ЧЕТВЕРГ, 13 АПРЕЛЯ 1944 г. № 88 (8390)

Дорога к Симферополю (от опециального военного ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР Митинг  Над Сивашем клубится разорванный утренним ветром туман. Он принимает причудливые формы, обволакивает людей, орудия, танки, прижимает к земле много­численные дымки Сражение успевает выстрелов. идет днем и ночью. Враг не опомниться от следующих один за другим наших ударов. В то время, как кубанцы -кавалери­сты и танкисты дрались на Перекопе, про­кладывая дорогу сквозь укрепления вра­га, на берег Сиваша вышла группа пехо­тинцев и артиллеристов. Командир Брид­кевич приказал: - Разведчики, c рацией вперёд! Переправиться и доложить обстановку, И вот в холодные воды Гнилого моря вошли гвардии старший сержант Михай­лов, гвардии сержант Кудымов, красно­армеец Кормышин и колхозник Заулич­ный. Вода по грудь, ноги вязнут. Не горюйте, братцы, шутит Михайлов, - просолимся насквозь, здо­ровее будем! Ветер колышет серую гладь Сиваша, Люди идут молча. Вот и берег. Развед­чики доносят обстановку. Ночью по следам разведчиков трону­лись батальоны пехоты. Впереди шли са­пёры. Они указывали путь, искали броды получше, ладили помосты. Сапёры Вай­ничев и Шинкаренко двенадцать раз пересекли Сиваш вброд. Вместе с ними шёл командир Шарыгин Они перетащи­ли две пушки по илистому, вязкому дну Сиваша. Эти пушки впоследствии отра­зили танковую атаку немцев. Утром в воздухе появились немецкие самолёты, стали сбрасывать бомбы и стрелять из пулемётов. Сиваш ощетинил­ся винтовками, противотанковыми ружь­ями. Люди отстреливались и продолжа­ли движение. Немцы спешно послали танковую группу, но она напоролась на переправленные советские пушки. Вот уже остались позади перешейки Сиваша. Сопротивление врага преодоле­но смелостью советских пехотинцев и артиллеристов. Где-то сбоку гремят выстрелы, слышна отдалённая канонада. Это оставшиеся на фланге Ишуньские позиции, которые закрывают вход в Крым с Перекопского перешейка. Немцы собирались дать здесь решающий бой. Но наши войска прорвали оборону про­тивника в южной части Сиваша и вышли на фланг и в тыл Ишуньским позициям. …Слышится грохот. Сброшены маски­ровочные сетки с танков. Машины вы­ползли из земляных капониров. Тан­кисты простояли долго, выжидая удоб­ного момента для удара по врагу. Пехо­тинцы сторонятся, пропускают машины, приветствуют танкистов улыбками, про­вожают их в путь. Танки входят в прорыв и мчатся, сок­рушая всё на своём пути. В это время  Море. Даже земля в этот день стала для нас предчувствием моря. Мы летели на юг, и земля под крыльями нашего самолёта бы­ла голубая, белесая, порою синяя, рябая от ветра, - там, где принимала в себя цвет апрельского неба. Бурный разлив пошёл талой водой по оврагам и балкам, по ни­зинам, наполнил до краёв бочаги, рас­плескал во все стороны речки, и мельни­цы были, как маяки в синем разливе про­странства, птицы проносились под нами над самой водой, и память о море шумела в нас неумолчным черноморским при­боем. Мы летели к Одессе. Солнце близилось к закату, когда в пред­вечерней дымке прояснились внизу розовые берега Тилигульского лимана, рыжеватая велень прошлогодней травы на обрыви­стых склонах, песчаные срезы у самой воды и неподвижные, - так видится с высоты, - как бы застывшие изваяния волн, мраморная поверхность лимана. И снова нам привиделось море -- то далё­кое, прекрасное море, что снилось когда мы были на Дону и на Волге, и во снах шумел, шумел в нас черноморский прибой. Последние залпы батарей оса­ждённой Одессы, моряки и солдаты, уми­равшие рядом в сухопутном бою, послед­ний окоп, последняя кровь, - так шуме­та в нас память об Одесее, о море. Лиманы. Под крыльями самолёта стремглав про­носилась изрезанная острыми клинья­ми водных преград, исполосованная окопами, траншеями, воронками, яма­ми, истерзанная орудийным огнём зем­ля нашего наступления на Одессу, - теперь, в апреле сорок четвертого го­да. Здесь, касаясь моря своим левым ланном, наступали войска, наносившие на пород примой, фронтальный удар. Они шли от самого Николаева, от Очакова, и захлестывал их последний буран уходив­шей зимы, и, споря со снегом, заливал их в пути первый ледяной дождь поздней весны, и не было дорог, не было хотя бы малой тверди для движения пушек, груже­ных снарядами автомобилей, тяжелых обозов с боепитанием и провиантом. Часть снарядов, тонны и тонны огня, поднимала далеких тылов авиация и переносила на крыльях почти к самой линии боя, а дальше артиллерийские грузы брали на плечи наши солдаты и, проваливаясь в трясину, падая, подымаясь в бушевании снега и ливня, несли к тому месту, где снаряды можно послать в ствол орудия, огонь, огонь, штурм! Но была земля, грязь таврическая, непроходимая, непро­лазная, где уже не было сил протащить тяжелые пушки, и там пехота шла на штурм без помощи артиллерии, с одними винтовками, се штыками, с гранатами, но так шла, что под невиданным ее натиском падали и разваливались пояса долговре-ви рельскими бурями волны, а за ними ними, на том берегу, - дальнебойные немецкие пушки, ураганный огонь по местам пере­правы, по топким подходам к воде. * ВИННИЦА, 12 апреля. (ТАСС). Свыше 10.000 жителей Винницы пришли на об­щегородской митинг, посвящённый осво­завбождению городов и сёл области от не­мецко-фашистских захватчиков. Предсе­датель областного Совета депутатов тру­дящихся тов. Годов, открывая митинг, нередал от имени трудящихся области го­рячий привет и благодарность героям­воинам Красной Армии, освободившим Винницкую область от немецких порабо­тителей. Он приветствовал народных метителей -- партизан и партизанок, на­носивших тяжёлые удары немецким окку­пантам. Секретарь обкома КП(б)У тов. Ми­щенко от имени трудящихся области об­ращает слова благодарности к тому, под чьим руководством освобождаются все но­вые и новые города и села нашей роди­ны -к Верховному Главнокомандующе­му великому Сталину. На трибуну поднялся комиссар парти­занского отряда секретарь Винницкого обкома партии тов. Бурченко. Он расска­зал о славных советских партизанах и партизанках, действовавших на террито­рии Винницкой области. Они уничтожили свыше 10.000 немецких солдат и офице­ров, отбили у гитлеровцев миллионы пу­дов различных продуктов, приготовлен­ных к отправке в Германию, и роздали населению. Слово предоставляется профессору hо­ноненко, выступающему от лица интелли­генции города. -Страшные дни, - говорит он,- пережили мы во время немецкого ига, Тысячи близких нам людей не встанут уже из могил. Гитлеровские бандиты разорили наш город. Они сожгли педаго­гический институт, оперный театр. об­ластную библиотеку, краеведческий му­зей и другие культурные очаги. доме, где родился и творил славный сын украинского народа М. М. Коцюбинский, немцы устроили солдатскую казарму,а позже мастерскую по ремонту автома­шин. Свободу и счастье принесли на красные воины. Слава народным богатырям! Ольга Слоболяниок рассказавшализ борьбе украинских партизанок, призната всех трудящихся винницы,неан сил, работать над восстановлением год­ного города, повседпевно помогать Брас­ной Армни в окончательном разгроме полчищ немецко-фашистских убийц. С большим подёмом под долго не смол­кавшие аплодисменты участники митии­га приняаи приветственные письма вож­дю народов Советского Сооза великому Сталину, Председателю Совнаркома Украинской ССР тов. Хрущеву и геро­ическим воинам Прасной Армии, освот бодившим Винницу и всю область от немецкого нашествия.  резервы. Вагоны солдат. Танковый удар вдоль дороги разметал эти подкреп­ления. Танки и советская мотопехота ворвались в город Джанкой, важнейший железнодорожный узел Крыма. На просторах крымскит спепей зываются жестокие схватки, Очишен от врага Чонгарский полуостров, Вереницы пленных тянутся в тыл. Засевшие на Ара­батской стрелке немны и румыны истери­чески требуют от своего командования: Мы в вловушке! Пришлите лодок! Пришлите лодок! Но переправы все захвачены. группы бойцов уже пробираются на Арабатскую стрелку, откуда враг обстре­ливал из дальнобойных орудий мирный город Геническ и расположенные пооли­зости от него украинские сёла. Сверху величественно проплывают на­ши бомбовозы в сопровождении истреби­телей, стремительно проносятся штурмо­вики. Тысячи немецких подвод и автома­шин запрудили дороги, идущие на юг. Есть где разгуляться штурмовой авиации, и самолёты смерчем проносятся над ко­лоннами врага. Самолёты гудят, гремят взрывы. Штурмовики бьют из всех пуле­мётов и пушек. Вчера они летали над этими местами. Тут вот стояла вражеская зенитная бата­рея. Теперь она брошена прислугой. Дальше располагались «фердинанды». Лётчик Плотников погиб от выстрелаих немецкой пушки. Славные поминки устроили сегодня штурмовики по сво­ему погибшему товарищу. Всё, что двигалось по дороге, было смешано с зем­лей. Четвертый вылет за день. Четыре ра­за промчались они чёрной смертью над головами гитлеровцев. Путь танкам и со­ветской мотопехоте расчищен. На обратном пути лётчики видят, как идут наши танки, окутываясь дымками выстрелов. Гонят гада! - радуются штурмо­вики и прижимают самолёты ещё ближе к земле. Танкисты прошли Джанкой. Город в дыму. Пожары. Но стремительный натиск наших бойцов спас Джанкой от полного разрушения. Жители толпами стоят на улицах. Они обнимают бойцов, приглаша­ют их к себе в дома. Но пехоте некогда. Она движется вперёд за танками. которые уже ушли далеко внерёд, туда, где синеют Крымские горы. Немцы мечутся по сте­ням Крыма. Наши бойцы недаром прозва­ли Крым «фрицеловкой»… Бой приближаются к прекрасному го­роду Симферополю. Наши войска - в 18 километрах от него. Симферополь уже слышит залпы наших пушек. (от спецИального вокнного корреспондента «известий»). господу, кажется, передышка! А ночыю земля подымалась всей своей человече­ской яростной силой, и окоп вставал за оконом, и первый смельчак увлекал за собой батальоны, за ними выходили из мглы полки и дивизии, и штурм, кав молния в ночную грозу, зажигал войска по всей длине фронта. И немцы потеряли нервый лиман, *

Пилот повёл машину к городу, к центру. Великолепная геометрия строго и вместе с тем широко и вольно разлинованных кварталов раскрылась вни­зу. Что-то общее с музыкой есть в этом изящном и плавном сочетании прямых улиц с овалами площадей, скверов, садов, мы почувствовали мелодию города в этом гармоничном чередовании улиц и площа­дей, больших масс камня и открытых свободных пространств. Пилот сорвал с себя шлем и взмахнул им, как флагом. Томившая нас в полёте тревога разом рас­сеялась, когда мы пролетели над центром Одессы: город живёт, враг не успел взо­рвать и поджечь его лучшие здания, не успел изуродовать чудесные, весёлые и в памяти нашей залитые солнцем улицы го­рода. Толны людей виднелись внизу. Они сгущались возле прямоугольных колонн, двигавшихся через Одессу, - то народ, впечатлительный, бурно выражающий свои чувства, народ южного города встре­чался с марширующими колоннами нашей пехоты. * Стемнело. Пилот закладывает вираж, сбавляет обороты мотора, и мы вместе с ним врезаемся на колесах бегущего по земле самолёта в самую гущу событий первого дня свободной Одессы. Маленькое поле в Кривой балке, предместье города. В сумерках шевелится что-то живое; это группа людей, слышны мужские и жен­ские голоса, понукающие коня, который тянет в сторону длинный канат. Люди то­же уцепились за канат и помогают коню. Рядом свалены үзлы, мешки, ящики. И другие голоса глухо доносятся откуда-то из-под земли. Увидев самолёт, люди бро­саются к нам. Как вырваться из об ятий? Право же, нас задушат! Встречные волны восклицаний, расспросов. Что делают эти люди? Откуда мешки и узлы? Что за ка­нат тянет усердная лошадь?Под руки нас ведут к темной яме. Оттуда, из-под земли, намкричат: «Здравствуйте!» Нет, мы ничего не можем понять. Но мы тоже кричим в темную глубину: «Здравствуйте, товарищи!» И понукаемый конь тянет и тянет канат, продетый над ямой в колеси­ко блока, и, наконец, оттуда, из-под зем­ли, появляется что-то в роде бадьи, зна­по угольным шахтам. В бадье, упе­пившись руками за канат, сидят люди, там же погружены узлы, ведра, примуса, кулечки с мукой, со сиедью, подушки, по­ревязанные веревками узлы, даже живал собака выскакивает из бадьи. Мы с пило­том попрежнему ничего не можем понять, и это приводит в восторг всю толпу. Мы живые, -- кричат әти люди, - видите, мы живые! В Москве не знали, как мы тут оставались живыми? Ну, смо­трите. Тут кругом шныряли румыны и немцы, угоняли людей из Одессы к себе на работу, в настоящее рабство. И тут вот, где вы стоите, товарищи москвичи, ли, ничего не почуяв своим длинным по­сом. А под обыкновенным сарайчиком, сегодня Нам об ясняют все. Тут спасали приго­воренных к смерти, прятали бежавших из немецкого плена красноармейцев, скрыва­ли и молодых, и стариков, потому что немцы хватали тех и других, и через эту узкую, глубокую яму в подземелье спуска­лось население многих домов и лачут, це­лые семьи со всем своим скарбом. Они жили во тьме, на глубине в тридцать че­тыре метра, и решили переждать хотя бы три месяца, хотя бы полгода, пока немцев и румын не выгонят из Одессы. Душно, темно в глубокой каменоломне, но даже такая подземная жизнь лучше черного рабства у немцев. мы его разломали, кому он нужен теперь? - под обыкновенным сарайчи­ком мы закрыли вход в шахту. Да, да, это настоящая шахта. Тридцать четыре мет­ра в глубину. Там жили десятки, сотни людей, Ногда-то тут добывали камень, шахта осталась с тех пор, и таких много в Одессе, Вот он, она, она и этот маль­чик тоже, и вон та старуха, они сегодня первый раз вышли из-под земли. Они пер­вый раз увидели солнце. Мы живы, смотрите, мы живы! кричат нам эти люди, и в сумраке видно, как они смеются, а иные вытирают слезы с лица и тоже начинают смеяться, и ночью из узкой шахтной дыры поднимают­ся на бадье новые и новые люди-целые семьи, жители многих домов, население Кривой балки-предместья Одессы. во мгле первой ночи, мы увидели первых людей этого города, продолжив­шего гордые дни обороны и в дни оккупа­ции, ибо та шахта, о которой я сейчас рассказал, разве не стала для этих людей настоящей крепостью обороны от немец­кого плена? Они уцелели, они остались свободными, они встречали войска Крас­ной Армии. * Евгений КРИГЕР. Минула ночь, и мы увидели утро сво­бодной Одессы. гор. ОДЕССА, 12 апреля. (Окончание следует).



Стремглав несётся земля под крылья­ми самолёта, земля прибрежного черно­морского боя. И виден следующий за Березанским - лиман Тилигульский, широкий, как малое море, с настоящей, как на море, волной. К нему войска по­дошли в снежном буране. Буря пенилась и твёрдыми стенами волн вздымалась перед нашей пехотой. Ни лодки, ни пло­ты немыслимә было доверять этой буре. Снег бил в лицо, и кожа вспухала, будто кололи её иглами и били тонкой плетью, глаза резала острая, колючая боль, - кто из солдат не запомнит навсегда Тили­нам,гульский лиман! И немцы снова возло­жили надежды на эту преграду, удеся­терённую сумасшедшим бураном. И сно­ва их обманули. Оборону врага рвали здесь в узком проходе между лиманом и морем. В том месте есть заливаемые во­дой несчаные отмели, и атакующая наша пехота вошла в эту воду и дралась в ней, вспоминая, как в дни обороны Одессы черноморские матросы сошли с кораблей и дрались загород на суше, трудной и непривычной для моряка. Пехота сорок четвертого года своим подвигом ответила здесь на подвиг тех одесских матросов. Два дня и две ночи шёл бой в узком про­ходе, в ледяной, свирепой воде, при мо­розе, и, здесь, как в декабрьских сраже­ниях под Москвой, рядом с ранеными приносили к врачам обмороженных. Нем­цы отбивались сосредоточенным огнём артиллерии, по 60 -- 70 орудий на кило­метр фронта своей обороны, не считая огня пулемётов и автоматов, залпов но­вых восьмиствольных германских мино­мётов. Наша пехота боем шла вброд че­рез воду, по отмелям, и немцы потеряли второй лиман - Тилигульский. Лиманы, лиманы, широкие водные клинья на пути нашей армии. Аджалыкомой ский лиман Куяльницкий лиман, ночные бои в горловинах, в стесненных водою проходах удары по флангам, от которых румыны бежали и немпы держали румын огнем пулеметов, и румыны метались меж двух огней, пока русский солдат не заго­нял в общее бегущее стадо и румын, и немпев, всю накинь и мразь, оскверняв­берега прокрасного моря Никто не втал отлыха в этом непрерывном бою от Николаева до Одессы, и был час, когда, казалост силу наших солдат уже не оста­нось в запасе, и командир одной из диви­поже пассказывал мне: «Что гово­ноги свело у него, тело застыло в буране, А как же солдаты? Они требовали атаки. то и доконало Немцы не нерили немнев. в возможность такого невиданного, не­человеческого натиска. Но я понимаю своих солдат. В то утро я увидел то, что дало им силы для последней атаки,вме­сте с ними я увидел стены Одессы». Я вспомнил эти слова в ту минуту, ког­да с борта самолёта за берегом последнего лимана открылось далекое, обнявшесся с вечереющим небом, туманное, дымное мо­ре Одессы. Пилот обернулся ко мне. Стек­ла его очков с внутренней стороны запоте­ли, и влага каплями стекала к краю опра­вы. Он плакал? Не знаю. Он сбросил очки. Ветер бил нам в лицо, ветер Черного мо­Солице уже заходило. Берег правее нас дышал огнем, дымом, смрадом пожа­ров. Казалось, там была уже ночь, неров­ная, волнами нагнетавшая мглу и вдруг открывавшая под нами просвет, сквозь который зияли обрушенные крыши фаб­ричных и портовых строений, чудовищ­ные дыры в каменном теле одесских ок­раин, прах, руины немецкого исступления, вражеской злобы. То не ночь, а дым ме­тался над портовым районом Одессы, над берегом, изглоданным взрывами, над зуб­чатой линией пристаней и причалов, над гаванью, знакомой морякам всего мира, над прямой, великолепной чертой одесско­го мола, вынесенного далеко в море и сте­ной стоящего на пути штормов и бурь. * двеНесколько минут мы летели над чтобы обнять одним взглядом потрясаю­щую картину освобожденного города, свести в одно общее впечатление и чер­морем,Так, номорские волны под нами, и воспламе­нённый закатом горизонт, и выступаю­щие из воды палубы затопленных кораб­лей с перебитыми мачтами, и сложное, пёстрое зрелище пристаней, стрелами и зигзагами выступающих в гавань, и су­мрак над Пересынью, прорезанный багро­выми кратерами пожаров, и одесские окраины, уже подёрнутые фиолетовой мглой, - первый вечер милой, свободной Одессы.

3Водg кусте­прист. ебыл чейе

тала ны­Телн

участв родов й бол-

ость

требуе печент просд

ны.

д

нокта ван стека одсобкы көмут тресм 0знач ЦИИ, В аможные сурелка стро­овге унальн ти стри­тные делаех. ишин осибир путатов

п. НиКитин. действующая Армия, 12 апреля.

Тирасполь взят

по итогам смотра слектаклей русской классики Вчера, 12 апреля, в открылась созванная ВсероссийскимТеатральным обществом республиканская конференция, посвященная итогам недавно закончивше­гося смотра спектаклей русской классики. конференцию приехали художествен­ные руководители, режиссеры и ведущие артисты театров Саратова, Свердловска, Архангельска, Ростова-на-Дону, Краснояр­ска и других городов, в ней принимают уча­стне старейшие мастера Малого театра А. Яблочкина и Е. Турчанинова. населенныйКонференция Начальник Управления по делам искусств при Совнаркоме РСФСР Н. Беспалов от­метил в своем докладе большой интерес, вызванный в стране смотром спектаклей русской классики. Докладчик привёл де­сятки имен старейших мастеров русского театра периферии, создавших ряд ярких по­становок и отдельных ролей. Смотр дал возможность выдвинуться и одарённой те­атральной молодёжи. продлится 4 дня. в «Сталинградцы» Центральном театре Красной Армни В Центральном театре Красной Армии состоялись первые представления новой гопьесы «Сталинградцы». Автор её капитан Ю. Чепурин - участник Сталинградской эпопеи. В своем произведении он показал мужественных советских людей, беззаветно преданных родине, готовых отдать свою жизнь за родной, любимый город, Перед зрителем проходят незабываемые эпизоды осады жилого дома. В одной квартире засе­ли немцы, в другой -- мужественно отби­вается небольшая группа советских вои­нов - русских, украинцев, узбеков. Зри­тель с большим волнением следит за раз­вертыванием событий, за борьбой советских патриотов, шаг за шагом отвоевывающих у врага легендарный город. Постановщику народному артисту рес­публики А. Попову, режиссеру И. Вороши­лову, художнику Н. Шифрину и артистам удалось создать яркий спектакль. Публика тепло встретила автора и испол­

- конники и танкисты - овладели крупным железнодорожным пы городом узлом не задерживаясь, продвинулись оттуда по железной доро­к Кучурганскому лиману, была пере­резана важнейшая для противника же­лезная дорога, соединявшая Одессу с Тирасполем. Для одесской ые пути врага, таким образом, основные пути от­хода в Румынию были закрыты. Не лучшем положении оказалась и польская группировка противника, всё время теснимая советскими частями к Днестру. Противник принимал все меры, чтобы ные рубежи. Подтянув большие резервы, восстановить положение, вернуть утерян­он предпринял несколько ожесточённых контратак. Он бросал на наши позиции одновременно по два, по три полка пехо­ты, поддерживая их танками, самоход­ными иушками и полевой артиллерией, Наши воины сдержали натиск против­ника, обескровили его контратаковавшие части и вновь начали теснить их всё ближе к Днестру, охватывая Тирасполь смюга, востока, и северо-востока. Враг вновь попытался сдержать про­движение советских частей, уцепившись за очередной водный рубеж реку ыучурган. Разлившаяся река с обры­вистым западным берегом являлась серьёзным препятствием для наступаю­щих. Лунные ночи тоже мешали бойцам переправляться на правый берег Кучур­гана. Противник обнаруживал бойцов и открывал сильный огонь. То там, то здесь вдоль берега реки под утро, когда луна скрывалась и на корот­кое время наступала темнота, наши артиллеристы и минометчики завязывали артиллерийские дүэли c противником. Привлекая внимание врага к одному месту, демонстрируя как бы подготовкук атаке, наши воины небольшими группа­ми перебирались через реку на других участках, где противник меньше всего их ожидал. А там, где удавалось зацепиться за правый берег реки небольшой группе!  

с миномётами и орудиями. С боями был очищен от вражеских сил весь левый берег реки Кучурган. Оттяги­вая к Тирасполю свои потрепанные части, враг всюду оставлял отряды при­крытия. Они действовали главным обра­зом вдоль коммуникаций, идущих к го­роду, закрепляясь на подступах к круп­от-аелнамПротНа ным населённым пунктам. Противник стремился привести себя в порядок и организованно подойти к Тирасполю, где его ожидали заранее подготовленные рубежи обороны. Сковав противника на основных рубе­жах его обороны у Тирасполя, наши вой­ска предприняли стремительные действия на флангах гитлеровцев. Гвардейцы одной части, выбив противника из опорного пункта у верховьев Кучурганского лима­на, ворвались в большой пункт, который расположен на Днестре южнее Тирасполя. Оттуда вдоль берега гвардейцы үстремились к городу. Однако наши части продолжали неот­ступно преследовать врага. Они наноси­ли гитлеровцам удар за ударом. На другом участке советские воины, продолжая преследование противника, сбили его с железной и шоссейной дорог и стремительным броском выдвинулись к восточной окраине Тирасполя. Враг, не ожидавший такого мощного удара на флангах своей обороны, начал поспешно отступать, бросая боевую тех­нику, военное имущество, автомашины и конные обозы. На одной из станций не­подалеку от города остались железнодо­рожные составы и много складов с про­довольствием и боеприпасами. 11 апреля к исходу дня наши части уже вели бои на окраинных улицах Ти­располя. Сегодня город взят штурмом. Враг потерял еще один важный опорный узел своей обороны в нижнем течении Днестра. Нашим войскам достались в Ти­Майор В. ҚИРСАНОВ. располе большие трофеи.

Взгляните на карту (для нас с борта са­молёта сама земля была картой)-сколь­ко лиманов на пути наступления от Ни­колаева до Одессы! Первый лиман Бере­занский, и узкая дамба, Лагерная коса, сжатая с двух сторон водой, протянув­шаяся на четыре километра с востока на запад, имеющая в ширину всего лишь несколько метров. Немцы думали устроить здесь крова­вую ловушку для наших солдат и наш­ли смерть для себя, для своих батальо-ря. нов. Их обманули быстротой, ударами с хода, когда наш солдат не требовал для себя отдыха, а требовал боя, атаки, хотя этот солдат только-что штурмовал Нико­лаев, брал у немцев Очаков. Наши вой­ска имели перед собой на этом прибреж­ном участке водную преграду по всей длине фронта. Немцы сопротивлялись здесь с бешенством, на которое они бы­вают способны в последний, гибельный для них час. Они надеялись на лиман. Их обманули. Не дожидаясь понтонных час­теи, визнувших в таврической грязи, вой­ска начали переправу прямо с движения, едва подойдя к водной преграде; плыли на брёвнах, на сколоченных досках, на мешках, набитых соломой, и, мокрые, из ледяной воды бросались в атаку - на чой стороне. И дрались на дамбе, где встречных повозки с трудом разойдутся, прались под шквальным пулемётным огнем с того берега, дрались в воде и на суше двое суток. Немцы же собирались неделями держать здесь свою оборону! Наше командование на помощь войскам привлекло здесь две силы, страшные немцам: ночные штурмы и выход на фланги врага. Днём на лиманах не дра­лись, днём все затихало, как будто сра­жение в бессилии падало на мокрую землю, зарывалось руками солдат глубже и глубже в траншеи и ямы, и немцы об­легчённо переводили дыхание: хвала 

M… стани токарш мени, ескол 13-



на

пред

довл

3-й УКРАИНСҚИИ ФРОНТ, 12 апреля. нителей.  



151

войсками в районе станнии Сортировочная. Одессу, враг бросил много имущества, техники. На снимке - железнодорожные составы, автомашины и повозки неприятеля, захваченные нашими лейтенантом Волошиным.) элеватора. Вдали - Одесская гавань. на самолете ст. Фото специального военного корреспондента «Известий» С. Гурарий. (Доставлено

самолёта). 1. Оставляя 3. Вид на город в районе противника.

ОСВОБОЖДЕННАЯ ОДЕССА, (С ёмка с В порту наши лётчики потопили транспорт 2.