1942

МАРТА

г.,

1

№

50

(8831)

ПРАВДА

3

НА ФРОНТАХ ОТЕЧЕСТВЕННОИ ВОИНЫо  Фото М. Сиволобова. Развивая наступление, моряки захвати­ли ещо несколько Вместе с трофеями населенных пунктов. в руки балтийцев по­Партизаны отряда «Дедушки» уходят в засаду. ВЕСНОЙ БАЛТИИЦЫ СРАЖАЮТСЯ… (От специального военного корреспондента «Правды») Ночью сосредоточенная тишина на ши­ких заснеженных улицах и площадях Денинграда. Легкий хруст. По свежевы­кавшему снегу идет человек. «Ваш про­уск!» Патруль останавливает прохожего, роверяет пропуск, и снова тихо, насторо­На горизонто вспыхивают зарницы. Из­длека доносятся раскаты орудийной кано­ы. Стреляет Кронштадт, стреляют ко­рабли и форты Краснознаменной Балтики. «Наши бьют!» - говорят ленинтрадцы, крствуя в этих залпах близость разгрома птлеровских банд, близость разрыва (довады, Огонь Балтийского флота помог частям Красной Армии осенью сдержать бешеный катиск гитлеровских дивизий и спасти Денинград от гибельного вторжения. Вме­1сте с бойпами Красной Армии балтийпы азали: «Ни шагу назад». Это была их мятва родине, слово большевиков, пе дрог­нувших перед армадами танков, самолетов, пачищами паглых гитлеровских разбой­Зарево пожаров в ближайших пригоро­ш налеты пикировщиков, артиллерий­к обстрелы - все видел, все испытал. ка выдержал город-герой и его родной Вытийский флот. Окенью враг был остановлен. Зимой брьба продолжается и нарастает…       Ночь. Густые хлюпья снета ровной пе­ной ложились на лед. Краснофлотцы­мведчики в белых халатах пробирались парку. Разведчики осторожно подо­ик землянке, аккуратно обошли дот. Втемноте выступил контур тапка и подле во коченеющий от холода немецкий ча­свой. Моряки внимательно ко всему при­тивались и шли дальше. Так за ючьони обшарили весь парк и лишь к рассвету возвратились к себе в часть. Данные разведки были доставлены на нкор «Марат». Спустя короткое время корабле раздался сигнал боевой трево­Из погребов подавались снаряды, на краснофлотцы выводили мелом полные пва слова: - Смерть гитлеровцам!

ПИСЬМА ИЗ ПАРТИЗАНСКОГО ОТРЯДА * 2. Советский район в тылу врага корреспондента «Правды») (От специального военного

пали четыре немецких знамени. А как живут в эти дни крылатые бал­тийцы-истребители, штурмовики, бомбар­дировщики? Нам довелось побывать на команлном пункте авиачасти. Кругом-снежная пу­стыня. Под деревом-незаметное углубле­ние. Ступеньки ведут вниз, в ярко осве­щенную землянку. Звонят телефоны, не­прерывно прихолят с докладами летчики, возвратившиеся из полета. Злесь, в глубо­ком подземелье, поддерживается связь с на­ступающими частями, здесь видишь, ощу­щаешь все, что происходит на фронте в этот час, в эти минуты. Звонок из штаба армии: - Следите по карте. Левее шункта N в деревню двигается резервный батальон пемцев. В 15 часов послать туда «коро­дей»… Майор Лещинский внимательно выслу­шал приказ.

Вот и штаб отряда. Не думайте, что мы спускаемся в ка­кие-то хитро замаскированные катакомбы в непроходимом дремучем лесу. Мы вхо­ту дим в светлую, просторную комнату. На стенах - семейные фотографии, географи­ческая карта Орловской области. Несмотря на ранний час, в комнатах штаба людно. Из деревень и лесных засад приехали партизаны с суточными донесе­ниями, Хорошо вооруженные люди, Почти у всех у них трофейные винтовки, автома­ты, парабеллумы. Кое у кого за поясами наши наганы, и у всех без исключения немецкие гранаты-«толкушки» и «апель­синки». Партизан никогда не расстается с ору­жием и ухаживает за ним с любовью, старанием. Еще бы! Каждая автомат, каждая обойма патронов-все это отвоевано, отбито, вырвано из рук врага в бою, и партизан пуще глаза бережет оружие. Знакомимся с командиром отряда, ко­миссаром и другими партизанами. В годах, на шестой десяток, сухой и крепкий, как кряж, с ясными, проницательными глаза­ми, в углах которых прячется хитрая усмешка, - таков «Дедушка» -- командир партизанского отряда. Комиссар «Чапай» огромного роста, с широкой и черной, как смоль, бородой, которая не может, однако, скрыть молодых лет ее обладателя. Еще в недавнем прошлом и командир, и комиссар отряда руководили советскими предприятиями. Первый был стекольного завода, второй - директором лесопункта, он поставлял также дрова для стекольного завода. И. как бывает, по­ставлял не всегда аккуратно. На этой поч­ве один директор был в постоянной пре­тензии к другому. Доходило до крупнделают, ссор и разговоров в обкоме партии. Во время войны два директора встрети­лись в лесу. У каждого было по винтовке и по паре гранат за поясом. Того и дру­гого в лес привела ненависть к врагу, жа­жда мести за поруганную родину, за кровь своих соотечественников. Тот, кто был ди­ректором стекольного завода, стал коман­диром отряда и получил у партизан клич­ку «Дедушки». Директор же механизиро­ванного лесопункта стал комиссаром, «Ча­паем». Недавно переругивавшиеся хозяй­ственники стали самыми задушевнымиШтаб друзьями. За короткий срок «Дедушке» и «Ча­паю» удалось сколотить небольшой, но крепкий отряд смелых, самоотверженных партизан, Сначала жили в лосу, в конс­В стычках с врагом мужали лю­ди. рос отрял. множилось вооружение. Окрепнув, вышли из леса, двинулись по селам и деревням, очистили их от остат­ков гитлеровских комендатур. Партизаны завоевали горячую любовь населения. От­ряд стал представлять собой что-то вроде военно-революционногокомитета. На столе «Дедушки» лежат распоряже­ния германских властей «О взимании на­логов и сборов с населения». Они полпя­саны Браухичем. «На основании предо­ставленных мне фюрером полномочий, - писал Браухич, - я предписываю…» -Всю эту грабиловку,-говорит «Де­душка», - мы тоже отмонили. Крестьянам сказали: Хлеба немцам не давать. Вза­мен хлеба будем угощать свинцом. И уго­щаем. Более двух месяцев на территории пяти сельских советов, охватывающих 25 деревень, партизанский отрял «Дедуш­ки» осуществляет военно-революционнуюю власть. Отряд ведет не только истребитель­ную войну против немецко-фашистских за­хватчиков, громит вражеские транспорты, взрывает танки, автомашины, склады с *) Начало см. в «Правде» от 27 февраля,

боеприпасами и горючим противника. Штаб отряда силами своих партизан про­водит также большую политическую рабо­среди населения, знакомит широкие массы крестьян с сообщениями Советского Информбюро. В декабре, когда под Москвой начался разгром немецко-фашистских дивизий, пар­тийные и непартийные большевики отря­да провели во всех сельсоветах многолюд­ные митинги, на которых рассказали. правду о положении под Москвой и на других участках фронта. С волнением слу­шал народ рассказы партизан. Многообравна деятельность партизанско­го отряда. Партизаны проявляют заботу о семьях тех, кто сражается в рядах Крас­ной Армии. Семьям, в которых много не-

винтовка, трудоспособных, партизалы помогают хле­бом, мясом, подвозят дрова. Ежедневно в отряд поступают письма с выражением го­рячей благодарности. Люди пишут, не боясь преследований. «Дедушка» и все партизаны, - пишет жена военнослужащего А. Ф.- не могу даже выразить словами свою благодарность за то, что вы не бросаете беспомощных людей. Тысячу раз благодарю вас за дрова». «Дорогой «Дедушка»! - пишет семья К. А., - дай бог тебе долгой жизни, мно­гих лет за заботу твоих партизан к нам, попавшим в беду. Громи побольше про­клятых собак кривого Гитлера, а мы бу­дем помогать вам, чем можем». директоромПартизаны проводят большой государ­ственной важности работу по отбору по­полнения для Красной Армии. Может по­казаться странным: в тылу врага зани­маться мобилизацией людских резервов для Красной Армии. Но партизаны именно это За короткое время партизаны пере­правили мелкими группами через линию фронта в райвоенкомат города N более 600 человек. Невидимыми нитями, неуловимыми пу­тями штаб отряда «Дедушки» и «Чапая» связан с сотнями, тысячами людей, лесят­ками деревень. Ежелневно, ежечасно штаб получает информацию о передвижениях противника, о поимке шпионов, о леятель­ности своих прупп, сидящих в засале, выслеживающих врага и идущих по его пятам. отряда имеет телефонную связь с рядом мест, оккупированных немпами. Гдо проходит эта линизнают немногие Телефон вс же не главное средство связи отряда с местами. Главное, что свя­зывает штаб с деревнями и засадами, это люли. Сотни лютей самыми корот­кими, невидимыми тропами, сквозь леса и поля, пешком, эстафетой, на лошадях не­сут вести в штаб отряда. По каждому важному сообщению в шта­бе принимаются оперативные меры. Время суток, состояние погоды не имеют при этом никакого значения. Вечером в штаб поступило сообщение, что к деревне движется большая группа немпев. Через два часа на место выехала хорошо воору­женная пулеметами, автоматами и грана­тами группа Василия Мальпова. Партиза­ны уехали в ночь, а в серелине следую­щего дня в штаб уже пришло подробное довесение, в котором Мальцов сообщает, что он прибыл на место, держит круговую оборону, но в виду значительной группы фашистов он связался с двумя другими партизанскими группами. болееШартизанский отрял «Дедушки» и «Ча­пая» действует против оккупантов мелки­ми, подвижными, неуловимыми, хорошо вооруженными группами. Но если в район деятельности отряла устремляются значи­тельные вражеские силы, партизанские группы быстро об единяются и действуют совместно. Противнику не дают уходить. М. СИВОЛОБОВ.

- Есть! В пятналцать ноль ноль «ко­роли» будут на месте.

НА ЮГЕ

«Королями возлуха» называют на Бал­тике штурмовиков за их внезапные, точ­ные, стремительные атаки. На фронте йзнают их «по походке». Когда они появля­ются над окопами, бомбят, штурмуют, сме­шивают немцев с землей, наши бойцы ма­шут им фуражками и восторженно аплоди­руют. Боевой приказ штаба армии выполняли невысокий, смуглый человек - командир звена летчик Степанян и его друзья­участники многих совместных штурмовок летчики Повицкий и Карбуков. однуиракетой Самолеты выскочили из-за укрытий и. поднимая снежный вихрь, быстро уходили в воздух. Степа­нян издали заметил на шоссе темные чер­новатые точки - танки и автомашины. Круто развернулись. Немцы обнаружили самолеты. В небе рвались снаряды и свер­кали трассирующие очерели зенитных пулеметов. будто скрылись из виду. Но дво -- три минуты штурмовики вынырнули из-за леса и низко-низко, чуть не ка­саясь верхушек деревьев, прошли над шоссе, обрушив на немецкие танки и ав­томашины «всесокрушающий шквал огня. На втором заходе Степанян и его друзья видели перевернутье вверх колесами тан­ки и целую вереницу горящих автомашин. На аородроме после посалки Степанян, Карбуков и Повицкий считали пробоины. Кто-то из них посмотрел в сторону тех­ников и заметил: «До завтра все дыры заживут…»и они пошли в зомлянку со общить о результатах полета. Было еще несколько отличных штурмо­мс вок в этом районе, посло чего летчики докладывали: Наши пехотинцы во весь роет пере­ходят железную дорогу.

(От специального военного корреспондента «Правды»)

Февральские морозы смоняются отте­пелью. Идут дожди, местность заволаки­вается туманом, снег на полях становит­ся рыхлым, дороги заливаются потоками ВОлЫ. Движение войск в такую погоду ста­повится чрезвычайно трудным. Но там, где не пройдет машина, проходит лошадь, гдо не пройдет лошадь, пробивается совет­ский воин. Бойцам приходится нередко на руках выносить на холмы и скаты пелые артиллерийские батареи, вытаскивать из ухабов застрявшые грузовики, повозки, бензоцистерны. Все это приходится делать часто по ко­лено в ледяной воде, но Красная Армия научилась наступать в любую погоду. Наши части, действующие на одном из участков Южного фронта, ведут ожесто­ченные бои. Они не прекращаются ни днем, ни ночью. От взрыва авиабомб, артиллерийских выстрелов содрогается земля, в близ расположенных селах зве­нят стекла оконных рам, шатаются вет­хие строения. C обеих сторон в боях принимает участие большое количество артиллерии, активно действуют авиация и танки. Немцы подтягивают повые силы. Часто эти резервы противника рассеиваются пашей авиацией и частично уничто­жаются еще на подходо к немецким по­зициям. В последних боях оказались основа­тельно потрепанными 257 и 85 немепкие стрелковые дивизии, пероброшенные сюда других фронтов и из глубокого тыла. Взя­тые в плен артиллеристы 168 артполка, приданиого 85 дивизии, ефрейторы Эвальд Отто и Бремен Вильгельм пока­зали: - В пашей батарее потери очень ве­лики, одними обмороженными потеряли со­рок человек, а сколько убитых и ране­ных - вспоминать страшно, Второй диви­зион 168 артполка расформирован - нет ни людей, ни материальной части. Во вро­мя последнего боя четвертая батарея была сметена вашим огном, половина людей по­гибла, а другая половина пропала без ве­сти. Участились случаи невыполнения приказов командиров. Командир второй роты лейтенант Мюллер несколько раз приказывал соллатам итти в контратаку, но никто не пошел. Пленный солдат Пауль Рихард показал: - В нашей роте сменилось три команлира, солдат осталось не болео пя­тидесяти человек, рота потеряла все ав­томашины. Командир роты обер-лейтенант Вилкинен гнал в бой людей под угрозой

расстрела, но и эта мера мало повлияла. При виде ваших танков все солдаты бро­сились врассыпную, а за ними убежал прятаться в сад и обер-лейтепант Вилки­нен. 0 силе наших атак свидетельствуют неотправленные на родину письма немеп­ких солдат. В цисьме к некоей Анне, да­тированном 11 февраля, убитый солдат Кольбер писал: - В течение последних восьми дней мы не в состоянии были удерживать на­ши позиции и вынуждены были ежелнев­но отступать на три-четыре километра к следующему населенному пункту. Труд­но себо представить что-либо более не­приятное, чем ночная атака. Хорошо еще. что русские из-за глубокого снега не мо­гут быстро продвигаться, а то мы все пропали бы, Недавно русские напали на наш обоз и убили тридцать три человека. В боях за освобождение Советской Ук­раины от немецких захватчиков воины Красной Армии проявляют высокую стой­кость, напористость, военную хитрость. В схватко за один населенный пункт немцам удалось открыть наш артиллерийский на­блюдательный пункт, разместившийся в сарае под самым посом врага. Начался сильный минометный обстрел наблюда­тельного пункта. Олнако артиллеристы не собиралисьпирации. уступить немцам выгодное для корректи­ровки стрельбы убежище. Они решили перехитрить врата, По приказанию капи­тана Павленко наблюдатели собрали стереотрубы, треноги и на виду у немцев покинули сарай. Обстрел сарая прекратил­ся, зато через некоторое время открыли огонь наши орудия. Они били точно по целям, уничтожали одну за другой огне­вые точки немцев. Стрельбу батареи кор­ректировали наблюдатели из того самого сарая, который они покинули несколько минут назад, чтобы затем снова в него вернуться. Отважно действуют связисты. Часть на­ступала на укрепленное село. Фашисты открыли сильный огонь, свидетельство­вавший о хорошо налаженной связи меж­ду системой огневых точек. Командир на­ступающей части решил расстроить связь между огнегыми точками немцев. С этой пелью в тыл врага была послана группа связистов под командованием лейтенанта Воронина. Группа три дня подряд находи­лась в тылу противника. За три дня они смотали и принесли в часть триналцать километров трофейного телефонного кабеля. Южный фронт. B. ОВЧАРОВ.

Еще миг, и могучие башенные залпы со­тли возлух. Маратовские снаряды раз­нли огневые вражеские точки, обнару­каные разведчиками, сравняли с землей вецкий корректировочный пункт. Жарко пемпам и в самые жгучие моро­ыот лихих атак балтийских моряков. Взимний день двигался по льлу отряд рков к местечку N - сильно укреп­ной линии немецкой обороны. Отдохну­и после тяжелого перехода, ночью заня­иисходные позиции и пошли в наступле­не. Сперва, маскируясь в снегу, осто­но подползали, а когда расстояние со­затилось, лавиной бросились в атаку. онь немецкой артиллерии и автоматчи­изне остановил моряков. Они прорвали првую линию окопов и пли вглубь. Дрались яростно. Даже раненые красно­фцы но выпускали из рук оружия. реке Волхов, у совхоза «Красный (табрь», балтийцы сражались за кажлый мза каждую пядь родной земли, Шаг пагом немцы вынуждены были сперва отупать, а потом бежали, бросая тех­пу. В назидание офицерам фалпистское *изнование вышустило специальный при­ш. В нем были слова откровения. Го­милось: «При встроче с моряками не­соллаты трусят». в

()-

приятному сообщению летчиков из штаба армии добавили, что занят и насе­ленный пункт, доставивший много хлопот нашей пехоте и авиации. И так изо дня в день, сутки за сутка­ми Балтфлот ведет борьбу за великий го­род на Неве, с которым он связан издавна, крепко, навсегда…

H. михАйлоВский. Ленинград.

Шофер Потакевич сбил вражеский самолет Алексей Потакевич открыл по воздушному бандиту огонь из самозарядной винтовки. После серии метких выстрелов самолет рухшул на землю. Коллективный корреспондент «Правлы»- красноармейская газета «Путьк победе».

ІействУЮЩАЯ АРМИЯ, 28 февраля. телеграфу). В полдень над селом N твился немецкий самолет «Мессер­пктт-109», Он сделал круг, снизился 1начал обстреливать улицы и хаты. На­хдвшийся в селе красноармеец-шофер

Выполняя отчий наказ леонид первомайский. Песня Тараса Бульбы В сентябре получил я от отца моего Никиты Степановича Мишенко письмо, ко­торое храню и всегда ношу в кармане гимнастерки. Вот что писал отец после то­го, как ему удалось бежать из захвачен­ного немцами колхоза им. 8 марта, Ленинского района в Белоруссии: «Стали мы с тобой, сынок ты мой Во­лоденька, круглыми сиротами. Нет у нас ни кола, ни двора. Всех родных у нас пе­ребил, все у нас пережег проклятый не­мец. На глазах моих сгорела хата, гле про­жили мы с твоей матерью всю жизнь, гле родился ты и брат твой Константин и се­стры твои Лукерья и Евгения. И не мог я тому пожару препятствовать, так как кру­гом стояли немцы и стреляли в каждого. кто пытался гасить. Застрелил поганый немеп малолетнего твоего братишку Кон­стантина за то, что нашли у него в кар­мане несколько стреляных патрон, а се­стричку твою меньшую, Женю, немцы уг­нали неизвестно куда, а мать твоя помер­ла от голода и простуды, а сестра Луша и племянник Игорь погибли у меня на ру­ках. Подстрелил их немед, когда мы с ней переходили линию фронта. И от всей на­шей семьи остались мы с тобой, как две вербы на околице … И поскольку я стар, после всего этого совсем заболел, про-

ПОМСТИМОСЯ, БАТЬКУ! да высокой горе стоял человек. Он тлько что взошел на нее. Сердце билось оусталости, лышать было трудно. Чело­поднял голову, посмотрел перед собой, мгновение сердце замерло. Исчезли пубокие морщины на большом, крутом лбу. ловек протянул руки ладонями вверх и амер. Только губы что-то тихо шептали. Голубые струи холодного воздуха пере­утывались через гору и исчезали в зе­меном шуме корон огромных деревьев. Ка­юсь, старый Днепр остановился под го­и всматривался в человека. протянув­шго к нему руки, хотел услышать, о чем пагтали его губы, хотел узнать, почему сзы скатывались по длинным усам, по­так торжественно смотрел человек в голубые воды, на белый, как снег, пе­сок ого белого ложа, на бескрайний золо­камыш, прошитый узором огненно храсной лозы. Валичественную типгину прорезал свист: падал орел с огромной высоты. Человек пристально слелил за орлом, порый, как молния, уларил над самой ой неосторожную птицу. В воздухе на сокунду крик, раздался пронзительный и снова все затихло. Далеко в небе исчезала черная точка, а ей навстречу плыла другая. Она вырастала с кажтым мгновением. Заволновался ка­уыш, заскрипели столетние дубы, и Днепр почернел. Только синь еще отливалась на острио бесчисленных бугров, словно на тантской кольчуге итрали последние лу­чи солица среди налетавших друт на дру­грозовых гор. пазалось, что все живое вцепилось в змлю, чтобы степной ураган не оторвал. наразметал по степи, не бросил в пучину, Только один человек стоял на горе. Он расправил плечи, высоко полнималась его рудь, глаза горели, ветер сбил его длип­усы в одну сторону, яростно бил в нио, но не смог закрыть его улыбающие­уста, И когла огненные стрелы с гро­хотом обрушились на черную бронь Дне­пра-Славуты, человек сказал: …Щоб лани широкополі, I Дніпро, і кручі Було видно, було чути. Як реве ревучий. лнго дней ходил великий поэт по вы­сокому берегу Днепра и остановился вбли­зи Канева, на Чернечей горе, Наролу сво­ому оставил поэт завещание похоронить его на этой горе, Не мот он разлучитьсяны и после жизни с древней рекой, берега которой политы кровью украинского на­рода в борьбе за свою независимость, за свою жизнь. Никто до Шевченко и после него не воспел так Днепр, не отдал ему столько чудеспой бессмертной поэзии, полной ог­ромной любви его великого сердца. Но это была не только любовь поэта к древней реке, к ее величественной приро­де. Поэт видел на глубоком дне Днепра оквозь золотой песок белые кости прадедов своих ботатырей-славян, павших смертью храбрых в боях за честь и землю свою. Он видел черные чайки славных рыцарей Запорожья, ему казалось, что если бы встали с глубокого дна сыны Украпны, положившие свои головы за родину, то во­ды Днепра залили бы огромнейшие луга, покрыли бы высокие берега свои. Поэт верил, что придет время и проснет­ся закованный Днепр и сотнями рек поте­чет в синее море вражеская кровь. Он за­вещал народу: Поховайте та вставайте, Кайпани порвіте І вражою злою кров ю Волю окропіте. І мене в сім ї великій, В сім ї вольній, новій, Не забульте пом янути Незлим. тихим словом. Царизм убил Пушкина, Лермонтова, па­ризм замучил в тюрьмах, в ссылке гени­ального сына украинского народа Тараса Шевченко. Но не мог царизм убить рово­люционный дух народа, жестоко расправ­ляясь с его лучшими сынами. Народ украинский при помощи брата своего - русского народа разбил оковы рабства и в семье вольной, новой не за­был своего пламенного борца, своего пер­вого сына. Как святыню, берег народ поэ­зию Шевченко, и не было селя, где бы среди цветов не стоял бюст поэта. В каждой хате под звуки шевченковских песен девушки вышивали самые яркие, самые красивые рушники, чтобы из них сделать рамку для портрета родного Тараса, Но нет уже любовно вышитых рушни­ков в чистых украинских хатах. На необо-

I вражою злою кров ю Волю окропіте… И встали богатыри Украины и улари­ли… Зарычал зверь. еще больше выпу стил кровавые когти. Новые и новые тучи саранчи полали под дождем, устилая бесконечные дороги «Кобзарем» Тараса, устилая книгами, как кирпичами, дороги. Из трагоценных храни­лищ человеческой мысли коричневые звери выбросили в грязь все, что так любовно собирал народ в каждом городе, в каждом селе, в кажлом домь и хате, Ржут кони в школах украинских, и на маленьких партах, где еще недавно дети пальчиком водили по букварю и повто­рали веселым хором: «Були пани, були ра­би, тепер ми не раби»,зверь справляет кровавые оргии, насилует девушек, а ма­төрей за пролитые слезы распинает у пе­полищ родных хат. В снежную бурю, в лютые морозы вы­ходят ночью за село, опираясь на палки, делы, долго смотрят на восток, и видят старые очи, как вспыхивает небо, ложат­ся на мерзлую землю и слышат, как все приближается гул и как все больше дdо­жит земля. И несет ветер с востока ра­тостную весть… Из лесов, из яров все больше, все чаще на поле выходят народные мстители. Стоят немецкие звери у могилы вели­кого Шевченко. Каждую ночь они слышат шорох и открывают стрельбу, а по утрам всегда на могиле поэта находят свежий букет цветов. Чьи-то руки каждый день собирали пветы, разными почерками бы­ли написаны одни и те же слова в за­писке, приколотой к пветам: «Помстимо­ся, батьку. паргизани». когда упал снег, спова каждую ночь у могилы поднималась стрельба, и по ут­рам раз яренные звери видели зеленый венок из ели и приколотую к нему залис­ку: «Помстимося, батьку, - партизани». Гревожно дышит старый Днепр во льдах. Слышит он, как на высоком берегу его копошится саранча, зарываясь в мерзлую зомлю. Напрягается старик, пробует ледя­пую грудь свою крепка она. Скорее, скорее ступайте, красные воины, не впер­вые держать мпе на скованной груди сы­нов земли родной. Скорее, скорее очищай­те берега мои… «щоб сторіками ворожа кров у синее море». A. КОРНЕЙЧУК.

зримые золотые поля, гле гнулся тяже­лый колос, на цветущие салы палетела го­лодная немецкая саранча. И день стал ночью от черного дыма, и ночь стала днем от пожаров. И реки понесли кровь и тру­замученных людей к Днепру, и плыли они из Киева, Чернигова. Полесья, к шев­ченковской могиле нес старый Днепр рас­терзанных лютым зверем шевченковских детей… А на могиле великого Тараса среди цве­тов копошились звери, тянули пушки на высокую гору, двигались колеса по мо­гильной плите, кровавые жилы тянули к шее бронзового Тараса, упираясь грязным сапогом в грудь поэта. Качались трупы на Днелре, к небу были обращены их пустые глазницы, скользила луна по бурным волнам, подни­мались синие детские руки и исчезали в волнах, словно звали мать. A мать, a отец они плыли уже далеко за Чернечей горой, туда, вниз, к порогам запорожским. Дрожал величественный бронзовый па­мятник, гудела земля, кололся мрамор от выстрелов, падали с обелиска золотые сло­ва: «І мене в сім ї великій… В сім ї воль­ній, новій…». Их топтали кованые немец­кие сапоги, ревели батареи на могиле по­эта. а внизу звери тянули понтонный мост к левому берегу. Звери знали, что с левого берега не ударят из пушек по свя­щенному месту земли украинской. И когла мост усже был готов, когла по нем поползла саранча, высоко в небе по­казалась маленькая птица. То не орел сизокрылый, то не чайка небога, то сын Украины за поруганную могилу батьки Тараса, за кровь и слезы матери и отца на серебряной птице орлом-самолетом упал с высоты, и вздрогнул Днепр, заревел, под-A нял к небу воды свои, и не стало моста и саранчи. Зарычал зверь на могиле, ему показа­лось, что смеется поэт над ним. В ярости облепила памятник саранча и сбросила бронзовую статую поэта. Она покатилась к Днепру, легла у синих вод его, а на могиле вспыхивали огни. То били пушки всю ночь, и когда встало солице, замерли звери на горе. У воды стояла бронзовая статуя, около нее лежали красные маки, и на песке было большими буквами на­чертано: «Пе забудем, батьку, помстимо­ся - партизани». Поховайте та вставайте,

шу я тебя, мой сын Володя, отомсти ты проклятым за нашу семью, за сожженный наш колхоз. за нашу родную Белорусь. Бей их без жалости и без счета…» Получив отцово письмо, я дал себе сло­во: беспощадно истреблять фашистского зверя. Я ношу это письмо всегда с собой. Оно напоминает мне о моем обещании. Наш миномет … сильное орудие для борьбы с фашистской сволочью. Вместе с товаришами моими, бойцами Костей, Лу­кой и Иваном Бровко, мы вылезаем вперед наших расположений, куда-нибуль побли­же к перекрестку дорог, и обрушиваемся на немпев. Действуем мы так: выберем, когда немцы идут по дорогам погуще, при­целимся получше и пустим мин десять. Затем быстро выводим миномет на другое место, и дожидаемся новой группы. По­кажутся немцы, начинаем сыпать новыв мины, Сыплю и притовариваю: За мать мою старуху, за сестренку меню, за племянника Игорька, за Бело­руссию нашу поруганную. Получай сполна! Если отеп мой, Мишенко Никита Степа­нович, прочгет эти мои строки. пусть знает он, что сын помнит отчий наказ. Владимир МИШЕНКО. Младший сержант. Калининский фронт.

У привала партизан калина Наклонилась сумрачно к воде. Слышит Бульба дальний голос сына, Голое сына в гибели-беде: Ворвались непрошенные гости, Взяли тысячи в полон. Гляди! Жилы рвут, ломают наши кости, Вырывают сердце из груди! - Чи ти чуешь, батьку? - Чую, сыну! Хлынул гнев рекой из берегов. Победим, избавим Украину От проклятых извергов-врагов! Воронья ночного злые стаи Обложили ширь родной земли. По ночам, в полнеба вырастая, Полыхают зарева вдали. Жгут враги и города, и села, Ветер крови след с земли не стер. Льются, льются речкой невеселой Слезы наших матерей, сестер.

Чи ти чуешь, батьку? - Чую, сыну! Хлынул гнев рекой из берегов. Победим, избавим Украину От проклятых извергов-врагов! Партизанские привычны кони. Бульба впереди всех на коне. Не боятся вражеской погони, Знают, на войне, как на войне. Будем бить врагов и в грудь, и в спину И за все заплатим им сполна! Кровь за кровь! Очистим Украину, Так, чтоб снова расцвела страна! - Чи ти чуешь, батьку? - Чую, сыну! Хлынул гнев рекой из берегов. Победим, избавим Украину От проклятых извергов-врагов! Перевод с украинского М. зеНКЕВИч.