(8777)

6

№

г.,

1942

ЯНВАРЯ

6

ПРАВДА

2



В НАРОДНОМ КОМИССАРИАТЕ ОБОРОНЫ О преобразовании 18, 258 стр. дивизий, 31 кав. дивизии, 29, 71 стр. бригад и 9 танковой бригады в гвардейские части В многочисленных боях за нашу Советскую Родину против фашистских захват­тиков 18, 258 стрелковые дивизии, 31 кавалерийская ливизия, 29, 71 стрелковые. бригады и 9 танковая бригада показали образцы мужества, отваги, дисциплины и организованности. Ведя непрерывные бои с немецкими захватчиками, эти дивизии и бригады нанесли огромные потери фашистским войскам, уничтожив десятки тысяч солдат и офицеров и захватив огромные трофеи. За проявленную отвату в боях за отечество с немецкими захватчиками, за стойкость, мужество, дисциплину и организованность, за героизм личного состава указанные дивизии и бригады преобразованы в Гвардейские части, а именно: 1) 18 стрелковая дивизия - в 11 Гвардейскую Стрелковую Дивизию - комал­дир дивизии полковник Чернышев П. Н. 2) 258 стрелковая дивизия - в 12 Гвардейскую Стрелковую Дивизию - коман­дир дивизии генерал-майор Сиязов М. А. 3) 31 кавалерийская дивизия - в 7 Гвардейскую Кавалерийскую Дивизию­командир дивизии подполковник Борисов М. Д. 14) 29 стрелковая бригада - в 1 Гвардейскую Стрелковую Бригаду - командир бригады полковник Ерохин М. Е. 5) 71 стрелковая бригада - во 2 Гвардейскую Стрелковую Бригаду-командир бригады полковник Безверхов Я. П. 6) 9 танковая бригада - во 2 Гвардейскую Танковую Бригаду - командир бригады подполковник Кириченко И. Ф. Указанным дивизиям и бригадам вручаются Гвардейские знамена. ПОД зНаменЕм ПОБеДЫ Весь день шел жаркий бой. Враг яростно наступал. У него было много танков, мно­го звтоматов. Не считаясь с потерями, пемцы лезли вперед. Танковая рота с сантом нашей пехоты находилась в обо­роне. Настойчиво и самоотверженно сра­жались советские воины, сдерживая на­тиск фашистеких извергов. Ночью врагу удалось прорвать на одном из участков линию обороны и отрезать роту от главных сил. Группа советских воинов была окружена. Фашисты готовили зверскую расправу над бойцами. Но большевики не поддаются панике. Смело илут они навстречу опасностям и преодолевают их. Так поступил комиссар батальона старший политрук Ф. Столяр­чук, оказавшийся в это время в окружен­ной роте. Приняв на себя командование, он организовал круговую оборону, выслал газведчиков, чтобы найти пути выхода из вражеского кольца. Спокойный, сосре­доточенный, появлялся комиссар среди бойцов, всюду внося порядок, требуя вы­держки и спокойствия. И выход был найден! Без шума, без су­етни транспортные машины и раненые бы­ли эвакуированы с поля боя, а танкисты организовали засаду, чтобы дать сокру­шительный отпор врагу. Под утро немцы пошли в атаку. Их танковая колонна появилась на опушке леса. Завязался бой. Танк Столярчука од­ним из первых ринулся на врага. В этом бою он уничтожил немецкий танк и рас­стрелял вражескую автомашину с пехо­той. Так сражаются за родную землю комис­сары 1-й гвардейской танковой бригады. Они появляются там, где обстановка ус­ложняется. Они подают примеры личной храбрости и геройства. Они учат бойцов­гвардейцев не отступать, не подлаваться панике, победить или умереть. Каждый боец нашей бригады знает от­ажного комисвара Загудаева. Много раз кокиссо тельной опасности, но ни разу не нул, ни разу не отступил. Во всех сра­жениях он проявил лучшие качества боль­шевика-воина выдержку и геройство, смелость и решительность, точный расчет и вдохновение борца. После упорных и ожесточенных боев немцам удалось занять село Калистово. Сразу же гитлеровские головорезы заня­лись грабежом и насилием. Они забрали у населения все, что можно было унести: самовары, подушки, лампы, одежду, про­дукты питания. Экипажу Загудаева было поручено пода­вить немецкую пехоту в Калистове. Под - ехав к селу, гвардейцы увидели омерзи­тельное зрелище: немецкие солдаты тас­во имя кали награбленное и укладывали в повоз­ки. Острое, неудержимое чувство ярости, ненависти к врагам охватило бойцов. де-- Давить прабителей! - сказал ко­миссар, и водитель старший сержант Ди­бин направил танк на пьяных бандитов. Увидев грозную советскую машину, фаши­сты разбежались. Но скоро воры опомни­лись и открыли по танку огонь из проти­вотанковых орудий. Артиллерист экипажа коммунист Лес­кин меткими выстрелами вывел из строя две немецкие пушки. Танк комиссара дви­гался по селу, уничтожая фашистов. В этот момент по советской машине от­крыли огонь немецкие танки. Экипаж вступил в бой. В торячей схватке машина тов. Загудаева была повреждена: она мог­ла двигаться только назад. Но и это не смутило славных танки­стов и их комиссара. Расстреливая немец­ких захватчиков, танк неуклонно двигал­ся по улицам. При выходе из села совет­скую машину окружили фашистские гра­натометчики, намереваясь уничтожить от­важный экипаж. Водитель Дибин, умело маневрируя, уберег гусеницы от взрывов гранат, а старший сержант Лескин отнем пулемета и орудия расстрелял гранатомет­чиков. Комиссары-гвардейцы учат своих под­чиненных ни при каких обстоятельствах не теряться, любой ценой добиваться вы­полнения боевого приказа. Они не только призывают к этому, но и на деле показы­вают, что приказ командира - закон. В одном из ожесточенных боев группе под командованием старше­наших танков го политрука М. Самойленко было пору­чено поддерживать пехоту. Чтобы овла­деть населенным пунктом, немцы бросили на участок боя большую танковую груп­пу. Силы были слишком неравны, но со­ветские танкисты не отступили. Комиссар Самойленко повел танки в стану Заляввыся жестоний пороратый бой, подоля дрог-т бойцы. Немецкая колонна обратилась в бегство. Приказ командира был выполнен. Так же поступил и комиссар-гварлеец Исаченко. Мужественный политрук смело повел свой танк на превосходящие силы врага. В груди его горела священная нена­висть к фашистским захватчикам. В этом неравном бою комиссар Исаченко был ра­нен. Но и раненный, он оставался в строю. призывая бить гитлеровских людоедов бес­пощадно. Так сражаются комиссары-гвардейцы. М. БОЙКО, Старший бтальонный комиссар. И. ДЕРЕВЯНКИН. Старший батальонный комиссар. Западный фронт.

В тылу врага, 1. На опушке леса разведчики-партизаны наблюдают за шоссе, занятым противником, раненому бойцу. 2. Сандружинница партизанского отряда Лиза С. оказывает помощь Фото специального военного корреспондента «Правды» С. Струнникова. Я тебе дам, гад, хальт! - слылим мы спокойный голос командира группы. и не успел немец закрыть рта, как у нето забулькало в глотке. Машины, стоявшие под навесом, стали выокакивать на дорогу.  Подполковник Оленов наклонился над картой. Синяя стрелка пересекла озера, реки, кудрявую зелень лесов, шершавую штриховку болот и уперлась своим остри­ем в развилку большой дороги. - По этому большаку удирают немцы. Вот тут партизаны сожгли мост. Образо­палак пробка, Ско валась пробка. Скопилось много всякого немецкого транспорта. Свезите им ужин, да пожирпее. Поняли? Два огромных голубых пикировщика, начиненных бомбами, выруливают на старт. Я сижу в кабине стрелка-радиста на самолете, который пилотирует майор Вобов. Хозяин кабины Шетр Алексеевич Горбачев, совсем еще молодой человек, имеющий свыше полусотни боевых выле­тов, спокойно и деловито об ясняет, как надо пользоваться крупнокалиберным пу­леметом, установленным в хвосте самолета. Взлет. Самолеты в воздухе. Мы несем­ся с бешеной скоростью. Под нами рас­стилается одетая белым снегом земля, про­сторная, широкая, родная. Веселые дымки идут из труб лежащих вдоль дорог дере­вушек. Внезапно Горбачев показывает вниз: -Тут были немцы. Гнусный след немецкого хозяйничания отчетливо виден даже с высоты 3.000 метров. Груды угля и битого кирпича ле­жат вдоль дорог там, где стояли колхозные домики. Мертвую пустыню оставляют за собой немцы. Вот и линия фронта. Мы угадываем ее с воздуха по дыму пожариц. Отступая, немцы жгут за собой селения, и мы видим сверху вдоль большака восемь пылающих деревень. Еще немного - и самолеты над целью, Отчетливо видна дорога. Вдоль нее черным пунктиром вытянулись бесконечные обо­зы машин, танков, броневиков. Возле ре­ки, пересснаюнией дорогуано, мост обизись ком, хвост которого протянулся на кило­мтр и уходит в деревню. Пикировщики резко наклоняются, делают разворот и заходят на цель. Нас уже за­метили. Внизу поднялась суета. Вспыхи­вают бурые огоньки зениток, и в лазурном воздухе позади самолетов начинают раз-И рываться белые красивые облачка. Время измеряется сотыми долями се­кунды. Самолет под углом в 50 градусов стремительно скользит вниз. Земля несет­ся на нас со страшной быстротой. Одна за другой, целой очередью отдели­лось несколько серых крылатых бомб. Се­кунду они летят параллельно самолету, как маленькие епо спутники, потом повора­БОМБЫ ИДУТ ВНИЗ B ТЫЛУ ВРАГА (От специального военного корреспондента «Правды») (От специального военного корреспондента «Правды» *) Разведчики поползли в трех налравле­ниях: один­от опушки леса к селу, вто­рой до изгиба дороги, еще двое-через до­рогу к сараям и зданию, недалеко от кото­рых, в лесу, находилась минометная бата­рея противника. Командир долгим, тревож­ным взглядом провожал своих бойцов. Они уже исчезли, а он все еще стоял, несводяб глаз со следов, проложенных по глубоко-За му онегу. Большин-чили лись от отряда, всех нас, от командира до бойна, охватывалю чувство треволи за прузей хотя никто не сомневался в бла­гополучном исходе разведки. Вот и сейчас все напряженно ждали. Тишину ночи ощущаешь физически. Малейший шорох, которого не замечаешь в обычной обста­новке, сейчас кажется подозрительным. Смотришь на деревья, и тебе кажется, что они насторожились вместе с тобой. Ми­нуты ожидания тянутся часами. - Пора бы вернуться, - посльшались чьи-то нетерпеливые слова. Командир молча смотрел на стрелки часов со светящимся циферблатом. Подо­шел комиссар; он тоже достал часы, но не успел положить их в карман, как перед ними выросла точно из-под снета фигураТем в бетом халате. Это был разведчик. При возвращении разведчиков всегда иопытываешь какое-то чувство неожидан­ности. Сразу обрывается напряженность ожидания, и твои мысли уже целиком на­правлены к тому: а что оп скажет сейчас? - Товарищ командир, - докладывал разведчик, в двадцати шагах от изпиба дороги под навесом стоят три нагружен­ные автомашины. Машины охраняет ча­совой. На дороге все спокойно. - Очешь хорошю. Машины от нас пе уйтут. Вели мы не сумеем сами уничто­жить их наста, они напорются на Кожндир к опушко, Прошно немного времени, и он вернулся вместе со вторым разведчиком, от которого мы узна­ли, тто на окраине села замечено не­чиваются носом к земле и падают в самую гущу скопления у моста. Очередь огненных смерчей взмывает вверх. Далеко от дороги летят в снег об­ломки разорванных машин, опрокидывают­ся подбитые танки, падают люди. Мы делаем второй заход. Все повторяет­ся оначала, и еще один участок дороги превращается в кладбище людей и тех­ники. Кусок щесся ладбише пылающих искалечен щееся кладбище пыающих.йскаече ных машин. Задание выполнено. Самоле­сколько немецких патрулей, вооруженных автоматами. ты развертываются и ложатся на обрат­ный курс. снова снежный аэродром на опушке старого леса. Два пилота в широких ме­ховых комбинезонах докладывают коман­дируо выполнении задания. Карандаш подполковника Оленева ползет по карте и крестом зачеркивает нанесенные на нее скопления вражеских машин у моста. Б. ПОЛЕВОй. Действующая армия. Теперь все ждали остальных двух раз­ведчиков. Вскоре явились и они. Бойны сообщили, где распюложены минометы. Их охраняют двое часовых; кроме того, трое часовых холят вокрут здания и по двору у сараев. Подозвав старших групи, командир ска­зал: - Судя по количеству часовых, нам прицется иметь дело не только с расчетом минометной батареи. В здании, видимо, находятся другие немцы. Времени до рас­света осталось немного. Основные силы отряда мы должны сохранить для завт­рашнего боя с автоматчиками на обрат­ном пути. В действие сейчас пустим толь­ко гранатометчиков под прикрытием се­мерки стрелков. Грапатометчики и автомат­чики, ко мне! В оно мгновение бойцы скружили командира. Бить по дому и минометам проти­вотанковыми. Заряцить пранаты! скоман­довал капитан. - Готово? Вперед! Нервная дрожь пробежала по телу, ку­лаки и зубы сжимались сами собой, все невольно подались в ту сторону,гле за деревьями скрылась пруппа смельчаков. Взрыв! Другой. Третий. Звон стекла и шлепанье металлических осколков и дере­вянных обломков, глухие стоны фашист­ских солдат. Все сразу разнеслось по ле­су, разорвало мертвую тишину ночи. - Хальт, хальт! - неистово орет не­*) См. «Правду» от 4 января т. г.

Не уйдут! - сказал кто-то со эло­поворотом посльшались два сильных затем третий - машины наско­взрыва, на мины и взлетели на востух. Со стороны села все ближе доносятся выстрелы. ес осветился ракетами. Нем­цы вопотопились. Наши автоматчики безостановочно били по противнику, прикрывая отход гранато­метчиков, сделавших свое дело. Вот по­явились первые бойцы, мокрые от пота, до крайности возбужденные, дышат тя­жело. - Кто там, пюдсобите! - слышится строгий голос впереди нас. Бойцы кину­лись туда. Двое бойцов несут тяжело ра­неного товарища, за ним - еще одного. ретий контужен - его ведут под руку. Неутомимая Лиза - наша сандружин­быстро перевязы­ница - спокойно, но вает рапеных, дает им пить.

ноНо конец вражеской колонны, уходящий в деревию, еще цел. ы несемся к нему вдоль дороги на высоте 15 метров, почти Третий раз заходим на цель. ство зениток уже смолкло. Дорога мертва. Немногие, оставшиеся в живых немцы разбегаются по полю, оставив обломки искалеченных, пылающих машин. задевая крыльями за верхушки деревьев. Я ложусь к хвостовому пулемету, плот­но сжимаю ручки. В крестики прицела стремительно несется дорога. Вот показал­h пулемету!- командует стрелок­радист, опуская рыльце второго пулемета вниз. ся еще уцелевший конец колонны. Жму лому гашетку еще и еще, пуская ко­роткие очереди. Только теперь прекрасно понимаешь высокое волнение снайпера, гашетку. Пулемет вздрагивает и ревет. Серые нити трассирующих пуль стреми­тельно пронзают пространство и тянутся к сгрудившимся машинам. Грузовики сто­ят так густо, что промахнуться невоз­можно. стреляющего по врагу, волнение, о котором столько раз приходилось слышать. Зубы стискиваются, губы невольно шепчут в такт нажиму пальцев, посылающих смер  тоносные очереди: - Вот вам, гады, вот вам за все!… Без устали работают пулеметы нашего пикеровщика. Следом летит конносар ча­врой янвень взиигетольных и броневал Взмываем вверх и делаем еще заход

временем немцы усиливают огонь. Ражеты одна за другой повисают над на­шими головами, обливая все окружающее мертвенно-блетным светом… Пора отходить. Разделившись на дво группы, отряд стал удаляться в глубь леса. Каждая пруппапошла самостоятельно. Идем по пояс в снету. Лес местами стано­товарища вится непроходимым. Раненого несем по очереди на спине, часто сменяя друг друга. Раненому тяжело, но он успо­каивает нас: -Еще немного, товарищи, и я сам Ужо севсо расовело. Луч солнна проби­через лесную чащу, расстилаясь зо­серебристо-еннему Вышли на широкое шоссе, на котором минувшей ночью взорвались на наших ми­нах вражеские машины. На шоссе, кроме нас, ни души. Тихий, ясный день. Все крутом залито солнцем. Забыв об опасно­сти, невольно любуемся чарующей карти­ной нашей русской зимы. Легко дышгится морозным острым воздухом, щуришься от ослетительного сверканья мягкого снега. Пройдя через шоссе, вновь удаляемся в тлубь леса, Итти становится все труднее и труднее. Силы покидают бойцов. Привал,- командует командир, ша­таясь от усталости.

Остановились. Осторожно кладем ране­ного товарица на получубок, разостлан­пый на спегу; под голову кладем маски­ровочный халат, такой же белый, как снег. Товарищ уж больше ни о чем не просит нас, а только дышит тяжело, сомк­нув строго брови. Он умирал. В последнюю минуту жизни он устремил свой мужественный взгляд в солнечное небо, гдә ревели моторы советских само­летов. В эти минуты здесь, в тылу у противника, мы пе могли громко сказать прощального слова погибшему товаришу. Но сердца наши горели мцением, наши чувства сливались с прозным ревом наших бомбардировщиков, несших смертоносный груз на головы немецких разбойников… Угасал короткий зимний день. Мяткой синевой поюрывались густо заснеженные деревья. Морозный воздух становился все острее. Стемнело. Взошла луна. Отряд поднялся и двинулся в путь. и. қирюШқИн. (окончание оледует)

жизни

Не задумываясь, Коротких откинул крышку и вышел на броню. Под яростным огнем врага он спустился на переднюю часть танка, лег на живот, просунул руки в развороченное снарядом отверстие и до­стал рычаги управления. Танк разверпул­ся и, маневрируя, вышел из-под обстрела. Это было сделано за несколько десят­ког метров от немецких окопов. *

подолгу лежал у обочин дорог, изучая пе­редвижение войск. Ноги покрылись крова­выми пузырями. Гноились и ныли раны. Перед самой линией фронта свернул в сторону. С помощью рыбаков и партизан пересек тельту широкой степной реки и ступил на родную, не оскверненную врагом землю. Месяц пролежал в госпитале. А когда по всему участку фронта началось контр­наступление Красной Армии, не вынес ти­шины больничных палат. В освобожден­ный от немцев тород он вошел с передо­выми частями армии. 

(От специального военного корреспондента «Правды»)

Стемнело. Стрельба прекратилась. Тяжело раненый моряк хрипло кричит: Браток, к берегу… Ну, что ж, можно и к берегу. Добраться до рыбаков, переодеться, сделать попытку пробиться к своим. Одно желание-помочь обессилевшему товарищу. A онемевшие руки уже отказываются прести, ноги сво­дят судороги, Рядом слышен всплеск воды и задыхающийся голос моряка. Но в бере­га снова открывают ружейный огонь, и всплески умолкают. Утонул товарищ. В полубеспамятстве ухватился Лгупьов за причальное кольцо. Собрас остатки сил, выпода на берег и потерил сознение, бок. Немцы. Ощт на груди холодное прикосновение острия штыка. -Рус? Русский. - Большевик? Выбить бы из рук винтовку и вцепить­ся в горло врагу. Но нет сил повернуться. Во рту пересохло и нет слюны, чтобы плюнуть в тупую фапистскую морду. Гнев подступает к горлу, подымает голос до крика: дороги вели овонмОдн по немецким тылам с малючисленными редкими гарнизонами. Другая - берегом моря, через толщу немецких войск и ли­нию фронта. Ягупьев решил: Да, большевик! Коммунист! Его заперли в крепости маяка. На рас­свете следующего дня он бежал. Через час постучался в хату на краю рыбацкого поселка. Его приютили. Дочь рыбака обмы­ла и перевязала раны. Отдохнул и тронул­ся в путь. За городом немцы закапывали трупы своих солдат. Второй день занима­лись этим, а поле все еще усеяно остан­ками эсэсовцев. Дорогой ценой заплатили фашисты за город. - Пойду напрямик. Сосчитаю, запомню все, что увижу. Доберусь живым­принесу ценные сведения о противнике. Шел от села к селу, Подкрадывался   как можно ближе к немецким батареям,

Из города они уходили позже всех - маленькая горстка партийных активистов, руководившая эвакуацией людей и мате­риальных ценностей. В порт вернулся последний железнодорожный состав, обстре­лянный немцами и не сумевший пробить­ся на восток. Паровоз разогнали и спу­стили под откос, а из вагонов построили баррикады, чтобы преградить вражеским танкам дорогу в порт. Все, кто имел ору­жие, залегли на берегу, прикрывая отход катеров и шаланд. Но вражеские автомат­чики уже просочились в порт. С высокой, увенчанной маяком горы немцы открыли по выходу из залива артиллерийский и ми­нометный огонь. преторь областного комитета партии Григорий Ягупьев покинул мол, когда на нем уже никого не осталось. Маленький катер-охотник отвалил от стенки и устре­мился к выходу в море. От рвущихся сна­рядов то справа, то слева вздымались во­дяные столбы. Захлебываясь, строчил не­мецкий пулемет. Ягупьев сменил обойму и расстрелял последние патроны по насту­пающему врагу, Почувствовал, как обо­жгло живот пуля пробила мышцы и вы­шла через бок. И тотчас же новые ожоги: ранение в ногу, в другой бок, в голову. В трехстах метрах от берега снаряд на­крыл катер. Всех стоявших на палубе возлушной волной сброоило в море. Суде­пшко загорелось и погрузилось в воду. Ботла рассеялся дым, среди обломков раз­битой в щепы рубки плавал только Ягупьев да краснофлотец-моторист. Осталь­ные утонули. Так проплыли несколько километров. Плыть? Но куда? До ближайшего бере­га, е стоят налги, сорок километров.Две Горькая ледяная вода раз едает раны. С трудом дойствуя одной рукой, сбросил с себя разбухшую шинель и китель. Снять ботинки не мот, от потери крови кружи­лась голова. А вокруг с клекотом впива­ются в воду светляки трассирующих пуль. Тянет ко дну, вода заливает рот, уши… Но руки гребут и гребут.



Уже у цели самолет резко качнуло, и рыжий сноп пламени взметнулся вверх. Очевидно, осколок зенитного снаряда про­бил мотор. Летчик сержант Якушев вы­ровнял машину и до крови закусил губу. -Врешь, не уйдешь! Погибну, но вы­дам сполна все, что вам положено. Он вывел горящий самолет к цели и пе­решел в отвесное пике. На голову врага тмет. Воздушный поток, вызванный стремитель­ным пижированием, сбил пламя. Но по­врежденный мотор хандрил, самолет стал терять высоту. Вот уже близко земля. Видно, как сбегаются на поленемецкие солдаты. Подняв стрельбу, они, торже­ствуя, бегут за тенью подбитой опережая друг друга, надежсь взять лет­чика живым. взлы-поикгитлеровкого Якушев приземлился на заброшенной, мало накатанной дорого. Мотор продолжал работать. Оглянулся. Немцы спешили к самолету, стреляя на ходу. Озорно крикнул: А ну, вперегонки!… ТанкДал газ. Самолет побежал по заснежен­ной земле, подпрыгивая на кочках, мая вихри пыли. Дорога круто свернула к реке. Виден высокий скалистый берег. За небольшим пригорком - отвесный обрыв. Вывезет или нет? - лихорадочно думал Якушев. - Опрокинусь… Жаль ма­шину, но лучше смерть, чем плен! Свернул на приторок. И тут случилось то, чего никак не ожидали немцы. Само­лет реэко, словно с трамплина, оторвался от земли и постепенно стал набирать вы­соту. Благополучно перелетев реку, ку­шев приземлился на нашей территории. КРИВИЦҚИЙ.образом Южный фронт.

Правее кургана - овраг. На полном ходу танки нырнули в балку и, преодо­лев крутой под ем, вышли к подножью кургана. В смотровые щели отчетливовид­ильжи ула танкисты майора Мартынова. Немецкие батареи бьют прямой навод­кой. Особенно сильный огонь сосредоточен по головной колонне. Осколки с визгом грызут металл, но крепкая броня защи­щает экипаж танка от их укусов. Башен­ный стрелок Коротких не остается в долгу и беспрерывно поливает огнем немецкие позиции. Сильный удар потряс танк. Вражеский снаряд угодил в люк, заклинил башню, убил механика-водителя. Сидевшему возле радиостанции командиру раздробило коле­но. Уелел Коротких. И машина, крепкая советская машина не ввша из строя. продолжал двигаться вперед еще быстрее. Нога мертвого водителя застыла на педали аксельратора и включала полный газ. Танк несся по прямой, не маневрируя, представляя собой хорошую мишэнь для таволиков. Базалось, врат бро­него все свой огневке средства. Долг бойца - сохранить машину вывести танк из-под отня, спасти жизнь раненому командиру. Но как это сделать? Башенный стрелок Коротких попробовал через внутренний ход проникнуть к рыча­гам управления. Тело механика водителя преграждало путь. Остался один только выход - через верхний люк.

C

Признание немецкого офицера солдат и офицеров (у самого лейтенанта сильно обморожены уши и ноги.-А. М.). Боевой дух частей падает с каждым днем. 0 захвате Ленинпрада теперь уже никто не мечтает. Нажим советских войск становится все сильнее. Немецкие войска под Ленинтрадом переживают очень тяжелые дни. Офицеры и солдаты часто задают во­прос: откупа у русских ста анко, артиллерии, спарядов? машины,Енинрад, 5 января. (Спец, воен. корр, «Правды»). В первый день нового года на Ленинградском фронте был взят в плен офицер пулеметной роты 409-го пемецкого пехотпого полка лейтенант Август Гресскоруенбург. Он - сын круп­ного помещика, владелец винокуренного и фа­заводов, убежденный лесопильного

режима.

На Ленинградский фронт Гресскоруен­бург прибыл в декабре прошлого года. Его вынужденное признание представляет известный интерес. Вот что говорит не­мецкий офицер о состоянии дивизии и настроенияхсолдат: «Потери нашей дивизии достигают 60 процентов. 17 декабря мы получили по­полнение солдатами и 60 офицеров. Тем не менее в ротах осталось не более 50- 60 человек, Пополнение состоит главным из выздоравливающих. В полку значительное количество обмороженных

На-днях войскам об явили, что главно­командующий германской армии Браухич смещен. Солдаты и офицеры говорят, что причиной этого является не болезнь серt­ца фельдмаршала, а провал наступления на Москву. Все это привело к реэкому снискению дисциптины в армии, к росту случаев де­зертирства. Германский народ и германская армия испытывают большую тревогу за вехо войны с Россией». A. МАЛЮТИН.