6 ФЕВРАЛЯ 1942 г., № 37 (8808)

2

ПРАВДА



ОГНЕННОИ НЕНАВИСТЬЮ И БЕСПОЩАДНЫМ МЩЕНИЕМ ОТВЕТИМ ГИТЛЕРОВСКИМ МЕРЗАВЦАМ  (северо-западнее Волоксламска). Мы публикуем снимки, на которых фашистский мерзавец с садистическим хладнокровием Судя по показаниям пленного немца Г. Эшер, НАС НЕ ОСИЛИШЬ! Михаила, Семенова вызвали к немецкому узнаваемости, их расстреливали разрывны­офицеру. Играя пистолетом, офицер что­то сказал, и переводчик, смакуя каждое слово, перевел: - Поведешь наш отряд из Мухарево в Гнилищи, иначе расстреляем. Глаза старика вспыхнули огоньком. Выть проводником карательного отряда? Лучше смерть, Внезално старика осепила смелая мысль. - Я согласен. ми цулями. Затем каратели начисто огра­били население, а деревню сожгли. Не добившись успеха в Папоротно, раз яренные фашисты отправились в рас­положенное недалеко село Перстово. Здесь сразу были схвачены председатель колхо­за Павлов и кладовщица комсомолка, депутат сельското совета Пелагея Михай­лова. Мужественная женщина, обливаясь кровью (ее били плетьми и палками), на каждый вопрос о партизанах отвечала: Ничего не знаю. Вдоволь поиздевавшись над ней и стари­ком Павловым, палачи повели их расстре­ливать. Михайлову вели раздетой. Вскоре сарай, где раздались два выстрела, заго­релся. Отец Михайловой нашел потом останки дочери и хотел их похоронить. Фашисты отняли у него обгорелый труп и бросили его в пылающую баню. Ничего не добившись от взрослых, бан­диты взялись за детей. Гитлеревцы пыта­ли и допрашивали Володю и Анатолия Ни­линых, Маню Павлову, Настю Антонову. Дети не опозорили своих родителей и мол­чали, несмотря на удары плетей и палок, 13-летний Анатолий Нилин сказал: - Я не торгую родиной, ЗА КРОВЬ И ЗАГУБЛЕННЫЕ ЖИЗНИ СОВЕТСКИХ ЛЮДЕЙ! советских граждан. запечатлел этапы казни пяти снимки сделаны у города Велиж (Смоленской области), где Эшер видел чудовищную расправу и  Поклянемся никогда не забывать этого! Эти снимки найдены у убитого немец­кого офицера в районе Аропольца. Я держу их в руках. Я осязаю их. Товарищи, не торопитесь перевернуть газетный лист! Хорошенько всмотритесь в эти снимки. Вдумайтесь в то, что произо­шло. Вот-- «суд». Их «судят», этих пяте­рых, простых, хороших русских людей, граждан великого Севетского Союза. Где их «судят» и кто их «судит»? Их «судят» на родной русской земле фашистские разбойники. Вот «суд» окончен. Пять гитлеровских негодяев пребуют прочность веревок. Они бодро подтягиваются на мускулах. Они резвятся. Два эсэсовца деловито следят за приготовлениями к казни. Заметьте их и запомните. Залюмните навсегда их хамские, ще­гольские позы, их худосочные ножки де­генератов, их пистолетики, их галифе. Поклянемся никогда не забывать этого. Перекладина, пять петель. И немецкий палач на помосте. Всмотритесь в эту тупую, подлую фа­шистскую морду. Разве это человек? Запомним же и поклянемся никогда не забывать. Пять хороших, честных русских людей всходят на эшафот. Вот они стоят с петлями на шее. Всмо­тритесь в них. Э наши братья. Таких, как они, мы видим вокруг себя каждый день десятки тысяч. Великолепные совет­ские люди - мужественные, трудолюби­вые, честные… И гитлеровские палачи, ворвавшиеся на нашу землю, надели им на шею веревку. Их сейчас повесят. Но разве можно о заметить хоть тень страха в этих мужественных, родных ли­цах? Нет. Они прямо смотрят смерти в глаза. Они знают, что у умирают от руки гитлеровских палачей за ролину, за. Сталина. Они не боятся смерти. Они не боятся смерти по­тому, что они плоть от плоти и кость от кости великого советского народа. А советский народ бессмертен. Поклянемся же никогда не забывать этого. Секунда - и стол выбит из-пюд их ног. Это уже не люди. Это трупы. Трое пове­шены «как следуст». Двое оборвались. Их будут снова казнить. да. Их будут «перевешивать». Всмотритесь в это, запомните. Поклянемся никогда не забывать этого. Вот они - пятеро повешенных. Пятеро сыновей нашей родины молодых. та­лантливых, честных, хороших советских людей. Забулем ли мы это когда-нибудь? Никогда! Мы будем помнить эти снимки до по­следней детали, от цигейкового воротника олного изповешенных до пошлой складки на талифе убийцы. Запомните эту складку! Запомните это слово «галифе». Запомните, что генерал Галифе убивал французских рабочих - лучших сыновей французского народа. И поклянемся еще в одном. Поклянемся никогда не забывать, что все эти снимки совершенно хладнокровно сделал немец. Вдумайтесь в это! Человек совершенно просто и деловито снимает казнь. Человек? 0, нет! Конечно, не чело­век. Это холодный мерзавец, садист и сукиц сын. Животное? Нет. Гораздо хуже. Это­выродок. Фашист. Фашисты насилуют, жгут, режут, гра­бят, взрывают, вешают. Они воображают, что весь мир можно оглушить страхом, а потом изнасиловать. мерзавцы глубоко заблуждаются, Но эти Русского патриота, человека сталинской эпохи, запугать нельзя. Не запугаете! Поклянемся же никогда не забывать Валентин ҚАТАЕВ. этого.

Снимки найдены у немецкого офицера, убитого в районе виселицу с пятью повешенными. Яропольца  НОВЫЕ

ТОНА…

Перед нами «Фелькишер беобахтер», «Дас райх» и друпие центральные фаши­стекие газеты, Общий тон их в октябре ноябре победно-аллилуйный, Сообщалось об «утроившемся германоком пространст­ве», печатались речи, статьи Функа и Геббельса «о переустройстве завоеванных восточных районов», обширные корреспон­денции с фронтов о продвижении герман­ских войск, фото крымских пляжей, где якобы предстояло «отыхать германским воинам». захваченных районах речь

ре фронта - с русскими, с чудовищны морозом, которого на родише себе не пред ставляют, со вшами, которые доводяти бешенства, и со временем, которое мы можем определить». «Мы отступаем, пишет родителям Тевельсберг 13.1.42 Джошет Тедманн.- Куда, до каких линий--не знаю, да боюк что это теперь зависит но от нас. Есл сказать тебе правду, я хотел бы, чтоби отступали… этом ри го ле ны Не а до родины, хотя в стыдно признаться, Я не желаю прен

Под вечер отряд немецких солдат вышел из деревни на лесную дорогу. Мороз креп­чал, и немцы в своих холодных сапогах и летних шинелишках на первом же ки­лометре порядком продрогли. За поляной свернули на еле заметную тропинюу. Итти стало тяжело. Скоро отряд сделал короткий привал, но трескучий мо­роз не позволял отдохнуть. Солдаты терли руки и уши, сотревали себя прыжками и бегом на месте. После привала пошли по бурелому. - А где же дорога? - спросил по по­ручению офицера переводчик. - Должно, снегом замело. Наши-то хо­дят в Гнилищи раз в год по завету. Колонна растянулась длинной цепью. Кое-кто стал отставать. Руки и лица сол­дат жет мороз. Офицер приказал спросить проводника, не заблудился ли он. Се­менов усмехнулся: - Мудрено заблудиться, Всю жизнь прожил в этих местах. Под утро выведенные из терпения офи­цер и переводчик в бешенстве подступили к проводнику. Буда ты завел нас? … угрожающе закричали они. Семенов спокойно и насмещливо ответил: А вы думали, русский человек бу­дет вам, гадам, помогать! Выстрел прервал слова проводника. Се­менов упал. Перестало биться благород­ное сердце человека, отдавшего свою жизнь за наш партизанский отряд, за ро­дину. Это было в декабре прошлого тода. * * * В одном из районов Ленинградской об­ласти, оккупированных немцами, активно действовал партизанский отряд Николая Григорьевича В. В декабре туда прибыла фашгистская карательная экспедиция в составе 4.000 от явленных головорезов, во­оруженных автоматами, пулеметами, бро­невиками и танкетками. Врываясь в де­ревни, фашистские вандалы подвергали на­селение неслыханным издевательствам и пыткам, требуя выдачи партизан. Но ка­ратели повсюду наталкивались на совет­ских патриотов, всей душой преданных ро­дине и ненавидящих немецких захватчиков. …Рано утром в деревню Папоротно на автомашинах приехали немцы. 14-летний Миша Егоров побежал сообщить об этом партизанам. Немцы кинулись за ним вдо-

шла, как уже об освоенных; фронтовые вать в тех арьергардах, которые оставляю газетки, делавшиеся руками пары фаши­стских редакторов, внушали солдатам, что «свастика в пройденных местах водруже­на прочно», и цитировали Функа, который утвержлал, что «важнейшая проблема лишь в людях - администраторах и хозяйствен­никах, которые нужны для наведения пового порядка». Из Германии писались еще тогла па Фронт письна, в которых эвучала да. Францу Шлейхер (полевая почта 39888) жена писала еще 27 октября из Пирны: «Мы здесь думаем, что если вы паходитесь так блиско от Москвы, то страдания продолжатся недолго. Страшны русские морозы, но надеюсь, что вы из­беттото того периода, когда они особенно усиливаются, Многие говорят, что вы еще до этого возвратитесь с победой. Тогда ты хоть третье военное рождество будешь со мной. И, надеюсь, привезешь мне не­сколько пар добротных чулок и остальное по твоему усмотрению. Полагаю, что де­нег на это тебе высылать не нало. Ах. Франц, я буду в настоящих чулках, и мы пойдем с тобой спокойно слушать рожде­ственский концерт». Пленные немцы на допросах держались еще нагло. Карл Зицмейер, захваченный в первом отбитом нашей частью населен­ися от холода, но ном пункте, хоть и ежился от холода, но сожалел о пленении, и отход своей части назвал случайным и временным. Этот еф­рейтор, не принадлежавший, по его сло­вам, к фашистской партии, оговорил, од­нако, что он «истый немец и солдат». И вот наступил январь 1942 года. Прежних аллилуйных статей, писем о чулках и победе до наступления морозов нет и в помине. Люди и документы изме­нились и внешне, и по существу. Пооледний номер фронтовой немецкой газеты ничего не говорит теперь о гер­манских победах. «Берлинский корреспон­дент» этой газетки, строчивший, вероят­но, на ходу, убегая из Сухиничей, делает гнилую попытку уверить германских сол­дат, что прекрасные времена баваркам су­лят теперь… победы Японии в Тихом океане. Но немецким солдатам января 1942 го­да теперь не до этого, Не чулки, а кости свои хотят они теперь унести отсюда. «Я большо не в силах участвовать в такой войне,- пишет Иоганн Фрешер ма­тери,это одновременно война на четы­для прикрытия отступления нашвего тальона. хочу оказаться в той горст которая действительно отстутит, т. е. ун­леет за счет постепенно перебиваемыхарь ергардов». B людях, пишущих подобные пись не осталось не только чванливости «сверна человеков», но и просто обличья челов ческого. Вид пленных стандартен: надеж-скорчились, со слезящимися глазами, ч путся, все в легких шинелях, пилотка холодных сапогах. Часть из них в мех вых шапках, отобранных у населени Лишь наиболее тупые верят еще своец комалдованию и об ясняют отступлен «зимними стратегическими соображени ми». Вео остальные заявляют в один г лос: русские перебили половину наш людей, подбили много орудий, солдаты у ратили веру в победу, хотят домой страны, в которой их все ненавидят.В дословная запись типичного показан одного из допрошенных мной пленных ефрейтора Пыш из 18 особого батальон ма! а бо на себе () в ст к Заб БЕ «В наших ротах было по 200 челов А осталось в среднем от 80 до 100. 18 легких пулеметов в моей роте теп лишь 8. Командир нашей дивизии генед Неринг и командир мотобатальона полко ник Зейллиц издают приказ за приказ осбережении остатков людей, вооруже и машнин. Эти приказы мы, солдаты, п имаем так, что бежать нало, унеся что-шибуль. Мой ротный командир капва тан Крольман передал нам запрет Зей лица принимать атаки в лоб. Куда мы ступаем, я не знаю, но не верю ни вв кие разговоры о какой-то специальной нии, на которую-де идем. Отступаем потому, что руоские жмут, а они, вер имеют большие резервы, в то мя как мой, например, батальон не полукор чал пополнений», При вд «Русские чертовски активны,- говора не брившийся 19 дней Крох из растрепававоу ной нами 167 динизии,- но не меныйаи беда для нас в том, что нас ненави население. Самый воздух здесь нам васт дебен. Мы стали бояться всего. Смеи висит здесь в воздухе; нам, немцам, т нечем дышать». Враг организует еще сильное сопроттор вление. Он подобен раненому зверю, ва своей силой отстаивающему жизнь. Но преследуем зверя неустанно, мы добьем на нашей земле. B. ПОМЕРАНЦЕВ.

Его избили до потери сознания. Фаши­сты истязали детей не только в Перстово. В деревне Серболово они избили до полу­смерти 5-летнего сына одного из колхоз­ников! Это чудовищно, но это факт. Семь дней орудовали карательные отря­ды в районе. С огнем и мечом прошли они по деревням, сея смерть и разрушение. Немцы сожгли дотла 20 деревень и 19 наполовину. В одном только Полистовоком сельсовете разбойники уничтожили около 100 тонн хлеба, застрелили и угнали 85 лошадей. Население деревень ограблено. Титлеровские молодчики увели скот, за­брали теплую одежду, детское белье, ку­хонную утварь, 486 хозяйств остались без крова. Везде, где побывали каратели, рекой ли­лась народная кровь, остались десятки из­битых, искалеченных и сирот. В декабрь­ские дни фашисты расстреляли 107 мир­ных жителей, в том числе около 40 жен­щин и до десятка подростков. В деревне Мухарево немцы убили Кузьму Иванова, а спустя день на глазах малолетних детей расстреляли их мать. В этой же деревне один гитлеровский бандит в присутствии 14-летней девочки изнасиловал ее мать. В деревно Железницы два офицера ночью ворвались в дом колхозника II. В присут­ствии родителей они донага раздели их 18-летнюю дочь, изнасиловали ее, а потом связали несчастной руки и ноги и бросили ее на снег. Покидая район, каратели хвастались, что уничтожили всех партизан. На самом же деле отряд потерял 8 человек. Трижды вступая в бой с фашистами, партизаны пе-

Возвращение героя Подводная лодка находилась далеко во вражеских водах. Ранним утром радист Волков настроил радиоприемпик и при­готовился слушать: что передаст сегодня Москва? Сильные разряды заглушали слова диктора, и за все утро радисту уда­лось поймать лишь начало и конец Указа Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Советского юза капштану 2-го ранга И. А. Кольш­кину. Волков немедленно доложил об Ука­зе командиру и комиссару лодки, и они отправились поздравить Колышкина, от­дыхавшего в одном из отсеков. За время войны Иван Александрович Кольшкин совершил семь героических по­ходов во вражеские гавани и фиорды, про­шел под водой тысячи миль, Во флоте его знают как опытнейшего моряка. Он пла­вал на Черном, Балтийском и Каспийском морях. В 1933 году тов. Колышкин при­был на Север. На заре рождения Север­ного флота его подводный корабль посе­тили товарищи Сталин, Ворошилов и Киров. Лично им рапортовал Колышкин о первых походах лодки. А в дни отече­ственной войны Иван Колышкин одним из первых рапортовал товарищу Сталину и родине о потоплении вражеских кораблей. При его активном участии пущено на дно морское уже трипадцать вражеских судов. Узнав о награждении капитана, под­почувствевали себя именинника­ми. Вскоре была получена радиограмма от командующего флотом и члена Воен­ного совета. Командование поздравляло знатного моряка с высокой наградой. На другой день подводники потопили небольшой транспорт противника. Вско­ре они встретили второй трал транспорт водо­измещением в 6.000 тонн. Заняв выгод­ную позицию, лодка атаковала его и по­топила. (От специального военного корреспондента «Правды»)

Катера-охотники начали забрасывать лодку глубинными бомбами. Штурман Питерский ставил палочки на чистом листке бумаги: одна глубинная бомба, дпать палочек, значит, было пятнадцать глубинных бомб. Лодка ле­жала на грунте. Со-Разбросав бомбы, катера ушли. Лодка поднялась на поверхность. Неожиданно из тумана показался вражеский мино­посец. Он шел полным ходом, намере­ваясь таранить лодку. Подводники бы­стро погрузились. Тогда немцы начали забрасывать лодку бомбами и ныряющи­ми снарядами. Бомбы рвались неподале­ку. В одном из отсеков погас свет и по­текла вода. Краспофлотец Кулаев тут же в темноте вставил плавку, включил ава­рийное освещепие в отсеке и доложил капитану, что все в порядке. Но мино­посец продолжал сбрасывать одну бомбу за другой. Не в первый раз тов. Болышкин по­падал в такие трудные переплеты. н привык спокойно смотреть смерти в гла за, пе теряться, не унывать. В темноте раздавался его спокойный и уверенный го­лос, Вера в свои силы передавалась все­му экипажу. и подводникам вновь уда­лось уйти от ударов врага. На лодке оставались неизрасходован­ные торпеды. Не возвралцаться же с ни­ми в базу! Подводники искали врага. Векоре был пущен на дно третий тране­порт водоизмещением в 8.000 тонн. Он шел к линии фронта, нагруженный бое­припасами и обмундированием. Так закончился восьмой поход Героя Советского Союза Ивана Александровича Колышкина. Северный флот. A. ДУНАЕВСКИЙ.

тонку и у самого леса схватили мальчика. ребили 95 солдат и офицеров. РАЗВЕДЧИКИ В ЗАСАДЕ нантом Мориным устроили засаду вблизи открыли шювальный огонь. 33 фашист­ских солдата и офицера были уничтоже­ны, остальные разбежались. дороги, ведущей к селу М. Вдали показался отряд противника в 40 человек. Разведчи­Солдаты привели его в деревню. Все насе­лепие было выгнано на улицу. Затем Ми­шу, 15-летнего Мишу Дмитриева, 16-лет­него Лешу Федорова и шестерых взрослых колхозников немцы завели в избу и учи­нили им допрос: - Где партизаны? Где их базы? Арестованных зверски били. Колхозни­ку Барканову выбили глаз, Ивану Ники­тину оба. Но они молчали. Тогда взрослых и ребят повели в огород и там расстреляли. Первым упал сраженный пулей Миша Дмитриев. Через секунду был убит отец Миши, стоявший рядом с сыном. Настала очередь Миши Егорова. После выстрела он упал, но затем тяжело поднялся на коле­ни. Вторая пуля добила отважного юношу Целый день фашписты не подпускали род­ственников к трупам, а когда колхозники увидели расстрелянных, они ужаснулись. Лица убитых были обезображены до не­Сейчас отряд вернулся в свой район и продолжает наводить ужас на врагов. Пар­тизаны встречают большую поддержку со стороны населения. Об явив террор, фаши­сты хотели поставить на колени советских людей, Результат получился обратный. Не­нависть крестьян к немецким захватчикам возросла. Свыше 500 подарков получили партизаны от колхозников к повому году. День ото дня отряд растет. К нам при­шла та самая девушка из деревни Желез­ницы, над которой глумились фашисты. Активно помогает нам 12-летний Вася 0., у которого немцы расстреляли отца, мать и брата. Мы громили, громим и будем громить немчуру, пока на нашей земле не останет­ся ни одного оююупанта. Партизан К. ОБжИгалин.водники Ленинградская область.

ХИТРОСТЬ - Первому батальону-с правогоа га, второму - с левого. Вперед! ра. По лесу разнеслось громкое «ура». Среди немцев, как правило, всегд ходится несколько человек, понимающь по-русски. Так получилось и на сей р Хитрость нашим удалась, Немцы с сорвались с сильно укрепленной опу отступили в лес. Конники смело наседали на врага, давая ему закрепиться на новом руба Кавалеристы наступали вдоль дорог леоу. Под их натиском фашисты отступал бросая оружие. Старшина Гришин на хо подобрал в лесу ручной немецкий п мет и тут же из него повел оговь номцам. Старший сержант Вагайцев печивал продвижение конного отряда тенсивным огнем станкового пулемета. выпускал одну ленту за другой. Немцы откатывались назад, устила пути своего отступления множеством пов. Западный фронт. Политрук Е. ФИЛИСТЕЕВ.

ВОЕННАЯ

Отряду гвардейцев-кавалеристов поц  командованием старшего лейтепанта Бузь­менко была поставлена боевая задача: вы­бить немцев, укрепившихся на юго-восточ­ной опушке леса. Вот передовой раз езд достит опушки леса. Его обстреляли немецкие автомат­чики. Конники спешились. Командир вы­слал разведку на фланги. Наступать гвардейцам пришлось по от­крытому месту, А немпы занимали вы­годные позиции в густом ельнике. На стороно противника к тому же было и большое численное превосходство. Ураган­ный огонь немецких автоматов и ручных пулеметов затруднял продвижение наших кавалеристов. Итти в открытую было рискованно, и вомандир отряда решил прибегнуть к воен­ной хитрости. Сил наших немцы не зна­ли. Видеть весь отряд нашпих конников они не могли. Старший лейтенант Кузь­менко подал «замешательские» команды: 

ЮГО-ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ, 5 февраля. (Спец. воен. корр. «Правды»). Пять раз­ведчиков во главе с коммунистом-лейте-

ки притаились и стали выжидать, пока немцы подойдут ближе. Когда фашистский отряд оказался в 50 метрах, разведчики