8 ИЮЛЯ 1942 г. №: 158 (7844)

СРЕДА,

ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР южный ФРОнт. Перебежка под огнем военной машины, как он запугал многие народы Европы. Он забыл, что го­ворили о русских его собственные пред­ки, на своих шкурах испытавшие нашу силу. Он забыл, что тот же Фридрих «ве­ликий» в отчаянии вопил, что «русско­солдата мало убить, его еще надо пова­лить». Наш народ нельзя убить, нельзя повалить, и в историинет примеров испуга русского воина перед любым про­тивником. Гитлеровская затея обратилась против него. Гитлеровские манекены еще способ­ны, с тупым бычьим упорством, уперев ав­томаты в отощавшие брюха, переть вперед, ад красноармейского огня, гонимые «службой обеспечения боя». Они ещще мо­гут занимать города, но эти «победы» только углубляют пропасть под их нога­ми. Красная Армия клала их сотнями ты­сяч на наших родных полях в прошлом году под Одессой, Ленинградом, Москвой. Красная Армия, стойко сражаясь, бу­дет класть их в этом году мил­лионами, и каждый шаг по нашей земле будет приближать час обращения Герма­нии в могилу любителей чужого добра и наживы. Гитлер хотел тотальной войны - он начинает получать ее в неотраниченных никакими нормами порциях.Миллионы немцев удобряют наши нивы для их буду­щего свободного расцвета. Десятки тысяч немцев находят себе могилу под рушащи­мися от бомб английской авиации города­ми. Гитлеровские каннибалы плясали от радости в 1940 году при известиях о бомбардировках Лондона, Ковентри, Манче­стера. Они торжествовали, слушая геббель­совскую ложь о «пылающей» от немецких налетов Москве, об «уничтоженном» Ле­нинграде. Теперь они у себя дома вилят как выглядят не в сказках а на деле уничтоженные до тла города. На горе себе Гитлер разозлил мужествен­ный советский народ, строивший мирную жизнь. Однажды вепыхнувшая наша не­нависть и месть зверью, опоганившему нашу землю, будет пылать неугасимым костром, пока мы не покончим навсегда с теми, кто эту ненависть и месть вы­звал. Призыв, прозвучавший в июльское ут­ро 1941 года, призыв вождя и друга со­ветского народа, глубоко запал в наши сердца. Народ поклялся вождю и родине, что не положит оружия до тех пор, пока на рубеженашей родины не издохнет по­следний гад. И он эту клятву свято дер­жал и держит. Под Севастополем, поду Харьковом, под Курском, под Ленинтрадом, на юге, на западе и на севере - эта священная присяга каждый день претво­ряется в дело. Чума никогда не могла победить чело­вечество. Человечество побеждало чуму И, выполняя клятву вождю, советские простые люди, знающие, что впереди еще тяжелые бои, не жалея сил, не страшась никаких испытаний, слелают все, чтобы смести гитлеровскую чуму с лица нашей земли. Борис ЛАВРЕНЕВ.

2

Виктор Миронов Виктор Миронов влетел в строй совет­оних мастеров воздушинюго боя с юноше­сиим задором, со стремительностью стре­лы, выпущенной из лука. Молодой пилот был учеником летчика Леоница Гальчен­ко, Героя Советского Союза. Гальченюо оразу угадал в Миронове незаурядного истребителя и с места в карьер, слетуя своему методу работы с учениками, взял его с собой в боевой полет. Это была вылавка в самое логово вра­от га. Миронов старался не отставать учителя и летел бреющим полетом влоль изгибов реки, между сопками, всячески дезориентируя немецкие посты воздушно­го наблюдения. Оба советских летчика ворвались в зо­ну вражескюго аэродрома. В десяти мет­рах от земли прошли они над полем его, расстревивая ошеломленных гитлеровцев и их машины из шулеметов. Потом сталинские соколы улетели в сторону Петсамо и там, в порту, тоже нанесли противнику большой урон. Домой вернулись благополучно. Прошло несколько месяцев. Майор Гальченко вспречал однаяды на аэродро­ме своих питомцев. По радию они сооб­щили, что произошло воздушное сраже­ние, но подробности еще не были из­вестны. И вот, наконец, они прилетели и Миронов отрапортовал о четырех оби­тых вражеских самолетах. Потом, после официального доклада, добавил: Срубили четырех, товарищ майор. Из них один - на мою долю. Каким же он у тебя по счету слится? Восьмым, что ли? - спросил Гальченко и одобрительно потрепал моло­дого летчика по плечу. Однажды налетели 11 «Мессерпмит­тов». Миронов со своим звеном по трево­ге поднялся навстречу гитлеровнам, с которыми уже дралось звено с соседнего аэродрома. Один из наших самолетов был сбит. Сбивший его немец шел теперь примо на цель, стараясь ударить по ней наверняка. Но тут-то и пробил его час Миронов свалил фашистскую машину на­земь, прошив ее длинными очередями из пулемета. Другой «Мессеримитт» удалось сбить воллективно. Гитлеровцы рассыпались, попрятались в облака, а потом ушли к себе. На зем­ле наши бойцы разыскали экипаж не­мецкого самолета, сбитого Мироновым. Пилот расшибся насмерть. Стрелок-радист спрыгнул с парашютом и упелел Вили­мо, со страха и досады он выпил, и его нашли сильно пьяным. он качал головой и все повторял по-немецки: - Что скажет теперь полковник? На груди у немца болтался «железный крест». Миронов врага ни за что не упустит. Рука у него тяжелая. Как-то раз выско­чил на него ведущий из вражеской се­мерки, спикировал. Опытный, видно, был летчик, думал, что легко подобъет рус­ского. А Миронов бросился навстречу ему, но с таким расчетом, чтобы во-время от­вернуть в сторону. Немец проскочил мимо, и Миронов с поворота ударил ему длинной очередью в спину, затем в бок из пушки. Вражеский самолет стал па­дать. Тут Миронов нанес ему последний удар, и гитлеровец принужден был вы­прыгнуть с парашютом. Великая вещь - уверенность в себе, в своей машине. Летели однажды сорок не­мецких самолетов, бомбардировщики и истребители. Звено под командой Мироно­ва обнаружило их и пошло в атаку. Миронов сразу «срубил» одного «Мессер­шмитта». За Мироновым бросились в по­гоню, но он ушел на бреющем полете. Так с каждым днем увеличивает Миро­нов свой боевой опыт, свое летное мастер­ство. Когда в облачный день воет сире­на и в порту прерывисто гудят парохо­ды, из-за сопок навстречу врагу вылета­ют «ястребки». Спеди них самолет Героя Советского Союза Виктора Миронова. в. КУрОЧКИн, спец. корреспондент «Известий». қарелЬсҚиЙ фронт.

Школа зрелости

Год тому назад, в солнечное июль­ское утро теплый голос, полный заботы о всех нас, прозвучал из микрофона на всю страну, на весь мир. Мы узнали этот голос, голос человека «с лицом ученого, в шинели солдата». Он назвал нас брать­ями и сестрами, он назвал нас своими друзьями и позвал на защиту нашей зем­ли, нашей чести, свободы и славы, наше­го счастья, которое мы строили по его чертежам. Среди грохота первых взрывов, желез­ного скрежетания гитлеровских танков, воя фашистских самолетов, саранчей кружив­ших над родиной, советский народ обрел в звуках призывного голоса вождя, в смысле слов, обращенных к нам, чувство решимости к борьбе до конца, несмотря ни на какие испытания, и чувство уверенности в том, что страна с честью выйдет из рокового испытания, выпавшего ей на долю. С воем и рычанием павианы, украшен­ные свастикой, крушили наши дома, вы­таскивали наших жен и сестер на позор, резали горла нашим отцам, расстреливали, вешали, жгли, пытали. В истории не было примеров бесстыдства, равного этому. Мы поняли также, что в этой борьбе не может быть полумер и что окончиться иона должона полным и беопощадным уни­чтожением взбесившегося зверя. В этот тяжелый день нашей истории мы поняли, что на западных наших ру­бежах начинается величайшая борьба не на жизнь, а на смерть между человетест­вом и доисторическим чудовищем, лишен­тым чести и совести, но тщательно обу­ченным обращению с автоматом, танком и На всем протяжении своей истории славяне не раз доказывали, что умеют от­ражать напор врага, непрошенно лезущего к нашему очагу. Русский народ крепко выбивал челюсти предкам гитлеровской сволочи на льду Чудского озера и под Грюнвальдом. го в Гитлеровские солдафоны презрели нор­мы человечности. Воспитанные палачами, фашистские гориллы показали себя не только убийцами, но гнусными садистами, мы видели трупы наших братьевкрасно­армейцев и командиров, Гитлеровское зверье орывало повязки с их почетных ран, полученных в боях за родину, отни­ливая руки и ноги, выкалывая глаза, рас­тарывая ливоты. кидев их страшные, вопиющие о мести изувеченные тела, мы попяли, что представляет собой «высшая раса германских господ». И до тех пор, пока оружие врага действует, пока оно обраще­но против нас, советокий человек не даст пощады ни одному фрицу, ибо с оружием в руках каждый немец разделяет ответ­ственность наравне с палачами и не за­служивает снисхождения. За гед войны советский народ прошел большую и серьезную школу. Советские люди устояли перед стадом бронирован­ных скотов, и о грудь наших вои­нов разбился не один натиск гитле­ровских полчищ. Гитлер хотел запугать нас страхом и зверствами, грохотом своей

Фото М. Альперта (ТАСС).

противника. На переднем плане - связисты.

Танки с т bl

3 в е р с т в а фашистских мерзавцев в деревне Медники КАЛИНИНСКИЙ ФРОНТ, 7 июля, (Спецнор ТАСС). Немецко-фашистокие мер­завцы продолжают чинить чудовишные преслупления в оккупированных ими райо­нах истреблять ни в чем неповичных советских граждан. Зверскую расправу над мирным населением совершили гитле­ровцы в деревне Медники, Локнянского района Калининской области, о чем кол­хозниками составлен соответствующий акт. Это было недавно. В деревню явился немецкий карательный отряд из 50-60 человек, Гитлеровские бандиты приказали населению собраться на площали сами пошли по домам и тащили все, что по­падется под-руку, - одежду, обувь, про­дукты, Ограбив деревню, бандиты затем сожгли 9 домов и в них 20 женщин, ста­риков и детей. Палачи расстреляли Пелагею Семеновну Политаеву с четырьмя детьми за то, что нее в доме оказалось несколько натрон­ных гильз. Вместе с матерью погибли де­вочка Валя 7 лет, мальчик Геня 5 лет, девочки Люся 3 лет и Маня-одного года. Фашистские изверги расстреляли жену колхозника Кузьмина Пелагею Ниловну и трех малолетних ее детей. С этой семьей палачи расправились за то, что, когда при­были гитлеровцы, Кузьмин, не желая их видеть, уехал в лес. Всех расстрелянных фашистские звери сожгли в избе. Немцы расстреляли и бросили в огонь 70-летнего A. A. Федотова, 68-летнюю T. К. Федотову и 22-летнюю Анну Федо­тову с сыном Анатолием двух лет за то, она показала дорогу партизанам. что Фашистские мерзавцы зверски избили прикладами м. Лебедева 57 лет, а за­тем расстреляли и сожгли его за то лишь, что он на 2- минуты позднее других явился в указанное гитлеровцами место. У колхозника В. М. Федотова фашисты заживо сожгли семью из пяти человек. Дорого заплатят фашистские людоеды за свои чудовищные злодеяния.

ный шест с горящей паклей, чтобы под­жечь танк. Один немецкий солдат, осме­лев, пополз к танку с зажитательной бу­тылкой. По дороге храбрость покинула его, он побоялся подползти ближе и бросил бутылку на таком расстоянии, что она не долетела. Тогда немцы решили ночью, под прикрытием темноты, выкатить пушку и ударить по танку. Но из танка неожидан­деревянному сараю. Сарай вспыхнул, осве­но выстрелили по стоящему веподалеку тив всю улицу, и в ту же секүнду из танка ударили по пушке врага. Наступил третий день, одинокая маши­на попрежнему стояла на краю деревни. Люди, находившиеся в ней, жили, защища­лись, отбивались от врага. К концу треть­его дня подошла наша пехота и выбила немцев из деревни. Люди вылезли из тан­ка на божий свет. Они быстро отремон­тировали машину и двинулись на ней в бой. Юрченко рассказывает об этом с увле­чением, сильно жестикулируя, как делают это на юте. Он говорит о Бурмистрове: Боевой парень, золотая голова… говорит о Корбуте­До чего бесценный человек… Ну, а вы? А я?-он смотрит, растерявшись. что яЯ обыкновенный человек, знаете… Итак, вот он, обыкновенный человек, золотой звездочкой героя

Стало известно, что немцы готовят тан­ковую атаку. Наступать должны были около сорока пемецких машин. У нас на этом участке было не более пятнадцати танков. Атакау надо было отбить. Подраз­делением командовал Юрченко, украинец по происхождению, человек веселый, храб­рый и умный. Ни ому, ни его бойцам храбрости занимать было незачем. Но здесь одной отваги было мало. Здесь нуж­на была хитрость, надо было обмануть врага. Юрченко ломал голову, придумы­вая маневр. Наконец, он вызвал к себе лейтенанта Корбута. Спустя некоторое вре­мя неболышой отряд танков под командо­ванием Корбута вышел из-за деревьев и окрылся в утреннем тумане. Уже начинало светать, - как говорят на Украине, «развиднялось». Было сыро, пахло всем тем свежим и горьким, чөм пахнет в лесу на рассвето. На фронте ред­ко замечают природу, и Корбут не слыхал этого запаха. Он стоял со своим отрядом в кустах, оидая немецкие танки, Нако­неп, он усльшал их. Они шли, рыча и скрежеща, проламывая лос. Машины кор­бута недвижимо стояли в кустах. Враже-Он ские танки приблизились к ним почти вплотную. В кустах попрежнему было ти­хо. Немецкие танки прошли, они двига­лись дальше,ревущая бронированная масса. Из отряда Корбута по ним не было сделано ни одного выстрела. И вдруг, ког­да прошел последний танк, все налши ма-с шины вышли из кустов, подстроились в хвост немецким танкам и пошли вместе с ними. Их никто не заметил. Так шли они несколько минут выи­рая цель. И потом сразу дали огоньпо немецким танкам. Вспыхнула одна маши­на, за ней другая. Один за друпим немец­кие танки выходили из строя, Дес напод­нился запахом гари Но передние танки врага продолжали итти вперети там должны были их встретить талики подрав­деления Юрченко. Как было договорено, Юрченко преду­преждал об этом Корбута условной раже­той. Увидев ракету, Корбут со своими танками должен был немедля отойти вле­во, чтобы не попасть под обстрел своих. Немецкие танки были встречены ярост­ным огнем. Болеб половины вражеских машин осталось в лесу, остальным сейчас Юрченко «дал жизши». Слева уже под­ходили к нему танки Корбута. Атака бы­ла смята, раздавлена, поле покрылосьн пожарами, бензиновые баки взрыва­лись, громадные машины горели, как свечи. Те, что уцелели, развернулись и дали ходу назал. -Убит, - сказал он, скрипнув зуба­ми … В день своих именин убит. Он помолчал еще немного и снова на­рассказывать о ях своей аа чал рассказывать о людях своей части. Он лейтепанте Косовщуке, о прислушивастаршине лейтенанте Бурмистровс он рассниали удивительную историю. - Так чесали обратно, что только дым валил, - говорит Юрченко, блестя зуба­ми - Ну, Корбут, цены ему прямо нету Храбрый, а выдержка такая, что не прой­мет ее ничто. У нас в ту пору до чего жарко было. А он всегда спокойный. И никакое дело ему не трулю. Часто, знае­те вспоминаю я Корбута… А где он? Юрченко помолчал. Танк «КВ», в котором находился лей­тенант Бурмистров, был подбит и остался на поле боя, у края занятой немцами де­ревни. Обстоятельства сложились так, что остальные танки были вынуждены отой­ти. Танк со своим экипажем остался один. Он выдерживал осаду два дня. Немцы боя­лись близко подойти к нему. Они стреля­ли по танку из пулеметов. Они протяги­вали из-за угла деревенской улицы длин-

Танкист смолоду, по страсти, по при­званию, Петр Юрченко был трактористом и впервые сел на танк в 1932 году. У всяких машин есть своя юность, -- этот человек, молодой по возрасту, очень хоро­шо знает юность танка. Он помнит маши­ны ранней поры. Машины мужали, они становились зрелыми, у них прибавлялась мощь, боевая хвалка. Он рос вместе с ни­ми. Впервые он увидел их в бою во вре­я финской кампании. Он дрался на этих машинах отважно, со страстью, с уме­нием. Его наградили высоким званием Гө- роя Советского Союза. Когда началась отечественная война, он уже знал пену и своей силе, и силе тан­ка. С первого же дня войны он попал на передовые позиции. Нельзя сосчитать, сколько раз он ходил в атаку, танковую атаку, самую грозную из всех. Нельзя сосчитать, сколько раз он был в танковом сражении. В дни немецкого наступления на Москву емгу довелось защищать столи­помнит тяжкие дни,когда вр подползал все ближе и катил за собой громадные дальнобойные пушки. Он помнит и другой день, когда враг дрогнул и от­ступил и побежал, и Юрченко влетел на своем танке в первую освобожденную де­ревню. Улочка ее была забита немецкими грузовыми и легковыми машинами, пру­женными награбленным добром, вокрут машин еще суетились немцы, и Юрченко двинул на громадном своем танке прямо по улице. Он помнит, как мчался он на своем танке за разбегающимися средними и легкими танками противника, и они ка­тили от него изо всех сил, а он выбирал жертву, зная, что самая уязвимая часть хвост. И он выбрал один легкий танк, настиг его и под углом ударил ве­уше колесо. Танк Тимыочил, завертелся на месте,

штурмовиков Удары советских

завесу зенитного огня, но наши истреби­тели, прикрывавшие действия штурмови­ков, подавляли одну огневую точку за другой, Неприятельские зенитки умолкли. Особенно отличились летчики старший лейтенант Кривошеев. старший сержант Рубанов. Они точно сбрасывали бомбовый груз на вражеский латерь. В результате успешных налетов совет­ских штурмовиков уничтожено и частью рассеяно не менее двух пехотных полков противника.

КАРЕЛЬСКИЙ ФРОПТ, 7 июля. (Спец­кор TACG). По данным разведки стало известно, что на одном из участков фрон­та финны пюдтягивают резервы. Унич­тожить резервы врага - таково было ре шение нашего командования. В течение нескольких дней летчики Героя Советского Союза майора Краснолуцкого непрерыв­ными налетами штурмовали скопления живой силы и техники противника.   Финны пытались создать сплошную

,,Юнкерс-88  сбит при пикировании ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ, 7 июля. (Спецкор таСС) Неменкий бомбардировшие «Ю-88» выключенным мотором вынырнул из об­лаков и стал пикировать на батарею, нитчики мгновенно изготовились и пер­выми же выстрелами сбили самолет. Один летчик был убит и два взяты в плен.

Изуверы получили по заслугам боев эти надругательства. Лейтенант Олшаковс шего сержанта Даниленко. Они перепра­подобрались к

Бойцы решили отомстить фашистам за

ЮГО-ЗАПАДНЫЙ ФРОНт, 7 июля. (Спецкор ТАСС). После одного из дейтенант Ольшаков заметил, что на др

гом берегу реки гитлеровцы издеваются Фаписты рились на другой берег. группе фашистов и гранатами уничтожи­Ли 10 гитлеровцев. Летчики, отстегнув парашюты, бежали к лесу. Бойцы окружили их. Немцы швырнули оружие на траву. Так мы встретились с лейтенантом Фрицем Трай­фаль. У него было чистое, холеное лицо, плоское, без скул, голубые холодные гла­за. На левой руке - большое кольцо с крупными инициалами. На командный пункт доставили пуле­меты, которые экипаж сбросил еще до приземления, чтобы облегчить машину. Принесли два железных креста, найден­ных в траве. Начался обычный предварительный допрос. И, как всегда, по уже заведенному шаблону, лейтенант стал упрямо об яс­нять, что никакого особенного задания не было, летел на разведку погоды. А бом­бы он обязан брать - таковы правила. и ни в какую эскадрилью самолет не вхо­дит. Машина придана непосредственно командованию. Все четверо только-что прибыли из Бельгии.300 A чьи ордена, чьи железные кресты найдены около машины? Нет, нет, это не его ордена. Он нико­гла еще не был награжден. Он - скром­ный разведчик погоды. Лейтенанту предлагают немножко поду­мать в сторонке, а пока-что вызывают вто­рого. Это Эккарт, наблюдатель. Маленький, чернявый. Он - судетский немец. Ваш крест? -Нет, не мой. - В какую эскадрилью входили? Он повторяет слово в слово ответ лей­тенанта. Сидящий около меня командир говорит переводчику: Успели сговориться. Ничего. Сейчас я его слювлю. Только спрашивай быстро, сразу. Кто давал задание? -Майор Дорфельд. -Ах Дорфельд? Майор? - Командир обрадовался, словно услышал знакомое ему имя, … Знаю, знаю. Он начальник вашей эскадрильи. Да.

вопрос: меня расстреляют? Ведь русские расстреливают всех военнопленных. - Нет, мы этого не делаем, - говорит командир. - А вот знает ли лейтенант Трайфаль, что в селе, над которым его сбили, немцы сожгли восемнадцать ране­ных красноармейцев? Не хочет ли лейте­нант взглянуть на их братскую могилу: Это недалеко отсюда. Нет, он не хочет взглянуть… Он ни-а чего не хочет. Он только желает знать: ето самого оставят в живых? сого остаят в жвых?расскзывал тый сержан ру, - год назад у них куда большо го­нора было. Хорохорились, бывало, мер­завцы, когда заберешь. -C виду чистенькие, а внутри за­паршивели,добавляет кто-то. Опять бьют зенитки. Над нами кру­жится большой «Фокке-Вульф». Должно быть, ищет пропавший самолет. Лейте­нант опасливо посматривает вверх… Нехватает еще, чтобы на голову упала своя же, немецкая, бомба. Зенитки отго­няют разведчика. Лейтенант облегченно вздыхает. Его спраливают, что он дума­ет относительно договора о военном союзе между СССР и Англией, что говорят в немецкой армии о коалиции СССР, Вели­кобритании и США. Я над этим не задумывался, я не обязан об этом думать. Второй фронт? Об этом им ничего не говорили… Да, второй фронт… это будет уж совсем плохо. Лучше об этом не ду­мать. Впрочем, сейчас ему уже все без­различно. Он отвоевался. Безразличие, кривая усмешка, уста­лость, - ничего больше не осталось в чистеньком лейтенанте, который еще утром был офицером немецкой армии. Только боязнь за свою шкуру - вот единствен­ное, от чего он не может отказаться. На столе бесславно валяются железные кресты, бесхозяйные ордена. Все четверо тосьотмахиваются, открещиваются от них… Лев КАССиль.

КГ-7, - тихо говорит пленный -Вот и хорошо. А по карте можете указать, где аэродром? Могу, -уже с внезалной готов­ностью говорит пленный. Потом мы знакомимся с Рудольфом Шойнером из Дрездена. Он радист, сын торговца утлем. Успел сообщить по радио на аэродром, что машина подбита. - Ордена ваши? - Нет. Я не имею наград. Он сидит, беспокойно озираясь, Потом немножко успокаивается и лицо его ста­новится снулым, безразличным. Его спра­шивают, что пишет емү семья. Он машет рукой. Плохо живут. И он устал. Скорее бы все кончилось. - Впрочем, для меня самого все уже сегодня кончилось. И если я буду жив, то слава богу… А что вы со мной сделаете? Я буду жив? Можно ли об этом сообщить родителям? Оживившись, он расоказывает, что из дому ему пишут печальные письма, что живется семье плохо. Сам он получает граммов хлеба в день. А летчики пи­таются в армии лүчше всех… - Мы - маленькие люди, - уныло твердит он, - очень маленькие люди. Мы не имеем права рассуждать. Они кровожадны - эти гитлеровские выкормыши - как гиены; и, как гиены, трусливы и вороваты. За перегородкой в это вромя допраши­вают четвертого. Он тоже уверяет, что железные кресты не его, он даже не по­нимает, каким образом ордена оказались около самолета… Я выхожу на крыльцо избы. Лейте­нант Фриц Трайфаль сидит на перилах. Он всматривается в наши лица. По­том он неспеша отвечает на наши вопро­сы. Пятнадцать раз летал над Англией. Нет, нет, никогда не бомбил. Мирная служба погоды, Трудные условия. Лон­донские туманы… Но все обходилось бла­гополучно.А сегодня с утра как бы дож­дик, а потом солнце, но все кончилось вот так неожиданно. - Могу я задать вопрос? - говорит он, заметно нервничая. - Лишь отин

Четверо немцев На-днях Совинформбюро сообщило, что наши зенитчики сбили немецкий самолет, живьем захватили четырех летчиков; один из них, лейтенант Фриц Трайфаль рассказал, как он летал шесть лет впол­не благополучно, но прибыл 13 июня на свое несчастье в наши края и «первый же вылет на Восточном фронте оказался роковым»… Карьера лейтенанта Фрица Трайфаля оборвалась на моих глазах. Мы только-что под ехали к командному пункту гвардейской части. Дождь, ливший несколько дней, иссяк. Погода повеселела, Заблестели дочиста отмытые стволы бере­зок. Коротко и негромко проплакала си­рена в роще. И между двумя белыми облаками, через яркую синеву, словна искра, пробившая фарфоровые изоляторы, проскочил сверкнувший под солнцем не­мецкий бомбардировщик «10-88». Его заметили наблюдатели батареи, ко­торой командует гвардии старший лейте­нант Цыкунов. Зенитчики мгновенно по­вернули стволы орудий на юго-запад. Фашистский самолет вынырнул из-за пушистого края облака и с воем устре­мился в пике над небольшой железно­дорожной станцией. Тотчас же сухой треск зениток прокатился по лесу. Гри очереди дала батарея. Три раза меня­ли прицел наводчики Медыхад Хаса­нов, Иван Гречин, Зарубин и Владимиров. И едва отстучала третья очередь, яркий лоскут пламени вылетел из левого мотора «Юнкерса». Два снаряда угодили в ма­шину. «Юнкерс» качнулся вправо, вы­правился, задымил. Фашисты беспорядоч­но и торопливо сбрасывали весь свой бом­бовый груз. 22 раза ахнул лес… С трудом перевалив через верхушки де­ревьев, далеко не дойдя до линии фрон­та, машина тяжело приземлилась и, не выпуская шасси, скользнула брюхом по мокрой траве. - Это будет по счету наш девятый, сказал наблюдатель Баранов, вынимая записную книжку.

кинулся в овражек потря­сений, напряжения, крови увицел Юрчен­ко за время войны. Этот человек на войне с первого дня. Вот уже год он находится в условиях, требующих от него предель­ной собранности, напряжения, отваги. Он растет на войне, становясь зрелее и опыт­нее; он учится, накапливая опыт вместе со всей Красной Армией; сейчас он назна­защищать чен заместителемкомандирабригады. Война научила его умению

свою свободу, свою землю, свою честь. Татьяна ТЭСС.

Разведка боем

дЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 7 июля. (Спецкор ТАСС). Командование одной ча­сти получило задание разведать систему обороны и огневые средства противника. Наступила ночь. Два наших подразде­ления скрытно переправились на проти­воположный берег реки. Вдали темнели строения населенного пункта и высота. Справа от них укрепились немцы. Путь разведчикам преграждали два минных по­ля и три линии проволочных загражде­ний. Под прикрытием темноты, преодолев эти прецятетвия, оба подразделения заня­ли исходное положение для атаки. Дали условные сигналы своим. Артиллеристы командира Малахова обрушили на укреп­ления и огневые точки врага всю силу

ожесточенный рукопашный бой. Много мужества и бесстрашия в этом бою показали советские воины. с К утру немцы были выбиты из села и высоты. Враг потерял более 80 человек убитыми.

Взбешенные фашисты бросили против батальон. другой. двух подразделений Контратаки следовали Шесть часов бойцы стойко отражали на­тиск противника. Капитаны Зозуль и Раз­младшвий мыслович, политрук Барабанов, политрук Харченко хорошо организовали оборону. Личным примером бесстрашия они воодушевляли бойцов.

своих орудий. Огневой налет продолжался Выполнив задание, наши подразделения отошли на исходный рубеж. В этой раз­десять минут. А когда стихла канонада, разведчики бросились на штурм высоты ведке боем они уничтожили 150 немец­ких солдат и офицеров, захватили 8 плен­и населенного пункта. ных, добыли ценные сведения.

Ну, п, следовательно, какой номер эскадрильи?

ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ.