5 ИЮЛЯ 1942 г. № 156 (7842)

2

ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР На Курском Бои на Курском направлении прини­мают все более ожесточенный характер. Не считаясь с огромными потерями, не обращая внимания на то, что уже сотни танков уничтожены советской артиллери­ей, авиацией, бронебойщиками, гитлеров­ские генералы спешно подтягивают резер­вы из вторых эшелонов и даже с других направлений и с марша бросают их в ата­ку. Даже в нынешней, изобилующей тан­ковыми боями войне мало найдется сра­жений такого масштаба и напряженности. Попрежнему немецко-фашистское коман­дование стремится, сосредоточив численно превосходящие силы то на одном, то на другом участке, прорвать линию нашей обороны. Вчера немцы предприняли атаку сидами одной дивизии мотопехоты, под­держанной сотней танков. Разгорелся встречный бой, в котором бойцы Н-ской части показали стойкость, мужество, уме­ние владеть оружием, Потеряв около 30 танков, враг вынужден был отойти на ис­ходные позиции. Немцы оставили не ме­нее 1.200 человек убитыми и ранеными, яростных атаки отбила другая наша часть. Лавина немецких танков - их шло злесь не менее 150- была задер­жана. Встреченные ураганным огнем, не­мецкие машины метались из стороны в сторону. Здесь и там пылали подбитые танки. Раздавались оглушительные взры­вы - это рвались немецкие снаряды. Из 150 танков ушло не более ста, остальные уничтожены. на некоторых участках советские танки я нехота, отражая атаки немпев, сами наносят контрудары врагу. Одна наша минометная батарея в течение часов истребила 130 вражеских солдат и офицеров, три миномета с прислугой. Немцы пытаются поддержать свои тан­ки массированными ударами авиации. войска, они сеют смерть и раз­и сестер - женщин, немецко-фашистских женщины, замученные гитлеров­временно захваченных немцами городов. преисполнены сердца советских воинов оккупантам! Мы отомстим кро­каждую погубленную ими жизнь со­Всюду, куда приходят гитлеровские рушение, Тысячи мирных жителей, наших братьев гибнут в страшных пытках от рук извергов. На этих снимках изображены скими оккупантами в одном из

ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ



Алексей ТОЛСТОЙ

Артиллерийские разведчики

Флаг Севастополя Героический экипаж 

Великим, священным гневом Никакой пощады вавым немецко-фашистским псам за ветского человека.

Со второго на третье июля Севастополь приспустил флаг. В последние дни оборо­ны Севастополя - города русской сла­вы­его гарнизон со всей злобой и небре­жением к смерти дрался в городских предместьях и на улицах, имея задачу-- выгадать часы для эвакуации войск и населения и еще и еще дороже отдать любимый город за немецкую кровь. Черноморцы и красноармейцы героиче­ского гарнизона сделали все возможное и дважды сверх возможного, чтобы победу немцев превратить в их поражение, чтобы не немецкая, но русская слава загремела по миру. Храбр не тот, кто, очертя голову, кидается на смерть, а тот, кто терпелив к смерти, кто ей говорит спокойно: «А ну, безносая, посторонись, мне еще пе­когда…» Таков русский солдат; он знает овой долг, а об остальном, важном и не важном, подумает на досуге, привя­жется тоска - пошутит и, идя смерть, наденет чистую рубашку. Одиннадцатая немецкая армия, в соста­ве трехсот тысяч штыков, почти тысячи самолетов, танкового корпуса и мощной артиллерии, в которой были орудия боль­шего калибра, чем знаменитая «Берта». семь месяцев и еще двадцать пять дней грызла и ломала зубы о севастопольский орешек. Все преимущества были на стороне немцев: они владели плацдармом Крыма, всеми аэродромами, железными дорогами для подвоза резервов и огнеприпасов. У них был последний приказ Гитлера не оглядываясь ни на какие потери, по­кончить с Севастополем в неи, a это означало, что для трехсот тысяч немцев и румын не представлялось иного выхода, как под угрозой наведенных в за­тылок пулеметов СС лезть по кучам сво­их трупов на штурм. И они лезли и лезли по разлагающе­муся месиву своих трупов, -месиво по­ливали с самолетов формалином и кар­болкой, но сверху наваливали ивались новые. A гороц не одавался. А пулеметы СС продолжали шевелить дулами за спиной.У Севастополь был лишь кружочком на карте Крыма. Резервы, огнеприпасы и питание приходилось с большим трудом и потерями подвозить на оудах, отстрет ливающихся в открытом море от пики­рующих бомбардировщиков и торпедоное­цев. Севастопольский гарнизон был ли­шен возможности маневра и тем самым инициативы боя. На каждого защитника крепости приходилось по крайней мере пять врагов; когда он убивал эту пя­терку, на грузовиках подкатывали све­женькие - длинные немцы и черно­мазые румыны. Зато на священном клочке севасто­польской земли пылала неугасаемо до­блесть русского моряка и солдата, креп­кая старыми традициями, гордая своей родиной. Задача Севастополя была в том, чтобы оттянуть на себя возможно больше сил врага, сковать их, истреблять и перема­лывать и тем самым спутать планы ве­сеннего гитлеровского наступления. Одна из причин конечного поражения немцев в 1918 году заключалась в чудовищном и боссмысленном израсходовании ими своих отборных дивизий под Верденом. Люден­дорфу так и не удалось заткнуть в армии эту кровоточащую рану. За двадцать пять дней июня 1942 года немцы потеряли под Севастополем раз-

громленными полностью 7 немецких и 3 румынских дивизии, больше половины танкового корпуса, треть самолетов. Всего за восемь месяцев осады Севастополя немцы потеряли около трехсот тысяч сол­дат и офицеров, из них не менее ста тысяч-убитыми. Это была пена крови за развалины Севастополя, который бунет взят нами обратно, защитники Сева­стополя поклялись на этом; сегодня весь Советский Союз дает клятву: город славы снова будет наш. В прошлом году немцы шитурмовали Севастополь два раза­в ноябре и декаб­ре. Третий штурм начался второго июня артиллерийской, минометной и авиацион­ной подготовкой, по количеству сброшен­ных снарядов и ожесточению не имев­шей примера в нынешней войне. Севастополь ушел по люели и уврытия. Рабочиеолшииствоорудий нанибылиениностаскую станков в эти часы, готовя минометы, мины, гранаты, ремонтируя танки, ору­дия, грузовики. Потери убитыми и ране­ными были ничтожны: по нескольку че­ловек на полк. Бомбардировка продол­жалась пять дней, от зари до зари. Весь город пылал. Рано утром седьмого июня, после короткой артиллерийской подготовки, на наши роты и батареи, которые теорети­чески должны были быть смешанными с развороченной землей, пижировали бом­бардировщики, и сейчас же танки и за ними пехота пошли на штурм. Исковырянный воронками, превращен­ный в пустыню, наш фронт ожил, - из щелей высунулись пулеметы, винтовки и автоматы, из укрытий поднялись стволы пушек, иные выкатились на открытые позиции, к противотанковым ружьям приль­нули истребители, повернулись башни ору­дий на судах и в фортах, в телефонные трубки закричали корректировщики, и тяже­лый массированный огонь Севастополя обрушился на наступающие немецкие визии. немцев - смерть перед глазами и смерть за спиной, - они валились, и но­вые - шли, бежали, ползли, кричали со­бачьими голосамч. Иным удалось достичь края обороны, - но здесь их ударили штыками черноморцы и красноармейцы. Моряки на место шлема в атаку надевали шапочку с ленточками. Не сложена еще песня про эту шапочку! Пятнадцать часов длился первый штурм. Отклынули немны, залегли, попря­тались в воронках, поползли назад, бежа­ли. И некому было подбирать их тысячи трупов, тысячи раненых. Так длилось двадцать пять дней. Вся наша страна болела душой за ле­гендарных героев, обороняющих славу и честь нашей родины. С каждым новым днем, узнавая, что стоит Севастополь дымясь развалинами на берегах историче­ских бухт, - гордостью и благодарно­стью, болью и тревогой полнились наши сердца. Севастополь приспустил флаг, Се­вастополь выполнил задачу но лишь для того, чтобы скоро, скоро в час боевой тревоги снова поднять его. Не отдали защитники славу и честь родины нашей, но возвеличили свою и нашу славу и честь, Севастополь был и будет крепостью Краснознаменного Черноморского флота, Немцы во весь эфир шумят и верешат о победе. Дорого она им досталась, она стала Пирровой победой.

Артиллерийские разведчики днем и ночью внимательно следят за передвиже­ниями противника. Мощный огонь артил­леристов нарушает планы немцев. На нашем участке фронта артиллери­сты по условиям местности не могли хо­рошо проглядывать тылы противника. Не было подходящего наблюдательного пунк­та. Красноармеец Барановский получил задание установить наблюдение. Под огнем протирника Барановский за­лез на заводскую трубу, и скоро в районе пункта I. им была обнаружена артилле­рийская батарея, стрелявшая по нашим боевым порядкам. В нашу сторону дви­галась большая колонна немцев. Все эти данные были доложены коман­диру батареи и переведены на язык ар­тиллеристов. Везапный огонь наших заставил замолчатьартиллерий­батарею врага и рассеял колонну его пехоты. Часто встречается необходимость про­никнуть в расположение гитлеровцев, установить их огневую систему, загра­ждения, количество закопавшихся в землю солдат. Нужно послать разведчика в тыл к противнику. Не каждый спосо­бен выполнить такую задачу. Поэтому из большого числа охотников выбираются са­мые опытные бойцы. Тщательно маскируясь, разведчики по­ползли в логово врага. В районе перкви, онтро вражеской обороны они обна­ружили три огневых точки и танк про­тивника. ди-Когда задание было уже выполнено, на разведчиков напали автоматчики против­ника. Силы были неравные. На каждого Однажды понадобилось выяснить, ка­кие огневые точки имеет немецкое соеди­нение в пункте М. и какой мощности там блиндажи. Выполнить это задание было поручено сержантам Кровцову, Шурканову и красноармейцам Симонову, Понукову, Гурееву и Мохначеву. нашего смельчака приходилось по не­скольку гитлеровцев. Враг замыкал коль­цо и непрерывно обстреливал разведчиков огнем из автоматов. С криком «ура» раз­ведчики обрушились на автоматчиков, прорвали окружение и, отстреливаясь, вышли на свою территорию. Командова­ние получило ценные сведения. B районе пункта Д. в расположение противника пробрались артиллерийскисЧетыре разведчики - старший лейтенант Гайво­ронский со старшим сержантом Коростя­ковым и красноармейцами Сулеймановым и Ланго. Они собрали много ценных све­дений, но, возвращаясь, столкнулись конной разведкой врага. Немцев было 15 Советские разведчики, не дав противни­ку опомниться, открыли огонь. Офицер и 3 солдата оказались убитыми, 2 были ранены. Рассеяв оставшихся, отважные бойцы верхом на лошадях убитых фашистов возвратились в часть. Но наши смело вступили в бой. Мет­ким огнем из пистолетов и винтовок сра­зу были сражены три немца. Остальные разбежались. Разведчики открыли по убе­гавшим огонь из немецкой же противо­танковой пушки. После этого артилле­маши-рийские разведчики благополучно верну­лись на свою территорию, притащив на руках трофейное орудие. В лесу севернее пункта К. разведчики капитан Угловский, лейтенанты Болдырев и Ворушкин, младший лейтенант Ва­сильев и сержант Антоненко, вооружен­ные пистолетами и винтовками, столкну­лись с 30 фашистами, у которых, кроме другого оружия, была противотанковая пушка. Радистка Костенко под сильным пуле­метным и минометным огнем обнаружила расположение вражеской батареи. По данным Костенко артиллерия Н-ского соединения уничтожила эту батарею. Майор Ф. ГЕОРГИЕВСКИИ.

Отбитые атаки врага

направлении Советские летчики успешноборются с гитлеровскими самолетами. В воздушных боях вчера сбито около десяти немецких самолетов. В одном месте немцы в результате безуспешных атак были измотаны и обес­кровлены. Тогда наши танкисты и пехо­тинцы перешли в контратаку. Поле боя устлано здесь сотнями трупов немецких солдат и офицеров. На один из батальонов части, где ко­миссаром т. Арясов, наступало восемь тан­ков врага. Командир роты Кисляков по­полз навстречу танкам. Бутылками с го­рючей смесью он поджег вражескую шину Танкисты Н-ской танковой части за одип день отбили 10 яростных атак вра­га, четыре раза они переходили в контр­атакў и нанесли немцам значительный урон. В боях за населенныйпункт ими уничтожено 5 противотанковых орудий врага, бронетранспорты с прицепами, 3 танка, несколько сот солдат и офицеров.На ка Подразделения командира Филатова близ­но подпустили атакующие части и пехоту ко врага, а затем взорвали фугасы, установ­ленные неподалеку от нашего переднего края. На воздух взлетели 2 немецких тан­и несколько сот фашистов. Советские танкисты смело вступают в бой с немецкими танками и немецкую технику. За вчерашний день немцы снова потеряли много тысяч сол­дат и офицеров. Лишь на одном участке им ценой огромных потерь удалось потес­нить наши части, которые отошли на но­здесь свой успех встречают решительный отпор наших войск. 4 июля. КУРСҚОЕ НАПРАВЛЕНИЕ, (От наш. спец. корреспондента).

На двух участках Калининского фрон­та враг предпринял атаки сразу в не­скольких местах. Немцы бросили против наших подразделений значительные силы пехоты, 60-80 танков и большое число самолетов. Не считаясь с потерями, фашисты остервенело лезли вперед, но всюду полу­чали жестокий отпор. Все атаки врага неизменно разбивались мужество и стойкость наших бойцов. Лишь в одном месте противнику ценой ма-потери 2.000 солдат и офицеров удалось несколько продвинуться, но и то не надолго. Наши бойцы, перейдя в контр­атаку, оттесняют врага. В населенном пункте, куда вначале немцам удалось ворваться, полностью разгромлена враже­ская группировка. Захвачены две пушки, пулемет, четыре автомата, несколько де­сятков винтовок и взяты пленные. другом участке бойцы, перейдя в контратаку, отбили у немцев два насе­ленных пункта, заставили немцев перей­ти к обороне. Особенно отличились бойцы подразделе­ния старшего лейтенанта Петровича. Они проявили исключительную храбрость, нанесли гитлеровцам тяжелый урон. перемалываютПодразделение отразило несколько оже­сточенных танковых атак. Когда два вра­жеских танка подошли совсем близко, командир приказал бойцам Чернышеву и Смельчаки спец. корреспондент «Известий». и забросали их гранатами. Гусеницы обоих танков были подорваны и гитле­ровцы, находившиеся в машинах, уничто­жены. Пулеметчик Бикбаев метким огнем сразил 20 фашистов. В первые же минуты боя немцы поте­ряли несколько танков. Тем не менее танковые атаки не прекращались. Но на­ши бойцы не только не дрогнули, а продолжали драться с возрастающим оже­сточением. В жаркую минуту тов. Петро­вич сам с гранатой вскочил на враже­ский танк, взорвал его и сам геройски погиб. Увидев смерть любимого командира, бойцы бросились в контратаку и отброси­ли врага. Немцы побежали, устилая поле боя трупами солдат и офицеров. Сержант Бессонов и пулеметчик Подшибянов уни­чтожили 30 гитлеровцев. Взвод миномет­чиков под командой молодого коммуниста Третьякова уничтожил свыше 50 фаши­стов. Враг пытается прощупать крепость нашей обороны, бросается на наши пози­ции то там, то тут, но терпит большой урон, натыкаясь на стойкость наших бойцов. A. КУЗНЕЦОВ, қалининсқий фронт.

лейтенанта Чернышева и не было случая, чтобы он вернулся без ценных сведений. Однажды, выйдя с группой бойцов в разведку, он встретился с разведкой про­тивника. Наши разведчики стремительно атаковали врага. Первой очередью из авто­мата Чернышев сразу уложил трех фаши­стов, затем, захватив немецкий пулемет, открыл из него огонь по гитлеровцам, Его дружно поддержали остальные развед­чики. Немцы бросились бежать, оставляя оружие, убитых и раненых. Чернышев передал пулемет бойцу, а сам подбежал к брошенной гитлеровцами пушке, повернул ее в сторону врага и дал 15 выстрелов. В этом бою разведчики Чернышева захвати­ли в плен 17 немецких солдат.

100 разведок младшего южный ФРОнт, 4 июля. (Спецкор ТАСС). Четыре ордена украшают боевое намя этой части. Здесь выросли и полу­чили закалку многие герои отечественной войны, Сегодня в части большой празд­ник - новая группа храбрых бойцов, командиров, политработников получает правительственные награды. Первым выходит младший лейтенант Николай Чернышев. Член Военного Совета армии вручает ему орден Ленина. Молодой командир Николай Чернышев с первого дня отечественной войны находит­ся на фронте. Бесстрашный в бою, забот­ливый и верный товарищ, он стал любим­цем части и прославленным разведчиком Южного фронта. Более 100 раз ходил за  это время в разведку Николай Чернышев,

ЮГО-ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ, 4 июля. (Спацкор ТАСС). Фашистские танки все ближе и ближе подходили к огневой по­зиции, которую было приказано отстоять окитажу рои сти «В» Командир танка старшийзнал громыхающих гусеницами вражеских ма­шин. Раздались орудийные залпы. Снаряды ложились точно в цель. Застыл в непо­движности один немецкий танк. Такая же участь постигла вторую гитлеровскую ма­шину.

Экипаж танка меткими выстрелами про­должал истреблять немецкие танки. Вот уже уничтожены 4 гитлеровские ны. В этом неравном бою был подбит и наш танк. Но героический экипаж не при­себя побежденным. Вышло из строя орудие. Танкисты открыли огонь из пу­леметов. Фашисты лавиной пошли к подбитому танку. Экипаж но дрогнул. Пулеметные очереди косили вражескую пехоту. Поте­ряв около роты солдат, гитлеровцы отсту­пили.

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.

 В синем комбинезоне, стройный, креп­кий юноша. Голову держит высоко, смо­трит прямо. Хороший парень Миша Силь­ницкий, его любит весь отряд, весь пар­тизанский отряд Данилы. Недавно Миша хорошю посмеялся над немцами, когда от­ряд опустошил их продовольственную ба­зу. Партизаны сняли часовых, стали раздавать крестьянам сено и картофель. Миша наблюдал за спорой работой кол­хозников, но не забывал поглядывать и на дорогу, которая бежала из областноге белорусского центра. На дороге он увидел длинную ленту обоза, обоз шел за фу­ражом и продовольствием. - Подпустим и поможем, - сказал Данила, и все засмеялись. Засмеялся и Миша. - Погрузим, паны полицейские, сказал Данила, когда обоз под ехал, только чтоб бумаги были в порядке. - Погрузим, все будет в порядке, пан бургомистр, - ответили партизаны Да­ниле, и Миша отвернулся, чтоб не рас­смеяться, уж больно хорош был командир отряда в роли бургомистра. Обоз нагрузили, и он пошел в другую сторону. Не на запад, а на восток. Куда, кому везем? спросили обозные. - Хозяевам, Красной Армии, - от­ветил Данила, и Миша расхохотался, те­перь не было нужды таиться, полицей­ские уже стояли без оружия, и обозные охотно погнали коней на восток. И все смеялись, глядя на Мишу. Его очень любят бойцы и за то, что однажды Миша сделал один работу всего отряда. Его послали разведать, много ли немцев в селе. А он подошел от кладбя­ща, застрочил из пулемета и выгнал из деревни четыре десятка немцев. Немцы начали облаву на партизан. Они окружали лесочки и деревеньки, проходили по ним огненным гребешком, а партизаны были уже в другом месте, и немцы окружали еще один лесок и опять чесали его злым огненным гребешком. Гребешок был густой, несколько сот пем­цев охотились за сотней партизан, и бы­ло партизанам трудно. Это должно было экончиться боем, и Данила в конце-кон­цов решился на этот бой. Он соединился с соседним отрядом, и все-таки сил было маловато, но партизаны решили драться. Один против пяти это уже ничего. Будем драться. Шли немцы на село, шли плотной ко­лонной, человек шестьсот или больше Партизаны разбились на небольшие отри­ды, засели в разных местах, у деревни, в деревне, за деревней. Мишу очень лю­били, и командир его крепко любил и ве­рил в него, и дал ему самое важное дело. Крайнюю хату в селе дал ему Данила в сказал: - поближе немцев подпусти, на самую короткую, и только тогда бей… Миша засел на чердаке крайней хаты, засел со своим пулеметом, патронов на­таскал на чердачок, много патронов, чтоб хватило на весь бой, и стал ждать. Каратели шли, и голова колонны ви­ляла из стороны в сторону, как гадюка ползет в камыше, огибая стебли. Потом дорога перестала извиваться, и серая мас­са вышла на прямой кусок большачка, Это было близко, чертовски близко, долж­но быть, сотня метров или полторы, Это очень серьезный момент и ато очень трудное испытание для нервов, чтоб за­жать стучащее сердце в кулак, и палец на спуске не согнуть, и не начать стре­лять раньше времени. Очень хочется в такую секунду поскорее нажать спуско­вой крючок, чтоб не пустить близко нем­цев, удержать их подальше от себя, от своей головы, от своего тела. которое легко может прорвать пуля, или осколок, или штык. И уже не сто метров, и не пятьдесят, а тридпать, это совсем близко, совсем ря­дом. Уже все видно, даже пуговицы на шинелях, и пальцы на спусковых скобах,

цев, пока темнозеленое пятно леса вбя-ему рает в себя его товарищей, и тогда он скатывается со своим пулеметом с чер­дачка и быстро идет к лесу. Он идет быстро, но не сгибается, он и сегодня показал, что не энает страха в борьбе, -- и тогда, когда подпускал немцев, и тогда, когда прикрывал своих. Свои стреляют из леса, редко стреляют - последние патроны, а по Мише стреляют немцы, и он все-таки не сгибается, па­рень в синем танкистском комбинезоне, заправленном в салоги, высокий, строй­ный и волевой человек. Он не сгибается, идет и падает, Раз­рывная пуля кромсает ногу, и он дает. Свой уже не стреляют. У них нет патронов они ничего не могут сделать, и Мишу окружают немцы. Они подходят издалека и медленно, они страшатся под­воха, мало ли что может выкинуть этот отваянный парень, у которого в руках пулемет, а за поясом, вероятно, граната, или просто взрывчатка, или еще что-ни­будь в этом роде. Они идут маленькими, боязливыми шагами, они боятся его, одно­го, раненого, беспомощного, лежащего с разбитой ногой. Но они видят разворо­ченное мясо, и густую темную лужицу на земле, и желтоватую бледность кожи, от которой отхлынула кровь, и они переста­ют бояться: это уже не человек, его можно взять, а потом допросить, а потом замучить. Они окружают его кольцом и уже про­тягивают к нему руки, и он встает. Это встает не комсомолец в синем комбинезо­не, это вздымается могучая сила свобол­ного человека, это встает великая нена­висть белорусса, это поднимается неистре­бимый гнев народного мстителя. Михаил чеСильницкий встает, окруженный немпа­навешиваетжаркиепосте тяжелого ранения рот всегда запекается от потери влаги, и человеку тогда кажет­ся, что тысячи солнц приблизились к не­му. чтобы иссушить его. Губы у него сухие и сжатые, глаза недвижные и упря­мые, и немцам страшно. Они говорят

и ногти на пальцах, и уже нельзя не стрелять, потому что все имеет предел, даже беспредельная стойкость, даже вы­держка, и все же он не стреляет, по­тому что Данила сказалпусти поближе, и потому, что двадцать пять это ближе, чем тридцать, а двадцать еще ближе. И когда двадцать, когда ближе уже нельзя и не нужно, когда установлено, что разум и воля сильнее, чем инстинкт самосохра­ния, тогда Миша стреляет и кри­чит что-то немцам, Даниле, которого не видит, и немцы падают, а пулемет тро­жит в мишиных руках, и немцы падают, и мечутся, не зная, куда побежать, и налетают друг на друга, и снова падают, и это очень хорошо, что они умирают, негодяи, сволочи проклятые, зачем они сюда пришли, и нужно еще их убивать, всех убить, чтоб они не ушли отсюда, пусть не уйдут, пусть останутся, оста­нутся навсегда, совсем навсегда. Жгучая ненависть к врагу увеличивает силы, за­каляет волю отважного партизана. В мозгу проносятся картины немецких зверств в родных мише местах, и крепнут его руки и воля. Некого брать на мушку, пятьдесят тру­пов лежат, раненые ползают, остальные разоежались и залегли, и стреляют, и стреляют. Вепыхивает бой. Длинный, тя­желый бой, немцев все-таки гораздо боль­ше, и патронов у них больше, и мин, и гранат, они везут их на подводах, а партизан только то, что они принесли на себе. Длинный бой, семь часов, до самого вечера. Уже сто пятнадцать немцев уби­то и около двухсот ранено, уже патронов почти нет и нечем драться, и надо ухо­дить. Мишу очень любит отряд, Мишу очень ценит данила и довериет сму боль­ше всех, и Миша остается на своем дачке прикрывать уходящих партизан. У него есть еще патроны, и он пулевую стенку между своими и чужд­ми, словно ножом рассекает он воздух между партизанами и немцами. Свои ухо­дят к лесу, надо, чтоб они успели, в ле­су их не возьмешь, и Миша держит нем-

что-то со всех сторон, они хотят взять его, пока он жив, они подхо­дят вплотную и протягивают руки, чтобы схватить этого страшного че­ловека, но вдруг взблескивает в руках партизана кинжал и падаетубитый не­мец. Немцы не стреляют, они в иссту­пленин, они хотят не только взять они хотят отомстить, убить его медленно и зверски, резать его на куски, рвать на куски… Они опять кричат ему, чтоб он сдался, они хотят, чтобы он сдался жи­вым, но Миша не будет живым в руках немцев. Он еще раз взмахивает кинжа­том, и еще один немеп падает на­па-«Юнкерсы» опять немцы кричат этому ише, кото­рый стоит на одной ноге, чтоб сдался он, а он еще раз ударяет, он не будет жи­вым в немецких руках, и еще одного немца ранит… тогда раздается выстрел, пуля про­бивает сердце комсомольца в синем ком­бинезоне, и он падает мертвый, но не сдавшийся. И оказывается, что в одном Михаиле Сильницкомбыло больше на­стоящего мужества, чем у всех окру­живших его немцев. Он не стрелял, пока не осталось двадцать метров. Стрелял до тех пор, пока свои ушли в лес. Убивал немцев,пока не убили его. А они его убили не потому, что оказались сильнее. Они не выдержали, не сумели побороть судорогу страха, и палец немца оказался сильнее его воли и нажал спуск, и пуля ударила Мишу в сердце. Сердце перестало биться, но, пока оно билось, это было большое сердце, и, пока билось это большое сердце, Миша делал свое великое дело. Он погиб прекрасной смертью, партизан, ставший Героем Со­ветского Союза. И сердце его продолжзет биться в каждом советскоу воине, в каж­дом партизане, в каждом комсомольце, в каждом из миллионов отцов, братьев, ма­терей и сестер белорус-кого партизана Ми­хаила Сильницкого. Э. ВИЛЕНСКИЙ,

Активные действия нашей авиации его,На одном из участков нашего фронта пятерка истребителей во главе с гвар­дии политруком Соколовым прикрывала боевые порядки наших войск. При подхо­де к линии фронта ястребками по радио был принят сигнал, что в воздухе по­явились 30 вражеских бомбардировщиков, прикрываемых 8. «Мессершмиттами». уже строились в цепочку для бомбардировки. Политрук Соколов решил сначала ата­вовать «Мессершмитты», а потом напасть на бомбардировщики. Он выпустил длин­ную очередь по ведущему, a гвардии сержант Майоров -- по второму враже­скому самолету. Немецкие истребителя растерялись и предпочли уйти ближе в кромке облаков. Быстро маневрируя, ястребки перенес­ли прицельный огонь на вражеские бом­бардировщики. Пятерка сталинских соко­лов ни на минуту не выпускала ини­циативы из своих рук. В результате она вышла из неравной схватки победитель­ницей. Пять советских летчиков, встре­тившись с 38 фашистами, не только разогнали вражеские самолеты, но и сби­ли три «Юнкерса». Ведущий этой небольшой группы по­литрук Афанасий Соколов совершил уже 87 боевых вылетов, из них 18 -- на штурмовку. Он сбил 2 самолета лично и 3 - в групповом бою. В налете на один из об ектов на Вол­ховском фронте участвовало 59 самолетов противника. В воздушном бою наши де чики сбили 15 немецких самолетов Герой Советского Союза старший лей­тенант Галкин сбил в тот день 3 не­мецких самолета. ВОЛХОВСКИИ ФРОНТ, (Спец. коррес­пондент «Известий»).