(8836)

65

№

г.,

1942

МАРТА

6

2

П

Р

А

ВДА



 ПИСЬМА ИЗ ПАРТИЗАНСКОГО ОТРЯДА  3. Расплата с Западный фронт. Орудийный расчет сержанта И. Боловиева выдвигает орудие Фото М. Калашникова. на огневую позицию.

ЮХНОВ ВЗЯТ корреспондента «Правды») (От специального военного

* предателями «Правды») полицейскую управу, поставив во главе ее уголовника­конокрада Кукушкина. Этот сброд, получивший в поселко презритель­ное прозвище «белоповязочников», грабил квартиры эвакуированных, выдавал совет­ских активистов, занимался шантажом, вымотательством. Кукушкину недолго пришлось упивать­ся своей властью старшего полицейского. Ревтрибунал отряда приговорил его к рас­стрелу. Вот протокол заседания трибунала, дело Кукушкина: Вскоро приговор трибунала был приведен в исполнение. Услыхав выстрелы, немцы бросились к опушке леса, но нашли там только трупы своих прислужников. на котором разбиралось «Слушали: Сообщение командира отряда «Дедушки» об издевательстве Кукушкина В. М., старшего полицейского, над жи­телями поселка Р. «Дедушка» докладыва­ет, что Кукушкин превратился в подлого наймита немпев, преследует партизан, их семьи, принимал участие в расстреле председателя сельсовета тов. И. Постановили: Кукушкина В. М., жителя поселка Р., ныне работающего старшим по­лицейским, как гнусного предателя совет­ской власти и фашистского наймита, при­говорить к расстрелу. Приговор привести в исполнение тт. А. и Н.». Через несколько дней предатель был уничтожен. Затем партизаны решили раз­громить всю «полицейскую управу». Однажды ночью группа цартизан во главе с «Чапаем» проникла в здание по­лицейской управы, захватила документы и устроила там засаду. Это была засада в логове зверя. pos стек зада pa торы Рамонт над бы, но тове лос сес-Трудно в управу начали сходитья полицейские. Один, второй, третий; ста­ли заходить жители поселка. Полицей­ские один за другим были схвачены посажены в отдельную комнату. Тут же открылась, можно сказать, «выездная сия» ревтрибунала. Были рассмотрены преступления каждого полицейского, пред-0 явлены конкретные обвинения, выслушаны пюказания обвиняемых. Затем комиссар отряда «Чапай», он же председатель три бунала, зачитал приговор. Четверо цейских были приговорены к расстреду. Суд над предателями проходил в присут­ствии нескольких десятков жителей по­селка. Ну, как,- обратился к ним «Ча­пай»,-правильно поступает трибунал? - Правильно!-был дружный ответ.- Смерть предателям! Партизану «Доктору» было поручено доставить приговоренных на опушку леса. Несколько минут спустя чья-то невиди­мая рука наклеила на здании полицейской листовку, которая гласила: «Товарищи граждане поселка Р.! Не­мепкие собаки об явили наш отряд лик­видированным, комиссара повешеннык. лит поли-ядета ый водс индет 10 пыда, перед меля, лт кпреть ь и повать Чтобы уботы, про тей Поединок длился. Бомбы ложились впе­реди, сзади, по бокам поезда, но это чудо­вище, как называл его про себя немец, шло к станции, как будто его охраняли не­видимые духи. мчалсяНемец был в поту. Он плевал внизи снова и снова бросался в атаку. Послед­ний раз он угадал правильно. Поезду не спастись. Машинист впервые дал ошибку. Проклятие сорвалось с обветренных губ фашниста: бомбы все… бомбить нечем! маврі В ма кад подп чалос әгие ввосво топель Таким премон пвлен звезень вревнот оочио еб сва, Так ответили партизаны на приказ явиться и сдаться врагу добровольно и на попытку об явить отряд несуществующим. С тех пор немцам не удалось никого завербовать в полицию. Желающих не на­ходилось. Полицейская управа кончила а Не верьте им! Мы живем и действуен Доказательством этому служит то, что сего­дня по приговору революционного трибу­нала отряда нами расстреляна шайка по­лицейских. Верьте в победу Красной Ар­мии, силы ее растут! Растет и ширитс партизанская война. Смерть фашистским собакам! Да эдравствует Сталин!» Подписи командира и комиссара отряда. свое существовалие. сивОЛОБов. ведутся по 260-часовой программе. Десятки людей в свободные от боев ча­сы садятся за учебную скамью и внима­тельно изучают технику вождения машин. Состоялся первый выпуск шоферов н трактористов. Теперь в резерве полка чи­слится несколько десятков водителей ма­шин. B. ОВЧАРОВ. Поезд делал какие-то дикие прыжки, все сцепления визжали неистово, на спу­ске он мчался, как лошадь с закушенным мундштуком, и не лез вперед именно тогда, когда его ждали очередные бомбы. Он шел назад, останавливался, плелс шагом, летел, как стрела, - чето тольк не выкидывал этот скучный, длинный со­став, покорный своему водителю! Бомоы рвались, как хлопушки. lы»). альоко гадным 2) о БомбыТопда он прошелся вдоль поезда, осы пая его пулеметными очередями, но явился снова лес, какой-то дьявол подки­нул его некстати, и поезд снова невре­димо катил в зеленом мраке, и, казалось, его ничто не берет. Фашист обезумел. Он целил в паровоз, в этого скрытого там, з тонкой стенкой, врага, в этого страшного русского рабочего, что смеется над все его мужеством асса и ведет свой поезд по простору полей и лесов, как сумасшед-и пий… Пули проносились над поездом, не­которые попадали куда-то под колеса, зва­кали в рельсы, но поезд шел… тадак дажеНемец откинулся в изнеможении. Не сияло. Была хрустальная ровная осень. чем-то похожая на вестфальскую, далекую осень. Патроны кончены. Поединок кончен.) Русский там, внизу, победил. Ударить в него всей машиной? Безумие остановить безумием? Дрожь прошла по спине фа­шиста. в ракто такто 1), об Тов проце ров туткт Ho т тал Фраз Он снизился и с любопытством и нена­вистью прошел над поездом. Он не мог видеть, что за ним следит пристальный глаз машиниста, машинист сказал только. «Что, гад, взял?». И паровоз с презрением пересек черну тень, раздавив ее, тень вражеского сам лета, распростертую на пути.

Дни и ночи не стихали бои на подсту­пах к городу Юхнову. Наши войска про­двигались вперед, преодолевая огромное сопротивление врага. Юхнов - это не только важный пункт на пути наступле­ния Красной Армии, не только узел, от которого уходят дороги на Вязьму, Рос­лавль; Юхнов стал своеобразным укреп­ленным районом, и бои за него носили особенно упорный и ожесточенный ха­рактер. Второго октября немцы начали свое на­ступление на Москву, Вскоре они заня­ли Юхнов, город, который должен был стать плацдармом для наступательных опе­раций на Малоярославец и Москву, Вра­жеские танки ворвались в Юхнов на рас­свето. Немцы тогда утверждали, что путь от Юхнова до Москвы танки смогут пре­одолеть в двадцать четыре часа. Но про­шел октябрь, ноябрь, декабрь, а Москва была так же далека, как и прежде. Город этот немцы превратили в центр снабжения войск, действовавших на Мало­ярославецком, Наро-Фоминском и Можай­ском направлениях, Здесь была крупная авиационная база. момента контрнаступления наших войск немцы с лихорадочной поспешностью начали укреплять весь Юхновский узел. Там были созданы сложные инженерные сооружения, густая сеть долговременных оборонительных точек. Деревни, села, рас­положенные вблизи города, превращались в хорошо замаскированные и укрепленные огневые гнезда. Все подступы к селам, да и дороги, ведущие к городу, были немцами заминированы. Изгнав население из окрестных сел и деревень, немцы в­подвалах домов, в по­гребах установили пулеметы и миноме­ты. Юхнову врат подтянул и артилле­рию. 59 Дороговуж под-МолЕНСК Киров Раславль Таким образом, ступы к городу пре­вратились в сложную оборонительную ли­нию, о которой нем­цы говорили: русским никогда ее не про­рвать. Но этим, однако, не ограничивалось ук­репление Юхнова. Там были созданы еще два укрепленных кольца. Внешнее - опоясывало тород и состояло из сети огневых подземных тнезд с ходами сообщения, с крепкими бревенчатыми на­катами, В блиндажах, в подземных гнез­тиллерийские батареи, Вторая линия внутренняя - проходила в самом городе. Она занимала наиболее крепкие дома, где немцы тоже сосредоточили немало отневых точек. На чердаках сооружались амбразуры для пулеметов. Словом, на протяжении последних ме­сяцев немцы немало потрудились для то­го, чтобы любыми усилиями удержать в своих руках до весны город Юхнов. Под угрозой расстрела немцы заставляли жен­щин, стариков и детей рыть днем и ночью блиндажи, землянки, окопы, возводить преграды для танков, плести густую сеть проволочных заграждений, рыть рвы. На защиту Юхнова немцы стянули не­мало сил. Два армейских корпуса - 13-й и 26-й - расположились в укрепленном районө. Командиры корпусов уверяли своих солдат и офицеров, что здесь, в

Юхновском узле, они будут зимовать, а весной вновь начнут наступать. Враг встречал наши наступающие вой­ска стеной опня. Но все оказалось напрас­ным Юхнов пал. Войска Красной Армии упорно, с железной настойчивостью про­двигались вперед, овладевали с боем каж­дым метром земли, выбивали немцев из сел и деревень, продвигались к Юхнову все ближе, применяя много искусных и хорошо продуманных маневров. За последние дни подразделения, кото­рыми командуют Коротков и Трубников, прорвали внешиюю оборонительную линию и там самым открыли ворота в город. И туда уже помчались отряды под командо­ванием лейтенанта Лачина. Они двигались не по дорогам, а по снежной целине, по полям. Не раз фашистокие войска переходили в контратаки. Немецким офицерам был дан приказ: любой ценой удерживать город Юхнов, как важнейший тактический пункт. Но немцы не смогли задержать наступление подразделений, которыми командовали Трубников, Коротков, Йовлев. Прорыв вражеской обороны в районе деревень Савонино, Пречистое, Устиновка, Коноплевка, Колыхманово, где враг сосре­доточил много огневых средств, открыл путь к городу. в обход двигались наши лыжники, ползли стрелковые взводы. Это была трудная и ожесточенная борьба, по­требовавшая отромного напряжения сил, воли и нервов. Но настушательный порыв бойцов Красной Армии с каждым часом увеличивался, он приобретал все более ре­шительный и смелый характер. Особенной активностью отлича­лась прославленная советская артилле­рия, которая взры­вала укрепления врага, долговремен­ные оборонительные точки, уничтожала

Был хмурый поябрьский день. Тяжелые тучи ползли по небу, мелкая холодная из­морозь держала людей дома. Улицы недав­но оживленного поселка были пустынны. Но не только непотода сдерживала людей выходить на улицу: в поселке хозяйнича­ли гитлеровцы. Солдаты грабьармии шны­ряли по домам, отбирали зимиюю одежду. От дома к дому переходил немецкий пи­кет с длинным ефрейтором во главе. Грубый удар в дверь: -На площадь! Силою угроз гитлеровцам удалось выта­щить на улицу несколько десятков жите­лей. Ежась от холода (теплую одежду при немцах не одевай - немедленно снимут), они обреченно стояли против здания, где расположился немецкий штаб. Из дома вышел самодовольный, лощеный офицер с «Железным крестом» на френче, Он оста­новился на крыльце и окинул взглядом стоявшую в безмолвии толпу. Офицер старался казаться добрым, весе­лым. Народ не доверял улыбкам бандита, подозревая что-то неладное. Наконец, офицер заговорил. На ломаном русском языке он сообщил, что командир партизанского отряда А. бросил партизан­скую борьбу и лежит сейчас больной в Они запретили вывести из больницы Темной ночью группа партизан направи­лась к штабу. В поселке их постигло горькое разочарование. Немцы чувствовали командира.управы обезопасить себя от визита партизан, раз­местились в здании местной больницы, госпитале. Комиссар же отряда С. оказал­ся несговорчив. Он решил сопротивляться и был повешен немецкими властями, Мно­гне партизаны расстреляны. «Германским штабом вам предлагает­ся явиться добровольно в течение двух дней с отрядом в полном составе в штаб, а также сдать оружие и бсеприпасы. При явке добровольно с вас всякое наказание снимается, и вы можете проживать в по­селке на общих основаниях, как и все граждане. Состав вашего отряда терманскому штабу известен. В случае неявки добровольно в указанный срок ваши жены, проживающие в поселко, бу­дут расстреляны, а вы также будете пере­ловлены и расстреляны». «Партизанский отряд более не сущест­вуетоб явил офицер. Он обращалсяУтром к жителям с призывом выдать оставшихся в живых партизан и тем заслужить хоро­шее отношение к оебе немецких властей. «Дедушка» и «Чапай» тем временем сидели в лесу, в крупу своих боевых дру­зей и разрабатывали план дерзкой опера­ции, «Дедушка» получил из немецкого штаба официальное письмо. Немцы писали: На лживую речь офицера и на письмен­ное притлашение германского штаба было решено ответить разгромом штаба. наших больных, рассчитывая на гуман­ность партизан. Партизаны не решились вместе с гитлеровскими офицерами прино­сить в жертву десятки жизней беспомощ­ных советских людей. Перед глазами стоя­ло здание штаба - больницы, руки сжи­мали связки приготовленных к броску гра­нат, но ни одна рука не поднялась. Вер­нулись в лагерь ни с чем. Отложив уничтожение немецкого штаба до следующего раза, решили осуществить другую операцию. В поселке нашлось несколько предате­лей, которые пошли в услужение к фа­шистам. Из них-то немцы и образовали от 27 февраля *) Начало см. «Правду» и 1 марта.

По снежной целине 

мету, пытаясь захватить его Поднявшись из засады, тов. Сучков пустил по врагу длинную очередь из автомата и уничтожил 5 немецких солдат. Остальные поспешно отошли. Пулемет остался в наших руках. За отличные действия в боях тов. Суч­ков сейчас выдвинут на должность полит­рука пулеметной роты. Ему присвоено военное звание младшего политрука. Вместе со своим отделением Тарасов за­хватил исправный вражеский миномет и подал своему боевому расчету команду: -Из немецкого миномета, фашистской миной, по фашистам-огонь!-Бойцы от­позилично выполнили приказ своего Л. МитницКии. С такой же храбростью громит гитлеров­пев парторг минометной роты сержант Че­ренков. Штурмуя вражеский укрепленный район, он в течение двух часов непрерыв­но вел огонь из миномета, прикрывая на­ступление своей пехоты. А когда враже­ская линия обороны была прорвана, Че­ренков захватил исправную немецкую пушку и произвел из нее 104 выстрела немецкими же снарядами, подбил один не­мецкий танк и уничтожил несколько де сятков фашистских солдат и офицеров. Младший командир-минометчик член ВЛКСМ тов. Тарасов первым ворвался в занятую противником деревню, убил одно­го офицера и захватил в плен двух солдат, выведал у них, что в подвале соседнего дома засели еще четверо солдат и один офицер, метнул туд противотанковую гранату. Все укрывшиеся там бандиты были уничтожены. H. ХАРИТОНЕНКО. пуле-Действующая армия,

Куда ни бросишнзор всюду снег, Глубокой, в рост человека целиной лежит он на полях высокими сугробами под­нялся на перелесках, замел проселочные дороги. На крестьянских дровнях в езжаем в лесную чащу. Тихий, безмолвный зимний лес. Как преобразила его война! Под его мохнатыми сводами разместился многолюд­ный бивуак. Курятся дымками блиндажи, сизый пар вырывается из походных кухонь. Бойцы в ватных телогрейках и ва­ленках складывают под деревьями ящики с патронами и снарядами. А где-то рядом говорит пулеметная очередь, скороговоркой огрызаются автоматы, рвутся мины. В ки­лометре отсюда идет бой. Враг зарылся в землю, в глубокие ДЗОТ ы, оградил себя колючей проволокой, миниро­ванными полями. Там, впереди, за опуш­кой леса, в закрытых позициях, у него пристреляны каждое орудие, каждый мино­мет. Заместитель политрука молодой комму­города.сонояспаперодорой ции, заметил, что противник вывел из наш пулеметный расчет. Фашисты Грудью врезаясь в глубовий снег, за огневым валом своей артиллерии идут в наступление стрелковые роты. Путь тру­ден. Враг бешено сопротивляется. С боем берется каждый метр земли, Но его берут. Воодушевленные приказом товарища Сталина, бойцы, командиры и политработ­ники части, где командиром тов. Трубников, славными боевыми делами отвечают на призыв Наркома Обороны. В первых рядах, как и всегда, идет боевой актив. строл уже приближались к замолчавшему

Пнатск

все узлы сопроти­вления, метким огнем расчищала путь пе­хотинцам. Орджаникидзе­С особым ожесто­чением протекали бои за Юхнов в послед­ние два дня. Немцы лихорадочной по­спешностью отходи­град ши, оставив для обо­роны Юхнова 260-10 и 263-ю пехотные дивизии и остатки уже разбитой под тородом 131-й пехотной дивизии. Но враг не мог удержаться в своих укреплениях. Вчера перед вечером советские бойцы одошли вплотнуюкокраинам Враг еще пытался оказывать сопротивле­хотя улицах уже в ние, на лежали сотни трупов немецких солдат и офицеров. ночь на сегодня части, которыми комадл­ют Захаров и Акимочкин, прорвали и внутреннюю оборонительную линию. Днем они ворвались в город, учичтожая остав­шихся там немцев. В городе захвачены большие трофеи, ко­торые подсчитываются. Население Юхно­ва, в течение пяти месяцев стонавшее под фашистским ярмом, с радостью встретило своих освободителей - воинов Красной Армии. Жители помогали вылавливать спрятавшихся немцев, тушили пожары. Бойцы Красной Армии продолжают теснить немецкие части на запад. O. КУРГАНОВ. Западный фронт, 5 марта,

В МЕТЕЛЬ

максим тлик Буран несет снега седые И завывает, как шальной. Всю ночь немецкий часовой Стоит, кляня снега России, Что замели костра огонь На бивуаке батарейном, И думы о далеком Рейне, И трупы немцев вкруг него. Хоть клонит в сон, да не зажмурить Очей: сечет лицо метель, Страх заползает под шинель, Томит звериный голос бури. Вдруг тень мелькнула. - Кто идет?… Молчанье… Стихла дрожь тревоги: То столб, упавший близ дороги, Чернеет да метель метет. Но столб ли это? Снова: - Кто там? … Кричит солдат, и в этот раз Звучит ответ: - Не трогай нас! Мы - мертвецы из пятой роты. Домой итти собрались мы,

Чтоб отомстить за все невзгоды, Чтоб кровью с нашего народа Смыть ужас гитлеровской тьмы. Мы пали в битве под Москвой. Тут нас земля не принимает! Нас дома семьи ожидают. Так что ж: пропустишь, часовой? - Солдат берет на-изготовку. Не верит и молчит. Но вот, Вглядевшись, трупы узнает И вдруг роняет в снег винтовку… То -- сон или прошли во мгле Две тени - часовой не знает. Но близ него метель ночная След заметает на земле. Сжал сердце ужас черной лапой. C Востока грозный день встает! И вот сам часовой идет Вслед мертвецам на дальний Запад. А вдоль опушек и полян Горят разрушенные села, И над бескрайним полем голым Свистит разгневанный буран! Перевел с белорусского Дм, кедрин.

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 5 марта. (Спец, воен. корр. «Правды»). Артилле­рийский гвардейский полк, которым командует полковник Ратов, уделяет серьезное внимание подготовке резервных кадров шоферов, трактористов, водите­лей тягачей и мотоциклистов. При полку работают специальные курсы. Занятия

Тремя выстрелами подбил вражеский танк  

ЮГО-ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ, 5 марта. (Спец. воен. корр. «Правды»). Сержант Мошкин впервые вел боевую стрельбу из противотанкового ружья. Заметив прибли­жавшийся фашистский танк, сержант

Мошкин быждал удобный момент и, когда танк был от него в нескольких стах мет­ров, точно прицелился и тремя выстрела­ми подбил немецкую машину. Г. ГРИГОРЕНКО.

 Николай ТИХОНОВ Немец сделал еще круг, решив, что те­перь он уже не промахнется. Поезд по открытому пространству. Откуда он мог энать, что теперь ому приготовлена встреча в лесу и тяжелые сосны пова­лятся на вагоны, сброшенные со своих мест гремящим ударом? Сосны упали впу­просто незачем. Надо только подождать, когда поезд приблизится к выходу на от­крытое прострашство между двумя лесами и тут разбомбить его спокойно и безоши­бочно. Самолет развернулся, потом, проблистав на солице, сделал еще круг и, набрав вы­соту, нырнул в поле. Два фонтана грязи и земли встали по обе стороны насыпи там, где полагалось быть поезду. Но когда летчик посмотрел на лес, то он уви­дел, что поезд, дойдя до открытого про­странства, стремительно бросился назад в лес. Бомбы легли эря. стую. Поезд проскочил это место. снова были потрачены понапрасну. Летчик выругался. Неужели этот непо­воротливый, длинный, извозчичий состав сможет пройти безнаказанно? Немец спики­ровал прямо на лес, на середину состава. Возможно, он плохо рассчитал, возможно, тут произошла какая-то случайность, но бомбы попали пе в поезд, а в лес. Неуло­вимый состав продолжал свой путь, упря­мо идя вперед. Спокойствие! - сказал немец. - Теперь мы поговорим всерьез.   лица, крепко сжатые губы - все это было так близко от фотографа, что он не­вольно переводил взгляд от этой молчали­вой неподвижности к судорожьным движе­ниям женщины, кричавшей так, что да­же его слух, полуоглохшего подводного жи­теля, был оглушен этим криком. Приподнявшись над досками, выплевы­рая горькую воду изо рта, фотограф обра­тился к неподвижным мужчинам: Что в вы не можето успокоить эту женщину? На него посмотрели равнодушно мрачно. Плот очень качало, и фотограф должен бы напрячь всю силу, чтобы его не сбило под доски. Прокатившийся над его головой вал окончательно вернул ему спокойствие. Потом так приятно было дер­жаться за твердые доски… Он спросил, как ему показалось, гро­мовым голосом, чтобы перебить крик жен­щины, рвавшей на себе одежду, смотрев­шей куда-то вдаль, откуда надвигался вечер: - Кто здесь коммунист? Крайний к нему человек посмотрел на него в упорсверху вниз и сказал: «Я…» и протянул руку, чтобы помочь фотографу взобраться на плот. - Так что же вы, товарищ,- сказал медленно фотограф. женщина так кричит надо же ее успокоить - вы, товарищ… Тут огромная волна подбросила плот, и люди на плоту исчезли куда-то во мглу, а фотограф ушел в глубину, на которой он еще не бывал, так тяжело ему по­казалось это новое нырянье. Когда еговыбросило наверх, ника­кого плота он поблизости не нашел, на него плыли лишь три чудные доски, кото­рые он и облюбовал для себя, Но оседлать их было не так легко. Они скользили из рук, становились на ребро, и тут он по­нял, что, если не расстанется со своей лейкой, замечательной постоянной его спутницей, доски уйдут без него в свои скитанья, а с ними и последний шанс на спасенье, так как вечер уже прибли­жался.  Он со стоном расстепнул пряжку на ремне, и ремень соскочил с его плеча. Лейка одна пошла на дно. Через мгно­венье фотограф лежл на досках, прижи­мая к щеке их мокрые края, и вода сме­шивалась с его слезами. Он плакал о ги­бели лейки настоящими слезами… 

 (ЛЕНИНГРАДСКИЕ РАССКАЗЫ) лейка, которой он дорожил, как дорожат самым драгоценным оружием, потянула его в зеленую глубину. Какая-то слабость стала проникать в тело. Ноги стали вя­лыми, и в голове все спуталось. И снова волна выбросила его наверх, но он уже не раскрывал глаз, боясь увидеть новое страшное зрелище. Покачавшись с закрытыми глазами среди пенистых греб­ней, он был словно повален и сдавлен двумя волнами, которые как бы боролись за него, волоча его из стороны в сторо­ну. Так они играли им некоторое время, и--странное дело-в его голове чуть про­яснило. Это, несомненно, последние вспышки мысли, подумал он,-это то, что назы­вается умирать в полном сознании. Тут его подняло стремительно вверх, и он, до сих пор не ощущавший никакой боли, почувствовал резкий удар в плечо и, открыв глаза, увидел, что его подняло рядом с плотом. Взглянув на это шаткое и жалкое сооружение, сделанное в смертель­ную минуту поспешно и нерасчетливо, он, окинув глазом его пассажиров, никак не осмелился попытаться вокарабкаться на него, а только схватился руками за край досок и, высунувшись из воды, вдохнул полную грудь свежего воздуха. Освеж Освеженный, он откинул со лба мокрые волосы и стал смотреть на плот другими глазами. На плоту сидели трое мужчин и одна молодая женщина. Мужчины были мокры до нитки, молчаливы и мрачны. Они крепко вцепились в доски и не смо­трели на женщину. Женщина же кричала ужасным, непрерывным голосом: то гром­ко и пронзительно, то истошно и жалобно эвучал он над пустыней моря. Ее исцарапанные щеки и растрепанные волосы, широко открытые глаза все го­ворило о последней степени отчаянья, ко­торое уже не рассуждает. Изорванная в клочья одежда мужчин, их нахмуренные  1. ЛЮДИ НА ПЛОТУ Пароход тонул. Его корма высоко под­нялась над водой, и над ней стояла стена черной угольной пыли. Бомба ударила как раз в середину корабля и выбросила со дна угольных ям эту пыль, которая мед­ленно оседала на головы плавающих, на обломки, на уходившую в морскую бездну корму. Среди прыгнувших в холодную осеннюю воду Финского залива мирных пассажиров был один фотограф. Тяжелая лейка, ви­севшая на ремне через плечо, тянула его книзу. Тусклая зеленая вода шумела в ушах, с неба рокотали моторы немецкого бомбардировщика, разбойничьи атаковавше­го этот маленький, тихий пароход, на кото­ром не было ни одного орудия, ни одной винтовки. Были женщины и дети, старики и больные, но военных на нем не было. Фотограф решил, что с жизнью все кон­чено и что мучить себя лишними движе­ниями, свойственными утопающему, не стоит. Он попытался представить себе, что это скучный и кошмарный сон, но, увы, вода попадала ему в рот, в глаза, тело странно онемело, не чувствовало холода… Он скрестил руки на груди, закрыл глаза и постарался представить себе жену и детей в последний раз. Смутно в сознании возникли они и пропали, как будто их размывали волны. Он нырнул с головой и пошел на дно. Но он не дошел до дна. Вода выбросила его вверх. Полузадушенный, полураздавленный волной, он оказался снова наверху и, ра­скрыв глаза, увидел море, усеянное чело­веческими головами, низкое солнце, свин­цовые тучи и услышал треск пулеметов. Это немецкий пират, проносясь над то­нущими, расстреливал их. Ему стало так противно и непереносимо, что он решил уйти снова под воду. Он спять скрестил руки, и опять тяжелая

В учреждение, где служил фотограф, пришел высокий мрачный человек со шрамом на лбу и спросил, кто здесь стар­ший, чтобы рассказать ему о смерти фо­тографа, о том, что они - трое мужчин иеницаспасалист после пото­пления их парохода немецким самолетом на плоту и к нему подплыл фотограф. Он начал говорить, и тут волна смыла и унесла его в море, далеко от плота. Он встречал этого фотографа там, откуда шел пароход. Это был достойный человек и хо­роший работник… И в эту последнюю страшную минуту он вел себя отлично… Тут перебили говорившего: - Вы можете это сами сказать фото­графу, так как он в соседней комнате. - Как в соседней комнате нате?-закричал рассказывавший. - Он спасся? Спасся! Тут позвали и фотографа. Фотограф уз­нал того человека, что на плоту ответил ему: «Л». Он спросил, улыбаясь: «Ну, а как женщина? Успокоили?». Человек со шрамом смутился, но все же ответил: «Успокоили. Взяли себя в руки и успокоили. Ваш оклик вернул нас всех к жизни. Вы так неожиданно возникли изу моря и так неожидано исчезли, что мы потом, когда спаслись, все время думали о вас и говорили. И я пришел сюда спе­циально рассказать о вашем поведении…» Ну, какое там поведение, - сказал фотограф.-Вот лейка пошла ко дну, ка­кая, если бы вы энали… Эх! 2. ПОЕДИНОК

Он стал рассчитывать, строго и вни­мательно озирая пространство. Его увлекта эта непростая охота. Он ринулся опять из облаков к самой земле, туда, где прозрачная полоска дыма дрожжала в раскаленном воздухе. он врежется в паровоз. Но кто-то будто выпул из-под него поезд в последнюю ми­нуту, Грохот варыва жил еще в ушах, по было ясное ощущение: впустую. Он по­смотрел вниз: так и есть. Поезд шел, не пострадав ничуть. своюНемец понял, что чья-то не менее упор­ная воля не уступает ему, что у машини­ста железный глаз, расчет удивительный и точный, что не так-то легко его пой­мать

Немецкий летчик отчетливо видел добычу: посреди похожего на зеленый пи­рог леса проходила узкая желтая полоса. Там по насыпи полз длинный состав с во­енным грузом, и пикировать на лес было