ИЗВЕСТИЯ

СОВЕТОВ

ДЕПУТАТОВ

ТРУДЯЩИХСЯ

СССР

ЧЕТВЕРГ, 11 МАЯ 1944 г. № 111 (8413)

 

СЕВАСТОПОЛЬ, 10 мая. 1. На зданин вокзала водружается красное знамя. 2. Улица Ленина, разрушенная немецкими вандалами. 3. Старший лейтенант В. Стовба и гвардии иладший сержант А. Сукиясов, участники героической обороны Севасто­поля советскими войсками в 1941-42 гг., одними из первых ворвались в Севастополь. Фото спецнального военного корреспондента «Известий» . Гурарий. Доставлено на самолёте ст лейтенантом Волошиным). Народ приветствует героев Севастополя Слава вам, доблестные воины! Вечера грузинской литературы в Москве в Москву прибыла большая группа писа­телей и поэтов Грузии для участия в вече­рах грузинской литературы, которые про­водит Союз советских писателей СССР. В составе делегации - выдающиеся грузин­ские литераторы Галактион Табидзе, Алио Машашвили, Ило Мосашвили, Қонстантин Гамсакурдия, Симон Чиковани, Ираклий Абашидзе, Қарло Қоладзе, Бесо Жгенти и другие. Вместе с писателями прибыли видные де­ятели грузинского искусства, народные ар­тисты Грузинской ССР, певцы и мастера ху­дожественного чтения Екатерина Сохадзе, Верико Анджапаридзе, Тамара Чавчавадзе, Давид Гамрекели и другие. Они подгото­вили концертную программу из произведе­ний грузинских композиторов и писателей, созданных в годы Отечественной войны. Грузинские гости выступят с творче­ским отчетом перед общественностью сто­лицы на вечерах в Қолонном зале Дома со­юзов, Центральном доме Красной Армии им. Фрунзе, офицерском клубе Военно­Морского Флота и на автозаводе им. Сталина. Камни Севастополя (от вовиного специального корреспондента «известий») сдается. Моряк стоял на скале. Впере­ди - немцы, позади - море, которое он так любил. Краснофлотец повернулся лицом к Севастополю, гордо поднял го­лову и запел: «Раскинулось море широ­ко…» Голос креп, далеко разносилея во­круг. Моряк оборвал песню и крикнул: Севастополь будет нашим! Грянул выстрел немца, и тело Саве­лова рухнуло вниз. С плеском расступи­волны. Никого не осталось на скале… * Улицы Севастополя. Ещё свежи следы вражеского пребывания. Приходится об­ходить развалины, перепрыгивать с кам­ня на камень. Вот улица Фрунзе. Почти все дома разрушены. Разворочены белые здания. В таком же состоянии и осталь­ные улицы города. Уцелевшие дома на­считываются единицами. говорят о страшных издева­тельствах немцев над мирным населени­ем. На улице Чапаева у дома № 28 нас остановила Татьяна Андрианова. Со сле­зами на глазах она рассказала, как не­мецкие солдаты хозяйничали в её квар­тире, били детей по лицу, заставляли мыть солдатам ноги. Не счесть злодеяний немцев в Севасто­поде. На рейде, сквось голубоватую воду просвечивают затонувшие баржи. Они бы­ли набиты мирными жителями Севастопо­ля. Немцы загоняли людей на баржи, вы­возили их на рейд и топили. Вместе с нами в езжал в город секретарь Севастопольского комитета партии т. Лезик. Он помнит другой Сотопоистымипросторны­наиболееСевастополь,чистыми, просторны­ми улицами, е взбегающими на холмы каштановыми аллеями, е парками, садами, оживлённым портом, богатой промышлен­ностью. Всего этого нет сейчас. Всё раз­рушено и загажено немцем. Над городом висит дым пожаров. Но уже началась со­Лобановидательная работа. Через час после того, чак последний немец был выброшен из Севастополя,мы увидели на Ленинской улице двух стариков, тащивших тяжелый движок. Он им был явно не под силу. - Зачем он вам?-спросил командир. -В мастерскую, в депо, - отвечали старики.Там он пригодится. Вот мы и стараемся. Пожалуй, это был первый вклад мест­ных жителей в дело восстановления го­родского хозяйства. Севастополь подымется из развалин. Это дело недалёкого будущего. А сегодня камни Севастополя зовут: Бейте врага до конца! Преследуйте его! Не давайте ему пощады! П. НИКИТИН. СЕВАСТОПОЛЬ, 10 мая.  По с л е ш ту р м а (от специАльного военного корреспондентА «известий») скалой может таиться такая же раковина, изрыгающая огонь, насыщен­ная пулемётами, почти недоступная для атаки. Что такое Севастополь, штурм Севасто­каждой поля? Сегодня, когда мы так близки ещё к горячему, обжигающему пламени боя, я вспоминаю прежде всего дорогу в горах после штурма, ночь, когда глав­ное было сделано, и сон пехотинцев на этой дороге. Они спали в пыли, сжимая в руках винтовки, и фары автомобилей высвечивали их из мглы. Во сне они были, Здесь нашим войскам пришлось прогры­зать три пояса германской обороны, три обвода укреплений. Представьте себе каменный лабиринт, разящий огнем из каждой щели, дополните это системой под­как в сражении. Просыпаясь, они искали врага. Если-бы знать им, что враг уже далеко! Они сами гнали его с Мекензие­вых гор, с Сапун-горы, из ущелий, още­рившихся пулемётными гнездами, из не­щер, видимых лишь там, где ищет тебя пуля врага, е высот, стерегущих Инкер­манскую долину, отовсюду, где огнём был закрыт путь к Севастополю, и командиры взводов, полков, дивизий не могли сдер­жать солдатскую ярость, шедшую на при­ступ. Пехотинцев, застигнутых сном на доро­ге, мы вспомнили снова в ту минуту, ког­да их усилиями для каждого русского бы­ла добыта возможность притти на Граф­скую пристань, увидеть Южную бухту, через которую на ялике переправлялся когда-то артиллерист русской армии Лев Николаевич Толстой, взглянуть на Кора­бельную сторону, на Малахов курган, на обелиск братской могилы за Северной бухтой и воссоединить в воспламененном сознании два века севастопольских битв, два времени нашей славы. Севастополь -- в наших руках. В этот час я вспоминаю рассказ людей, стороживших в дни оккупации музей «Воронцовский дворец» в Алупке, на южном берегу Крыма. На фризе, в ни­«Альгамбра», сохранилась в этом дворце надпись на арабском языке: «И земных казематов и катакомб, способных вместить целые дивизии и заводы, это и есть участок фронта под Севастополем. Ночью он пламенел, клокотал багровым пламенем, будто десятки вулканов извер­гали потоки лавы. Немцы набили сюда все запасы войск и вооружения, уцелевшие после разгрома на территории всего Крымского полуостро­ва. Я видел участок фронта, где на про­тяжении десяти километров немцы уста­новили двадцать четыре батареи одних только зенитных орудий. Но мы видели также, как, невзирая на это, наши само­леты штурмовой авиации день и ночь ны­ряли среди горных вершин, срывались в нике чуть не до дна узких ущелий и, чу­дом не расшибаясь о скалы, буквально вы­лизывали огнем пушек и пулеметов все расщелины и гнезда в горах. Бой шел в го­рах, в воздухе и на море. Битву такого невероятного напряжения, такой плотно­сти огня, такого ожесточения можно бы­ло видеть только под Сталинградом. Во всех трёх ярусах штурма, на земле, на море и в воздухе, наши люди доби­лись победы, и сегодня они в Севасто­поле. * Тишина Севастополя. В нее трудно поверить после грохота горных сражений. Трудно поверить, что нет победителя, кроме бога». В 1941 году немецкие генералы, взглянув на фриз, до­полняли изречение словами: «Кроме бога и германской армии!» Теперь немецких заносчивых офицеров нет больше в Крыму, Одни лежат в земле Инкерманской до­лины, другие - на дне Чёрного моря. Когда наши армии появились перед Перекопом, вырвались к Сивашу и запер­ли вемцев на полуострове, германское командование бросило в свои войска лозунг: «Не отдадим солнечного Крыма!» В этом проявилась вся тупость немеп­кого ума и немецкого сердца. У них хватило даже чувства юмора, чтобы по­Только здесь понимаешь, что значит эта минута. На утро после штурма я видел, как на Интернациональной пло­щади плакали, обнимаясь, отталкивая друг друга руками, стыдясь этих слёв, мо­ряки Черноморского флота. Они снова здесь, в Севастополе. Изгрызанная оскол­ками, чернеет на арке перед Графской пристанью цифра--1846--в тот год стро­не-или Графскую пристань, это знает ка­ждый моряк Севастополя. Тишина после стоишь на берегу Южной бухты, и вода, просвеченная майским солицем, вода, ко­торую ещё Нахимов учил нас любить, бьётся волной в разбитые снарядами камни. нять, как нелепо, как смешно звучат эти боя. Скрипит под ногами прах израненных слова, когда произносит их немец, вор, что взрывами зданий. Улица Ленина. Здесь были немцы - здесь нет больше жизни, есть прекрасного в мире. И наши солдаты смеялись. нет людей, нет домов. Мёртвые стены в дырах, провалившиеся крыши, обрушен-

Светает. Прохладное утро 10 мая. С высоты взору открывается красочная картина. Направо громоздятся Бельбек­ские высоты. Наступая друг на друга, теснятся трудно проходимые, изрезанные столпещерами Инкерманские горы. У их под­ножья долина, свидетельница миогих жестоких боев. Мы стоим на вершине Сапун-горы. Ее отвесные склоны как бы отгораживаются от леса и соседних высот, широкими усту-лись пами подползают к предместьям города. Сапун-гора - ключ к Севастополю. Нем­цы цеплялись за нее особенно упорно, но наши бойцы вырвали этот ключ из рук врага. Вот по этой дороге, над которой стелются клубы известковой пыли, наши танкисты ворвались в город. Это было вчера вечером. Еще не остыли камни от взры­вов, еще не убраны трупы врагов и бро­шенное немцами военное имущество. Шос­се изрыто, вздыблено нашей артиллерией.Жители на 30 квадратных метрах, отсчитанных моими спутниками, мы обнаружили следы 35 разрывов. Открывается вид на Южную бухту. На водной глади ни судёнышка. Тоскливо под­нял к небу свои костлявые коленчатые ру­ки-крючья выведенный из строя под ём­ный кран. Вот здесь был один из послед­них оборонительных рубежей врага. Бойцы генерал-лейтенанта Крейзера прорвали его в районе Английского кладбища и распространились по улицам. перерыва.Запустение и хаос на берегу Северной бухты. Нагромождение металла, камия, обгорелых бревен и земли. Среди этого хаоса вчера ещё кипели схватки с нем­цами. Я просил назвать имя отличившегося. Мне сказали: - Все дрались отважно. Все Все выпол­нили свой долг перед родиной. Но и среди лучших можно назвать самых лучших,исреди храбрыхсамых храбрых. Разведчик Леонид прославивший своё имя ещё во время обороны Севастополя, во главе нбольшо­го отряда уничтожил вчера 48 немцев и 25 взял в плен. Я твердо верил, -- говорит Лоба­нов, … что вернусь в Севастополь. И я вернулся. У изгиба шоссе, вблизи Северной бухты, мы встретили рабочего Игната Вакулова. Он поведал нам о группе мо­ряков, сражавшихся здесь с немцами в 1942 году. Долго отбивали моряки атаки немцев. Один за другим падали севасто­польцы, сражённые немецкими пулями. На скале остался последний красно­флотец. Он стал во весь рост. Лицо его

КИЕВ, 10 мая. (ТАСС). Радостное воз­буждение парит среди трудящихся цы Советской Украины. На митинге в депо имени Андреева с го­рячей речью выступил дежурный по депо Бехтерев.





- Освобождение Севастополя - боль­шой всенародный праздник, - заявил он. От всей души хочется поблагодарить Крас­ную Армию и сказать: Слава вам, наши доблестные воины! Слава Верховному Главнокомандующему товарищу Сталину! Большой патриотический под ём на за­воде «Укркабель». - Наш горячий привет освобождённому городу-герою от трудящихся столицы Со­ветской Украины, сказала выступившая на собрании работница Суровая. Мы при­ложим все усилия, чтобы достойно отола годарить своим трудом его славных осво­бодителей. Сегодня моя бригада выполнила задание на 140 процентов. Даём слово ра­ботать ещё напряженнее, с каждым днём давать всё больше сверхпланового кабеля, нужного стране и наступающей Красной Армии. От всего сердца гОРОД н., 10 мая. (По телеф. от соб. корр.). Радостная весть о взятии Севасто­поля застала рабочих ночной смены дале­кого волжского завода, где директором Карпов, во время обеденного о-Трудно передать восторг, охвативший ра­бочих в эти незабываемые минуты. Немед­ленно во всех цехах состоялись короткие митинги, на которых рабочие бурными аплодисментами встречали приказ Верхов­ного Главнокомандующего. Завод осваивает производство новой во­енной продукции, и, отвечая на взятие Се­вастополя, рабочие тут же давали обяза­тельства максимально увеличить выпуск изделий для фронта. Выступавшие мастера и наладчики Ульянов, Даилинов, Савоськин и многие другие приветствовали доблест­ных воинов Красиой Армии и призвали своих товарищей ещё лучше работать на помощь фронту. С такой же радостью встречено было сообщение о взятии Севастополя и на орде­на Ленина заводе, где директором т. Мин­кин. В литейном цехе здесь работает много молодых севастопольцев. Руководит ими мастер Лапа, тоже севастополец. Радость молодёжи и их мастера была исключитель­но велика. Они встретили сообщение об освобождении своего родного города бур­ными криками «ура» и аплодисментами. В честь исторической победы

Сессия Ученого совета Туркменского филиала Академии наук СССР АШХАБАД, 10 мая. (По телегр. от соб. корр.). Здесь состоялась 4-я сессия Учёного совета Туркменского филиала Академии наук СССР, посвящённая итогам трёхлет­ней работы филиала. С отчётным докладом выступил заместитель председателя прези­диума филиала заслуженный деятель науки Туркменской ССР Ходжамурад Байлиев. Сессия заслушала также ряд других докла­до В работах сессии принимала участие ко­миссия Академии наук СССР во главе с академиком С. Г. Струмилиным. На заключительном заседании участники сессии с опромным воодушевлением приня­ли приветствие товарищу Сталину.

На родине А. П. Чехова ТАГАНРОГ, 10 мая. (По телегр. от соб. корр.). Здесь началась подготовка к 40-ле­тию со дня смерти великого русского писа­теля A. П. Чехова. На предприятиях, в учреждениях, школах и библиотеках органи­зуются выставки, посвященные творчеству писателя. В кинотеатрах пойцут фильмы, поставленные по произведениям Чехова. Восстанавливается школа им. Чехова, в которой учился Антон Павлович. Будут реставрирован домик Чехова, благо­устроены сквер и улицы его имени. Чехов­ский музей пополняется новыми документа­ми. 15 июля в Таганроге будет установлен памятник Чехову.

ные потолки, сожранные динамитом фасады, обезглавленные статуи в ни­шах,- скрипит, скрипит под ногами После степных мелитопольских просто­ров война артиллерийским ураганом прорвалась сквозь узкое горло Переко­ЛЕНИНГРАД, 10 мая. (ТАСС). Тысячи ленинградцев с радостным волнением слу­шали приказ Верховного Главнокомандую­щего Маршала Советского Союза товарища было бледно, струйка крови стекала по щеке. Немцы думали, что морякі Сталина о севастопольской победе. На заводегде директором тов. Стельни­ков, старший сталевар Пивоваров, обра­щаясь к своим товарищам по цеху, сказал: - Слава Севастополя гремит сегодня в нашей стране, во всем мире. Он дорог нам, этот доблестный город на Черном море. Враг получил здесь ещё один сокрушитель­ный удар. Оружие, которым мы бьём не­навистных немецких захватчиков, - это наш труд. Даём же слово героям Севасто-и поля выпустить сверхплановую сталь. Всю ночь самоотверженно трудились ста­левары, ставшие на стахановскую вахту. К утру они выдали значительное количество металла сверх задания. На стахановскую вахту в честь освободи­телей Севастополя стала ночная смена за­вода, где директором тов. Мухин. Задолго до окончания смены стали поступать ра­порты о выполнении обязательств. Сотни деталей сданы сверх плана. Раньше срока собраны десятки узлов. В передовом тур­бинном цехе все работники перевыполнили задания. В инструментальном цехе моло­дёжная бригада Яковлева вдвое перекрыла норму. Утром на стахановскую вахту в честь героев Севастополя стали рабочие дневных смен. Туляки - Севастопольским дивизиям Инкерман. Последний түннель. Все бро­саются к окнам вагона. Но, даже не глядя в окна, можно догадаться, что поезд под­ходит к Севастополю. Отражения воды бевут по потолку вагона, мөрской ветер вздувает занавески, гремит сигнальная пушка. Полдень! Синевой, блеском при­брежной водны, жксатыми скалами, сухим огнём бьёт в глаза, слепит Севастополь.бумагу, А потом - знакомый половине России севастопольский вокзал. Ильф писал о нем: «Севастопольский вокзал, откры­тый, теплый, звёздный. Тополя стоят у самых вагонов. Ночь, ни шума, ни рева. Поезд отходит в час тридцать. Розы во всех вагонах». в В этих словах с необыкновенной сжа­тостью передан Севастополь. Прочтя эти строки, невольно хочется спросить сосе­да: «Помните?»- и услышать ответ: «Да, конечно, помню. Тополя у самых ва­гонов. Какой это замечательный город!» Таким мы помним Севастополь - город русской славы, боевых кораблей, памят­ников, фортов, заржавленных круглых ядер, застрявших в стенах домов, город бастионов, адмиралтейских якорей, Мала­хова кургана, цветущего миндаля и мяг­ких, всегда немного таинственных вечеров. освобожденииГооииралов ЛавареваКор­нилова, Нахимова, город Пирогова, Льва Толстого, Матюшенко, лейтенанта Шмид­та. Севастополь был и будет городом сла­вы. Его слава--в великих традициях, в ве­личавой его истории, в том, что Севасто­поль --- гордый город. Он был гордым во времена обороны 1854 года, он был гор­дым в годы революции и он остался та­ким же гордым и непреклонным в дни по­следней восьмимесячной осады -- одной из самых суровых осад на земле. разгромитьПоследние защитники Севастополя … моряки погибли на Херсонесском мысу, но не сдались. В последние часы у них хва­тило силы духа, чтобы, яростно отбива­ясь от немцев, передавать из уст в уста с привычным юмором историю, случив­шуюся со старым пароходом. Старый пароход одним из последних уходил из осаждённого Севастополя. Команда его была уверена, что пароход прах Севастополя. Здесь были немны. Севастополь в дни обороны 1941 - 49стоплошением русской доблести. Немцы возненавидели этот го­род, они боялись его, - они решили его умертвить. Они наносили удары в самое сердце великого города. Пройдемте от Трафской пристани к Музею Крымской войны. Одна и на из чугувных колоин перед зданием снята с постамента, немцы не успели её утащить, бросили на камнях мостовой. Вход в здание завален обру­шенным камнем. В дверях -- оборванная проволока, музей собирались минироваль. Лежат на камнях чугунные ядра. Лест­ница. На ступенях - обнаженные мане­кены, с них содраны мундиры солдат и матросов Севастопольской обороны, нем­пы умеют быть мародерами даже в му­зеях. Проткнутый штыком портрет мат­роса с «Потемкина». Изрезанный ножами портрет пластуна Петра Кошки. Главный зал музея -- сквозь пробитые в стенах дыры врывается ветер, свистит в снастях двух фрегатов. Немцы боялись нашего флота. Они сражались с ним и здесь, в музее. Топорами, прикладами они хотели сломать макеты русских фрегатов. Они разрушили дома, стоявшие рядом с му­зеем, взорвали здание, где в дни Сева­стопольской обороны была гарнизонная церковь, пытались увезти нахимовские пушки, - теперь на-страже стоит возле них наш танк, гнавший немцев из Сева­стополя в мае 1944 года. прорвалась моторной танковой бурей весь Крымский полуостров и под оказалась в тисках камен­гор и ущелий. Там, под Перекопом, солдаты прошли старую русскую Суворова. Перед ними были по­неприступные. Такие же позиции выстроили в своём тылу и в дни на­сил учились их штурмовать. солдат опытом, школой, трудом мысль своего генерала. Учились и днём. Предвосхищали все улов­врага. Прощупывали в учебе все хит­его обороны, продумывали за него что может он нагромоздить на пути штурма, - и пятьдесят под ряд захватывали ими же выст­пояса обороны, чтобы однажды, в настоящем бою отбить их на поле сражения. Школа Суворова сделала своё дело. Немцев отбросили за Перекоп, за Си­ваш. Немцев гнали через весь полуостров. Все рода войск дружили, как никогда, в в этой атаке. Вместе с танкистами двига­лись офицеры авиации, чтобы в вихре танкового наступления тут же захваты­вать аэродромы, принимать на них свои самолёты и крыльями советской авиации сопутствовать неудержимому движению советских танков. Война вошла в горы. Тут вссе изме­нилось мгновенно. Вее навыки равнинной войны пришлось изменить. Не было ме­ста для дальнего полета снаряда. Не бы­до простора для танков. Скалы вздыма­лись перед пехотой. Сложность этой вой­вы может понять тот, кто видел на под­ступах к Севастополю селение Черкез­Кермен. Оно втиснуло свои улочки и дома в каменные пещеры, недоступные ни авиационным бомбам, ни артиллерийским снарядам. На расстоянии пятисот метров это селение, закрытое скалами, невидимо, Центр Севастополя - каменная пусты­ня. Улица Фрунзе стала кладбищем. Уце­левшие обитатели Севастополя ютились на окраинах в погребах в подвалах в ямах. На берегу Южной бухты дымятся портовые здания, качаются на волнах брошенные немцами шлюпки, Над нею ＿ холмы, где, лишенное крыши, высится здание панорамы Севастопольской оборо­ны, Немцы хотели убить даже память о великих людях России, Севастополя, Черного моря. Памятник Тотлебену они обезглавили. Оглушает эта тишина Севастополя пос­ле немецкого бегства, после грохота взры­вов, воя пожаров. Но Севастополь - возвращен Родине, и Севастополь будет жить, (Окончание следует). Евгений КРИГЕР. СЕВАСТОПОЛь, 10 мая. существовании его трудно догадаться в нагромождении камня, и, лишь оказав­шись в узком ущелье, вы останавливае­тесь, пораженный тем, что открывается вдруг перед вами. Это как бы грандиоз­ная раковина, вобравшая в себя двух­этажные дома, пристройки, огороды, забо­ры, маленькие площади для собраний на головокружительной высоте, -- и все это внутри камня, в расщелинах, в чреве вздыбленных гор. Каждый метр разведчик должен прощупать собственным телом, за

Бессмертное имя 

пруженные в сумерки матросами с кора­блей, белизна одежды, скромное золото, разлетающиеся по ветру ленточки беско­зырок, синие громады крейсеров, дым, визг сирен, сигнальные огни, плеск воды, взмахи прожекторов, крики лодочников, смех, песнивсё это, смягченное южным вечером, давало ощущение приподнятости и праздничности. Новый Севастополь будет ещё более радостным и прекрасным, чем был преж­ний. Пусть все морские традиции и наша морская история найдут себе отражение в этом городе. Пусть к памятникам вождей и старых адмиралов прибавятся новые памятники --- защитникам Севастополя, тем, кто его освободил, наконец, памят­ники великим мореплавателям, путеше­ственникам, флотоводцам. В Севастополе должны быть памятники Ушакову и Ла­зареву, Миклухе-Маклаю и тем нашим лётчикам, что выросли около Севастопо­ля, на Каче. И, кроме того, должны быть памятники боевым кораблям. Можно только завидовать архитекто­рам, скульпторам, инженерам, садово­дам, художникам, плотникам и каменоте­сам, литейщикам и монтерам, которые будут работать над созданием нового Се­вастополя. былых времен находила своё вы­ражение главным образом в бронзе и мраморе. Слава нашего времени найдет себе выражение не только в этом, но и в самом городе, в его зданиях, в его ули­цах, в его садах, в его заводах и куль­турных учреждениях, где все должно го­ворить о великой борьбе нашей страны за счастье, справедливость, за народное богатство, за независимость и культуру. Из этой борьбы мы выйдем победителя­ми. В память этой борьбы и победы мы должны возродить наши города во сто­крат более прекрасными, чем они были, возродить, зная, что в этих городах бу­дет жить счастливое поколение людей. вы-Бессмертное имя «Севастополь» знает весь мирот Гренландии до мыса Горн и от Аляски до Сиднея. И это имя будет всегда сиять в веках, как символ муже­ства и любви к своему отечеству.

Константин ПАУСТОВСКИЙ 

рассыплется от первой взрывной вол­ны, - нето что от прямого попадания бомбы. И вот бомба попала в пароход, прошла через него насквозь, как через пробила ветхое днище и взорва­на морском лась дне. Команда подвела под пробоину пластырь, и пароход пошел своей дорогой. Судьба этого парохода, может быть, подлинная, а, может быть, выдуманная каким-нибудь шутником-черноморцем, ве­селила последних защитников Севастопо­ля. Они до конца остались верными флот­ской традиции отваги и веселья. Даже умирая, они шутили. Если бы немцы были способны пони­мать движения человеческой души, то этот смех привёл бы их в содрогание. Они бы поняли, что, взяв Севастополь, они его уже потеряли, что бесемысленно думать о порабощении русских и что возмездие будет беспощадным. Но, чтобы воссоздать его, нужно поча­ще вспоминать о том Севастополе, кото­рый мы все любили и знали. Он был жи­вописен. В нем были явственно видны черты морского города, морской крепости, стоянки флота. Даже на улицах, удалён­ных от моря, всё напоминало о нем - якорные цепи вместо перил, ракушки, трещавшие под ногами, мачты с шумящи­ми по ветру флагами, особая приморская архитектура домов из инкерманского ветренного камня и лестницы-«трапы», соединявшие его нагорные улицы. Севастополь снова наш. Он расцветет с новым великолепием. Несколько месяцев назад, когда наши части стояли ещё под Перекопом и не было наступления, группе московских архитекторов и скульпторовСлава было уже предложено готовиться к вос­становлению Севастополя. Мы знали, что вернемся в Севастополь. Мы знаем, что огромным трудом и вдохновением снова создадим этот порт и город. Морская поэзия здесь становилась жизнью, реальностью, бытом. Улицы, за-

3

 й

ТУЛА, 10 мая. (По телеф. от соб. корр.). Радостная весть об Севастополя и очищении от немецких за­хватчиков всего Крыма всколыхнула туль­ских оружейников и патронников. На за­водах и фабриках сегодня прошли много­людные митинги и собрания.

На оружейном заводе в цехе тов. Ив­лева выступил старый мастер С. Д. Фомин. - Доблестные воины Красной Армии, говорит тов. Фомин,-одержали блестящую победу над немецкими захватчиками. Город нашей славы Севастополь и весь Крым на­всегда стали советскими. Мы должны по­быстрее нашего врага. Тула - крупный ар­сенал советских войск, кующий грозное ору­жие. Дадим фронту столько оружия, сколь­ко потребуется.

Цех т. Ивлева дал обязательство закон­чить майскую программу на 3 дня раньше срока.

В цехах тт. Гастеева, Соколова и других об явлены стахановские вахты в честь герои­ческих Севастопольских дивизий.