14 ОКТЯБРЯ 1942 г. М: 242 (7923)

СРЕДА,

ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР Моздоком несколько немецких истребителей. Довким маневром Лоборев открывает перед стрел­ком-радистом Стрекаловым один из немец­ких самолетов, и точной очередью Стрека­лов его поджигает. Вот этот-то горящий самолет и видел наш летчик, едва не при­няв его за лоборевский, Труднее было от­вязаться от других истребителей. При­шлось нырять в ущелье, снова выходить оттуда и, лишь обойдя стороной этот район, направиться к своему аэродрому. Воздушные операции в Моздокском районе не только для Лоборева стали суровой школой мужества. Не он один в эти дни напряженных боев награжден орденом. Стойко сопротивляющиеся вра­жескому натиску наши наземные войска во многом обязаны своим бесстрашным воздушным собратьям. Вдном из районов, где немцы после двух отбитых атак готовили третью - самую мощную, летчики части, где коман­диром тов. Орлов, по существу решили исход боя, разбив и рассеяв врага. Ре­зультаты разведки сплошь и рядом дава­ли командованию возможность упредить противника. В тот же день, когда Лоборев успешно закончил свой затянувшийся полет,по заданию вылетел сержант Говоров --- ор­деноносец, возглавляющий лучший эки­наж части. На борту его самолета прибит выгравированный на меди портрет товарища Сталина. Это - знак отличия,

z

Над

Разгром вражеского аэродрома 

Там, на западе - район Моздока. нему на ряду со Сталинградом прико­ваны мысли советских людей. Небольшой северо-кавказский город близок сердцу сибиряка и жителя Средней Азии. Как же близок он летчику, ежедновно совершаю­щему по нескольку рейсов в этот район! Из землянки, пригнувшись, выходит Иван Лоборев. Таких ребят мы встречали в рабочих клубах, Онизаправские танцо­ры и шутники. Русые вихры, насмешли­вый взор, слегка отставленные руки, В движениях, во всей фигуре - сила, но еше неулегшаяся, a поэтому немного неуклюжая. Лет ему 19, боевых вылетов у него 62. Для своего экипажа он в бою - командир, а на отдыхе - заводила. Четыре комсомольца, которым вместо 83 года, отлично облетали свою машину. Проясняется небо над аэродромом. Об­лака плывут на запад. Летчики собирают­ся в путь вслед за облаками. Сквозь утренний туман едва видны очертания гор, - коварный туман, скорее бы он рассеялся! Улетели. Летчик Лоборев, штурман Си­ганов, стрелок-радист Стрекалов и воз­душный стрелок Захар Иванович Скиляж­ный, которого в шутку друзья зовут со­кращенно-ЗИС. Сколько может длиться их полет? 2-21/2 часа. Но не четыре же, не пять и не шесть часов! Между тем миновало уже 6 часов, а наши комсомольцы не

На аэродроме в Н. фашисты сосредото­чили много бомбардировщиков. Командова­ние приказало нам уничтожить вражеские самолеты. Вскоре нашги машины поднялись в воз­дух. В районе вражеского аэродрома мы встретили благоприятную облачность и ушли за нее. У самой цели сквозь про­светы стало видно, что на летном поле в два ряда стоят бомбардировщики «Юн­керс-88» Выбрав удобное для атаки положение, наши штурмовики стремительно выскочи­ли из облаков и начали пикировать на стоянку самолетов. Бомбы попали точно в пель. Четыре немецких самолета, заго­релись, другие перевернулись вверх ко­лесами. Несколько бомб упало на штабеля боеприпасов. Произошло два сильных взрыва. При втором заходе один «Юнкерс-88» пытался подняться с аэродрома. Летчик Степанян и я устремились навстречу вра­гу и в упор ударили из пулеметов. Подби­тый немецкий самолет упал на землю и разбился. В результате этого налета на земле и в воздухе было сожжено 5 «Юнкерсов», a 8 получили серьезные повреждения. К вечеру мы спова появились над вра­жеским аэродромом. Немцы тщательно за­маскировали уцелевшие машины. Наши самолеты были обстреляны

Фото М. Альперта. (ТАСО).

СЕВЕРНЫЙ КАВҚАЗ. Танковый десант вступает в бой за населенный пункт.



На переправе Ленинградские письма

ураганным зе­нитным эгнем. Истребители стали штурмовать зенит­ные точки, мы же в это время пошли в возвращаются. Небо влечет пилота, а земля тоскует по нем. Много сказано об этой тоске ожидания, она неизбежна на который по праву принадлежит Говорову. Недавно, когда немцы начали рваться особенно яростно, большими массами, на­Изогнутый на горизонте дугою, Бушует светящихся пуль огнепад, Колышется зарево над головою. День Ленинграда Свирепый, клокочущий жаром снаряд, Отмщающий, ринулся за Сталинград. атаку на вражеские бомбардировщики. На земле загорелись 5 «Юнкерсов-88»; 7 бом­бардировщщиков взорвались от попаданий наших бомб и спарядов. Был взорван встречу им вылетела девятка, в том числе и самолет Говорова. Штурман Коломиец увидел, что в стороне бьют зенитки. Он сбросил свой груз, и Вот здесь, на повороте, часу в вось­мом утра можно было встретить Марусю Иванову, когда она начинала свой утрен­каждом аэродроме, и все-таки каждый раз она нестернима по-новому. Садишься на койку Лоборева. Где же хозяин, какие бои вел он сегодня? Октябрь. Морщится ленинградское небо, слякотно становится на улицах. Ленин­градская осень вступает в свои права.

так­же склад авиабомб. Подполковник Ф. МОРОЗОВ. Спижается один из самолетов. Пилот видел в районе, заданном Лобореву, горя­навел самолет, зе­нитная батарея замолкла навсегда. Когда Говоров разворачивался, снаряд другой И сквозь дымовую завесу, с причала Сливаются вспышки немецких ракет. Паром нагруженный слегка закачало. Если пройтись по некоторым улицам гэ­рода, может показаться, что в Ленинградепироком ничего не изменилось с предвоенной поры. ний обход. Подмышкой у ное сумка ва ремне, в руках палка. Звонкие каблучки почтальона весело стучат по  И воин, опершийся на парапет, Внимательно смотрит на мертвенный свет. немецкой батареи угодил в левый мотор, разворотив его. Возник пожар. С высоты 3 тысяч метров Говоров спикировал на 1.000 метров. Пламя удалось сбить. Но до дома далеко. Пришлось Говорову нуться на одном моторе. И он не дотянул до аэродрома, по и благополучно сел: Воздушные бои над Моздоком в каж­дом участнике оставляют неизгладимый след. Кто не слыхал здесь об изумитель­ном поступке штурмана Радаева, пюка­деревянному тротуару, и на весшущатом лице мягко лучатся светлые голубые гла­за. Если вдуматься, - все это очень не­обычно. Всего несколько километров от окраинных улиц до траншей нашего пе­рецнего края, а оттуда всего 400 метров до немцев. Скажи Марусе два года назад, что ей предстонт увидеть все то, что она уви­дела за месяцы войны, она, пожалуй, не поверила бы, расхохоталась бы, сверкнув щий самолет на земле. Неужели лоборевский? Не может быть, он вернется! Знаешь, что всегда так говорится, и же веришь. Веришь до той самой ми­покуда раздается крик: Лоборев возвращается! Что же произошло? Информация Лобо­рева кратка, укладывается в несколько слов: «Заковыка вышла, пришлось обма­нуть немцев». Лишь собрав воедино рас­всего экипажа и свидетелей, по­Дома целы, панели чисты, как в мирные дни. Улицы тихи, артиллерийский обстрел тенерь не так част, как в недавнее время. вдруг свернешь в переулок, выйдешь на другую улицу, - увидишь дом, разрушенный бомбардировкой, неуб­ранные осколки снарядов на мостовой и сразу почувствуешь суровое дыхание гэ­рода-фронта. C первыми трамваями приезжают из пригорода люди с тяжелыми заплечными наших снайперов все нуты, тя­только Молчанье. Суровый обряд переправы, Бойцы на пароме строги и крепки. На линию подвига, смерти и славы Выходят готовые к бою полки. А город сквозит за туманом реки. На оползнях, взорванных глинистых кручах Солдат 9-й роты 503-го немецкого пе­хотного полка Отто Кох сооружал блиндаж и потерял топор. За это солдат был из­бит офицером и наряжен в караул на це­лые сутки.

Кох простоял двадцать часов… и за­снул. Его поймали на месте преступления. Фельдфебель написал рапорт о предании солдата Отто Кох военно-полевому суду. Как только машина зашла на перевал, навстречу ей устремились немецкие истре­сказы бывавших в том же районе, воссоздаешь картину. завшего пример товарищеской выручки! Немцам удалось подбить наш бомбарди­ровщик. Летчику Кириченко сильно обо­жгло лицо и руки, радиста Рябцова ра­Речных берегов багрянеет гряда. Обрушены стены в обломках сыпучих. Разболтанная канонадой вода От нефти рыжа и от пепла седа. мешками. В них­выращенная на ленинтрадской земле капуста, морковка, брюква - часть тех запасов, которые ленинтрадцы делают на зиму. Года два назад девушка в зеленом берете, которая белыми мелкими зубами. Но теперь она уже ко всему привыкла, так пообжилась в боевой обстановке и так обстрелялась, что перестала, верно, и прислушиваться к свисту проносящихся над головой Тогда Кох прополз на четвереньках че­рез минное поле у переднего края немец­кой обороны и, приблизившись к нашим окопам, поднял руки. Кох рассказывает, что немецких солдат ужасает меткость наших снайперов. Ежедневно, - говорит он, - снай­перы выводят из строя в нашей роте солдат. Мы уже все ползаем, бители. С трудом отвязались от них. Уви­сна­рядов. За пять лет, что Маруся Иванова работала на окраинной почте, к ней все привыкли, и те, кто не получает газет, поджидали ее по утрам у своих калиток, чтобы узнать от нее о последной сводке с фронта. И разве можно было подумать, что ко­гда-нибудь настанет утро и не звякнут несет сейчас мешок с капустой, пожалуй, и понятия не имела о том, как надо са­жать, выращивать и убирать овощи. А теперь она заявляет, что ничего прият­нее физического труда нет на свете. И после войны, когда все утрясется и успю­коится, она обязательно уедет в дерев­ню и станет агрономом. Ногти ее в лаке нило, легко раненым в ногу оказался и па­Тяжелые, дымные волжские волны Разводами масляных пятен блестят. Косматые пряди пожаров безмолвны. Окрестности призраком страшным стоят. И-будто бы лавы подземный раскат­Колеблются горы. Удар за ударом. И дрожь эта передается реке, А в тучах багряных, над грозным пожаром,

дев, что небо чисто, Лоборев направился к цели и отбомбился. Однако возвращать­ся рано. Осталось еще задание по развед­ке, и Лоборев приступил к нему. На ред­кость удачная видимость помогла разгля­деть мощную колонну танков, автомашин, мотоциклов. Немцы подтягивали резервы к боя. Заснять-то удалось, но самому Радаев. Пришлось выбрасываться с рашютами над территорией противника. Как только опустились на землю, Радаев спрятал своих обессилевших товарищей, замаскировал нх так удачно, что немцам не удалось никого обнаружить. В течение ночи Радаев перетащил по очереди Кири­ченко и Рябцова на расстояние 15 кило-

воместу ничето не сделать. Бомбы уже сброшены. Да и запас горючего невелик. Скорей домой! двух-трех весь рост никто не ходит, тем не менее потери растут. На-днях убит командир роты. метров, до реки, отделявшей советские позицииот вражеских. Как же пере­браться через реку? Установив тщатель­Сквозь клекот моторов, визжа вдалеке, Разящая смерть переходит в пике. маникюра, а руки уже мозолистые, об­ветренные, как у всякого человека, ко­торый трудится на земле в осеннюю у нее две бочки с ква­рядом железные кольца сумки, не засту­чат высокие каблуки, не донесется изда­лека молодой веселый голос? Маруся Пылают строенья. И всюду увечья. И смерть всюду свищет, и гибель ное наблюдение, Радаев улучил незначи­тельный промежуток времени, когда нем­Настроение у солдат подавленное. Пополнение бодрится, Но это потому, что пополнения еще не Но несутся навстречу два истребителя. Нопытка увернуться от них не удалась. решает: перевалить через хре­непогоду. Дома шеными овощами, и она соседке, как лучше квасить капусту. К

солдаты почувствова­цы, отогнанные нашим отошли И Лоборев словам все прислушиваются, чере И только одно не слаетсяживетее под метели, под крупным ли на своей спине силы советской артил­лерии и минометных ударов. бет. Полет затягивается, с горючим Лоборев направляет машину на один зна­орнем,несколько от переправы. Радаев вновь потащил товарищей и вы­Отважное сердце одно человечье Пока трамвай, звеня и громыхая, ле­ке хранился осколок снаряда, разорвав­шегося поблизости, когда Маруся упала на мокрую панель, и девушкуконтузило, как настоящего солдата. Этот осклок она шутя называла своим талисманом дажо собиралась сделать из него брошку. А теперь Маруси Ивановой уже нет на старой любимой окраине. Она ушла в ар­мию. Ушла бойцом-стрелком, ушла бить тит по широким ленинградским проспек­там, женщины успевают обсудить множе­ство хозяйствонных вопросов. Ленишрад­ки стали теперь заправскими огородни­цами и в свой труд на земле они внесли мнагэ настоящего, превосходного улор­ства. Тяжело вспоминать в прошлой зиме, морозной и голодной зиме блокады. Новую зиму нужно встретить по-другому. Все - В нашей роте,-продолжает Кох, - есть несколько солдат, перенесших рус­скую зиму в валдайских лесах. Их ужа­На смертную битву летит и зовет. Сквозь бомб завыванье, сквозь ужас раската, Немыслимый и оглушающий вой Я слышу, как храброе сердце солдата, Не дрогнувши, бьется в страде боевой, А гибель гудит над его головой. сает повая зима. (От спец, кор корреспондента «Известий»). СеВЕРО-ЗАПАДныЙ ФрОНТ. комый ему аэродром. А из памяти не ухо­дит фашистская колонна, которая тем вре­менем приближается к своей цели. При­землившись, Лоборев докладывает об этом командованию и просит направить на бомбежку колонны несколько самолетов. Кстати, и он полетит. Только вот запра­вится, подвесит бомбы - и готово. В но­вый рейс комсомольский экипаж отира­вляется в составе группы из 9 самоле­брался с ними на нашу сторону. Не только спасенные, - они уже снова ле­тают, - но и каждый, узнавший об этом поступке, стремился выразить от­важному штурману свое восхищение. Все это - люди одной части. Таких людей вы встретите и в других частях. Многое сделано ими для того, чтобы оста­новить врага в предгорьях Кавказа. Каж­дый новый день выдвигает перед ними

провалилась ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 13 октября, (Спецкор ТАСС). Вражеская рота скрытно переправилась через реку и устремилась тов. Безошибочно ориентируясь, Лоборев выводит весь отряд к запомнившейся ему колонне, и к линий фронта колонна эта доходит в сильно уменьшенном составе… За советскими летчиками погналось я. гик, спец. корреспондент «Известий». РАИОН МОЗДокА. все новые ответственные задачи. Где камень и сталь превратились в песок, Там сердце твое не дрожало, товарищ. О, родина! Славный уделтвой высок­Нам сердце бойца - драгоценный залог. готовятся е а готовится к зимовке опытный путешественник. «Как ты подготовился к зиме?» - этот вопрос волнует каждого ленинградца. На стенах домов расклеены пестрые пла­немчуру, врага, сжегшего милый деревян­ный дом, в котором она родилась и вы­росла. День Ленинграда - день непрестанно­го, напряженного труда. Пэпрежнему пла­в стык наших подразделений. Гитлеровцы ки, которые можно легко сложить самому расечитывали застипнуть врасплох наших бойцов и разведать систему нашей оборо­ны. Советские воины своевременно заме­тили вражеских лазутчиков и открыли по ним губительный огонь, Скоро заговорили Немецкая атака отбита ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 12 октября. (Спецкор ТАСС). Вчера в районе Ста­Огнем артиллерии и пехотинцев уничто­жено 200 гитлеровцев и подбито 5 тан­Пускай о развалины тяжким прибоем Колотятся бивни тупых канонад. Бойцы, опаленные яростным боем, Стоят, не отступят и шагу назад - За гордость, за славу, за наш из простых и дешевых материалов. На проспекте 25 Октября в магазине, где раньше продавали меховые вещи, откры­лась выставка по подготовке к зиме, ше становится женщин возле плавильных печей. Оружие нужно фронту, нужно ко­вать его непрестапно, ковать для победы… Вечером идем в театр. Большой рус­ский артист Горин-Горяинов все дни бло­Сталинград. кады провел в осажденном, но дышавшем полной грудью городе. Так хочется сохра­нить афишку, - ведь со временем место ей будет в театральном музее, и как нам наша артиллерия и минометы. Враг метал­ся по полю, но всюду его настигали сна­ряды и пули. Почти вся вражеская рота была истреб­лена, только жалкие остатки ее линграда немецкие войска предприняли атаку на позиции нашего подразлеления. Фашистская пехота шла в наступление под прикрытием танков и авиации. Со­бойцы стойко отражали натиск ков. Две машины противника были подби­ты лейтенантом Шониным, две других вы­вел из строя гранатами старшина Кровлев. Пятый танк уничтожил из противотанко­Здесь всегда много посетителей. И самый закоренелый белоручка из тех, о ком иро­нически говорят, что он и «гвоздя в степку не вобъет никогда в жизни», настойчиво и терпеливо укладывает кир-

МИКолА Бажан РАЙОН СТАЛИНГРАДА.

спаслись бегством. ветские врага и наносили ему большие потери. вого ружья красноармеец Сорочинский. Перевел с украинского П. АНтокольский. обхожу улицы родного города в этот пичи, подражая сноровке заправского печника. тогда будут завидовать потомки!… Теаг­ральный раз езд. Автомобиль жлет, пужено торопиться в очередную пейку поон, Пятиадцать километров, и уже На рассвете возвращаюсь домой, Нена­стье. Ревут водосточные трубы. У гром­коговорителя несколько человек, Остана­вливаюсь. Рядом - женщины в пестрых кацавейках и мужчины в резиновых пла­щах. Прочитаны все сводки с фронта, а лоди не расходятся. Чего они ждут? И сразу вспоминаю: сейчас будут переда­ваться письма с фронта и на фронт, Ве­личественная и торжественная переклич­ка. Из конца в конец страны доносится к родным знакомый и ласковый голос. Кто услышит сегодня о близких? о отыщет потерянную семью, узнает истия­оотчикеивый ень. Есть переул­Вот тихий переулок в Песках, гле я жил четверть века назад. Два тополя у дома стоят, как стояли тогда, тольку стали они больпими, а в ту пору были еще моло­дыми, только пошедшими в рост дерев­цами. Как ни плохо было с дровами зи­мой, по не тронули, не срубили их ленинградцы, Тропещет на ветру желто­красная листва, и маленькая девочка идет по переулку с охапкой листьев, ко­торые так под пвет ее милым, чуть-чуть тронутым рыжинкой косичкам. A во дворах шумно. Чистят их, выка­чивают воду из подвалов, остекляют эта­В районе Сталинграда Четыреста метров рушил весь огонь на правый флант на­ступавших, Терентьевский ударил слева, и немцы не успели отразить его стремн­тельную атаку. Работая штыком и прикладом, добивая скэрчившихся в окопах фашистов, гвар­дейцы по ходам сеобщения проникли в глубину обороны врага, заняли два блин­дажа, захватили пулемет, десятка три ав­томатов, ящики и ленты с патронами. Четыреста метров сухой, выторевшей стени лежали между нами и немцами. По пройти, даже проползти, эти четыреста метров было труднее, чем проделать мно­гокилометровый марш. Немцы закрепились на двух холмах. Они оборудовали двойную линию окопов, построили блиндажи. У подножия холмов прятались немецкие снайшеры, а ночью автоматчики, часто стреляли и С этой маптинкой будете прикры-Через вать выхл. Немпы, наверное, попытают­ся отрезать нас с тыла, а вы их не пус­кайте, Ясно? -Так точно, Ясно… Отбив атаку части, немцы сосредоточи­ли теперь весь свой огонь, всю свою ярость на группе Терентьевского, Они рассчитывали быстро покончитьс этой небольшой, оторванной от своих главных сил горсткэй советских бойцов и около полудня предприняли лобовую контратаку. Но пулеметы,толково расставленные младшим лейтенантом, и железная вы­рентьевского по­левого младший голос дец! назад. ответил младший Ночью гвардейцев не сомк­нул глазинемпам так и не удалось приблизиться к занятым советскими бой­держка гвардейцев разрушили планы про­цами окопам.

выползали жгли ракеты. Наши накапливались в лощине. Ночью пробирались сюца связные из птаба, под­Они даже вырвались на гребень холма… И только тут, оглянувшись, Терентьев­ский увидел, что он, по существу, один тивника. Бойцы отразили контратаку. Немцы откатились, потеряв убитыми өкө- ло пятидесяти солдат и трех офицеров. утру из штаба части сообщили: -Начинаем. Помогайте огнем… Часть снова пошла в атаку. Терентьев­жи пострадавших домов. Одна из деталей войшы - битое стекло. Очень много би­того стекла, которое хрустит под ногами. нvю цену простого человеческого оча­стья? Bедьмом этаже большого Терентьевский твердо решил держаться. дворники метлами сметают его, как снег, мосах приносили они горячий борц. Обе­дали в окопах в необычное время: в 11 вечера и в 4 утра. Но отсиживаться в лошине было не­пелесообразно. Гвардейская часть получи­ла приказ наступать. Утром, в тумане, подразделения вы­ползли из лощины и тихо, осторожно стали подвигаться к противнику. Они проползли метров стэ, может быть, пол­тораста. Неожиданно поднявшийся ветер сорвал и унес пелену тумана, Немцы с ва, и впереди - немцы. Узкая каемка степи, по которой он су своими бойцами только-что прошел от лощины к холму, была единственным выходом. Но и эта дорога простреливалась с соседнего бугра. Терентьевский молод, но ему доводилось бывать в крутых переплетах. Он научнл­ся влалеть собой. Высунувшись из окон­чика и экинув вэглядом место сражения, он нарочито громко сказал: Отлично. Теперь закурим и примем решение. Ведь им было слелано самое главное: ппойдены эти непроходимые четыреста метров. В сумерках немцы стали со всех сторон подбираться к окопам, в которых засели гвардейцы. Против обыкновения они не зажигали ракет, Они подбирались в потем­ках, и время от времени из мрака доно­сились слова на ломаном русском языке: Сдавайтесь, вы окружены, сопро­тивление бесполезн»! Враг, действительно, пытался совсем мание немцев. Но противник, очевидно, тоже готовился к утру. Немпы подтяну­ли свежие силы, установили на холме минометы и снова встретили наших бои цов огнем. Спова не вышла атака… Перед вечером наши опять пошли в на­ступление, чтобы, наконец, преодолеть эту полосу в четыреста метров. тотда­то младший лейтенант Терентьевский ре­шился на смелый ход. Он поднял своих бойцов, чтобы атаковать немцев с фланга. «Ура», раскатившееся по степи, с улип. Сутробы стекла видишь на иных улицах после бомбежки или сильного об­стрела… Газета «За передовой район» вывеше­на у в езда в один из дворов на улице Чайковского. Это газета-организатор, га­зета-боец. Она агитирует за чистоту, за порядок, захорошую хозяйственность. «Тепло будет в квартирах, на лестнице, висправности водопровот, - значит, легче будет жильцам работать на произ­водстве, значит, больше они смогут вы­ского дома просыпается девочка с чуть тронутыми рыжинкой косичками. Шлепая босыми ногами по полу, она подходит в окну. Сквозь двойные рамы тускло про­бивается муть раннего утра. Девочка бе­рет карандаш, бумагу. Она сегодня вестей о папе. Но ничего не узналана и сегодня. Правда, вчера было писье, но вот по радио о пале ничего но оо ляли, Это очень волнует девочку.ол быть что-нибуль с напой случил Почему о нем ничего не говорят сегодня И, морша выстрелы. Тогда командир правофланговой роты решил стремительным броском сломить закурить, отдал приказ расставить пуле­меты и расположить автоматчиков таким образом, чтобы в случае контратаки нем­бы отрезать единственный выход в ло­щину. Но Сизов, помня наказ своего командира, ударил из трофейного пулеме­броси­лись на фашистов, смяли и опрокинули засевших на фланге вражеских пулемет­чиков… простыми словами об яснил один из рай­онных активистов задачи полготовки к зиме. И сразу понимаешь, какое большое лоб, она нишет стихи о папе, совсем такие, какие писала о своем пао Лара Мартынова: Мой папа был ранен оборону врага. Он поднял людей в атаку. - Ура-а! - закричал он. Бойпы под­хватили клич. Но в ту же секунду по правому флан­гу ударили пемецкие пулеметы. Послыша­лись стоны раненых, Отстреливаясь, люди стали отползать к лощине. Атака не уда­лась… И только одна группа во главе с млан­шим лейтенантом Терентьевским, увле­ченная порывом, прорвалась на линию немецких окопов, и там завязалась руко­пашная схватка. Получилось так: когда противник об­цы наткнулись на стену огня. Потом Терентьевский распорядился выбросить из окопов трупы немецких солдат. - И вообще навести порядэк, - при­казал он. Рядом с младшим лейтенантом в окопе находился красноармеец Сизов, рослый, широкоплечий туляк, добродушный и в то же время упрямый человек. - С немецким пулеметом обращаться умеете? - спросил его командир. - А что же, могу, - ответил Сизов. Терентьевский указал на трофейный пулемет: та, и замкнуть кольно немцам не уда­лось. Тем не менее они продолжали вы­крикивать: Сопротивление бесполезно! тесь! Бросая оружие, немцы покатились с холма, Наша часть ворвалась в их окопы. Саваранаты приканчивали последних немпев, укрывшихся в блиндажах. Уже вслед от­ступающему противнику учащенно стре­ляли пулеметы, и «ура» победное, ликую­шее … снова прокатилось над степью… Сейчас сдадимся!- насмешливо отвечали гвардейцы и подкрепляли свой ответ огнем автоматов. Иду на окраину. Не узнаешь города, глядя на него из окна трамвая. Нужно все пешком обойти, чтобы узнать Ленин­град наших дней. О, эти дороги, по ко­торым пепком уходили на фронт в зим­ни! Не забтронт в зим­нне лни. Не забыть их в века, и пым будет навсегта каждый поворот на суровых перепутьях войны. Сколько про­стых и благородных сердеп за это время раскрылось перед нами во всем своем ве­личии! Четыреста метров непроходимой степи стороныние были пройдены, И отсюда, с холмов, в наступающих сумерках гвардейцам было видно зарево над Сталинтрадом… Уже совсем стемнело, когда со лощины к окопам пошпола человек. Сизор признал в нем сержанта Тишкевича?Се жант тянул за собою катушку провота - Послан установить связь, - корот­ко доложил он младшемү лейтенанту. B. ПОЛТОРАЦКИй, спец. корреспондент «Известый». значение для нашего общего дела имеют все эти мелкие хозяйственные дела, все эти заботы о люках, дымоходах, крышах, подвалах. И в ногу, и в серде, Ему говорили: «Идите, идите в больницу» Но он сказал: «Я нө үйдү. Пока всех немпев не убью». Медленно рассветает. Радио передает военные марши. Звенят первые трамва. Покают копыта коней по булыжнику, в памят-ваютсказариу кочные пат начинается повый день Ленинтрада B. САЯНОВ. ЛЕНИНГРАД, 13 октября, (По теле­фону).