ПЯТНИЦА, 4 СЕНТЯБРЯ 1942 г. № 208 (7894)





ИЗВЕСТИЯ Голоса близких огневой позиции. Альперта и М. Редкина. (ТАСО. СНИМКЕ: расчет противотанкового орудия на Фото М. видел в час боя, -- это был генерал­майор, - устроил свой наблюдательный пункт в одной из свежих воронок. Это был немолодой, чрезвычайно весело на­строенный генерал.Он расположился в воронке, недавно взрытой немецкой бом­бой. Ему хотелось пить, он пил дождевую воду со дна воронки. Вся одежда на нем пропиталась водой, как на каждом из бой­цов. Рядом лежали раненые, он помогал санитарам поднять их наверх и в ту же минуту, не отнимая от уха телефонную трубку, руководил операцией. Глядя на него, бойцы становились бодрее, они ви­дели, что их исполинский труд есть труд всей нашей армии, начиная от идущего в первой цени красноармейца до испы­танного во многих войнах русского гене­рала. Это был труд народа, труд страны, труд войны, ведущейся во имя спасения каждого из нас, наших близких, нашей земли, наших детей, нашего счастья, об­щего для всех свободолюбивых народов мира. И боец шел в наступление через топь. Шли дожди. Вместо тракторов и коней к орудиям стали бойцы. На себе они протащили ору­дия по болотам, по вздувшимся, набухшим дорогам на 20 километров вперед. Но для того, чтобы пушки стреляли, нужны снаряды, сотни и тысячи снарядов. Сна­ряды тоже люди тащили на собе. По два снаряда на лямку через плечо - и впе­ред, к бою, не задерживаясь для отдыха. Орудия ждут, наступающая пехота не должна останавливаться. Снарядов, сна­рядов! Снаряды были доставлены. Но прежде, чем они вылетали из орудийных стволов, их несли на руках много кило­метров. Бойцы наспупали в болоте между заня­тыми врагом высотами. - Матушка пехота шилом врезалась в пемецкую оборону, - говорит коман­дир части, - затем пришлось своими же силами раздвигаться на флантах, сбра­сывать немцев с высот, выкуривать из тыла. Надо было прорваться к окраине города и хоть за столбик какой-нибудь зацепиться. И бойцы это сделали. Их вели настоя­щие командиры. Калитан Николаев за два дня боев был ранен в шею, в руку и в ногу. Он отсылал санитаров. Ходить больше он не мог. Его подняли на руки и понесли вперед. Он руководил боем. Был момент, когда капитан сам лег к пулемету и стрелял. Он был убит пря­мым попаданием бомбы, но бойцы его пробились сквозь огонь и болота. Это - уральцы, сибиряки. В бою они отмечают годовщину существования сво­ей части. Вряд ли будут на орвестры и длинные речи. Праздник пройдет, как весь год, - в бою. Насту­пательный бой­это ли не праздник для бойцов, бравших Калинин и Старицу, за год отбивших у немнев около 500 насе­ленных пунктов, видевших на своем пути более 20 тысяч немецких трупов, имев­ших трофеи от самолета до танка, про­шедших в наступлении 300 километров? этот праздник бойцы встречают в улич­ных боях, в подвалах домов, на чердаках у амбразур и бойниц. Не оркестры, орудийные залны сыграют славный салют на этой годовщине. Труд войны велик и изменчив. Вчера бойцы дрались в болотах. Сегодня они дерутся на улицах. Вчера они скрепляли жердями текучую топь, сегодня вре­заются в камень. Они вынесли на своих плечах так много, что ничего нет для них страшного теперь на пути к победе. Евгений КРИГер, спец. корреспондент «Известий». ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ Нигде не работают так много и так тя­жело, как на войне. Нетерпеливые читатели военных сводок представляют себе поле боя, как ровное поле, самой судьбой пред­назначенное для того, чтобы люди могли встать во весь рост и пойти в атаку. Если бы это быро и так, то ведь именно ровное поле требует от войск громадной затраты труда перед боем. Войска не могут нажапливаться на ви­ду, им нужно уйти под землю, оделать укрытия, вырыть окопы, траншеи, щели, построить блиндажи, соединить всю си­стему сооружений разветвленными хода­ми сообщения и обеспечить ее наименее уязвимыми подходами для доставки бое­припасов, провианта, техники, резервов. Эту работу нельзя отложить ни на день, ни на час, ни на десять минут. Она есть начало, продолжение, конец всякого боя. Этой работе, кроме того, всегда препят­ствует враг. Но ровное поле встречается очень и очень редкю. Здесь, откуда пишется эта корреспонденция, войска дерутся в боло­тах. Автомобили, тракторы и танки, не­смотря на бешеные усилия водителей и салеров, не смогли пробиться сквозьтопи, Боевая техника оказалась парализованной в самые горячие дни наступлешия. Тогда пошли в ход кони. Но и кони завязли в трясине. Наступление продолжалось. Знасте ли вы, что такое дождь в дни наступления? Это бедствие, которому нет равных. Это сотни аварий, это мгновен­ная гибель дорот, это задержка в движе­нии колони и омертвление многих средств боя в самый нужный, самый жестокий час, когда точность выполнения приказа решает судьбу всей операции. И наступлешие не приостанавливалось. Бойцы Н-ской части начали наступать өт рощи «Куропатка». Немцы сопротивля­лись с упорством невиданным. Все они на этом участке, и солдаты, и офи­церы, стали смертниками. За отход Гитлер пригрозил расстрелом. Чтобы понять, что называется здесь боем, нужно увидеть хотя бы одну из дерсвень на линии прорвашной немецкой обороны. Нам указали деревнно, где нахолился командный пункт. Мы долго шли и не видели ничего - ни крыш, ни стен, ни почных труб и, наконец, остановились, почуяв некоторые признаки пребывания человена. Это и было то, что нам назвали де­ревней. На поверхности земли - пустс, голое место. Бревна расщеплены, кир­пичи размолоты снарядами. Немцы про­бовали здесь удержать наш штурм. они вгрызлись в дома, как древесные черви, внились в землю, как клещи. Они знали, что там, позади, их убьют за от­ход свои же, такие же немцы. Они дер­жались, заставляя налпу нехоту нести большие потери за каждый шаг продви­жения вперед, Тогда их подняли на воз­дух вместе с домами. Но каких усилий это потребовало! Я видел наблюдательный пункт одного из наших командиров. Это был единствен­ный клочок земли в водовороте воронок, взрытых бомбами и артиллерийскими сна­рядами. Пройти туда значило переползти из одной испюлинской воронки в другую. Я понял, что простой физический труд командира нашей армии в нужный момент ничем не отличается от великого труда бойца. Командир руководит боем, он смот­рит далеко вперед, он держит в своих ру­ках все силы, решающие исход боя, но в те же часы он идет рядом с бойцом, смот­рит в лищо «мерти и своим самооблада­нием, веселым и стойким хладнокровием, способностью сочетать труд бойца с ши­роким кругозором военачальника вооду­шевляет войска. Тот командир, которого я. Труд наступления  действующая армия. южнее краснодаРА. НА



«Дорогой сын! В нашем селе побывали враги. Пепел и пруды развалин - вот что оставили они. Все сожгли, все разрушили изверги. Твоего отца уже нет в живых, повесили его гитлеровские бандиты. Огра­били они нас, все забрали, а многих жи­телей угнали в Германию, на каторгу. Если писать обо всем, то не вытерпит бумага, а не только сердце. Мой наказ тебе, сынок: мети за своего замученного отца, за наши страдания и слезы, уни­чтожай фашистского зверя без жалости!» Сержант Александр Воронов бережно разглаживает письмо и еще раз перечи­тывает его. Родные картины встают в ето памяти. Село в Орловской области, хоро­шая хата, зеленеющие за околицей поля. Теперь разрушен родной очаг, растоптана счастливая жизнь, нет отца. На селе по­бывали звери в зеленых мундирах, ав­томатами - немцы. И Воронов идет с письмом к товари­щам. Пусть узнают они о постигшем его горе. Пусть услышат они голос его мате­ри. Этот голос говорит: «Если ты не убьешь врага, не остановишь его, завтра будет то же с твоим селом твоим отпом. И, может быть, в числе угнанных в рабство будут твоя жена, твоя сестра». Мать требует: метите. Этого требует ро­дина. К мести призывает и письмо, получен­ное бойцом Карельского фронта пулемет­чиком Кузнецовым. Племянник пишет ему из детского дома: «Милый дядя, наша мама умерла. Боря убит осколком фашистской бомбы, когда он шел к тете. Вову немцы тоже ублли. Его признали партизаном, потому что он был в галифе. Деревня наша сожжена фалистами, уцелело всего восемь домов» «Красная Армия, - пишет ездовому Константину Аксенкину его сестра из де­ревни Пишки, - освободила нас от фа­шистского плена. Уходя, немцы сожтли все дома, и у нас нет больше хаты. Вра­ги хотели, чтобы твой брат покорился им. Но он не покорился, и проклятые немцы повесили его. Много добра увев­ли они с собой. Чего не успели увезти, то сожгли. Отомсти им, бей немцев и - Боро­финнов!» «Твою

 С рассвета и дотемна штурмовали цы высоту. Шесть яростных атак вали одна за другой. На смену поредев­шим ротам гитлеровцев подкатывали но­высо­вые колонны мотопехоты. Склоны ты и овраг впереди нее были буквально трех Летчикам­защитникам Москвы вручены ордена На фюзеляже его самолета нарисовано 13 красных звезд. Это - цифра побед. Ни одного поражения не знает летчик старший лейтенант Григорьев. Ни один из фашистских «ассов», повстречавшихся с ним в бою, не уходил живым. Тринад­пать раз встречался с самолетами про­тивника советский истребитель и все тринадцать вражеских машин им уничто-Когда жены. На-днях мужественному летчику Григорьеву, ранее натражденному орденом Ленина, был вручен орден Красной Звезды. Вручены также ордена и другим лет­чикам-истребителям, охраняющим воз­душные подступы к Москве. Орден Крас­ного Знамени получает старейший летчик командир Н-ского авиаподразделения ка­питан Тикулов. На боевом счету подраз­деления, которым он командует, 24 уни­чтоженных немецких машины. Четыре фа­шистоких самолета сбиты им лично. (ТАСС). ЮГО-ЗАПАДНЕЕ СТАЛИНГРАДА Напряженные бои нем­следо­хотной дивизии Даниэльсу пришлось спе­циальным приказом призвать офицеров и солдат к бережливому расходованию бое­припасов. Он назначил в каждую роту специального учетчика расхода патронов и требует, чтобы из винтовок стреляли только по групповым целям. Врат пытается подбрасывать боеприпа­сы на самолетах, по этому препятствуют наши летчики. Броме того, участок, за­нятый немцами, настолько сузился, что значительная часть сбрасываемых на па­рашютах грузов попадает в руки наших бойцов. Чтобы поддержать свою групировку, наступающую на Сталинград с северо-за­пада, немцы несколько дней назад на­чали крупное наступление в районе се­веро-восточнев Котельниково и стремятся прорваться к городу с юга. В середине ав­густа противник уже неоднократно пы­тался прорвать здесь нашу оборону, но не добился успеха. Гитлеровцы потеряли при этом есколько тысяч солдат и офи­церов и не менее 200 танков. Пленные показали, например, что 14-я немецкая танковая дивизия полностью разгромлена. нее осталось не более 30 танков, ко­торые переданы другой, также основа­тельно потрепанной части. Теперь немецкое командование, подтя­свежие танковые и пехотные диви­зии снова бросило их на прорыв нашей обороны юто-западнее Сталинграда. На рассвете первого дня наступления после сильной артиллерийской и мино­метной подготовки в атаку на наши по­зиции двинулось до двух пехотных диви­зий противника с сотней танков. С воз­духа их поддерживало не менее 150 само­летов. Танки и следовавшая за ними пе­ходвитались под углом, двумя группа­ми, намереваясь концентрическим ударом захватить пункт 3. К середине дня одной группе немецких танков удалось добраться до этого пункта. Одновременно сюда же вышла группа на­ших талков из Н-ской части. Завязался встречный танковый бой, в результате которого немцы были отброшены с боль­шими потерями. юго-западнее Сталинтрада закипели с новым ожесточением. Вчера противник штурмовал наши позиции на этом участ­ке силами до двухсот танков и несколь­ких полков пехоты. Паступление велось сразу в нескольких районах, чтобы скрыть направление главного удара. В 6 часов утра немецкие бомбардировщики обрушились на боевые порядки Н-ской части. Вслед за бомбардировкой переднего края в атаку пошел полк гитлеровцев с танками. Более двух часов длился горячий бой. Наши стойко отразили все атаки врага. Но это была только первая волна насту­пающих, - за ней последовали другие. Противник не прекращал атак на протя­жении всего дня и, откатываясь с боль­шими потерями, через каждые два-три ча­са вводил в бой новые резервы. Особенно ожесточенным был бой в рай­оне села Г. и прилегающих к нему вы­сот, куда противнику удалось прорваться. На узком участке наступало несколько полков вражеской пехоты и 85 танков. Но расширить брешь в нашей обороне немпам не удалось. На соседнем участке наша часть не только отразила атаки крупных сил мо­торизованной пехоты немцев, поддержа ной танками, но решительным контруда­ром отбросила врага от исходных его по­зиций. гитле-Одно наше гвардейское подразделение вело тяжелый бой с усиленным полком мотопехоты противника. Гвардейцы выдер­жали натиск значительно превосходящих сил врага и нанесли ему большой урон. Они уничтожили до 20 автомашин с не­мецкой пехотой, 2 танка и 15 мотоцик­лов. Действия наших наземных частей активно поддерживают летчики. Они бом­бят и штурмуют вражеские колонны, ком­муникации и боевые порядки. За один день уничтожены и повреждены десятки немецких танков, автомашин с войсками и грузами, В воздушных боях сбито мно­го немецких самолетов. М. РУЗОВ, спец, корреспондент «Известий».

сторон ползли они к гребню высоты, где окопалось подразделение под командовани­Снова ем старшего лейтеналта Яковенко. на высоту обрушился ливень снарядов и мин. Нужны были стальные нервы и во­ля, чтобы выдержать напряжение 16-ча­сового боя.

Шестнаццать часов ни минуты покоя. Губы бойнов потрескались от жары и жажлы. Но бойцы перебороли усталость, Они не чувствуют голода, не замечают, как накалились стволы винтовок. Враг не должен пройти. Яковенюо приказал до сигнала опня не открывать. А немцы уже совсем близко, они уже проскочили оврат, уже хорошо видны темные цепи, ползущие по склону высоты. Пальны так и тянутся к спусковому крючку, так и хочется нажать гашетку пулемета. Темноту ночи прорезала белая ражета, и вслед затем высота опоясалась огщенув ным кольцом. Это наши открыли огонь. Передние цепи гитлеровцев свалились, как подкошенные. Уцелевшие солдаты Чувство закаленного в боях человека подсказало т. Яковенко, что это и есть та минута, когда наступательный дух атакующих сломлен, и нужно только до­полнительное усилие, чтобы отбросить немцев. Командир поднял подразделение в контратаку, и фашисты побежали. стали быстро отползать. Они спутали по­рядок второй волны немцев, продолжав­нрих итти на штурм высоты. Среди фа­шистов началось замешательство. В результате почти круглосуточного боя немцы не только не овладели высо­той, но и были выбиты из ранее захва­ченных ими позиций. Утреннее солнце осветиле поле сра­жения - кусок советской земли, только-Бои что отвоеванный у врага, и сотни немец­ких трупов, густо устильющих склоны высоты. Внимание наших бойцов, уби­равших с поля эту падаль, привлекли два трупа, валявшиеся крест-накрест на краю оврага. Сверху лежал труп какого­то офицера. Пулеметная очередь густо прострочила ему грудь, и, свалившись спиной на опину убитого ранее солдата, он переломился надвое. Среди документов в бумажнике цера были обнаружены членский билет фашистской партии, записная книжка, в которой отмечено содержимое посылок в Германию и срок их отправления, а так­же незаконченное письмо. Лейтенант Пауль Бауэр писал своей знакомой в Штутгарт: «Мы устали, страшно устали. Мы, правда, идем вперед, но идем по со­жженным селам, по пустыне, по трупам своих товарищей. Еще недели две такого напряжения, и мы не выдержим, Многие  Не дождалась «крошка» нашей икорки. Половинки лейтенанта валяются в зной­нойстепи, как и трупы тысяч ровцев, истребленных на подступах в Сталинграду. Немцы из кожи лезут вон, чтобы овла­деть славным волжеким городом, выйти к реке, разорвать наши коммуникации. Цепою огромных потерь им удалось­с северо-западной стороны подобраться близ­ропшут, но я держусь. Сейчас мы под­ходим к большому городу - Царицыну. Полковник сказал, что завтра мы будем в городе, и что здесь, на Волге, мы по­лучим длительный отдых, а тебе, крошка, я пришлю отсюда знаменитой русской икры». ко к городу. Но здесь наши части задер­жали гитлеровцев, активными действиями их и по частям уничтожают. Фашисты оказывают отчаянное сопротив­ление. Все острее ощущается у противника недостаток в боеприпасах. Начинают ска­зываться растянутость коммуникаций, оторванность передовых частей от баз снабжения. Командиру 79-й немецкой пе-

бойцу

пишет

сестру,

викову его жена, - гитлеровцы заму­чили. Они нанесли ей тринадцать ран». Лейтенант Степанов получил письмо от своей жены из Калининской области, «Дорогой Митя, - пишет она, - сколько месяцев мы находились в плешу. Что мы испытали, трудно описать. Отца твоего немцы убили, Отступая, они всах нас собрали и поставили под пулемет. тоже стояла под расстрелом, но случайно спаслась. Ворвались наши. Спасибо Брас­ной Армии! Призываю тебя, Митя, и тво­их товарищей: бейте крепче этих извер­гов, отомстите за нашу кровь!» Полковой почтальон принес письмо командиру минометного расчета Алексео Елкину от жены Тамары. Прямо и режоо пишет ему подруга жизни: «Деритесь так, чтобы враг бежал назад без оглядки. Неужели нали мужья и братья не могут нас защитить от лютого зверя - фа­шиста? » Мы ответим этой русской женщине: Храбро бьется с врагом минометчик Елкин. Десятки финнов уложил он. Здесь, в лесах Карелии, он защищает Сталин­прад, Күбань и хребты Кавказа. Он за­щищает родину. Мстят фашистам и их наемникам финнам воины Красной Армии. Мужья, сыновья, братья не оставят своих близ­ких без защиты, Русский человек никогда не будет рабом. Бейте же гитлеровцев, советские воины! Смерть немецким за­хватчикам! h. коновалов, спец. корреспондент «Известий». қарельский фронт.

праздникеего о Из уст в уста передается в частях весть героической смерти командира взвода нротивотанковых ружей лейтенанта Куд­рявцева. Вместе с восемью бойцами т. Кудрявцев три часа вел бой с 30 танками и двумя ротами немецкой пехоты. Атаку за атакой отбивали наши храбрые воины, но враг продолжал рваться вперед. аМногие уже были убиты и ранены. Тогда Кудрявцев, сам дважды ранепый, взял ружье и сумел подбить еще два танка. Всего было нодбито 7 танков Герои-бронебойщики погибли, но не от­ступили ни на шаг. ДейСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 3 сентября. (От спец. корр. «Известий»). Огнем из противотанкового ружья сбит немецкий самолет На высоте 600-800 метров, пользу­ясь облачностью, к переднему краю на­шей обороны подбирался «Мессершмигт­109». Несмотря на все ухищрения, немец­кий летчик был замечен нашими бойцами. Красноармейцы открыли по самолету ру­жейно-пулеметный огонь. Красноармеец наводчик противотанко­вого ружья Иван Кулик обстрелял его бронебойными пулями. Мотор загорелся, Фашистская машина начала терять высоту и через несколько секунд врезалась в землю. себеДЕИСтВУЮЩАЯ АРМИЯ, 3 сентября. (По телефону от соб. корр, «Известий»).

Подвиг разведчика

КАРЕЛЬСКИЙ ФРОНТ, 2 сентября. (Спец­кор ТАСС). Военный совет фронта награ­дил орденом Ленина знатного разведчика Петра Габлина, павшего смертью героя. В одну из темных ночей отважный пробрался в расположение противника и вступил в неравный бой с гарнизоном финского дзота. Габлин был дважды ра­нен­в руку и в ногу и, несмотря на это, продолжал забрасывать финский дзот

ручными гранатами. Финны вынуждены были послать против Габлина групнгу авто­матчиков. Вскоре разведчик был ранен тремя пу­воинв прудь, Финны п лями в грудь. Финны п пытались захватить сержанта в плен, но храбред предноче смерть плену. Напрягая последние усилия, он вынул из кармана нож и нанес смертельную рану.

Слову этих людей можно верить. их знает Кубань, их знает страна. Комиссар части Борис Семенович Шипилов, прошлом секретарь Темиргоевского рай­кома партии, кроме ордена Красного Зна­мени, которым его недавно наградило правительство, носит также Золотую медаль Всесоюзной сельскохозяйственной выставки. Он был в первых рядах бор­пов за социалистическое земледелие, a сейчас героически воюет с врагом за свободу и честь родной страны. Плечом к плечу с комиссаром сражает ся за Бубань, за родину бывший кушев­ский тракторист Алтухов. За рекордную выработку на тракторе его наградили орденом. Принимая награду. тракторист уничто-Коноплинстаничный ветеринарный фельдшер. Его обязанность - следить за состоянием коней. Но молодой специалист не мог усидеть во втором эшелоне. Вме­сте с бойпами пошел он в атаку, рубил гитлеровцев и пал в бою смертью героя. оккупан-Пазаренка ы секретаремСоветского райкома ВКП(б). Он старательно изучал сельское хозяйство, и не один агроном мог позавидовать его знанию агротехники,оразрезали в просторах кубанских полей заговорили пушки, и Назаренко, сев на копя, от­важно врубается во вражеские колонны, несет смерть фашистам. пообещал отдать родине все силы, а если потребуется, то и жизнь. Забракованный по состоянию здоровья военкоматом, Алтухов добровольцем пришел в кубан­скую часть и за короткое время уже успел проявить себя как храбрый и на­ходчивый боец. …День угасает. В облаках золотистой пыли идет по дороге кавалерийская часть. В чехлах боевые знамена, в ножнах острые казачьи клинки. Завтра снова бой с врагом, топчущим землю кубанских станиц. Ю. МЕДВЕДОВСКИй, спец. корреспондент «Известий». действующая армия.

хороший стаж лихих казачьих дел. Сей­час эти дела множатся. Все знают в части командира эскадро­на Шейкина, кузнеца из станицы Лабин­ской. казака с немцами старые счеты. Участник гражданской войны, он любит повторять: Эх, задолжал я германам в прош­дые дни! Когда только сочтусь? И богатырь-кузнец исправно «платит долг». Любуются кубанцы работой земляка н шутят: - Ну, после Шейкина никакой лекарь не поможет. Как ударит, так от головы до пупа след тянется. коновода Бабичева в бою осколками мин убило коня. Казак и пеший не рас­терялся. Он стал разить немцев из авто­мата. Стрелял Бабичев спокойно, выбирая позавиднее мишень, и почти после каж­дого выстрела одним гитлеровцем стано­вилось меньше. Но вот Бабичев увидел сжачущего по полю коня. Мит, - и казак в седле. Вы­хватил клинок и врубился в гущу врага. Тяжела рука кубанца! Четверо тов, попавшихся ему на пути, остались гнить на кубанокой земле. Покрыл себя славой и старый казак Гра­чев. Этот лучший колхозный качествен­ник из станицы Курганной послал на фронт нятерых сыновей. Перед одним из боев старика приняли в партию, и он в первой же атаке открыл счет женных оккупантов. Дорога на Кубань стала для немцев дорогой трупов. У нас у каждого свой кровавый счет с фрицами, - рассказывает старший политрук Романов, бывший начальник районного земельного отдела. - Одни метят им за родной колхоз, другие - за семью, а все вместе - за родину. - На каждого бойца прихолится уж по нескольку уничтоженных немцев, - добавляет бывший директор новороссий­ской школы-семилетки т. Давылов. - Но счет еще не оплачен, немало прольется еще поганой фашистской крови.

Кубанские казаки

лась после горячей схватки с неачурой на отдых. Много гитлеровцев было посе­чено острыми клинками. Казаки ехали усталые, но гордые победой. Они славно рубились, и кубанская песня звенела, отдаваясь в далеких камышах. В одной из шеренг мелькнули белая борода и улыбающиеся, в морщинах глаза. -Узнали, небось? Вот и соревнуюсь с сынами. Перед нами был Антон Ивалювич, в прошлом здравотдельский счетовод, ныне командир казачьего взвода. Сбита на затылок запотевшая кубанка,к седлу приторочен автомат, на боку наган и шашка. Сбылось, что думалось быстро заговорил Жуков. - Попировал сегодня над немпами, помочил клинок. Да… там с санитарной сумкой Ганна. Помни­те? Дочка. Не хотела казачка дома оста­ваться. Браты, говорит, вооют, а я чем хуже? Бойцом не приняли, пошла сани­таркой… Много знакомых лиц промелькнуло у меня перед глазами. Ехали на конях жилистые станичные кузнецы, научив­шиеся в тяжелую годину рубить вражьи головы, как некогда рубили железо для заклепок; ехали бывшие садоводы, став­шие пулеметчиками; секретари райкомов партии, зоотехники, председатели колхо­зов и сельсоветов, овладевшие мастерст­вом противотанкового огня; колхозные бухгалтера, превратившиеся в отважных разведчиков. Кубанская удаль вышла на простор войны. Народная непависть к немцам рождает героев. Кавалерийская часть, которой коман­дует Миллеров, не имеет в своях рядах почти ни одного мобилизованного. Сюда все пришли добровольно. В основном часть сформирована из бывших партизан и участников первой мировой войны. У всех за плечами богатый боевой опыт,

Несколько месяцев назац в станице Бузиновокой мы познакомились со счето­водом районного здрзвотдела. Антон Ива­нович Жуков, малоразговорчивый стари­чок с седой бородой, расчесанной на две стороны, много лет прожил в этой ти­хой, полной садов станице. На его гла­зах она богатела и украшалась. Построе­на была больница, появились новые шко­лы. Босоногие школьники, повзрослев, садились за руль трактора, вырастали в государственных деятелей, а Антон Ива­нович попрежнему скромно выполнял свою работу счетовода. Началась отечественная война, Вече­рами, когда от реки веяло прохладой и запах садов становился особенно души­стым, Антон Иванович любил приходить к станичному Совету, г где в кругу таких же, как сам он, сецобородых казаков по­долгу обсуждались лихие дела кубанцев в прошлые войны. У каждого было что расоказать. Ка­зачьи клинки не раз купались в тевтон­ской крови, и только Антон Иванович с какой-то затаенной горечью говорил: - А вот я дважды на войне с нем­цами побывал, и в четырнадцатом году, и в гражданскую, а поганой кровушки их так и не покуштовал. - И после короткой паузы, ударяя кулаком по ост­рому колену, добавлял: - Да, не по­куштовал. А жаль! Ну, ничего, ещо сви­димся. - Куда уж тебе, Иваныч, про­бовал возражать ему бывший однополча­нин, секретарь станичного Совета, сыны за тебя сейчас на фронте работают. - Сыны не за меня, они за родину бьются, - солидно отвечал счетовод. - А только я тоже гож еще! …И вет мы повстречались с Антоном Ивановичем Жуковым снова. По дороге курилась пыль от копыт лучших колхозных коней. Казачья часть, где командиром т. Миллеров, возвраща-



Бои за железнодорожный сентября. на раз -  край Когда ФРОНТ, 3 Наступление артиллеристы. Они налет, и передний был разрушен.

раз езд

БРЯНОКИИ (Спецнор TAG). езд начали шили огневой обороны врага

ворвались в траншен врата и полностью овладели раз ездом. В этом бою было убито совер-свыше 500 гитлеровцев. Немцы не хотели примириться с по­терей важного рубежНесколькораз пытались они отбить раз езд, но все контратаки были отражены с большим бойцы для фашистов уроном.

Гартиллеристы перенесли огонь в глубину укрепленного района, в атаку пошли пе­хотинцы Н-ской части. Преодолевая оже­сточеннов сопротивление немцев,