798)

27

ЯНВАРЯ

1942

г.,

№

27

(8798)

П

Р

АВДА

снова зацветут колхозы (От специального корреспондента «Правды») бежу работница совхоза Анна Яшина расстреляли. - Отступая, немцы угоняли в свой тыл население деревень. Кое-кому удалось вы­рваться из лап зверя и вернуться в род­ные места. Со слезами на глазах рассказы­вают они о мучениях, которым подвергают фашисты колхозников. Разве можно все это забыть! Гнев, ве­ликий гнев к грабителям и насильникам пылает в сердцах колхозников, мужчин и женщин, юношей и девушек, детей. Каж­дый дом, каждый камень вопиет здесь о мщении. Как светлый, радостный праздник, как появление ослепительных и согревающих  солнечных лучей после мрака и холода, встречало население день освобождения от немецких оккупантов. Из лесов, из партизанских отрядов вер­нулись руководящие работники района. Возвратилось население, прятавшееся от фашистов. Наступила пора созидания, вос­становления разрушенного хозяйства. Надо было позаботиться о жилье для людей. Падо было быстро налаживать работу кол­хозов, подумать о весне, о севе. Состоя­лись колхозные собрания. Подбирались кад ры, происходили довыборы правлений кол­хозов. Вновь начиналась кипучая кол­хозная жизнь. Несмотря на трудности, говорит секретарь горкома партии тов. Баранов, мы решили посеять весной не меньше, чем в 1941 году. Государство оказывает нам помощь. Используем все местные возмож­ности. Колхозники проявляют большую инициативу, заботу о колхозном хозяйстве. Солнечногорский район сеет много ово­щей и картофеля. Колхозники собирают семена. Многие из них дают своим колхо­зам заимообразно картофель, который они сумели скрыть от немцев. Колхоз в дерев­не Берсеневка собрал больше двух тонн. B колхозе «Бородино», Таракановского сельсовета, еще к новому, 1942 году было собрано 92 тонны семенного картофеля. Успешно готовится к севу колхоз «Рас­свет». в колхозе «Смычка» собрали семе­на зерновых культур на всю площадь ве­сеннего сева. В некоторых колхозах начался ремонт плугов, борон, сеялок и другого инвентаря. Много дел сейчас у директора 1-й Сол­нечногорской МТС тов. Валькова. 1 фев­раля открываются курсы трактористов для обеих солнечногорских малпинно-трактор­ных станций. Подобраны 72 курсанта. Трактористы тт. Чижов, Рыжов, Желанов, Фалькинштейн подготовили к весне пер­вый гусеничный трактор, собрав его из двух негодных машин. Тяжелые раны нанесли фашиетские вар­вары солнечногорским селам и деревням. Но освобожденный народ с утроенной энер­гией трудится, чтобы залечить их, чтобы восстановить разрушенное. Ремонтируются школы, избы-читальни, В колхозе «Новый путь» колхозники заготовляют лес для строительства общественных Предстоит огромная работа, Но, как бы ни было трудно, она будет выполнена. Кол­хозники каждодневно ощущают заботу о них партии и правительства. Они ощуща­ют и товарищескую помощь, которую им оказывают москвичи. Пройдет время, и мы вновь увидим на месте теперешних руин светлые дома, клу­бы, школы, цветущие колхозные села и деревни. А за все разрушенное, разграблен­ное, за все страдания советских людей ненавистный враг заплатит сполна. Солнечногорский район. м. ДОМРАЧЕВ. В этой живописной подмосковной мест­ности, среди лесов и перелесков, на хол­мах и в долинах были расположены бога­тые колхозные села и деревни. Они сла­вились своими красивыми, благоустроенны­ми домами, общественными зданиями, теп­лицами, где выращивались превосходные овощи, животноводческими фермами… Сол­нечногорские колхозники законно гордились плодами своего труда. И вот по этим местам прошла гитлеров­ская грабьармия. Восемнадцать дней ры­скал тут фашистский зверь. Солнечногор­ские колхозники никогда не забулут эти дни. Пройдут годы, чертополохом зарастут мопилы питлеравских разбойников, но де­ти, внуки и правнуки солнечногорских колхозников будут помнить о спрашных, кошмарных днях немецкой оккупации, о чудовищных прабежах, зверствах кровавых фашистских собак. Как будто смерч какой пронесся над нашими деревнями… Это хуже чумы, говорят колхозники и колхозницы, вспоми­ная о неслыханных злодеяниях немецких оккупантов. На месте когда-то красивых и богатых сел - руины, развалины. Многие десятки сел и деревень, тысячи крестьяноких дво­ров сожжены, уничтожены немцами до­тла. Отетушая, фашисты предавали огню дома колхоэников, общественные построй­ки, культурные учреждения. И если где что сохранилось, то только благодаря ге­роическим усилиям колхозников. Они су­мели отстоять часть домов, общественных, культурных учреждений. Деревня Дурыкино. Здесь насчитывалось около двухсот домов. Колхоз имел хорошие скотные дворы, конюшни. В деревне были замечательный клуб, большая школа, боль­ница, чайная, пекарня, магазин сельно… Ни одного дома не сохранилось в Дурыки­не. Все сожгли, взорвали фашистские бан­диты. Село Радумля. Из 128 домов здесь осталось только 13. Сожжены школа-де­сятилетка, клуб, животноводческие по­стройки, мастерские, теплицы… Полностью уничтожены фашистами деревни Лошки и Есипово. Только несколько домов сохрани­лось в большой деревне Пешки. В колхозе «Рассвет» немцы не только сожгли все до­ма, но даже взорвали при отступлении все девять колодцев. О существовании в неда­леком прошлом многих и многих сел и де­ревень теперь напоминают лишь нечные трубы да сохранивнгиеся палисадники и изгородь. Фашистские разбойники, кичащиеся своей «культурностью», опоганили, ос­квернили уцелевшие жилища колхозников, культурные учреждения. Представители «высшей расы» устроили в чудесном дет­ском доме в деревне Берсеневка конюшню. В деревно Вертлино они выломали двери, рамы окон, изрешетили пулями вывеску в избе-читальне: Варвары разбросали, изорва­ли книги. Надо слышать, с какой нена­и брезгливостью говорят колхозни­ки и колхозницы о «культуре» вшивых фашистских вояк, «квартировавших» в из­бах колхозников. Гитлеровские бандиты ограбили колхоз­пиков, отобрали у них продукты питания, одежду, обувь, белье, посуду. Даже детски­ми игрушками, елочными украшениями, разным тряпьем не гнушались мародеры. Бешеные звери не щадили ни детей, ни стариков, ни женщин. В Шелепанове 12- летияя девочка, дочь колхозника, не хоте­ла отдать мародерам свои валенки. За это ребенка расстреляли. Воспротивилась гра-

3!

ктябре область, A, выбла очистиль упантов гитле­города шены красно зваляны кск, лым, ф

Ло­Завод

свыш десятков

X.

не мра­куль­данным, На митинге рабочих ночной смены Н-ского завода (Москва), посвященном освобождению Московской области от немецко-фашистских оккупантов. Фото С. Коршунова. больниа, зб-чита­блкотек. ик салим 

В гор. Верея, освобожденном от фащистских оккупантов, Жители возвращаются в свои дома. Фого оператора Союзкинохроники А. Эльберта.

Трудящиеся Москвы приветствуют рус­в жайске, МИТИНГИ НА пРЕДПРИЯТИЯх СТОЛИЦЫ героическую Красную Армию заявил он. - Нет сомнения, что мы его перевыполним, На митингах был принят текст привет­ствия товарищу Сталину. «Дорогой Иосиф Виссарионович! - за знрили рабочне, иижеперы, техники и сту­жащие завода. в самые труднте лни московской обороны мы не теряли веры в победу. Мы знали, что рядом с пами, в Кремле, великий Сталин разрабатывает планы разгрома врага. Это удесятеряло нашу энергию. Ваши вдохновенные слова в исторические октябрыские дни 1941 то­да начертали путь к победе над врагом. Окрыленные новыми успехами Красной Армии, обещаем Вам, товарищ Сталин, еще упорнее трудиться над вышолнением и перевыполнением заказов фронта, Все для фронта, все для победы! Смерть немецким оккупантам! этими лозунтами на устах, с обра­зом Сталина в наших сердцах мы идем вперед к полной победе над врагом!». * * олотня­кий му­Во всех цехах Московского дважды орденоносного трансформаторного завода вчера состоялись многолюдные митинги, строй го раi. де иблие посвященные освобождению Московской об­ласти от немецко-фашистских оккупантов. В отделе главного механика с кратким сообщением о славных победах Красной о пунк­ожжек­Армии под Москвой выступил заместитель секретаря партийного бюро тов. Чертин. ценны. шено­На прибуне - бригадир Скворцов. Он говорит: шено зруше­Через жестоние испытания прошли советокте лоди в рамонах, времено за хваченных немцами. Наш долгоказать братскую помощь трудящимся освобожден­ивсе и бан­ных из-под фашистского ига районов. Бу­родук­дем еще продуктивнее работать для фронта В цехе, где начальником тов. Грибков, Ново­ин бык на митинте выступил токарь-стахановец 14 ко­тов. Иванов. ходив­Зников раблен. Цех наш работает над сложным и ответственным заданием для фронта, * 1з­В цехах Трехгорной мануфактуры им. Ф. Э. Дзержинского состоялись вчера ми­тинги, посвященные освобождению терри-

слелам отступаюшего врага обрезки от шубы: немцы забрали мех на варежки. По дороге навстречу попадаются стари­ки и женщины, на салазках - скудный скарб: немец угнал вперед, а когда при­шлось ему удирать поскорее, эти «воен­нопленные» из мирного населения ушли об­ратно, возвращаются домой. Немцы брали «в плен» стариков и жен­щин со свойственной им тупой и бездуш­ной методичностью. На дверях сохранив­шихся домов немецкие надписи мелом: занято такой-то ротой такого-то полка CС. На холодном сарае нам попалась над­пись: «Schuppen № 1. Mit Zivilisten be­legt» - «Сарай № 1. Занят гражданнским населением». Здесь они держали мирных жителей, согнанных отовеюду. Немцы заставляли их круглые сутки работать по очистке дорог, таскать тяжести вместо лошалей. На пригорке-деревня Борвино или, точ­нее, то место, пде она находилась. От всей деревни остались четыре стены кирпичного дома и дощатая сторожка. В сторожке старик-инвалид и девочка лет 13. Ма­стерят пчку. Инвалид рассказывает, как немцы жгли деревню. Как стал немец жечь наши дома, мы побежали в соседнюю деревню Грязево, забились все в сарай, ждем, что будет. Пришли и туда окаянные, подожгли сарай. Ето успел, выбежал, а пятеро ребят живь­ем сгорело. Так было в десятках деревень на этом участке фронта. Кровавый след выжгли немцы в народ­ном сознании. II, думая вслух о пережи­по-омколхозники говорят о своем страстном желании все сделать для отмщения врагу, для разгрома его. Если б мне тысячу лет жить,-го­ворит колхозница, - и то бы никотда не позабыла. Раньше случалось, нечего греха таить, пять раз бригадиры зовут, и то не все выходят на работу. А теперь мы го­повы коть день и ночь работать в колхозо, хоть жизнь отдать, только бы его, немца, паразита, навсегда уничтожить. По дороте идут гвардейцы, прекрасно одетые и вооруженные. Разведчики в бе­лых маскировочных халатах совершенно сливаются со снежным фоном. Подходят ближе-выделяются обветренные здоровые лица. Группа автоматчиков на лошадях. У одного лошадь без седла и уздечки: тро­фейная, брошенная немцами. Немцы откатываются на запал, послед­ние немцы, унесшие ноги из Московской области. А. ЛЕОНТЬЕВ. Проселочная дорога идет лесом. Хлопья снежной ваты на широких лапах елей. Все кругом покрыто слоем инея: теплые вя­заные подшлемники на раскрасневшихся от мороза лицах гвардейцев, кузова машин и шерсть лошадей. На поляне, по сторонам дороги, то там, то сям вьется белый дымок из-под снеж­ного покрывала: дома, сожженные отсту­павшими немцами в последние дни. При­ходилось видеть сожженные деревни под Солнечногорском, под Клином, под Истрой: среди снега торчат, точно взывая о воз­мездии, печи с трубами-разоренные до­машние очаги, голые, без крова. На этом участке фронта немцы отсту­пали в два приема. Во второй половине декабря они откатились до рубежа реки Р. Здесь на некоторое время задержались, a сейчас вновь откатываются дальше, на запад, под натиском наших войск. Теперь гитлеровские бандиты применили новый, «усовершенствованный» метод разрушения человеческого жилья. 0 нем рассказывают местные жители. Каждый дом немцы об­кладывают соломой, в печку бросают ручную пранату, дом поджигают. Резуль­тат-ровные четырехугольники развалин, покрытых снегом. Кое-где среди развалин стоит нзбл об ложенная соломой: гитлеровцы не успели поджечь, им пришлось поспешить убрать­ся. Деревня Демехово. Немцы ушли от­сюда несколько часов назад. Одна, из крайних изб цела. В комнате человек де­сять взрослых и 3040 детей. Злесь собралось восемь семей, оставшихся без крова. построекВозбужденные лица, взволнованные лоса, рассказываюют наперебой об этих трех с лишним месяцах, прошедших, как кош­марный сон. Немцы все твертили: «Капут Москва, капут Ленинград». А мы не верити. Осенью наши бойцы, уходя, обещали: Москву от­стоим, скоро вернемся. И вот вернулись… От немцев прятались, как от чумы: ухо­дили в лес, неделями жили с малыми детьми в нетопленных сараях. Немцы гра­били все подчистую: порезали коров, овец, свиней, с ели кур и гусей, разворовали домашние вещи колхозников. Некоторым деревням «повезло»: там немцы не стояли постоем. Но и туда они наведывались каж­дый день. Нам рассказывают: - Придет человек десять и идут по­очередно из дома в дом. Каждый берет, что ему понравится: один одежду, другой по­сулу. Детские игрушки и то забирали… В одной деревне колхозница показывает

моши населению освобожденных районов Ее призыв поддержали также работницы тт. Кожина, Дурняшова и другие. Состоялись также митинги на ткацкой и прядильной фабриках. На митинтах уча­ствовало несколько тысяч рабочих, инже­неров, техников и служащих комбината. Трехгорцы единодушно решили взять шефство нал двумя сельсоветами Рузского района, освобожденными от фашистской оккупации. Вчера же в цехах начался сбор теплых вещей, различной хозяйст-вистью венной утвари, а также железных печек для населения подшефных сельсоветов.

мецках неот­ся,

рай­влены трово хватчиков. На митинге коллектива ситценабивной пред­и ку­фабрики выступил бывший рабочий ком­бината, ныне боец Красной Армии, тов. ЛОВЫх Аксенов, недавно прибывший с Западного фронта. 1ов. Прошкина, 35 лет проработавшая Пое на Трехгорке, призывала работниц сит­ценабивной фабрики стахановским трудом осв срупы, роснь на производстве помочь фронту и еще бо­лее активно участвовать в оказании по­3.400 ичных варов. лужн­по­пе­Бласть ют 10 в, пе­отвра­там, шист­шихся заня­обла­вают кден­ещей. для шнего мест­раз­арове пред­до­лам­рига­токо­сквы. авец­на­-Пет­район т. п. пар­од обла­м в них ляют кого для това ется HHХ, мон об­руб­сста - Оно приходит неожиданно - несчастье. В разгаре боя вдруг оборвалась, Оставив штаб отрезанным от части, С большим трудом налаженная связь. Порвался провод и умолк запутан! А немцы - рядом. - Немцы жмут как раз. Восстановить, не медля ни минуты! … Сержанту Новикову отдан был приказ. И он пошел окольною тропою, Он понимал, что он не чародей, Но в этот час он был властитель В его руках боя, была судьба людей. Он отыскал разрыв и поднял провод. Соединил отдельных два конца. Колючая, певучая, как овод, Шмыгнула пуля возле храбреца. И началось. Запело, засвистало. В первых числах декабря 1941 года в Петрищеве, близ города Вереи, немцы каз­нили восемнадцатилетнюю комсомолку-мо­сквичку, назвавшую себя Татьяной. То было в дни наибольшей опасности для Москвы. Дачные места за Голицыном и Сходней стали местами боев, Москва от­бирала добровольцев-смельчаков и посыла­ла их через фронт для помощи партизан­ским отрядам в их борьбе с противником в тылу. Вот тогда в Петрищеве кто-то перерезал все провода германского полевого телефо­на, а вскоре была уничтожена конюшня немецкой воинской части и в ней сем­надцать лошадей. На следующий вечер партизан был пойман. Из рассказов солдат петрищевские кол­хозники узнали обстоятельства поимки партизана. Он пробрался к важному воен­ному об екту. На нем была шапка, мехо­вая куртка, стеганые ватные штаны, ва­ленки, а через плечо - сумка. Подойдя к об екту, человек сунул за пазуху наган, который держал в руке, достал из сумки бутылку с бензином, полил из нее и по­том нагнулся, чтобы чиркнуть спичкой. jeBü Hi зные В этот момент часовой подкрался к не­му и обхватил сзади руками. Партизану удалось оттолкнуть немца и выхватить ре­вольвер, но выстрелить он не успел. Сол­дат выбил у него из рук оружие и поднял тревогу. Партизан был отведен в избу, где жили офицеры, и тут только разглядели, что это - девушка, совсем юная, высокая, стройная, с большими, темными глазами и темными, стрижеными, зачесанными на­верх волосами. Хозяевам дома было приказано выйти в кухню, но все-таки они слышали, как офи­цер задавал Татьяне вопросы и как та быютро, без запинки отвечала: «нет», «не зваю», «не скажу», «нет»; и как потом 

ЗАЩИТНИК МОСКВЫ Посыпал густо вражеский свинец. «Не отступлюсь! Во что бы то ни стало Налажу связь!» … в ответ решил храбрец, А немцы шли, блестя стальными лбами (Их гнал в атаку смертный перепой). Тогда он стиснул два конца зубами И принял бой, неравный, дерзкий бой. Его нашли, когда уже смеркалось. В руках - винтовка, поднятый В зубах был провод. прицел. Связь не прерывалась. Вблизи валялась груда вражьих тел. Он тихо умер. Чуть назад отпрянув, Прижавшись к ели и оледенев. Но на лице его спокойном и упрямом Не ужас был, а ненависть и гнев. Сергей ВАСИЛЬЕВ.

ГДЕ ПОБЫЛ ВРАГ От пепла, крови - страшен след врага. Где побыл враг, жилища очищайте, Скребите, мойте - сколько силы есть… Морозы подмосковные, крепчайте, Чтоб дух немецкий выморозить здесь.

Стенан ЩИпАчев.

Уж далеко остались позади Можайские березовые чащи, И Вязьма -- вот, за дымкой голубой, И Белоруссия все чаще, чаще Прислушивается - далек ли бой?

1-я Московская мото-стрелковая Гвардейская дивизия.



Прощайте, товарищи! Боритесь, не бойтесь! С нами Сталин! Сталин придет!… Палач уперся кованым башмаком в ящик, и ящик заскрипел по скользкому, утоптанному снегу. Верхший ящик сва­лился вниз и гулко стукнулся оземь. Тол­па, отшатнулась. Раздался и замер чей-то вопль, и эхо повторило его на опушке ле­са… Она умерла во вражьем плену на фа­шистской дыбе, ни единым звуком не вы­дав своих страданий, не выцав своих то­варищей. Она приняла мученическую смерть, как героиня, как дочь великого народа, которого никому и никотда не сломить! Память о ней да живет вечно! …В ночь под новый год перепившиеся фашисты окружили виселицу, стащили с повешенной одежду и гнусно надругались над ее телом. Оно висело посреди деревни еще день, исколотое и изрезанное кинжа­тами, а вечером 1 января фашисты рас­порядились спилить виселицу. Староста кликнул людей, и они выдолбили в мерз­лои земле яму в стороне от деревни. Таню похоронили без почестей, за де­ревней, под плакучей березой, и вьюга за­веяла могильный холмик. А вскоре пришли пе, для кого Таня в темные декабрьские ночи грудью пробиваль дорогу на запад. Остановившись для привала, бойцы придут сюда, чтобы до земли поклониться ее праху и сказать ей душевное русское спасиоо. отцу с матерью, породившим на свет и вырастившим герошню; и учи­телям, воспитавшим ее; и товарищам, за­калившим ее дух. И немеркнущая слава разнесется о ней по всей советской земле, и миллионы лю­будут с любовью думать о далекой за­сежениой могилке, и Сталин мысленно придет к надгробью своей верной дочери. П. ЛИДОВ. Западный фронт, 26 января,

Под спущенной с перекладины петлей были поставлены один на другой два ящи­ка из-под макарон. Татьяну приподняли, поставили на ящик и накинули на шею петлю. Один из офицеров стал наводить на виселицу об ектив своего «кодака»: немцы - любители фотографировать каз­ни и экзекуции. Кюмендант сделал солда­там, выполнявшим обязанность палачей, знак обождать. чтобы зрелища. Татьяна воспользовалась этим и, обра­щаясь к колхозницам и колхозникам, крик­нула громким и чистым голосом: Эй, товарищи! Чего смотрите неве­село. Будьте смелее, боритесь, бейте нем­цев, жгите, травите! Стоявший рядом немец замахнулся и хотел то ли ударить ее, то ли зажать ей рот, но она оттолкнула его руку и про­должала: - Мне не страшно умирать, товариши. Это - счастье умереть за свой народ… Фотограф снял виселицу издали и вбли­зи и теперь пристраивался, чтобы сфото­графировать ее сбоку. Палачи беспокойно пютлядывали на коменданта, и тот крик­нул фотографу: - Скорее же! Тогда Татьяна повернулась в сторону коменданта и, обращаясь к нему и к не­солдатам, продолжала: Вы меня сейчас повесите, но я не одна. Нас двести миллионов, всех не пе­ревешаете. Вам отомстят за меня. Солдаты! Пока не поздно, сдавайтесь в плен, все равно победа будет за нами! Вам отомстят за меня… Русские люди, стоявшие на площади, плакали. Иные отвернулись и стояли спи­ной, чтобы не видеть того, что должнодей было сейчас произойти. Палач подтянул веревку, и петля сда­вила танино торло. Но она обеими руками раздвинула петлю, приподнялась на но­сках и крикнула, напрягая все силы:

в воздухе заовистели ремни, и как стегали они по телу. Через несколько минут мо­лоденький офицерик выскочил оттуда в кухню, уткнул голову в ладони и просидел так до конца допроса, зажмурив глаза и заткнув уши. Хозяева насчитали двести ударов, но Татьяна не издала ни одного звука. А по­сле опять отвечала: «нет», «не скажу», только голос ее звучал глуше, чем пре­жде. После допроса Татьяну повели в избу Василия Александровича һулика. На ней уже не было ни валенок, ни шапки, ни теплой одежды. Она шла под конвоем в одной сорочке и трусиках, ступая по снегу босыми ногами. Когда ее ввели в дом, хозяева при све­те ламны увидели на лбу у нее большое иссиня-черное пятно и ссадины на ногах и руках. Руки довушки были связаны сзади веревкой. Губы ее были искусаны в кровь и вздулись. Наверно, она кусала их, когда побоями от нее хотели добиться при­знания. Она села на лавку. Немецкий часовой стоял у двери. С ним был еще один сол­дат. Василий и Прасковья Кулик, лежа на печи, наблюдали за арестованной. Она сидела спокойно и неподвижно, потом по­просила пить. Василий Кулик спустился с печи и подошел было к кадушке с водой, но часовой оттолкнул его. Тоже хочешь палок? - лобно спро­сил он. Солдаты, жившие в избе, окружили де­вушку и громко потешались над ней. Одни шпыняли ее кулаками, другие под­носили к подбородку зажженные спички, а кто-то провел по ее спине пилой. Натешившись, солдаты ушли спать. Ча­совой вскинул винтовку наизготовку и ве­лел Татьяне подняться и выйти из дома. Он шел нозади нее вдоль по улице, почти

Труп комсомолки-партизанки Татьяны, зверски замученной и повешенной гитлеров­Московской области. Фото С. Струнникова. скими бандитами в деревне Петрищево, Верейского района,

Жаль. А что сгорело? Кони ихние сторели. Сказывают­оружие сгорело… 10 часов утра пришли офицеры. Старший из них по-русски спросил Та­тьяну: -Скажите, кто вы? Татьяна не ответила. Скажите, где находится Сталин? Сталин находится на своем посту, ответила Татьяна. Продолжения допроса хозяева дома не слышали - им велели выйти из комнаты и впустили обратно, копда допрос был уже окончен. Из комендатуры принесли часть татья­ниных вещей: жакет, брюки, чулки, Шап­ка, меховая куртка и валеные сапоги ис­чезли … их успели уже поделить между собой унтер-офицеры. Тут же лежала ее походная сумка и в ней - бутылкисмецким бензином, спички, патроны к нагану, са­хар и соль. Татьяну одели, и хозяева помогали ей натягивать чулки на почерневшие ноги. На грудь Татьяне повесили отобранные у нее бутылки с бензином и доску с над­писью: «Партизан». Так ее вывели на площадь, где стояла виселица. Место казни окружало десятеро конных

вплотную приставив штык к ее спине. Потом он крикнул: «Цурюк!», и повел де­вушку в обратную сторону. Босая, в од­ном белье, ходила опа по снепу до тех пор, пока ее мучитель сам не продрот и не решил, что пора верпуться под теплый кров. Этот часовой караулил Татьяну с деся­ти вечера до двух часов ночи и через каждые полчасачас выводил ее на ули­цу на 15-20 минут. Наконец, изверг сменился. На пост встал новый часовой. Несчастной разрешили прилечь на лавку. Улучив минуту, Прасковья Кулик заго­ворила с Татьяной. - Ты чья будешь? - спросила она. А вам зачем это? Сама-то откуда? Я из Москвы. Родители есть? Девушка не ответила. Она пролежала до утра без движения, ничего не сказав более и даже не застонав, хотя ноги ее были отморожены и не могли не причи­нять боли. Никто не знает, спала она в эту ночь или нет и о чем думала она, окружен­ная злыми вратами. Поутру солдаты начали строить посреди деревни виселицу.

ост тек му

Прасковья снова затоворила с девуш­с саблями наголо. Вокруг стояло больше сотни немецких солдат и несколько офи­кой: -Позавчера это ты была? -Я… Немцы сгорели? Нет. церов. Местным жителям было приказано собраться и присутствовать при казни, но их пришло немного, а некоторые, придя и