СРЕДА, 10 МАЯ 1944 г. № 110 (8412)

СССР

ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ реет снова Наш богатырь Я помню его ликующим В самый разгар весны, В сороковом году еще, Задолго до войны. Дети по пляжу бегали. Чайки вились вдали. Белые, будто лебеди, Вдаль пароходы шли. Светлый, нарядный, вымытый Город благоухал, В мягком купался климате, Запах мимоз вдыхал. Долго мне будут помниться Гравия треск и хруп, В искристой сбруе конница Рев первомайских труб, Грохот оркестра дальнего, Шествие без конца, Трепет пирамидального Тополя-гордеца, Девушек майки пестрые, Грузовики в коврах, Кители черноморские В звездах и якорях, Громкое до безбрежности Счастье на парусах, Тихое пламя нежности В добрых людских глазах. I II Но сердце под гимнастеркою Крепко, навек хранит Радужное и горькое, Радость и боль обид. Будет во мне до старости Память о том жива, Как Севастополь в ярости Дрался с упорством льва. Помнится он отмеченным Годом сорок вторым, Когда косяки неметчины Жадно ломились в Крым Когда наизусть заучена Каждая весть была, Когда Севастополь-мученик, Казалось, сгорит дотла. Когда огневыми сводками Радно жгло эфир, Когда, из бессмертья сотканный, Он потрясал весь мир. Когда под Москвой, на Западном Қаждый шептал блиндаж Мужественно и клятвенно: «Будет он снова наш!» III

знамя.

советское 4-го Украинского фронта, момент салюта -

Севастополем от специлльных воины КОРРЕСПОНДЕНТОВ «ИЗВЕСТИЙ») советских артиллеристов: искареженные, скрюченные орудия, бесформенные на­громождения балок и бревен, глыбы кам­ня, обугленные тела немецких солдат… Благодаря точным, согласованным, пре­дельно выверенным действиям назем­ных и воздушных войск они достигли максимальной эффективности ударов по врагу. Атаки пехоты на флангах и в центре слились в единую мощную атаку. С огромным упорством, с поразительной храбростью дрались наши воины, подав­ляя очаги сопротивления врага. Лейтенант Графский со своими бойца­ми атаковал германский дот. Смотрит­там группа немцев. Что делать? Сразу его не возьмёшь. Графский выходит впе­рёд и громко кричит: -Если не сдадитесь, уничтожу! Автомат в руках командира выглядел внушительно. И немцы сдались. Бойцы капитана Прозорова взорвали немецкий форт со всем его гарнизоном, насчитывавшим свыше роты. На траве лежат двое раненых бойцов. Сейчас придут санитары, унесут их в тыл. Один боец говорит: Немцы расхваливали свои крым­ские укрепления, писали, что ни один метр побережья Крыма не остался неза­щищенным и что никто тут не пройдет. А мы прошли! -Укрепления сильные были, это вер­но, - отвечает второй боец. - Но наше оружие, наши люди еще сильнее. B том и победа, -- соглашается первый. Сигнал. Вновь бросок вперед. Атака. Пороткий бой. Опять отвоеван кусок се­вастопольской земли. Крупные соединения нашей авиации непрерывно бомбили немецкие укрепле­ния и район порта. Днём и ночью над го­ловами немцев висели наши бомбардиров­щики и штурмовики. Полыхали в небе зарницы взрывов. Чёрная пелена дыма, стоявшая над Севастополем. видна была за много километров от города. Немцы дрались с отчаянием смертни­ков, c яростью обреченных. Они цеплялись за каждый бугорок, за каждую развалину, за каждый выступ камня. Наши части овладели последними высотами перед Севастополем, перереза­ли все дороги, связывавшие немецкие опорные пункты, этим самым ослабив со­противление фашистов. Неумолимо при­жимали их наши бойцы к окраинам горо­да. Тысячи трупов немцев и румын устилали пыльные севастопольские до­роги. У совхоза № 10 наши бойцы насчи­тали свыше 1.200 убитых гитлеровцев. Количество разбитой, выведенной из строя немецкой техники огромно. Повсю­ду валяются брошенные орудия, миномё­ты, пулемёты. * Третий день нашего решительного на­ступления под Севастополем завершился разгромом последней линии германских укреплений. Малахов курган и Слобода Корабельная взяты. 60 советских орудий, выдвинутых на побережье Северной бух­ты, прямой наводкой били по немецким су­дам, сея смерть и разрушенья. Пали укре­пления внутреннего обвода. Бои перенес­лись непосредственно в город. Улицы и площади Севастополя, разрушенные, сож­жённые немцем, вновь стали свидетелями жестоких уличных боёв. Наши войска гнали немцев к морю, освобождая от вра­га квартал за кварталом. Севастополь стал гигантским кладбищем гитлеровцев. Доро­го заплатили они за попытку удержаться на последнем клочке крымской земли. Сегодня вечером Севастополь вновь стал советским. Крепость и важнейшая военно-морская база на Черном море взяты штурмом. Крым целиком очищен от гитлеровцев. A. СТЕПАНОВ. П. никИТиН,

Над

 9 мая завершена величественная опера­ция Красной Армии в Крыму. Наши войска овладели Севастополем, городом, одно упоминание о котором заставляет учащенно биться сердце советского пат­риота. 11 апреля грянули в Москве салюты в честь славных советских воинов, прорвав­ших мощные германские укрепления - ворота в Крым. С невиданной быстротой наши войска продолжали своё продвиже­ние по крымской земле. Один за другим освобождали они города Крыма и курорты Черноморского побережья. Преодолевая германские укрепления в горно-лесистой местности Крыма, наши войска постепен­но охватывали Севастополь плотным коль­цом. Севастопольский укреплённый район усиливался немцами в течение долгих ме­сяцев. Батареи, доты и дзоты были усо­вершенствованы. Сеть германских оборо­нительных сооружений была дополнена серией фортов из железа и бетона. Ме­стами глубина немецких укреплений до­стигала 6-8 километров. О том, что представляли собой гер­манские укрепления, говорит одно лишь звено в цепи немецкой обороны - Сапун-гора, взятая нашими войсками в результате стремительного штурма. После того как бойцы подразделения тов. Ши­лова водрузили на горе красное знамя, здесь было обнаружено свыше 70 долговре­менных огневых точек. Для того, чтобы сломить их сопротивление, нашей артилле­рии пришлось буквально вспахать склоны и вершину горы. Несколько тысяч немцев осталось лежать на Сапун-горе. Такова мощь нашего артиллерийского налёта и последовавшего вслед за тем штыкового удара. А ведь Сапун-гора далеко не един­ственная ключевая позиция немцев на подступах к Севастополю. Мекензиевы горы, Сахарная головка, Инкерман, гора Каябаш - все эти узлы обороны немцев были связаны между со­бой в единую систему огня. Гитлеровцы поставили перед нашими войсками сплош­ную огневую завесу. Они были самона­деянны. «Русские никогда не пробьются в Севастополь»,-гласил приказ командую­щего севастопольским гарнизоном немцев. Но немцы ошиблись под Севастополем не менее жестоко, чем ошибались в других местах, у других наших городов. Русские пробились. *

штурмом овладевшим крепостью и важнейшей военно­на Москва-реке у Крымского моста. Фото Н. Петрова.

Москва салютует доблестным войскам

морской базой на Чёрном море - городом Севастополь. На снимке: Когда первый советский боец в неудер­жимом порыве атаки взбежал на гребень Инкерманских высот и с него увидел сия­ние необ ятной шири весеннего моря, ма­товый изумруд Северной бухты, впаянный в оправу меловых скал, и на этих скалах груды развалин, покинутых двадцать два месяца назад защитниками Севастопо­ля, -- каким тревожным волнением долж­но было забиться молодое, горячее сердце воина, увидевшего землю, прославленную подвигами его дедов и братьев! Может быть, он стал на колени и тре­петно коснулся пересохшими в горячке боя губами нагретого майским солнцем обломка бетона от взорванного форта, на котором темными подтеками застыла ржавчина от исковерканной арматуры, как кровь погибшего друга. Может быть, он снял исцарапанную пу­лями и осколками суровую боевую каску, постоял мгновение молча, отдавая почесть незабвенным героям, и с новым пылом рванулся вперед - сбрасывать в море остатки разбойничьей банды, смятой и разгромленной неудержимым потоком на­родной мести. Выпустив на морском берегу послед­боец, вме­нюю пулю в последнего немца, сте с товарищами, вошел в город. Но он не увидел города. Он прошел по опален­ному черному пепелищу, по грудам щеб­ня и камня, пробиваясь сквозь лабиринт расщепленных и изогнутых балок. Немец нашел на берегах Севастополь­ской бухты только горький пепел пожа­рища, развалины, мертвую и глухую пу­стыню. Люди, защищавшие Севастополь, ушли из него и город ушел вместе с ними. В последний день кровавых боев, кипев­ших на бывших улицах черноморской было назвать домами по ажурным скелетам едва державшихся стен. Севастопольцы не оставили врагу ничего. Не было немцу приюта в Севастополе. Не было крова, ко­торый укрыл бы его. Не было камня на мостовой, который не кричал бы безмолв­но немцу в лицо о ненависти и мести. И, верно, страшно было немцу сидеть в руи­нах в бурные ночи и слушать гул черно­морского шторма и свист ветра, кричаще­го ему в уши о близкой и беспощадной расплате. И, верно, не раз просыпался он в холодном поту, хватаясь за автомат и испуганно вглядываясь в пустыри, на ко­торых чудился ему топот матросских ша­гов и смутный, но явственный шопот: Наш народ терпеливо ждал часа воз­мездия. Народ бережно хранил память о подвижниках Севастопольской обороны, и бессмертные тени их реяли над знаманами наших полков на берегах Волги, под сте­нами Сталинграда. Мы вернемся! Мы отплатим за Се­вастополь! Пепел Севастополя стучал в сердца на­ших красноармейцев и вел их в бои на Волге и на Кубани, на Дону и Миусе, на Днепре и Буге, всюду, где окрепшая сида народа ломила и гнала насильника и за­хватчика. Немец шел в Севастополь, опьяненный сла-мам Шёл хозяйственно и расчетливо, уверен­ный, что останется там навсегда. Дух Севастополя, дух несломимого му­жества и упорства, безграничного пре­зрения к врагу и к смерти был завещан севастопольцами всему народу и был принят, как священное наследство всей нашей армией. * В июньские дни тысяча девятьсот сорок второго года морики полковника Рубцова, занимавшие позиции у Генуэзской баш­ни, на крайнем участке Севастополь­ской обороны,выбив неудержимой и гроз­ной штыковой атакой немцев с захвачен­ного ими рубежа, нашли в кармане зако­лотого эсэсовца, рослого, белокурого красивого парня, зеленый шагреневый бумажник, в котором, среди документов и фото, оказалось неотправленное письмо. Его перевел товарищам минер с «Неза­можника», бывший студент Института иностранных языков. Это письмо любо­тысяча нытно прочесть сейчас, весной девятьсот сорок четвертого года. смятом листке плотной голубоватой бумаги с французской водяной маркой остреньким готинсским почерком немец писал своей даме сердца:

Город русской славы Борис ЛАВРЕНЕВ этим чортовым гнездом, у которого мы так непростительно долго застряли. Ни с одним городом нам не приходилось столь­ко возиться. Русские невероятно и глупо упрямы, они не желают признать себз конченными. Но это их последнее убежи­ще в Крыму, и с его падением тут насту­пит полная тишина и мир, а для нас с то­бой счастливые дни. Я не терял времени и, добывая поручения от майора Коффен­берга, успел об ездить южный берег. В одном местечке удалось присмотреть ми­лый домик. Полковник обещал похлопо­тать, чтобы я его получил. Тогда я вызову тебя. Домик весь в цветах и нам здесь бу­дет весело любить друг друга. Мы устроим себе парочку пухленьких ребят и прожи­вем, как в раю, до самой смерти». Жалкий стяжатель, воспитанный Гит­лером в жажде «жизненного простран­ства» на чужих землях. Как он ошибся в расчетах! Вместо цветочного рая он по­пал в огненный ад у балаклавских утесов, и штык краснофлотца навсегда прекратил его увеселительные поездки на южный бе­рег. Сто тысяч подобных ему простились на склонах севастопольских высот со сво­ими разбойными грезами.

Город пуст и разрушен, но не мертв для своих, как был мертв для немцев. Из-под щебня выбивается теплой зе­ленью молодая трава, и веточка миндаля, стиснутая между двух рухнувших черных стен, покрывается розовой пеной цвета, приветствуя воскресение и жизнь. Чистый ветерок рябит воду на безмолв­ном рейде, на котором зарождалась наша морская слава. Отсюда, шумя белогруды­ми парусами, уходили в море искать и бить врага под Керчью, Фидониси, Кали­акрией и Гаджибеем корабли русского флотоводца Фёдора Ушакова. Отсюда по­вел Ушаков свои корабли в Средиземное море, и слава русского флага прошумела в грохоте залпов под стенами Корфу и у берегов Италии. Отсюда отплыла на лебединую песню парусного флота, в Синопский бой, эскад­ра адмирала, любимца черноморских матросов и достойного наследника Ушако­ва и Лазарева - Павла Степановича На­химова. Здесь три русских патриота-моряка, с болью простясь навсегда с кораблями, проводив их в волны Севастопольской бухты, сошли на сушу и своим вдохновен­ным трудом и военным талантом создали ту небывалую по мужеству и упорству оборону, о которую одиннадцать месяцев разбивались в бесплодных штурмах луч­шие войска мощной коалиции враждеб­ных держав. Вожди Севастополя - Нахимов, Кор­нилов, Истомин разделили судьбу тысяч защитников и своей жизнью и кровью за­печатлели великий подвиг патриотизма и русской доблести. Внуки героев, молодые советские люди, принявшие из рук родины боевое оружие для защиты ее чести и независимости, не уронили дедовской славы. Гитлер привел под Севастополь отборные дивизии нем­цев и румын. Они шли с музыкой, считая, чо им хватит трех дней, чтобы разде­латься с Севастополем. После первого штурма они легли под огнем севастополь­цев в таком количестве, что оставшиеся в живых сразу поняли, что Севастополь не Осло, не Брюссель, не Париж и что един­ственным подходящим маршем для фа­шистской армии тут будет похоронный марш. Как и в первую оборону, моряки сошли с палуб кораблей отстаивать город флота. И здесь высоко поднялось знамя морской пехоты, родившейся в первых боях войны под Одессой. Моряки вгоняли врагов в дрожь отчаянными, лихими штыковыми ударами, превращая осаждающих в осаж­даемых, панически бегущих перед «чер­ной смертью», перед губительным урага­ном матросского наступления. за штурмом разбивались о сте­ну бесстрашия и отваги, поставленную перед врагом севастопольцами. И только в исходе восьмого месяца, высоко неся головы и изорванные в схватках знамена, бойцы Севастополя оставили свои боевые посты по приказу командования. *

И вот он стоит раскованный! Весь в глубину и вширь Сталью исполосованный, Раненый богатырь. Здравствуй, земля нетленная, Сказочная земля! Здравствуйте, вдохновенные, Гордые тополя! Сколько пришлось тяжелого, Страшного испытать, Но вы не склонили головы, Вы сохранили стать. Здравствуйте, стены дымные, Окнами на простор! Здравствуйте, гостеприямныс Кручи прибрежных гор! Қак вы безмерно дороги, Выступы троп крутых. Хочется петь без-устали, Долго шагать вперёд. Не вас оседлали вороги, А вы одолели их! Вон они, присмирелые Родственники гиен - Сотни и тыщи целые Топают в русский плен. Вон они, трижды клятые, Густо смердят кругом, Скошенные, распятые Пулею и штыком. Крымское, непокорное Небо над головой. Пенится море Чёрное, Гневною бьёт волной. Некогда сладить с чувствами. Сердце идёт в полёт.

Всё тесней и тесней сжималась подко­ва, охватывавшая Севастополь. Ялтин­ские, Евпаторийские, Перекопские, Сиваш­ские соединения и части сшибали немцев и румын с промежуточных рубежей. Ска­ла за скалой, ущелье за ущельем, тропин­ка за тропинкой очищались от гитлеров­цев. Бойцы прокладывали «усы» из кам­ней и по таким проходам приближались к противнику. сигнал к решитель­7 мая прозвучал ному наступлению. Бывалые воины, ви­давшие артиллерийские налёты Красной Армии при прорыве немецких укрепле­ний на Украине, несколько недель назад сами участвовавшие в разгроме герман­ских позиций на Перекопе, говорят, что подобного урагана огня они еще не наб­людали. Осколки камня поднимались над вражескими позициями и падали на головы немецких солдат. Многие сот­ни батарей всевозможных калибров одновременно вступили в действие. каждого калибра были свои задачи, свои цели. Характерный пример, сви­детельствующий о мощи нашего огня. На участке германской обороны шириной в полтора километра насчитывалось око­ло 120 орудий. Вся эта махина была накрыта и подавлена советской артилле­рией в течение короткого времени. Ког­да пехота пошла вслед за огневым валом и заняла германские артиллерийские по-

Севастополь был верен легендарным традициям предков. Каждый метр своей земли севастопольцы уступали врагу лишь тогда, когда он был плотно покрыт тру­пами немцев и румын, обломками гитле­ровской боевой техники. И если бы рабы Гитлера обладали способностью думать, то они уже летом сорок второго года мог­ли бы предугадать свое бесславное буду­щее, которое было определено советским народом у пылающих руин Севастополя, Обломав зубы, руки и ноги, немец вполз, наконец, в мертвый Севастополь. Но он ничего не приобрел в нем, кроме тления, пепла и смерти. И не добился на крымской земле ни мира, ни тишины, о которых сладко мечтал зарезанный крас­нофлотским штыком возлюбленный Гер­ды. Последние севастопольцы, разорвав стальное кольцо врага, ушли в горы и на­чали оттуда новую, еще более страшную для немца, беспощадную и злую войну. *

Сергей ВАСильев.

зиции, бойцы увидели результаты работы ДЕИСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 9 мая.  Радость за радостью дарил нам в истек­шем и в этом году героизм наших воинов, и, наконец, вот она, новая радость: весь Крым снова стал нашим, советским! Перекоп, Армянск, Джанкой, ерчь, Ишунь, Феодосия, Симферополь, Евпато­рия и, как завершающий успех, - Сева­стополь. Весь Крым всегда был дорог и мил русским людям. Однако наиболее притя­гательным местом в Крыму была его жем­чужина, его гордость-Севастополь. В ос­нованном при Екатерине II Севастополе едва ли было больше домов, чем появи­лось новых, только-что, наспех, из сы­рого ещё леса, сделанных в Херсоне воен­ных судов. Их было двадцать пять. Они были неуклюжи, неповоротливы, но на них уже стояли пушки. Эти пушки пали­ли в деревянные щиты, поставленные на берегу Большой бухты, и палили метко. Так появился на Чёрном море военный русский флот, и базой для него сделался Севастополь. Когда мы говорим: «Крым» мы неиз­менно становимся мечтательны. Самое слово «Крым» звучит для нас как мале­ринская ласка. Мы представляем пахучие, стройные темновелёные кипарисы и кий пенистый белый прибой вдоль длин­ного пляжа, усеянного купальщиками. Мы представляем красивые дома отдыха и са­ды возле них… Вдали играет оркестр пристани подходит пассажирский паро­ход, полный ликующего народа… В ларь­ках на берегу горы спелого винограда… Солнце. Теплынь. Цветут розы… Кажется, где ещё можно себя чувство­вать лучше, чем в Крыму? Невыразимо прекрасны его горы; глаз оторвать нельзя от моря; хлебородны степи Крыма; бога­ты фруктовыми садами и виноградниками долины его речек, текущих с гор. Но кто­то должен стоять на страже всей этой исцеляющей красоты, всего этого сказоч­ного богатства! Таким былинным витязем и был во всю свою историю молодой Сева­стополь, что значит по-гречески «Город Славы».

Моряки Черноморского флота создали величавую и прекрасную легенду о пос­леднем защитнике Малахова кургана. Ав­тор ее неизвестен, но она живет и идет из сердца в сердце, рождая мужество и призывая на бой. Когда под градом тяжелых снарядов и авиабомб, падавших на вершину прослав­ленного двумя оборонами кургана, распа­лись обломками орудийные дворики и ка­зематы, когда не осталось на МалаховомШтурм ни одного человека, который мог бы стоять на ногах и держать оружие, когда немцы и румыны, поднявшись из своих нор, без выстрела, мерным тупым шагом шли на окровавленный холм, в ночной темноте с гранитного постамента сошли две фигуры - вице-адмирал Корнилов и матрос Петр Кошка. Тихо прошли они среди мертвых бойцов, наклоняясь и слу­шая, не бьётся ли ещё где - нибудь жаркое краснофлотское сердце. И услы­шали тихий вздох очнувшегося бойца, Тогда адмирал и матрос, два народных ге­роя прошлого века, подняли молодого героя нашей родины, взяли его под руки, втроем невидимо прошли сквозь немецкие и румынские цепи к Инкерманским хол­и скрылись в глубокой пещере, стив за собою тяжкую глыбу камня, закрывшую вход. Там остались они ждать великого утра победы, чтобы вернуться в родной Сева­стополь, на свой славный курган, где они встанут вновь на гранит, рядом, рука об руку: адмирал, матрос, краснофлотец, чтобы навеки хранить и беречь от врага колыбель Черноморского флота. иЭто утро пришло! Сквозь дымку поро­ховой гари советские люди в красноар­мейских шинелях увидели, наконец, гожданный страной Севастополь. Победивший народ вернулся на свою свободную землю землю, где каждый ка­мень дважды запечатлен памятью отваги и подвига. Город флота раскрылся перед бойцами, как развертывается полотнище военно-морского флага в вышине на мачте боевого корабля. Белый плат известковой земли, голубая оторочка Северной бухты, и на земле, как эмблемы на флаге, алая кровь героев, отдавших свои жизни за любимый и гордый город.

Гордость и радость народа C. СЕРГЕЕВ-ЦЕНСКИЙ - Что же такое Крым без Севастопо­ля? спросил вице-адмирал Корнилов князя Меншикова, когда тот, не надеясь отстоять от врагов Севастополь, уводил из него войска к Бахчисараю, чтобы отстаи­вать остальной Крым. Но мы теперь можем несколько иначе и гораздо шире поставить корниловский вопрос: «Неужели не для всех ясно, что без Севастополя в истории русского ге­роизма нехватало бы многих золотых страниц?» В конце XVIII века в Средиземное море вывел Черноморский флот великий рус­ский флотоводец Ушаков, и севастополь­ские моряки удивили даже такого моряка, как ангыннскиигеоргиевских считавшуюся несколько веков неприступ­ной крепость на острове Корфу. Из Сева­стополя другой знаменитый наш адми­лгралНахимов повел эскадру к берегам Анатолии и уничтожил в 1853 году турец­кий флот в Синопской бухте. Это было в 1854 году, в начале Крым­ской кампании. Однако не только Крым, все русские берега Черного моря могли жить полной жизнью только потому, что на страже их спокойствия стоял Севасто­поль со своим флотом. В XVIII веке турки начали войну с Россией, надеясь отобрать и Крым, и всё наше Причерноморье. Толь­ко-что рождённый флот вынужден был меряться силами со старинным флотом ту-не рок и одерживал над ним победу за побе­дой. Севастополь уже в те времена вну­шил к себе почтение… Севастополь стал пашей гордостью во время знаменитой Севастопольской оборо­ны. Вопрос Корнилова: «Что же такое Крым без Севастополя?» был вопросом мо­ряка, понимавшего значение этого горо­да как стоянки Черноморского флота. Севастополь вошёл в нас символом на­шей восиной славы, как морской, так сше в большей степени сухопутной. Два раза на его недолгом веку (всего только полтораста с небольшим лет!) оса-

ждали враги нашу морскую крепость именно с суши и оба раза взяли только развалины, и оба раза вышел Севастополь моральным победителем из очень долгой борьбы: около года в 1854 1855 годах, 8 месяцев в текущую войну. Ошеломить нас великим множеством стальных машин хотели гитлеровцы, нас, у которых была Полтава, у которых было Бородино, у которых был Севасто­поль! В этом был просчет гитлеровлев: они скинули со счетов наши традиции, они забыли, что мы … внуки своих дедов, украшенных серебряными медалями на лентах. Они забыли о в ве, героизме советского народа а Немцы не знали, с каким достоинством носили наши старики-севастопольцы свои серебряные медали на георгиевских лен-- тах, полученные ими за первую оборону Севастополя. Немы не знали, как ценил и любил этих стариков наш народ. Они знали, какое большое место в сердце нашего народа заняло это звучное, это круглое, как солнечный диск, гордое сло­во - Севастополь! были … и заплатили сотнями тысяч не­мецких и румынских солдат … целой армией! за севастопольские руины. A знамена защитников Севастополя появились среди руин Сталинграда, и вот другие сотни тысяч гитлеровцев с фельд­маршалом Паулюсом во главе нашли там свой бесславный конец. А знамёна наших воинов - защитников Севастополя за­плескались потом и на Дону, и под Харь­ковом, и под Орлом, и под Киевом, и в Заднепровье, и в Галиции, и в Румынии… Теперь они вновь на берегу родных таша бухт, эти гордые знамена, гордость обернулась нашей радостью: они снова дома. Мы выстроим новое здание для пано­рамы Губо. У нас будет новый «Музейна Севастопольской обороны», теперь уже гораздо более обширный, - двойной. И двойною славой будет сиять новым поко­лениям наших людей заново отстроенный Севастополь!

Мы знали, что придем в свой Севасто­поль! Трудом и кровью народа создан был у моря наш могучий оплот, и отдать его мы никому и никогда не могли. опу-Гром возмездия грянул стремительно. как блеск разящей молнии. Немцы в Кры­му на себе познали, что такое блицкриг. Гитлер приказывал им держать Крым, если понадобится, пять лет. Они не удер­жали его и на пять дней. Севастополь остался последним клочком твердой поч­вы, куда в животном страхе сбежалась разгромленная фашистская накипь, два года бесновавшаяся в Крыму. Оттуда она и была загнана в море, как стадо зара­женных крые. Гитлер расечитывал, что его армиям удастся отсидеться в Крыму «до поворота событий», на который он еще безнадежно уповает. дол-Наши вошли в Севастополь! Скоро труженики моря, тральщини, очистят прекрасный рейд, и в свою гавань придут после двухлетней разлуки кораб­ли Черноморского флота. Многие из них возвращаются гвардейскими кораблями, заслужив эту честь у берегов Новорос­сийска и Керчи. Севастополь снова вста­нет, как город величия, осененный орео­лом мученичества и героизма. Он навеки возвращен родной стране. Его вырвали из кровавых лап врага люди, ведомые в бой гением и волею Сталина.

«Моя крошка Герда! Дело идет к кон­цу. Еще два-три дня и мы расправимся с