85 (8387) ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ ДЕПУТАТОВ и Между Прутом Серетом

ТРУДЯЩИХСЯ

СССР

(ОТ СПЕЦИАЛЬНОГО ВОЕННОГО КОРРЕСПОНДЕНТА «ИЗВЕСТИИ») По тяжелым, размытым весенними дож­дями румынским дорогам непрерывным потоком движутся наши пехотинцы, тан­кисты, артиллеристы. Несколько дней на­зад они переправлялись через Прут. Сего­дня - перед ними блестят воды Серета. В междуречье кинят ожесточённые сра­жения. Путь от Прута к Серету - путь побед, героических подвигов на­теперь спокоен, а вам буду дорогу ука­зывать. Я тут все дороги знаю. До самого Бухареста пешком ходил. С левого берега реки бьют по правому, по войскам врага, наши пушки и танки. Своим огнём они поддерживают совет­ские части, начавшие форсирование Прута на широком участке к северу от сматривает тельное на смуглом армейцы Они не ров, ни румынам с на каждом * *

наших бойцов, их замеча­вооружение. Улыбка зарождается морщинистом лице. Прасно­никого не убивают, не обижают. поджигают хат, не режут ни ко­овец. Это немцы относились к презрением, оскорбляли их шагу. А Красная Армия ведет себя замечательно. Советский воин под­тянут, дисциплинирован, полон достоин­ства. На противоположной окраине деревни в окопе возле угловой хаты примостились два бойца. Ствол ручного пулемета устремлен в сторону противника. На дворе другой хаты замаскировались бро­небойщики подразделения, где команди­ром офицер Быков. Сержант Кристалов так умело замаскировал своё ружье, что его не заметишь с улицы. Немцы идут контратаку. Бойцы подпускают противника вплотную и его короткими очередями из автоматов и винтовок. Трупы в серо-зелёных шинелях­густо покрывают поле боя. Контратака врага отбита, наши воины идут дальше по румынской земле. *

par

Прут - большая полноводная ре­ка. Ее берега окроплены кровью совет­ских людей. Здесь в июне 1941 г. рано утром немцы и румыны но напали на нас. Враг тогда не ду­снова офицер место будущей переправы впереди: Это будет мост особенный, товари­щи. Мы пойдем по нему за границу, в Ру­мынию. Мы будем преследовать немца, пока не разгромим его до конца. Ночью у реки холодно. По колена, а то и по пояс в воде работают саперы. И вот уже поднимаются из воды сваи, соору­жается первый пролет. Но пехоте некогда ждать. Бесшумно отчаливают от берега лодки с солдатами. На плотах поплыло орудие. Уходят вперед десантники с тан­ков. Они прощаются с танкистами, гово­рят им: - Не задерживайтесь. Мы для вас до­рогу проложим, а вы нас там, на другом берегу, подвезете. Бойцы пулеметного расчета, где коман­диром Михаил Матюнин, укрепляют на пытами кони, осторожно курят в ожида­нии переправы кавалеристы. На бурке в крүгү воинов сидит паренек лет семнадцати, Зовут его Никола Чураре. Он с того берега, удрал от румын. Много дней за ним и за другими такими же пар­нями охотились румынские полицейские, хотели забрать в армию. Но Николе уда­лось ускользнуть. Он прошел через все ру­Прут. Сородах старой от кузнецом. Кузня его на горе. Может, про­езжали мимо, видели? А как звать отца? - спрашивает паренька лейтенант-гва тгвардеец. -- Не Васи­лий Иванович? -Он! вскакивает Никола. Значит, жив?! Кив, жив твой батя. Ещё с нами простился. Тряхну, говорит, стариной… А кует как! Только в моем эскадроне десяток лошадей подковал. И хорошо, Уже больше ста километров отмахали… Задушевно разговаривают наши бойцы с молдаванином. Но вот приносят приказ выступлении. -Возьмите меня с собою, - просит кавалеристов Никола. - За батьку я

Бойцы полковника Михаила Путей­ко подошли к Пруту после двух­суточного марша по раскисшим дорогам. Мокрые, с натруженными ногами, они тотчас же приступили к переправе. Путейко наблюдал за действиями своих бойцов с крутого берега. В нескольких километрах от него грохотали артиллерий­ские залпы. Немцы и румыны яростнә обстреливали левый берег Прута. Офицер улыбнулся. Хитрость удалась ему. Это он приказал демонстрировать подготовку к форсированию Прута там, где сейчас шёл бой. Действительную же переправу он начал здесь. Противник стянул все свои силы к месту ложной переправы, а здесь было тихо. Кто первым вступит на румынскую землю, подходи! крикнул старший сер­жант Николай Ященко. Бойцы бросились к нему. Всю ночь без отдыха перевозил Ященко бойцов че­рез Прут. Его лодка неутомимо ходила от берега к берегу. Но она была недостаточно велика. Бойцы стали тут же изобретать переправочные средства. Связисты достали в прибрежном селении солдата из переправившихся раньше по­тянули плот к правому берегу. Тяни, бурлаки! плот быстро достиг румынского берега. Под ногами бойцов зашуршал песок. Упругая лоза и ветви молодого хлестали людей по лицу. Но солдаты уверенно пробирались вперёд, туда, где лись в глубину румынской территории. *

Го

Мин

бед

2-й УКРАИНСКИЙ ФРОНТ. Государственная граница - река Прут. На снимке: секутрал-лейтенанта Коротеева, первой форсировавшей Прут, переправляют через реку Слава войскам двух Украинских фронтов 8 апреля. Будний трудовой день. Ве­пора. Еще не совсем стемпело, когда в небе зажглись разноцветные огни ракет. По приказу Верховного Главно-п командующего Маршала Советского Союза товарицца Стыннаатизаерийских 1-го Украинского фронта, нанесших про­тивнику поражение в предгорьях парпат и вышедших на нашу государственную границу с Чехословакией и Румынией на фронте протяжением до 200 километров. Час спустя прозвучал второй салют. 20-ю артиллерийскими залнами из 224 орудий сполица приветствовала войска 2-го Украинского фронта, которые, фор­сировав реку Прут севернее города и вышли на реку Серет. Впервые трудящиеся Москвы услыха­ли в один вечер, всего с часовым интер­валом между салютами, 44 артиллерий­ских залпа. Народ толпился в эти часы на улицах и площадях столицы. Взоры всех устрем­лены в небо, где вепыхивают и рассына­ются огненным дождем ракеты. Повсюду слышатся восклицания приветствий в честь войск 1 и 2 Украинских фронтов. Салюты транслировались по радио. Их слушала вся страна, слушал фронт.

бойцы одной из частей соединения гене­боеприпасы.

Фото специального военного корреспондента «Известий» А. Егорова. (Доставлено на самолете). (от специального военного Весну 1944 года будут называть вес-ев. ной побед. Такой пришла она на Карпа­ты, так прогремела в московских салютах. Мы, живые свидетели происходящих со­бытий, знаем и о том, как трудна она, каких усилий стоит каждый победный шад После мартовских оттепелей на Укра­ине неовиданно похолодало и целых Навалило сугробы вышиной в человечес­кий рост. И вот как-раз в то время, когда буран бушевал особенно свирено, батальон гвардии канитана Нечаева получил при­каз выйти к переправе и занять оборону. Разведка сообщила, что именно сюда уст­ремились немцы, пытаясь уйти от пресле­дования. Кто кого опередит? Или немцы үспеют перескочить переправу, и тогда они со­До переправы было километров десять, метель бушевала и начиналась ночь. Люди Нечаева шли по глубокому сне­гу. Лошади зарывались по брюхо, и тогда солдаты помогали им вытягивать из сугробов орудия и зарядные ящики. Все выбились из сил. Даже самому Нечаеву минутами хотелось остановиться, лечь снег и заснуть. Артиллеристы выкатывали на высокий берег и маскировали өрудия; стрелки ко­пали мерзлую землю, и руки у них кочене­ли от колкого ветра. И все-таки они шли вперед. С рассве­том батальон достиг переправы. здесь еще не было. Но вот-вот могли они появиться. Командир, не теряя времени, приказал приготовить позиции. Это был нечеловечес­кий труд. Но все, что делалось, - дела­лось во имя победы. Утром сквозь белые хлопья метели Не­чаев различил впереди за рекой еерую массу немцев. Десятки машинс ревом пробивались через сугробы. Нестройными рядами шли солдаты. Капитан почувство­вал, как испаряется усталость. Четко на­чала работать мысль, увереннее, крепче стали движения. Он оглянулся на пуле­метчиков, присевших с ним рядом в снеж­ном окопчике, и тихо сказал: Подождем. - Поближе подпустим, - понимаю­ще ответил пулемётчик. Несколько минут продолжалось это томительное ожидание, когда нервы нап­ряжены до крайности и взгляды устрем­лены вперед. Человек пятнадцать немец­ких солдат подошли совсем близко к реке и стали нашунывать брод. Только тогда Нечаев резко и властно бросил слово команды: Огонь! Берег ответил неистовым грохотом, Все, что было тут, - пушки, минометы, длинные ружья бронебойщиков и корот­кие автоматы стрелков, - все заговорило на своем языке. Серая масса шарахнулась в сторону. Несколько машин запылало. Ветер раз­брасывал красное пламя. Внезапность удара на первое время по­могла Нечаеву. Но вот послышались от­ветные выстрелы. Немцы пошли в контр­атаку. У переправы завязался отчаянный бой. У противника здесь были танки. У него не было иного епасения, как только про­биваться вперед. Немцы шли с яростью обреченных. Нечаев резал их метким огнем, а они все лезли и лезли. К полудню бой достиг наивыешего нап­ряжения. Казалось, еще один натиск, и немцы вырвутся к броду, взломают воро­та, которые захлопнул перед ними Неча­корреспондЕнтА «известий»). Совсем неожиданно над переправой появились два советских штурмовых са­молета. Сквозь белые хлопья метели со свистом, как два огромных снаряда, обру­шились они на противника, сея ужас и смерть. Должно быть, им тоже пришлось с ог­ромным трудом взлетать с занесенной сне­гом площадки аородрома и нотом почти ради того, чтобы гнать и громить немцев. Самолеты помогли капитану Нечаеву удержать переправу. После того, как про­шлись они над рассыпанными в снежном поле стадами немецких машин, возникли новые пожары и десятки вражеских тру­пов засыпала метель на широкой равнине. * Kapna m bl



Командир стрелкового подразделения старший лейтенант Орешкевич рассказы­вает: Перед тем, как начать штурм укре­плений врага на подотутах кбольночерняя городу Ботошани, я послал разведку, Когда разведчики возвратились и под­твердили наши данные, подразделе­ерки ского бросились к вражеским траншеям. Завязалась жаркая схватка. Метр за метром отвоевывали бойцы территорию, уничтожали засевших в траншеях пуле­метчиков и автоматчиков противника. В самый напряжённый момент над на­ми появились вражеские самолёты. Пока осинникапоавообко­мандиры взводов стремительно повели бойцов вперёд. Всё подразделение прижа­жих, либо отказаться от бомбёжки. Само­лёты ушли ни с чем. А наши бойцы опро­кинули противника, выбили его из укреп­лений. Много вражеских солдат и офице­ров было уничтожено, много взято в плен, *

13,

TE



a Cce Эркин.

НемщеРассказывают здесь про рядового пу­леметчика Бадека. Он подполз один со сво­им пулеметом на десять метров к немец­ким позициям и бил почти в упор. Немцы выкатили против Бадека пушку. На раз­валинах улицы завязался бой. Раненый русский солдат сражался против толпы В эти же весенние дни продолжалась самой нашей границы. Дом за домом за­нимали наши войска. Но, чтобы продви­нуться вперёд, надо было не просто пере­бежать какое-то простреливаемое немца­ми пространство, а уничтожить врага. За­нять дом нельзя было, не разбив прежде поставленную в нем огневую точку про­тивника. наГородок уже в руинах, а враг все со­противляется. Бой не знает отдыха ни ночью, ни днем. озверелых смертников. И камни окраси­лись вражеской кровью, и пулемет Бадека раскалился, но не умолк. А на других улицах и в других кварта­лах дрались другие советские солдаты, упорством и храбростью подобные Бадеку. Один взвод из мотострелковой части Леонова, ворвавшись в самое логово вра­гов, трое суток дрался без отдыха, и ни­кто из солдат этого взвода за трое суток ни на минуту не сомкнул глаз. Когда в Москве загремят орудия, салю­түя героям прикарпатских боёв, вспомним о пулеметчике Бадеке, о каждом солдате этого взвода. * Среди скалистых отрогов Карпатских гор по узкой дороге шли три тапка. Одно­му удалось прорваться вперед на государ­ственную границу СССР. Это был первый танк, достигший здесь границы. Впереди и кругом его были вра­ги. Товарищи еще вели бой на одном из промежуточных рубежей. А этот танк шел впереди всех. И теперь четверо танкистов, находящихся в броневой коробке, оказа­лись одни. Им предстояло продержаться по меньшей мере двадцать часов до подхо­да основных сил. И они продержались, от­бив одну за другой одиннадцать контратак противника. Теперь, когда войска 1-го Украинского фронта вышли на государ­ственную границу на фронте в 200 кило­метров, помянем теплым словом наших замечательных танкистов. Победа достается нелегко. На каждом, даже маленьком, участке нашего весенне­го наступления кипит тяжелая, упорная битва. А тут еще погода обернется то не­проходимой распутицей, то закрутит та­ким бураном, какого и в январе не виды­вали. Через слякоть и непогоду, круша врага, громя его технику, идет наш рус­ский солдат. в. ПОЛТОРАЦКИЙ. 1-й УКРАИНСҚИЙ ФРОНТ, 8 апреля.

Алов Сил

Только-что занятая нашими частями румынская деревня. Жителей мало. Одни ушли, поверив клевете немецких и ру­мынских офицеров, твердивших, что Красная Армия будет расстреливать и убивать мирное румынское население. Другие, спрятавшисся от снарядов и пуль в ближнем лесу, уже начинают воз­вращаться. Старый румын Григорий Рындасу стоит у своего двора. Он тоже был напуган клеветническими росказнями, этот старик. Но сейчас испуг начи­нает сменяться любопытством. Он рас­Ночью в румынской деревне (ОТ СПЕЦИАЛЬНОГО ВОЕННОГО КОРРЕСПОНДЕНТА «ИЗВЕСТИЙ») так как столбы им за десять километроввлы приходится нести на себе. -Ни машины, ни лошади по этой проклятой южной грязи даже без столбов иной раз с места тронуться не могут. Вот и приходится нам и столбы, и огромные мотки проволоки тянуть на плечах. Дмитрий Игнатьевич сочувственно по­смотрел на бойцов и заметил: -Какая сила в русских людях! Уж который день через нашу деревню идёте. То танкам конца нет, то пушки за тягача­ми ползут, огромные, длиннее и выше на­шей хаты. А то вдруг боец по грязи на плечах ящик с патронами тащит, спешит, повторяет: «Отстал от товарищей!» А то вот бревна народ на себе носит. Такое мо­гут только наши, русские люди!… Закончив беседу, мы с хозлином улег­лись спать. Но в дверь опять посту­чались. На этот раз гостями оказались капитан Алексей Свиридов, младший лейтенант Григорий Дубок и повозочный Скрябин. Свиридов и Дубок направлялись в госпи­таль. Собирались доехать к вечеру, но за­стряли из-за грязи. Пришлось искать ночлега. Дмитрий Игнатьевич разбудил Дуняшу, поручил ей снова раздуть самовар, а сам нарезал на тарелку сала, принес из чула­на бутылку вина и стал потчевать гост гостей. Алексей Свиридов, раненый осколком мины в плечо и руку, чувствовал себя бодро. У Дубка было несколько ранений в ногу. Согревшись и плотно закусив, он попросился на отдых. Хозяин уложил младшего лейтенанта на свою постель, накрыл его ватным одеялом, а потом под­сел к капитану. Дуняша понимающе на меня посмотрела: дескать, достанется же теперь капитану. Офицер Свиридов оказался командиром стрелкового батальона, начавшим наступ­ление у реки Горный Тикич и за 22 дня с боями перешагнувшим четыре водных преграды - Синюху, Буг, Днестр и Прут. Совершив вместе с бойцами поход почти в 400 километров, он теперь успешно вое­вал на румынской территории. капитан рассказывал о боевом пу­ти батальона, Дмитрий Игнатьевич слу­шал, не задавая никаких вопросов.Только раз он осведомился: -Выходит, каждые сутки примерно по двадцать километров делали? И все по такой вот грязи? Измотался народ-то, я дүмаю?! Да как сказать, - ответил, улы­баясь, капитан. - У меня есть связной Олещук. Если на каждого в батальоне в среднем пришлось за сутки двадцать ки­лометров марша, то Олещук делал все со­рок, а то и иятьдесят. Когда мы подходи­ли к Бугу и под Уманью бои вели, Оле­щук говорил: «Перемахнем, товарищ ка­нитан, через Буг, а там и отдохнем». Но стоило нам через Буг перейти, опять не­мецкие контратаки отбивать пришлось. Олещук забыл об отдыхе. Лицо его осу­нулось, шинель стала мокрая, тяжелая. Но он говорил: «Значит, до Днестра, то­варищ капитан?…» Да, физически народ, может быть, и уставал, но моральные си-

овани ие кв ей Ар

Красная Армия наносит немцам и ру­мынам мощные удары, громит линии их обороны, гонит врага на запад. Не уда­лось немиам отсидеться и привести себя в порядок за Днепром, Бугом, Днестром. Не удастся им и их румынским приспеш­никам удержаться на Пруте. Прут уже остаётся за спиною у наших бойцов. Қапитан А. ЕГОРОВ. 2-й УКРАИНСКИИ ФРОНТ, 8 апреля.



(49.

Стахановская вахта в честь Прикарпатских и Прутских дивизий Победно грохочут над Москвой артилле­рийские салюты. Достигнута юго-западная граница родины, священный рубеж советской земли. Весть о выходе наших войск на гра­ницу с Чехословакией и Румынией и на ре­ку Серет застала рабочих вечерней смены за­вода «Динамо» имени С. М. Қирова в разгар трудовой предмайской вахты. В честь доб­лестных Прикарпатских и Прутских дивизий еще дружнее закипел стахановский труд. В смене мастераУткина за первые два часа работы задание было выполнено на 120 про­центов. Во фронтовой бригаде комсомольца Ильичева к 10 часам вечера токари Исаев и Игнатьев выполнили сменное задание на 50 процентов. В первом аппаратном цехе фрезеровщик Павел Рябин заявил: -Я был на фронте и знаю, что такое нас­тупление. Победа над врагом требует бес­перебойного снабжения фронта всем необхо­димым. В апреле я, работая на двух фрезер­ных станках, дважды установил общезавод­ской рекорд по обработке деталей трамвай­ного контроллера. За смену я в первом случае выполнил задание на 800 процентов, а во втором - на 1.375. Сегодня я постараюсь ознаменовать радостные события на фронте новой победой в труде. Такое же обязательство взяли на себя и остальные рабочие этого цеха.



 гнать ы Али 

День догорал в шуме и грохоте. Движе­ние на фронтовых дорогах не прекраща­лось ни на минуту. Земля дрожала, и в хозяйском буфете дребезжала посуда. Звон её напоминал о том, что наши танки и нушки все идут и идут на запад. Хозлин хаты, 55-летний Дмитрий Игнатьевич Ямщиков, русский человек, предки которого осели в Румынии много лет назад и который подвергался утон­ченным издевательствам сигуранцы, уже во второй раз спрашивает меня: -Откуда всё это взялось? Глазам своим не верю! И опять я рассказываю ему о Сталин­граде, о том, как Красная Армия разгро­мила там немцев, как нарастает волна нашего наступления, как дружно рабо­тает для фронта советский тыл. Хозяйская дочь Дуняша, полгода пря­тавшаяся в сарае, чтобы немцы не угна­ли её в рабство в Германию, шепчет отцу: - Ты будешь спать, напа, или нет? Уж которую ночь всё одно и то же… Дмитрий Игнатьевич, погладив оклади­стую чёрную бороду, отвечает дочери: - Я много лет молчал, рта не разе­вал. Теперь мне всё осмыслить нужно. Надо интерес к жизни знать, доченька! Дуняша, посидев некоторое время мол­ча, заснула. Дмитрий Ямщиков продол­жал между тем свои расспросы и расска­зывал сам. - Нет предела жестокости врага, говорил он. Был такой случай. Вер­ные люди говорили мне о нем. В одном городке на Одесщине немцы и ру­мыны загнали в резервуар для горю­чего более двухсот жителей - евреев, русских, украинцев, греков, облили их нефтью и сожгли. Знаю: они жгли людей во многих местах. За это им расплата бу­дет. Но слушайте, что дальше произошло, На следующий день они влезли в резер­вуар с ситами и стали на ветру просеивать человеческий пепел. Зачем, вы думаете? Да в поисках золотых коронок от зубов, колец, крестиков, крышек от часов! Что сказать об этом, как понять такое изувер­ство?… Ямщиков поставил на стол большой кувшин с хлебным квасом. оуспел я ответить Дмитрию Игнатьс-Пока вичу, как в хату постучались. На огонёк зашли четыре бойца. - Водички, хозяин, не откажите! Может, вместо воды отведаете? Квасок, он жажду лучше үтоляет. Бойцы пили квас большими глотками, Бидимо, наслаждаясь прекрасным русским Папитком. Потом, поблагодарив хозяина, они собрались уходить. Куда спешите? приветливым то­пом спросил Ямщиков. … Переночуйте здесь. Мне было понятно, чго этому истоско­вавшемуся по родным людям, по живым речам человеку нужны были новые собе­седники. Но бойцы ответили: Спасибо за приглашение. Только нам ещё километра два столбы нести надо. Выяснилось, что их линейный полк связи тянет за наступающими войсками проволочную связь. Люди еле поспевают,

кренили его. Потом учтите. Дмитрий Игнатьевич, что в наступлении всегда под ём, задор… Так вот, дошли мы до Днестра, много румын в плен набрали, трофеи богатые. Олещук и спрашивает меня: «За Днестр перемахнем?» - «Перемахнем», от­вечаю. Так, поверите ли, он заплясал. А потом и другие бойцы узнали, что мы за Днестр двигаться будем. Из соседней ха­ты, где они расположились на привал, поднялась и зазвенела по деревне песня… Ну, а за Днестром дело ещё спорее по­шло. За последний день перед Прутом мы сделали двадцать семь километров. И ког­да вышли к реке, люди землю целовали: «Вот она, граница государственная на­ша!» Олещук говорит: «Далеконько, това­рищ капитан, отмахали!… А на Румынию пойдем?» -«А как ты думаешь?» спрашиваю. «Надо добивать их! -- отве­чает Олещук. -- Каждого изверга хоть на краю света, а догнать надо». Уже остыл самовар, время перевалило за полночь, а Дмитрий Игнатьевич всё ещё продолжал задавать гостю вопросы. Наконец, опять подала голос Дуняша: -Папа, совесть знать надо! Капитан устал, раненый, ему отдохнуть необхо­димо. Ямщиков уложил капитана в постель, тепло укрыл его, пожелал спокойной но­чи, а сам подошел ко мне и зашептал: - Народ-то какой?! Сила-то какая?! На краюсвета, говорят, врага найдём и добьём… Вы уж не серчайте, я вам рас­скажу, как тут на второй день после при­хода наших частей у меня на отдых обоз остановился. Двадцать два человека в ту набралось. С ними за начальника стар­шина был, в летах уж человек. Вошли они в хату и все на пол прилегли. А стар­шина и говорит: «Два часа вам на обсуш­ку, а я пока сбегаю, мост посмотрю, цел ли он, можно ли проехать». Предложил я старшине поесть. Поблагодарил он, а ку­шать не стал. «Некогда», - говорит. И сам побежал к мосту. Пришел через полтора часа. Всех поднял и опять при­казывает: «Тридцать минут времени осталось, лопадей покормите и в дорогу»- Бойцы ушли овса лошадям дать, а старшина подсел к столу, облокотился и задремал. Я ему вопросы задаю. Он от­кроет один глаз, посмотрит на меня, из вежливости ответит и опять дремать на­чинает. Жалко мне его стало, приумолк я. Пусть, думаю, хотя сидя соснёт. Так нет. Ровно через тридцать минут поднялся, встряхнулся, подтянулся и говорит бой­цам: «Все готово? Тронулись». Я ему: «Отдохните еще хоть часок, ведь устали вы». А он улыбнулся и отвечает: «Хоть и три ночи глаз не смыкал, но отдыхать некогда, приказ такой ехать надо. До свидания, папаша!…» Теперь вот и я, хо­тя и без приказа, а спать не могу. От ра­дости. Всю ночь проговорил бы… Утром наша хата опять задрожала. По румынской земле шли дальше, на запад наши танки и пушки, шли новые колонны советских войск. л. КУдреВАтЫ Атых. 2-й УҚРАИНСКИЙ ФРОНТ, 8 апреля.

1.

овича Пенн Гирус

зерич: Пенон

Трудовой салют ленинградцев ЛЕНИНГРАД, 8 апреля. (ТАСС). В мар­теновском цехе завода, где секретарём парткома тов. Полетаев, шло партийное со­брание, обсуждавшее вопрос о ходе пред­майского соревнования. - Товарищи, - сказал он,-включаю ре­продуктор, прослушаем важное сообщение… ха-Дружным «ура» встретили участники со­брания приказ Верховного Главнокоман­дующего Маршала Советского Союза това­рища Сталина. Как только диктор произ­нес последние слова приказа, сталевар­орденоносец Георгий Егоров сказал: Неожиданно секретарь партбюро цеха тов. Коробкин прервал докладчика. - Разрешите мне, товарищи, уйти сей­час с собрания, чтобы стать на стаханов­скую вахту в честь доблестных Прикар­патских дивизий. Обязуюсь дать новую скоростную плавку на 3,5 часа раньше срока. Коллектив цеха обязался в честь новой славной победы Красной Армии завтра, в выходной день, выйти на воскресник, что­бы закончить на 3-4 дня раньше срока ре­монт одной из мартеновских печей. Танки в подарок фронту ГОРОД Н., 8 апреля. (ТАСС). Вчера ран­ним утром на площадке завода, где дирек­тором тов. Задорожный, выстроились по­блескивающие свежей краской танки. Это подарок фронту от заводского коллектива, построившего боевые машины собственны­ми силами, на личные средства. На митинге, посвященном передаче бое­вых машин воинской части, председатель завкома тов. Федоров заявил: Наш коллектив, воодушевлённый заме­чательными победами Красной Армни, пе­ревыполнил программу первого квартала и с первых дней апреля выдаёт машины точ­но по графику. Офицер Красной Армии тов. Комаров от нмени воинов заверил собравшихся, что фронтовики с честью оправдают доверие  заводского коллектива.



Чехословацкий народ с радостью воспримет весть о выходе Красной Армии на государственную границу СССР с Чехослованней  вдохнет в душу чехословацкого народа надежду и веру в скорое освобождение от ненавистных оккупантов, в возрождение нашей прекрасной страны. Приветствуя Красную Армию, народ Чехословакии, не­сомненно, приложит все усилия, чтобы помочь ей разгромить немецкие войска, внеся этим свою лепту в великую борьбу всех свободолюбивых народов против фа­шизма. Земной поклон Красной Армии-осво­бодительнице! Слава Верховному Главнокомандующе­му Маршалу Советского Союза Сталину! Профессор Зд. НЕЕДЛы. Красная Армия вышла на границу с Чехословакией! С восторгом воспринял я эту радостную весть, прозвучавшую на весь мир как новое доказательство могу­щества и силы руководимой Маршалом Сталиным Красной Армии, великой ар­мииосвободительницы народов от нена­вистного фашизма. Это историческое со­бытие на ряду с другими великими подви­гами Красной Армии укрепляет в наших сердцах глубокую уверенность в скором и окончательном разгроме гитлеровской Германии. На моей родине в Чехословакии, пре­терпевшей столько мук под пятой немец­ко-фашистских оккупантов, известие о приближении советских войск вызовет глубочайшую радостьи ликование. Оно



МОСКВА, 8 апреля.

20-летие Дома Красной Армии имени Кирова ка. Лекторы Дома Красной Армии прочитали в подразделениях фронта до 19 тысяч лек­ций на военные и другие темы. Концертные бригады за время войны дали в частях и гос­питалях около 34 тысяч концертов. Многие из них проходили в землянках на переднем крае. Было организовано 398 спортивных со­ревнований, в когорых приняло участие до 100 тысяч человек. ЛЕНИНГРАД, 8 апреля. (ТАСС). Сегодня  исполнилось 20 лет со дня создания Ленин­градского Дома Красной Армии имени Ки­рова. Это один из старейших домов Красной Армин. Начальник дома полковник Лазарев сообщил корреспонденту ТАСС: - В дни войны наши усилия были направ­лены к тому, чтобы создать все условия для культурного отдыха офицера-фронтови­