исчез без вести, погубили его проклятые немцы. -Брат и сестра? - тихо, почти без­надежно продолжает убитый горем лёт­чик. -A мать? -Вытнали её окаянные из дому, Ски­тается старуха по деревням… Брат и сестра угнаны в рабство в Германию. Здесь, в Дебальцеве, на улице Декабрь­ских Событий вырос Пётр Щерица, сюда рвалось его сердце, и вот что нашёл он сейчас здесь. Родное гнездо разорено, семья развеяна. Это судьба почти всех, кого за­стиг немец в Дебальцеве. - И у меня двух дочек немец в Герма­нию забрал, горестно шепчет старик Иван Данилович Новиков, строгальщик стаадевальцевского вагонного депо. Трое малолетних сирот осталось в доме Пустоловых. Их отца и маль немцы рас­стреляти на глазах обезумевших от страха ребятишек. Они расстреляли также юношу Ершова, Петю Ефименко. За что? - спрашиваем мы. А ни за что, - отвечает Пётр Ива­нович Решетняк, кладовщик машинострои­тельното завода.--И ни за что меня втюрь­му посадили и сотни других людей. Петра Ивановича и его знакомого Дол-

дорогое пепелище, на родные места, с которыми у многих связана вся жизнь. И, как обычно, в эти дни в Донбассе прежде всего вспоминают тех, кто нико­гда не вернётся уже домой, кто замучен проклятыми немцами. Шахтёры вспоминают погибших това­рищей. Гнев и ярость горят в глазах. Кровь жертв будет отомщена. «Кочегар­ка» снова поднимется из праха и пепла. Много предстоит поработать шахтёрам, но их не пугает труд. Советский Донбасс освобождён, он снова наш, и недалёк тот донь, когда на-гора будут подняты тыся­чи и тысячи тонн угля. * Угольный, металлургический Донбасс не покорился захватчикам. Лучшие его сыны доблестно сражаются в Красной Армци, ушли в партизаны. Оставшиесн на место всеми силами срывали каждую попытку немцев воспользоваться богатствами недр. И немец мстил Донбассу страшными ропрес­сиями, расстрелами и пожарами. В Ма­кеевке я увидел леденящую кровь картину этой неслыхаиной расправы. Наш самолёт онустился на окранно горо­да, около парализованного металлургичес­кого завода, недалеко от развалин шахты Бутовка 3--5. За бугром ветавали клубы разрывов. Наши войска в эти часы штур­мовали столицу Денбасса - город Сталино. на фюне битвы разоренный завод казался еще более мрачным. Мы вступили на улицу предместья, еще хранишую следы пемецких танков, пытав­Ма-

Пре-

 О.Де ин! B ld

рожных канавах возле разбитых повозок и навсегда замолчавших пушек. Чадят, догорая, шесть немецких тапков с разби­тыми гусеницами, со свороченными набок стволами орудий. На мосту через широкий и глубокий овраг - аккуратные штабеля противотан­ковых мин. Немцы отступали так поспеш­но, что не успели взорвать мост, а наши сапёры, - спасибо им, - во-время обез­вредили мины. Горят заводские здания на окраине Ма­кеевки. Глухо доносятся раскаты артил­лерийских залпов. Дорога идет на холм, и перед взором бойцов развертывается вели­чественная и горестная панорама главного города Донецкого бассейна - Сталино. Сталино - сердце Донбасса, Сталино наша любовь и горюсть. В тяжелых. упор­ных боях отвоевали его бойцы Красной Армии у немецко-фашистских оккупантов, Суровая судьба выпала на долю этого го­рода, который так любили советские люди, за ростом которого так внимательно следи­ли, радуясь каждому новому зданию, ко­торым жители Сталино украшали свон улицы и площади. Чёрные столбы дыма поднимаются над городом. Дымной пеленой окутаны этажные дома, целые проспекты, и чер ную завесу зловеще прорезают языки пламени. Позор своих поражений, созна­ние обреченности и близкого конца не­мецкие изверги выместили на городе. Они сожгли центральную магистраль. На ней не осталось ни одного дома. Торчат только гигантокие коробки, раска­лённые пожаром, покрытые трещинами, готовые вот-вот обрушиться. Сплошь уни­тожены и другие улицы. Отряды фа­кельщиков раз езжали на автомобилях, и офицеры руководили поджогами. Немцы жгли всё под ряд - и свои склады, которые они не успели вывезти, и автомашины, для которых нехватило платформ, и груженные награбленным добром эшелоны, которые застряли на станции, и жилые дома, в подвалах кото­рых прятались советские люди, скрываясь от насильственной отправки в Германию. Многоэтажный дом № 9 по Скотопро­гонной улице. Здесь до войны жили уче ные, сотрудники научных учреждений, профессора вузов, которыми был богат го­род. Дом сожжён дотла. В подвале дома скрывались женщины и дети. Там были семьи Надежды Семёновны Иковенковой, Александры Степановны Сорокиной, Софьи Соргеевны Наратко и другие. Факельщики на автомобиле подехали к дому. Они по­весили замок на двери подвала, облили здание бензином и подожгли его. В подвале заживо сгорели женщины и дети. Надежда Семёновна Иковенкова под­няла овоего ребёнка к решётке окна. боролась не за свою жизнь. Она хотела спасти ребенка. Авто­матчики пристрелили мать и дитя возле решётки. Так и приникли к подвальному окну безжизненные, полуобгоревшие тела страдальцев. Догорает гостиница - «Новый Донбасс», где вершило свои гнусные дела гестапо. Это отсюда жертвы фашистского террора увозились в чёрных фургонах в Калинов­ку, на шахты №№ 5 и 6, где были рас­стреляны многие тысячи праждан города Сталино. Там сложилсвою голову и славный русский патриот Иван Сергеевич Демуш­кин. кузнец не захотел работать на немцев. Там на­шли свою могилу советские активисты и просто русские и украинцы, виновные только в том, что они не пожелали прими-

Лет рo­0в-

нашими людьми в Донбассе за два тружеников в цехи заводов, на шахты. года проклятого плена. Но беспощадная Не затихая, билось сертце Донбасса. Сла­месть преследовала немешкую сволочь на каждой пяди донбассовской земли. Донбасс не покорился немцам. Шахтёры с честью ва доблести его людей облетала всю страну. Донбасс дал имя великому новскому движению, он кормил топливом хранили боевые донбассовские традиции, до последней капли крови были верны лю­бимой Украине, матери-родине. Слава ге­роям Донбасса, слава людям стальной воли и высокой души! Враг нанёс немало пан прославленному любимпу налпего народа, Как мы гордились шахтами Донбасса, его дворцами, его людь­ми! Немецкие громилы разрушили плоды великого труда нашего народа. Земля дон­бассовская обильно полита кровью епо сынов и дочерей. Мы запомнили все ＿ и разрушенные дома, и изуродован­ные тела наших людей, Грозен будет счёт мести советского народа, народа-творца к подлому и жестокому врагу. Германия дол­жна ответить за всё. И мы возродим Дап­басс. Самоотверженный труд советских лю­дей восстановит всесоюзную кочегарку. Она стапет ещё прекрасней! Москва громом орудий салютовала на­шим гвардейским дивизиям, которые вы мели немцев из Донбасса. Бесчисленные гирлянды разноцветных ракет взлетели в тёмное небо и увенчали Москву огненны­ми цветами. Тысячи людей с волнением и гордостью смотрели на взлёты ослелитель­ных птиц и приветствовали их возгласами счастья. Дворцы и башни Кремля озаря­лись от ракет, как от дождя метеоров. Донбасс освобождён от немецкой неволи, Донбасс снова наш! Слава нашим победоносным воинам, освободившим родной Донбасс! Слава народ­ным мстителям в немецком тылу! Слава доблестным труженикам, кующям чудес­ное оружие для наших победоносных ар­мий! Вперёд на запад, красные богатыри! Вас ждёт истомившаяся в плену севет­ская земля, вас ждут наши братья сёстры. И вот мы снова в Донбассе. Наш само­лёт мелленно плывёт над землёй. Только­что отгремела великая освободительная битва. Извиваются линии окопов недавне­го перелнего края, темнет пятна воро­нок, в беспорядке валяются витки колю­чей проволоки, остатки каких-то машин. Рперели возникает большое селение. Из­даат бросается в глаза белый цвет домов. на оинуту вепыхивает радостная мысль: «Упелело! Прошла мимо жестокая рука врага». Но скоро горьгая явь встаёт пе­и металлом сотни прешриятий. ред нашими глазами. Мы летим над сте­нами, нал пустыми коробками домов, ли­шённых крыш, лишённых жизни. Клалби­щенская пустота на улицах. Две-три че­левеческие фигуры появляются на шум самолета. Лишь на краю посёлка мы ви­дим несколько упелевших хижин. Поселок за посёлком проходит подкры­лом самолёта, и всё та же картина раз­рушения. Обломки домов, поросшие бурья­ном. Свежие следы неменкого погрома - дычящиеся остовы зданий. Мы пересекаем железнодорожные пути. вернее их тёмный слел. Немпы сняли рельсы, выковыряли шпалы. Над ручьем висят остатки мостовых ферм. Исковер­качные, погнутые мачты позволяют дога­даться, что здесь пролегала электрическая железная дорога. Ни рельсов, ни пооро­дов - ничето не оставил проклятый не­меп. Пород Воропиловск, отним из первых очищенный во время летнего наступления от гитлеровцев, - сейчас глубокий тыл. Влоль улиц громоздятся груды развалин. Все лучшгие здания разрушены и сожже­ны фашистами. В ямах, в землянках, в погребах ютятся немногие уцелевшие жи­тели. Горько оплакивают они своих близ­ких и знакомых. Почти в каждой семье кто-нибудь угнан в рабство или стал жерт­вой чудовишной казни Наши части, вор­вавшиеся в Ворошиловск, застали непере­даваемую картину. Пылала тюрьма, а в тюрьме горели сотни пленников, которых немцы связали колючей проволокой и об­лили керосином. Нечеловеческие вопли неслись из этого пожарища. тяжёлым чувством пролетели мы над Ворошиловским металлургическим заводом. Печальное запустение, нагромождение ржа­вого металла. Ни единого признака жизни на огромной заводской площадке. Мертвы цехи, до войны пылавшие огнем, охва­ченные живой энергией труда. * Еще один городок Донбасса, еще одно преступление немецких варваров. Та же мертвенная пустота среди корпусов ма­шиностроительного завода. Тот же след

ax

гова однажды неожиданно арестовали и бросили в тюрьму немецкой комендатуры. шихся простной контратакой вернуть кеевку. На одном из перекрестков стоял один из них - черный, закоиченный «тигр», опромный и тенерь безопасный, как чучело зверя. Тут же мы узнали исто­рию прекрасного подв. а простого совет­ского солдата. Повар Николай Шевченко в садике за домом готовил бойцам обед, ког­да на большаке загрохотали выстрелы и посльшалось урчанье моторов. «Тигр» мед­ленно полз, швыряя снаряды, На углу он остановился. Его пушка понолэла в сто­рону, словно вынюхивая добычу. Шевчен­ко молча смотрел из-за угла за этой сценой, затем сорвался с места, схватил тяжелую противотанковую гранату и крикнул: Сейчас я его припечатаю! выскочил из калитки и с расстоя­ния в десять - пятнадцать шагов кинул под танк гранату. Удар, клуб дыма и пламя, сразу растекшееся по броне танка. «Тигр» загорелся на-славу. Хищник был прикончен. На соседней улице можно увидеть другую немецкую новинку - мертвого «ферди­нанда», аккуратно просверленного двумя снарядами. Рядом с ним валялись трупы немцев, настигнутых меткими выстрела­ми советских пехотинцев. Ни «тигры», ни «фердинанды» не помогли немцам. Отетупая из города, гитлеровцы выме­стили злобу на мирном населении, отом­стили за своё поражение женщинам и де­тям. На тихой улице имени Парижской Коммуны я встретил рыдающую женщину. Посмотрите, что они натворили!… Мы подошли к одному из домов. Перед нами лежали девять трупов одна сенья Любиных: Пётр Фёдорович Любин, инва­лид, рабочий-бондарь, рядом с ним его жена Евдокия Илларионовна, прижавшая к груди семилетнюю дочку Валю; рядом застыл труп дочери старика Шуры, крепко прижавшей к груди двухлетнюю Люсю. Тут же дочь Евдокии Илларионов­ны­Клавдия с восьмимесячным братиш­кой Виктором, у которого разрывная пуля расколола на части череп, и, наконец, дети Петра Фёдоровича - Вася 14 лет и Зина 11 лет. Перед своим уходом немцы подожгли дом Любиных. Несчастные люди, спасаясь от дыма и огня, кинулись к выходу, но у выхода дежурил немецкий автоматчик. Он вскинул автомат и уложил на месте всю семью, одного за другим. иу соседнего дома я увидел еще три трупа - семья воина Красной Армии Ме­дынского. Ольгу Медынскую и её детей Витю пяти лет и Колю двух с половиной лет немец зарезал кинжалом. Шахтёр Мария Михайловна Овсяннико­ва, лесогон с Бутовки, об яснила нам при­чину неслыханной злобы немецких пала­чей. Немцы пытались угнать с собой всё население Макеевки. Но ни один шахтёр, ни один рабочий-металлург не захотел ехать с немцами. -Лучше смерть, чем немецкое раб­ство, - сказала Мария Михайловна. Это были слова рабочей Макеевки, и немцы ответили на них истреблением лю­дей. Голько стремительный удар Красной  Армии помешал кровавым палачам конца выполнить их план. Три дня им не давали ни крошки хлеба, не об ясняли их вины. Затем, когда аре­стованных набралось человек сорок, всех их погнали в какое-то село. По дороге четырнадцать человек бежали. Оставшихся в наказание немцы снова морили голодом. Затем едва державшихся на ногах людей перегнали в Артемовск, заперли в казар­мах. В этом страшном месте пленникам выдавали по горсточне горелой ищеницы на день. Ночью из казармы убежало еще несколько человек. Наутро всех остав­шихся немцы построили в большом зале. Появились офицер и солдаты с резиновыми палками в руках: Эй, вы, канальи,-заоралофицер,Он сознавайтесь, куда убежали ваши бандиты? Пленники молчали. - Запорю! - заревел офицер и сделал знак солдатам. Палачи кинулись на заключённых. Сто­ны, крики, свист резиновых палок, брыз­ги крови. Два часа продолжалось избиение. Ещё раз пленников вывели из тюрьмы, супули по куску хлеба и загнали в ваго­ны. Почти трое суток держали их в ваго­нахпод замком. Привезли в днепропетров­скую тюрьму. Здесь Пётр Иванович забо­лел, попал в больницу, два месяца прова­лялся в палате, высох от голода. Он стал инвалидом, и немцы выбросили его на улицу. Двадцать четыре дня шёл он обрат­но в Дебальцево, с распухшими ногами, шатающийся от слабости. Вот она какая, немецкая-то куль­тура, - заканчивает свой рассказ Петр Ивапович. *

он­ько ен­бе ль­ар­ры сь

Ещё продолжались уличные схватки на окраинах, а жители, не выдержав, покидали норы, в которых прятались от немецких людоедов, и выходили на ули­цы, чтобы взглянуть на бойцов. Ярость и жажда мести жгли сердца напих воинов, и неумолимы, неудержи­мы были они в бою. Где взять слова, чтобы выразить безмер­ную радость первых встреч? Взрослые лю­ди плакали, как дети. И это были слёзы счастья. Бой откатывался за город. Наши войска, не задерживаясь, продолжали пре­следование противника. А на площадях стояли толпы людей, которые встречали войска словами сердечного привета и бла­годарности. Утром на одной из площадей освобож­денного города стихийно возник митинг. Толпа росла, как снежный ком. Радостно и свободно гремело «ура» в честь Красной Армии - освободительницы. Речи звучали как клятва восстановить Сталино, возро­дить прекрасную столицу Донбасса. С первых же часов горожане взялись за дело. У входа в полуразрушенное здание появилась вывеска «Военный комендант». Здесь мы застали заместителя председателя облисполкома Василия Захаровича Горди­енко. Уже налаживался учёт трофейного имущества. Уже обсуждались вопросы об­щественного питания, снабжения города хлебом, охраны порядка. Маленькую комнатку буквально осаж­дает молодёжь. Юноши просят принять их в Красную Армию. - Мы будем мстить за Сталино, за Укранну! - говорят они. На железнодорожном узле работают пранспортники. Они растаскивают вагоны подожженных немцами составов.С ходу сотни людей включились в работу и вос­торженно отдаются ей. Грохот боя всё удаляется и удаляется на запад от Сталино - от города, кото­рый был, есть и будет нашим, советским. СТАЛИНО. Қ. ТАРАДАНКИН.

он-

ый

10 чи­ать

. ез-

Огромный под ем на предприятиях столицы C исключительным воодушевлением встретила столица нашей родины … Москва радостную весть о том, что войскаС Южного и Юго-Западного фронтов отбили у немцев и вернули нашей родине Донец­кий бассейн - важнейший угольный и про­мышленный район страны. Сотни тысяч москвичей, затаив дыхание, с напряженным вниманием слушали пере­дававшийся по радно причаз Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза товарища Сталина. После того, как отгремел артиллерийский салют в честь доблестных освободителей Донбасса, на предприятиях состоялись многэлюдные ми-

ep-

Эту немецкую «культуру» мы видели повоюду в Донбассе. 0 ней красноречиво свидетельствуют развалины заводов и шахт, пепел пожарищ, трупы замучен­ных, ни в чём не повинных мирных жи­телей. Мы увидели её «во всём блеске» в в центро угольного Донбасса. Всё лучшее, всё, во что советские люди вло­жили столько любовного труда, бес­смысленно уничтожено вражеской ру­кой. Полностью выжжена Изотовская улица, уничтожен прекрасный, Дворец культуры, поднята на воздух ЦЭО. Слов­но ураган прогремел над городом и пе­ремешал камень и железо. Кто не знает в нашей стране горлов­скую шахту «Кочегарка»? Она, как другие шахты Донбасса, превращена нем­нами в груду развалии затоплена олой Начальник Горловской горноспасательной станции тов. Козлов показывает нам, во что превратили её немцы. Нет горноспа­сательной станции. Стоят лишь стены, и на одной из них, словно разбойничье клеймо, чернеет ещё нестёртая свастика. Впрочем, зачем могла поналобиться немцам станция? Шахты служили им огромными могилами для советских лю­дей. Такое кладбище было, например, на шахте им. Румянцева в нескольких кило­метрах от Горловки. нём нам расска­зал старый шахтёр-крепильщик тов. Жу­равлев. Он проходил однажды мимо этой шахты, оцепленной немецкими солдатами, и слышал душераздирающие стоны, нес­шиеся из ствола шахты. Немецкие из­верги бросали туда живых людей - женщин и малых детей. Мы идём по территории «Кочегарки». Типичная картина разгрома. Висят про­вода электропередач, дымится земля - это догорают шпалы. Нас окружает тол­па шахтёров, пришедших посмотреть на

об­ка-

a

13-

тинги, прошедшие как яркая демонстрация застарелой ржавчины. Проломленные кры­тесного единства фронта и тыла. На митинге рабочих одного из цехов ав­тозавода им. Сталина выступил стахановец Скардин, участник Отечественной войны. - В честь дивизий, освободивших Дон­басс, - заявил он, - становлюсь на ста­хановскую вахту, чтобы самоотверженным грудом крепить помощь фронту и бить гит­леровских мерзавцев. Я твердо знаю, что линия фронта проходит и у моего станка, каждую деталь, сделанную мною сверх плана, сравниваю с пулей, направленной в сердце врага. На заводе, где секретарем парткома т. Шклюков, все рабочие цеха, где началь­ником тов. Морозов, после митинга встали на стахановскую вахту. Фрезеровщики Бу­тырский, Сорокина, Митина обязались дать за смену не менее 250 процентов задания. Такое же обязательство взяла комсомоль­ско-молодежная фронтовая бригада т. рентьева. На стахановскую вахту встали и штамповщицы цеха, где начальником тов. Макеев. На заводе «Серп и молот» происходило совещание хозяйственного актива, когда по радио был передан приказ товарища Сталина. Актив обсуждал итоги работы за­вода в августе. Рабочие, узнаво новой славной победе Красной Армии, тут же на совещании приняли новые повышенные обязательства. ши, груды обломков. Стены станции еще сохранили немецкую надпись. Мы летим над одной из окраин города. Неожиданно наш нилот Пётр Щерица приходит в силь­ное волнение, высовывается из кабины, машет рукой и делает круг за кругом над крышами домов. Самолёт стремительно идет вииз, и мы садимся на огороде в кукурузе. Самолет окружает толпа женщин, стариков, дети­шек. Пилот мгновенно исчезаст ньит го об ятиях. - Петя, наш родной Петя! - кричат женщины. Одна из них бросается к лётчику, ста­Лав-Пожилая женщина в платке со слезами на глазах сует в руки пилота мешочек с подсолнухами, К самолёту сбегаются все оставшиеся в живых жители городка. Мы видим слёзы, искреннюю и глубокую ра­дость несчастных, оборванных, измуче­ных голодом и нуждой людей. новится перед ним на колени и, низко поклонившись, сквозь слёзы говорит: Спасибо, родные детки, спасибо, что вызволили нас из страшной неволи.   Когда несколько стихает шум голосов взволнованной толцы, лётчик обводит всех тревожным взглядом и орывающимся голосом спрашивает:

Город Ленина шлёт привет родному Донбассу

немецких захватчиков. Немеркнущей славой в веках покрыли себя воины, вер­нувшие родине важнейший угольный и про­мышленный район. Слово взяла старая производственница орденоносец Анна Корпуснова: - Новая победа - новое свидетельство близящегося часа полного освобождения нашей родины от фашистской погани. Зу­бами цеплялись гитлеровцы за каждый ку­сочек донецкой земли, Но Красная Армия обломала им зубы и освободила Донбасс. Доблесть наших воинов зовёт нас к добле­сти в труде. С необычайным воодушевлением присту­пила к работе ночная смена, Рабочие дали слово в честь героических дивизий, осво­бодивших Донбасс, перевыполнить сменное задание,

ЛЕНИНГРАД, 8 сентября. (ТАСС). Кров­от ные узы связывают Ленинград с Донбас­сом. И когда пришла ликующая весть о том, что Донбасс сбросил с себя прокля­тое фашистское иго, горячие приветствия в честь освободителей Донбасса, в честь ве­ликого полководца советского народа то­варища Сталина звучали сегодня на воз­никших повсюду многолюдных митингах. Затаив дыхание, слушала приказ Верхов­ного Главнокомандующего закончившая ра. боту дневная смена завода, где секретарем парткома тов. Қапралов. Горячо говорила на митинге жена фрон­товика Лютинская. - Нет слов, чтобы выразить наше сча­стье, нашу гордость, говорила она. Спа­сибо, от всего сердца спасибо шлём мы, ленинградцы, бойцам, офицерам и генера­лам Красной Армии, освободившим Донбасс

 

Советский Донбасс не склонил головы перед грязным, кровавым врагом. Сегодня Донбасс снова в нашей родной советской семье, ощущая радость свободы, возвра­щения к советской жизни.

B. АНТонов. ДОНБАСС, 8 сентября.