ВТОРНИК, 8 СЕНТЯБРЯ 1942 г. № 211 (7897)
ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР Балтийцы Н-ской части истребили сотни уходит на выполнение боевой задачи.
Альфред Альф Смелый налет на порт Лидер эсминцев покидал порт, Машины работали на самых малых оборотах, и вода за кормой бурлила едва заметно. Маленький буксир, усиленно пыхтя, открыя боновые заграждения, Отдано приказание: «Полный вперед!» Стальной корпус вздрогнул, и теперь за кормой поднялся громадный белый бурун. Свой берет был уже далеко, и в сумерках едва проглядывала его темная черта, когда раздался сигнал боевой тревоги, Самолеты противника в воздухе! Скоро был замечен самолет-разведчик. Он держался на предельном расстоянии, было ждать налета бомбардировщиков. Корабль притотовился к этой встреча. Важно было только, чтобы в подходе нашего корабля не был предупрежден враг. Вот корабль подошел к цели. Команда его увидела, что в порту и на прибрежулицах пылают пожары. Это была работа черпоморских летчиков. Вот орлы, какие дали нам ортенна Тотиры! - с восторгом товорили рабле. Действительно, в точно рассчитанное время, незадолго до подхода корабля, напа бомбардировочная авиация создала в порту несколько очагов пожаров. Немцы заметили корабль. На берегу в разных местах показались венышки артиллерийских выстрелов. Комендоры возлө орудий на корабле о нетерпением ожидали сигнала к открытию отня. Наконец, сигнал был подан. Залп. Еще залп. Наблюдатель Черников в это вретя дал трассу: прямо на корабль в атаку пел торпедный катер. Враг понял, что его присутствие обнаружено и, теперь уже не талсь, открыл стрельбу. Старшиа 1-й статьи Кутцев примой наводкой стал расстреливать противника. После залпа катер исчез под водой Между тем автоматы палубных паблюдателей трассами показывали все новые цели. Автоматические пушки отбили атавторото понотноо борта отповременно пытался папасть еща один. Попытка оказалась неудачной. С пробоинами в борту от каших снарядов катер едва-едва ушел. Башенные орудия продолжали своо доло Тяжелые снаряды рвались на причалах, в воде, там, где были сосредоточены пловучие средства врага,Замолчала подавленная корабельным артиллерийским огнем немецкая береговая батарея. Противник вызвал самолеты. Обстановка для корабля осложнялась. Котда к лидеру стал приближаться вражесний божбардировщик, зенийки поставили на его пути завесу Фашиетский летчик полез напролом, по поплатился за это жизнью. В бомбардировщик угодили ооколки наших снарядов. Огонь вспыхнул на левой плоскости маптины и стал быстро распространяться. Надежд на спасение у немца не было, и он пошел в пике с полпым грузом бомб прямо на корабль. Но летчик плохо рассчитал, да и корабльотвернул на полном ходу. Море закипело от страшпото взрыва в том месте, тде врезался в воду подбитый бомбардировщик. Второй немеп, уридев зенитный огонь, ушед. Выполнив задачу, лидер лог на обратный курс. Занималась заря. С рассветом подлетели наши самолеты, чтобы охранять путь корабля. Однако на этот раз опасность гро зила лидеру не с воздуха. Вражеская подводная лодка! Ныряющие снаряды всегда в готовности возле орудий, Загремели залпы. Подводная лодка скрылась в глубине Последний раз в этом походе лидер встретился с вратами утром. Четыре торпелоносна сделали попытку атаковать корабль. Но зенитчики на этот раз даже не стреляли; наши самолеты не подпустили Лидер эсминцев благополучно вернулся к себе. Ленина. НА Снимкк: отряд моряков корреснондента «Известий» Л. Бернштейна. немецких оккупантов на подступах к городу Фото специального военного
От Советского Информбюро (Окончание. Начало на 1-й стр.). * На огном из участков Залатного фронта добровольно перешел на сторону Красной Армни ефрейтор 1 немецкой танковой дивизии Франц С., служивший денщиком у одного из офицеров. Пленный рассказал: «Первая танковая дивизия долгое время находилась в обороне. 17 июля дивизия получила приказ направиться в тыл. Предполаталось, что после отдыха мы будем направлены на юг. При этом офиперы говорили солдатам, чтэ на Южном фронте их жлет ботатая добыча и сытная жизнь. Наступление русских спутало планы немецкого командования. Не успели мы прибыть на отдых, как пришел приказ вернуть дивизию обратно. Проделав 450-километровый марш, дивизия была брошена в бой. Наш мотополк в первых же боях потерял 65 проц, личного состава, 13 танков, 5 бронемашин, 5 противотанковых орудий, 6 пушек, 13 пулеметов, 11 миометов, склад боеприпасов и склад продовольствия. Дивизия в пелом тоже понесла огромные потери». ВЕЧЕРНЕЕ СООБЩЕНИЕ 7 СЕНТЯБРЯ
краспофлотнов под командованием тов. Жигачева отбило атаку гитлеровцев, пытавшихся занять одну высоту. Противник потерял только убитыми овыше 100 солдат и офицеров. Нашпи моряки удерживают высоту, имеющую важное значение. В районе Моздок наши части вели бой с переправившейся через водный рубеж группировкой противника. Самоотверженно действовали бойцы подразделения лейтенанта Беспалько и пулеметчики под командованием тов. Каюмдва. В течоние дня они уничтожили до двух рот пехоты противника. * На Западном фронте наша штурмовая и бомбардировочная авиация нашесла еще один удар по аэродромам противника. Летчики Н-ской части уничтожили и повредили 24 немецких самолета. Кроме того, в воздушном бою сбито 2 и подбито 2 самолета противника.
Баренцовом море нашей авиацией потоплен транспорт противника водоизмещением 5 тысяч тонн. В течение 7 сентября наши войска вели ожесточенные бои с противником западнее и юго-западнее Сталинграда, а также в районах Новороссийск и Моздок. На других фронтах существенных изменений не произошло. * За 6 сентября частями нашей авиапии на различных участках фронта уничтожено или повреждено до 20 немецких танков, 120 автомашин с войсками и грузами, подавлен огонь 8 батарей полевой и зенитной артиллерии, взорван склад боеприпасов и склад горючего, рассеяно и частью уничтожено до двух батальонов пехоты противника. * Западнее Сталинграда наши войска вели напряженные бои с немецко-фашистскими войсками. Бойцы Н-ской части отбили четыре атаки, следовавшие одна за другой, а затем вынуждены были отойти на новые позиции. На другом участке немецкая пехота, при поддержке 22 танков, атаковала наши позиции. Бойцы и команхиры, оборонявшие этот рубеж, отбили атаку противника. Уничтожено два немецких танка и до роты гитлеровцев.
ся наступать в южном направлении. Потеряв в этих боях 23 танка, противник начал быстро отходить на север. *
У ворот
Кавказа Удары с воздуха Пленный немецкий солдат Гельмут на допросе ваявил: То, что сделала русская авиация с нашей колонной, словами не передашь. Если так будет продолжаться и впредь, нам придется очень скверно. Немцы решили крупным танковым соединением прорваться во фланг нашей обороны и захватить пункт Н. На помощьего назомным войскам, удерживающим этот рубеж, пришли летчики части, где командиром т. Вершинин. Штурмовики и бомбардировщики обрушились на немецкие Один заход, другой, третий… После каждого бомбового удара останавливались поврежденные вражеские танки, загорались цистерны с горючим, оставались навеки пригвожденными к земле солдаты и офицеры. Пленный не пытался расточать комплименты по адресу наших летчиков. Наоборот, он многого не договаривал. А было так: На следующее утро налет был повторен, и снова противник понес крупные потери в технике и живой силе. Наступление врага на этом участке было приостановлено. Фашисты оборуховали полевой аэродром, но наши разведчики обнаружили его. Ликвидировать аэродром врага и находлшиеся на нем самолеты было поручено летчикам Н-ской части. Вылетело 17 машин. Скоро наши летчики заметили два десятка «Мессершмиттов», шедших своему аэродрому. Ведущий подал сигнал, и советские самолеты бросились в бой. Двадцать минут длилась ожесточенная схватка в воздухо. азбив строй незоцких машин, летчики Горьков и Кулишов первыми открыли счет сбитых фашшистоких самолеОстальные фалпистские машины пытались уйти в облака, но наши летчики Павлов, Любаев, Татаркин, Баклеев и Шлянкин искусным маневром отрезали им путьНемпы вынуждены были продолно-жать бой. Прошло несколько минут, каждый из этих пяти советских летчиков уже имел на своем счету по одному сбитому «Мессершмитту». тоОт пулеметного огня два «Мессорпимитта» загорелись и рухнули на землю. Вскоре еще один номецкий самголет был сбит летчиком Гореловым. Восемь вражеских самолетов горели на зомле, когда Горелов и Егоров обили пулеметными очередями еще одну фашистскую машину. А скоро к девяти сбитым самолетам противника прибавился и десятый. Уже возвращалсь домой, Кулишов разбомбил стоящий на земле «Юнкерс-52». ю. медведовский,
Юго-западнее Сталинграда Последний день ознаменовался яростными атаками крупных сил немецких войск против наших позиций. Стянув на узкий участок фронта свежие пехотные и танковые части, гитлеровское командование бросило их в атаку. Наліа артиллерия создала сплошную завесу отня. Большинство немецких танков но смогло преодолеть этой завесы и повернуло назад. Лишь части танков удалось прорваться сквозь огонь и близко подойти к наптим позициям. Здесь немецкие машины был встречены бролебойщиками. Несколько танков загорелось, остальные отступили. Спустя короткое время немцы предприяли вторую атаку, И она не дала результатов. За второй последовала третья. Предварительно немецкая артиллерия подвергла наш передний край жестокому обстрелү. После артиллерийского налета вражеская пехота силой до двух полков двинулась на наши позиции. Ценой больших потерь немцам вначале удалось несколько вклиниться в наше расположение, но затем стремительным контрударом Н-ская часть восстановила положение. За день немцы потеряли убитыи много сотен солдат и офицеров и большое количество техники. Бой продолжается с прежним ожесточением. ДЕИСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 7 сентября, (От спец, корреспондента «Известий»).
Инже приводятся выдержки из записной книжки, найденной у убитого немецкого офицера-артиллериста Ганса Лудт: «Сегодня в 7 часов утра отправились в Вязьму. Сгоревшие поезда лежат по бокам насыпи. Здесь основательно поработала авиация. …Мы на марше. Самое страшное русские штурмовики, которые опускаются мтореллют из своих пу шек. Наш маршевый батальон уже понес болыпие потери от этих самолетов. …Поразительно, как мало знает фронт о родине. Я пришел к убеждению, что население не только покоренных страл, но и Термании в огромном большинстве устало от войны. Что же будет при дальнейпей затяжке военных действий? В разговорах вепоминают о руссной рм О сом думают о том раа дется мерзнуть и погибать в русских снегах». * Жители ныне освобожденной от нешев ереви СларовУсишовоКаливииской области, Елисеев Д. Е., Орлова П. Б. и пругие рассказали о невыносимой жизни советских людей во время неменко-фашистской оккупации. «Неменкие бандиты, - сообщили они, - поголовно ограбили всех котхозников. Они заставили всех жителей деревни, даже детей и стариков, от зари до зари работать на строительстве дорог и укреплений. Все мы голодали и работать не было сил. Гитлеровцы звероки за это били, и теперь до самой смерти мы не забудем этих побоев. В нашу деревню немпы привели 55 пленных красноармейцев. Они заперли их B сарав и морили голодом. Вскоре 30 пленных умерли голодной смертью. Остальных спасла от гибели Красная Армия, освободившая деревню от фашистокого ига». * Немцы хозяйничают в Венгрии, как в завоеванной стране, По приказу десятки эшелонов с продовольствием отправляются в Гермалию, в то время как венгерское население голодает. Недавно вновь урезаны и без того скудные протовольственные пормы В конце августа во многих породах Венгрии состоялись демонстрации голотного населения, В комитате Земплен толпа женшин … жен солдат ворвалась в помещение военного вео домства с криками: «Верните с фронта наших мужей! Пусть они расправятся с пытавших-немцами!».
Ожесточенные бои у ворот Кавказа не затихают ни днем, ни ночью. Враг рвется
вперед, не считаясь с огромными потерями, оставляя в долине Терека множество трупов своих солдат и офицеров, разбитые танки, орудия, автомашины. Бой бронепоездов с танками Из-за деса бронепос на ходу подвергпоопешноапаеию сти Не успели фашисты развернуться, как артиллерия бронепоезда открыла то ним ототОрудийный расчет прякой навотгоаааколонны. По одному вражескому танку подбили орудийные расчеты сержантов пирвинкова и Димича. Колонна немепких танков прорвалась к станции Н. Отразить натиск врапа поручено было бропепоездү под командованием т. Бородавко. Немцы отступили под прикрытие деса, Не успел, однако, бронепоезд пройти еще несколько километров, как фашисты снова бросились в атаку. Вскоре появилось подкрепление: новая колонна из 30 танков спешила на полной скорости к месту боя. Но подопло подкрепление и к нашим -- второй бронепоезд под кожандованием т. Кучмы. Облизившись с танками, оба бронепоезда принялись расстреливать их прямой паводкой из всех орудий. В разных местах поля запылали еще три вражеских машины. Потом число подбитых танков увеличилось до девяти. Затем к ним прибавилось еще два. Потери врага росли, но он неабя нажима. Фашистские снаряды рвались все ближе к бронепоездам. Все чаще приходилось подбирать убитых и раненых, бронепоезда, д командиром т. Бородавко, стал ослабевать. Заметив это, фашисты усилили натиск. Тогда бойцы начали забрасывать танки гранатами. Сержант Черемисин и красноармееп барубин выбрались из бронепоезда, подползли к немецким танкам и метнули в сколько противотанковых гранат. Еще две вражеских машины выбыло из строя. С таким же героизмом оражались бойцы и командиры бронепоезда под командованием т. Кучмы. Четыре снаряда попали в башню. Но орудие осталось невредимым, и лейтенант Таджиев продолжал прямой наводкой разить подошедшего почти вплотную врага. Лишь поздно вечером закончился бой советских бронепоездовс фалистскими танками. Оставив на поле боя 18 обгоре-
Юго-западнее Сталинграда немцы крупными силами предприняли несколько атак. Противник отброшен с большими для него потерями. На одном участке 30 немецких танков атаковали позиции нашей артиллерийской батареи. Советские бойцы, ветя огонь с открытых позиций, отбили атаку неприятеля и уничтожили 8 немецких танков. * В районе Новороссийска наши части вели упорные бои против численно превосходящих сил противника. Ценой больших потерь врагу удалось вклиниться в боевые порядки наших войск. Бойцы Н-ской части в течение дня в ожесточенных боях уничтожили 8 немецких талков и авыше 400 гитлеровцев. Отнем нашей артиллерии подбито 4 танка, уничтожено 27 автомашин с войсками, 2 орудия, рассеяно и большей частью уничтожено до батальона пехоты противника. *
Бой в районе Новороссийска ДЕЙСТВУЮШАЯ АРМИЯ, 7 сентября. (Спецкор ТАСС). В районе Новороссийска идут упорные бои. Сосредоточив ГитлераОгонь бросает их в бой. В горячих боях за Новороссийск образцы мужества и бесстрашия показывает морекая пехота. Контратаки отважных черноморцев, поддерживаемые артиллерийским огнем с судов, наносят большие потери румынским войскам. Уже сообщалось разгроме пятой румынской кавалерийской дивизии, потерявшей более 70 процентов своего состава. Взамен ее немецкое командование бросило на этот участок девятую румынскую кавалерийскую дивизию. Черноморцы нанесли удар и но этой дивизии. В последних боях она потеряла свыше 1.000 солдат и офицеров. В районе пункта Т. враг бросил в атаку до двух батальонов пехоты, эскадрон конницы, пять танкеток и бронемашину. Моряки одну за другой отбили две яростные
В районе Моздок продолжались бои на южном берегу водного рубежа. Наше подразделение внезапным ударом выбило противника из одного населенного пункта, уничтожило артиллерийскую батарето и разгромило штаб немецкой части. На другом участке наши части нанесли контрудар группировке гитлеровцев,
За сутки отразили
пять атак немцев
ДЕЙСТВУЮщАЯ АРМИЯ, 7 сентября, (Спецкор ТАСС). Подразделение гвардни старшего лейтенанта Буцина успешно отбивало контратаку немцев на стыке двух потразделений. По команде
гитлеровцев дружным пулеметно-ружейным огнем. Младший политрук застрелил из автомата 30 фашистеких солдат и офицеров. Натиск немцев был остановлен. За сутки гвардейцы отбили пять
младшего пояростных литрука Сальникова гвардейцы встретили контратак врага. Ванда ВАСИЛЕВСКАЯ атаки виятеро превосходящих сил противника. Повесть лых, разбитых машин, пили. спец. корреспондент «Известий». фашистыотступеиствующАяАРМИЯ. неизбежно придет, и сердце ее наполнялось ужасом оттого, что они говорят так спокойно, словно это мелочь какая. Им хорошо, ЕвЧЕРНОМОРСКИИ ФЛОТ. (От спец. корр. «Известий»). дут свои, - ее не будст. Ей стало так жаль -не себя, а мужа. Мягкий, беспризнатьномощный, одному. розы, вьюги и метели героически дрались с врагом. Дать хлеб значило предать зомлю врагу, господинЛюди одного звука. Словно все спали глубоким сном. Но люди по избам не спали. Все слышали то, чем говорил Евдоким, - по деревне ходила смерть. Она вилась белыми клубами по дороге, пролетала в вихре нал крышами хат, белым призраком врывалась в щели стен, взлохмачивала соломенные крыши, безжалостно трепала последние липы у дороги, уцелевшие от немецких топоров. Она припадала ледяной грудью к земле, могучими крыльями охватывая землю. Там внизу, в овраге, лежали убитые люди. Смерть перекатывала снег, прикрывала видимые еще остатки тели мундиров. Она со свистом засыпала черное лицо Васи Кравчука, каждый день старательно очищаемое матерью. Заносила белыми курганами тела красноармейцев, павших месяц назад под деревней. Здесь, в овраге, было ее царство, здесь, в овраге, вповалку лежали убитые, обращенные морозом в камень и дерево. Смерть колебала, раскачивала на виселице тело Левонюка, что пытался пробраться к партизанам. И это тело было черное и окаменевшее. Скрипела веревка. Когда ветер сильнее раскачивал останки, ноги повешенного ударялись о столбы, издавая глухой, твердый стук. Смерть воющим вихрем билась у ворот сарая, где на соломе ражала Олена, смерть ждала своей очереди, хохотала, закатывалась хриплым омехом, проносясь над деревней. Люди слышали ее. Люди не спали по избам. Они неподвижно лежали в постелях с глазами, устремленными в потолок. Они слышали ее во мраке, воющую немецкуо смерть, Она радовалась, хохотала, острила когти, пемецкая смерть. Она ждала обильного урожая. Это уж был не только застреленный в овраге Пащук, не только Левонюк, повисший в немецкой петле. Это нал всеми, над всеми навислз немепкая петля, во все сердца нацели пелилось черное дуло винтовки. В чулане говорили лишь о том, в чем думали все, что гнало сон от всех глаз в эту воющую вихрем и саертью ночь. Старый Евдоким первый прервал вопарившееся молчаняе. - Этого и быть не может, чтобы всех расстреляли… Как же так? Всю деревню? Хлеба водь никто не даст… A что им? - грубо рассмеялся Грохач. - Впервые им, что ли? А что они сделали в Леваневке? Что они сделали в Садах? В Костинке? Перед ними вставали призраки уже существующих деревень. Сожженной 1о тла Леваневки, где за один выстрел B немецкого солдата немцы подожгли четырех концов поселок, стреляли в выскакивающих из огня крестьян, на глазах матерей кидали в пламя детишек, Призрак Салов, где все население, сто пятьдесят человек, было загнано в яму, откуда когда-то брали глину для кирпи ного завода, и взорвано гранатами, Костинки, в которой казнили всех мужчин,а женщин с детьми вытнали в одних башках на сорокаградусный мороз, и бни погибли по дороге в далеко расположенные сосетние деревни. Сады, Левашевка, Костинка… Это в нашем районе, а в других? Что они делали в Киеве, в Одессе, в других городах? Что осталось от местечек и деревень? А в восемнадцатом году? Әх, дедушка, будто вы в первый раз видите и слышите… Ольга закрыла лицо руками и сидела молча. Только-что ей казалось, что все будет хорошо, что вот-вот разладутся выстрелы, раздастся знакомое, родное «ура!» и дверь с шумом распахнется… Свобода, жизнь! А они говорят все о смерти, смерти, как будто она должна притти и Малаша прислушивалась к разговору. Иные слова Грохача казались эхом ее собственных мыслей. Да, даувидеть на виселице последнего немца, увидеть, как они будут работать до пота… Но ей-то это обләгчения не принесет. Всякий может расплатиться и успокоить сердце, но ее сердце никогда не успокоится. Послодние слова Грохача словно повисли во мраке, словно загорелись огненными буквами на темных балках петалка: - Разво это хоть в смертный час забудешь? - Малаша ответила: - Нет! - Пить хочется, - шепнула Ольга. A ты не думай об этом,сурово ответил Грохач. - Воды они не дадут. Три дня выдержишь и без воды! Тут не жарко, сидишь, ничего не делаешь, выдержишь! Только думать не надо, а то пить захочется. Ox!… - Постыдилась бы ты, девка, - вмешалась Чечориха. - Стонешь и стонешь… Одной тебе плохо, что ли? Кому сейчае в деревне лучше? -Мы же заложники… Ну, и что с того? Обещали через три дня расстрелять. Ну, так что? Ты что, не слышала, вон они хлеб велели сдавать под страхом смерти, а нешто кто сдаст? Над всеми нынче смерть висит… Наступило молчание. Ольга слушала, словно пытаясь услышать эту ходящую по деревне смерть. A деревня, казалось, тихо спала под вой метели, в клубах мечущегося внер вниз снега. Хаты притаились, будто присели к земле. Со свистом ветра смешивался крик рожающей в сарае Олены, - сна, видимо, никак не могла родить. Но, кроме этих воплей, не сльшно было ни *) Продолжение. См. «Известия» от 25, 27, 28, 29, 30 августа, 1, 2, 3, 5 и 6 сентября. доким отжил свое, сколько ему лет-то? Восемьдесят, говорят, песок сыплется, в такие годы легко умирать… Грохач… Грохач еще в восемнадцатом году воевал, у него взрослые дочери и баба, злая, как собака, что ему? Чечориха… Ольга заколебалась. Ну, да, у Чечорихи трое маленьких детей, муж в армии. Ну, да, но у нее все же был уже муж, были уже дети, а Ольга что в жизни видела? Им хорошо говорить… - А хлеба все равно никто не даст, оказал Евдоким. Конечно, нет, - подтвердила Чечориха. рся, И так думали все, во всех избах, из конца в конец деревни, до последней хане-н заботливо спрятан, закопан, зарыт. Алеб лежал в вырытых далеко в поле ямах, в замерзшей, как кость, как железо, земле. В земле лежали золотая пшеница и рожь, и ячмень, и все, что но успели сдать Красной Армии, что осталось них от нелстощимого, щетрого, золотого безумия осеннего урожая. Тщательно укрытое, лежало в земло золотое зерно. Пежало под толстым слоом земли, лежало под онежными сугробами, нанесенными вьюгой. Никому не найти, никому и не догадатьгде находятся тайники. Разве что номцы решились бы нерекопать сотни гектаров, рыть на два-три метра вглубь Нет, ничего им не найти. Ведь лежащее в земле золотоезерно, это не просто зерпо, дающее деревне хлеб. От хлеба можно было бы отказаться ради жизни. Но в земле лежало недоступное прожорливому неменкому глазу золотое сердце родины, Лежал урожай, который земля доверила крестьянским рукам, цвет этой земли, ее тяжкий золотой плод. Дать зерно значило дать хлеб немецкой армин. Дать зерно значило накормить вшивых фрицев, насытить их голодные желудки, согреть их гноящееся, обмороженное тело. Дать хлеб значило нанести удар в сердце тех, что в моперед всем миром, что немец золотоносной украинской земли, что он хозяин в украинских деревнях. Дать хлеб значило предать самого себя и своих, не выполнить приказа, который облетел все деревни, донел де всех ушей, запал в каждое сердце: нн куска хлеба врагу! Дать хлеб значило отречься от родины, продаться врагу, изменить тем, кто погиб и в эту войну, и в гражданскую, и в восемнадцатом году, и еще раньше, изменить вем, кто боролся за свободу человека, кто завоевал ее кровью своего сердца и дал человеку. И в деревне, где на своей земле, в своем богатом колхозе жили бывшие батраки, не заколебалось ни одно сердце. Женщины рассчитывали, обдумывали, как будет, когда их не станет. Пожилая вальчук слушала в темноте дыхание своих восьмерых детей, спящих на кровати и на печке. Спокойно, по-хозяйски рассчитывала, что Лена, үже большая девочка, может заняться младшими. Обстирать, обшить. Придут свои, - в земле хватит запасов, чтобы всех прокормить. А пока-что будут как-нибудь перебиваться, как и другие. Витенкова склонялась над колыбелью своего младшенького и перебирала в уме, кто сможет кормить малютку, у кого есть трехмесячный ребенок. Она знала, что его не бросят умирать, что найдется мать, которая его накормит собственной грудью. Грохачиха смотрела в темноту и спокойно раздумывала, как поступят немцы: Грохач сидит в качестве заложника, кто же будет отвечать за песдачу хлеба, о или она Решила, что все же она. но то ее не босповоило, маленьких детей нет, девушки взрослые, справятся. Со сжимающимся от горя сердцем думала молодая Банок, что вот теперь не дожлется мужа. Месяц тому назад он написал письмо, что лежит раненый в госпитале, а когда выйдет, может, получит на несколько дней отпуск домой. Месяп прошел, в деревне немцы, а когда прилежали в темноте, думали. Каждый по-своему, каждый о своем. Думали о хлебе. Оп сыпался золотистой струей, катился живым потоком - золотая кровь земли, ждал в земле лучших дней, когда придут свои. Разные люди лежали по избам, самые разные, непохожие друг на друга. Но в эту ночь все знали думали об одном, и без разговоров, обсуждений, каждый за себя, твердо и бесповоротно решили, что хлеб останется в земле, что не вырвать его немецким лагам из тайников и что это важнее жикл. Над деревней с хохотом, стонами, визгом, в игуме вихря носилась немецкая смерть. Страшная, шумная, жестокая, хохочущая над своей жертвой. По избам все слышали ее. Ко-По немецкие солдаты, стоящие на постах, замерзающие в карауле, в ту же почь пугливо оглядывались через плечо, старались потише ступать по опогу, Они тоже слышали смерть. Она таилась, подкрадывалась, подходила сорсем близко, дьшала в лицо бесшумным, ледяным ыханием. Они чуяли ее, притаившуюся во рву, укрывшгуюся за углом избы, бесшумно взоирающуюся на соломенные крыши. Она смотрела на пих тысячами ледяных глаз, сжатыми губами, без слов произпосилапритовор. Она тихо переходила деревенские плетни, останавливалась у изгородей, наклонялась над колодцами. Она была везде, они всюду чувствовали ее, немецкие солдаты. Смерть шла рядом с ними по деревенской улице, когда они возврашались домя натягивала на их глаза черную завес тяжелого сна. Они чувствовали колодный ваглят на своем теле, их про низывали ее невидимые глаза, замораживало дыхашие ее певидимых уст. До мозга костей чувствовали они ес, молчаливую, неумолимую украинскую смерть, что костлявым считала,пересчитывала их пальцем. (Продолжение следует).