3 МАРТА 1942 г., № 68 (8839)

2

ПРАВДА







ПИСЬМО НА ФРОНТ МУЖЬЯМ и сыновьям Дорогие мужья и дети наши! Письмо это из Борского колхоза имени Сталина, Горьковской области, пишут ваши матери и жены, которые без вас продолжают укреплять наше общее артель­ное хозяйство. После того как вас призвали в Крас­ную Армию для защиты нашей родины, колхоз не ослабил своей работы. Конечно, трудно нам сейчас, приходится всякую мужскую работу выполнять. Но работа спорится на любом участке. Сейчас го­товимся к весне. Женщины наши сами возят навоз, подготавливают необходимый инвентарь, готовят парники к посеву. Попрежнему хорошо и, пожалуй, даже лучше, чем до войны, работают наши животноводы. За прошедший год колхоз получил сверх плана одиннадцать тысяч литров молока. Полностью сохранено по­головье на молочно-товарной, свиноводче­ской и овпеводческой фермах. Сберегли мы в пелости и скот, пришедший к нам из колхозов, земли которых захватили фа­шистские грабители. Старательно работают на фермах ваши жены, дорогие бойцы. За свою работу жена красноармейца Пелагея Тюлина получила в порядке дополнительной опла­ты труда 321 литр молока, мать красно­армейна Пелагея Константинова­316 литров, жена красноармейца Лидия Маль­пева за перевыполнение плана привеса молодняка и сохранение поголовья полу­чила 60 килограммов мяса. Колхоз наш по некоторым видам поста­вок уже расплатился с госуларством за нынешний год. Мы сдали полностью за 1942 год мясо, шерсть, кожу, за полгода сдали молоко. Ни одно из начинаний, которые были задуманы еще в мирное время, не пови­ло в воздухе. Построили мы и телятник, и артезианский колодец. Сейчас заготовля ем топливо для наших колхозных мастер. ских по изготовлению кирпича. Вместе с другими наш колхоз не раз уже посылал подарки фронтовикам. Сдал мы в фонд обороны 860 кг. мяса и 1.300 литров молока. Выделили из общеколхоз­ных средств в подарок героическим аа­щитникам Ленинграда мясо и масло. Как видите, дорогие мужья и дети общими усилиями мы подняли все меро приятия, которые в свое время были вме… сте с вами задуманы. Не беспокойтесь о вас, смело идите в бой, крушите пит­леровцев, гоните их прочь с нашей советской земли. О семьях не беспово. тесь. Колхоз поможет им. Многие деті определены в ясли и детские сазы Красноармейкам подвезли дрова. Марые Ивановне Беловой, кроме таво, переложили печь. Мы помним о нашей обязанности дать больше продовольствия родине. Мы будея бить фашистов высокой продуктивностью общественного животноводства, тоннами мяса и масла, тысячами литров молока. о Сяа прі 1 бытр Tas Будем бить высокой урожайностью колхозных полях с такой же силой, с ка­кой вы громите немецко-фашистских окку­пантов. 1 под  До свидания, дорогие мужья и дств! Желаем вам скорее вернуться домой таы полной победой. Зинаида Запевалова, Мария Клопова, Александра Тагунова, Анна Самыгн­на, Анна Макурина, Татьяна Кудряв-яны цева, Феоктиста Смирнова, Мария Қирсанова, Пелагея Тюлина, Пелагея Константинова и Лидия Мальцева, хватили торячо руками шею, омывали ре­бячьими горькими своими слезами мате­ринское лицо. - Так надо, дочушки мои, Гитлер побьем и снова вместе будем. А ты с нами, маманя, поезжай. «В зывас ет д перев моме прос. став логи рот даруво подогре Да ведь Красную-то Армию одевать надо, кто ж им суконце ткать да красить будет, глупые мои. Проводила. Миша пожелал остаться с матерью. «Вы с Шурой будете на фабри­ку ходить, а я по хозяйству». Теперь в семье совсем тихо, пусто, перебрались в «H нику ДИНС водо казы паро одно прим Ре одну комналушку. Окна заколочены. А го-«Нам особенно обижаться не на чето, выводит Агафья Карповна на бума­ге -только обижаемся на кровавого зверя бы-- двенадцать душ, звенела кварт­ра голосами! Вон, чулочек катин лежит, забыли… А вот картинки, которые Лиза нарисовала и прислала по почте, И все­таки никому не даст Агафья Карповна за­метить на своем лице печаль. И письма от нее на фронт идут без жалоб, без слез, без нытья. От писем таких еще крепче дерутся балтийский моряк Ваня, танкист Шура, ополченец Василий Андреевич. манд иену кі зазат вктор камя опрос зет Гитлера. И шлю я тебе, дорогой сынючек Иван Васильевич, материнское благослов ние, чтобы ты имел силу и мужество п беждать кровавого лютого зверя…». уча Только мучительно, если долго ното вета. Тогда Агафья Карповна бережно стает охапку уже читанных, перечита ных мисем и перед спом их еще раз ч­тает. Уж знает наизусть каждое слово-це что Ваня писал, что Василий Андреевич, что Шура… рон п Свежее письмо - праздник. Тода Агафья Карповна, и Миша, и Шура не хо­дят, а летают. От отца давно, очень давно нет вестей. Жив ли? - Не буду, мама.- тихо бормочет Мн­ша. И спорит с матерью: надо написать, что и он, Миша, делает что-то полезное для фронта, а так писать ему стыпне. Вот сделает что-нибуль полезное и напи­шет. Дайте папанино последнее письмо. говорит Агафья Карповна, и блестящи карие глаза ее вдруг тускнеют. «Любящая супруга, Агафья Карпов­и дорогие детки»,-- трепеща, читает Миша, и вдруг обрывает чтение Агафы Карповна: - Вот что, Мишенька, сядь-ка - на­пиши письмо на фронт. Ну, Ване напи­ши, Ване… прин иСадится Агафья Карповна сама писать любимцу Ване: «Сынок родной, вы там жизни своей не жалеете, а мы вам по­мощники -- хороши ли? Вон и Миша наш стесняется тебе писать, да и Шура. На­учи, сынок, как помочь вам». Приходитот­вет от балтийского моряка: «Мама, доро­р Bу тр ть гая, да трудом своим и помогайте, уве­личивайте еще выпуск продукции, верьте, ваш труд нужен для фронта». Еще сильней, еше больше работает в цехе Агафья Карповна. После трудового дня ходит по пехам, говорит с ткачиха­ми: она теперь - член Фабричного комн­тета. Вот подбила сейчас работниц огоро­ды свои сажать, и уж многие решили вме­сте с ней взяться за огородное хозяйство. все ей мало. Хочется слелать для фрон­та, гө сын ее, где муж ее, зять, что-то большое, очень большое. Идет записывать­ся в доноры. Прихолит огорченная-не за­писали, здоровье не позволяет. Собирает вещи для населения, поспрадавшего отгит­ороответи эти подарки, Миша, Шура укутывают потеплее Агафью Карповну. о н 128 Ничего, милыз, как же папаня-то Ваня наши там. Я таксй же человек. ка -Ну, смотри, мама, будь осторожней, ведь стреляют там. они,может, и встречу их там.у бается счастливо Агафья Карповна. вот она на фронте… Она попала горячий час. Идет бой. Встречается с бой­цами, которые только что вернулись с по­ля битвы. Они усталые, потные. Агафья Карповна кому-то помогает снять набух­шие валенки с ног. У кого-то стирает со лба платком пот, словно поред ней родной или муж. И жарко шепчет: сын - Милые мои, о нас не беспокойтесь, мы крепко держимся. Мы, женщины, вса переживем. А вот теперь побывала у вас и вовсе кажется мне легче наша женская Жизнь.

НА

ОТЕЧЕСТВЕННОИ

ВОИНЫ

ФРОНТАХ

Крымский фронт. 1. Орудия батареи лейтенанта Кондрашова ведут огонь по вражеским самолетам. 2. Красноармеец-заряжающий зенитного орудия Ф. Жуковец, сбивший прямой наводкой «Мессершмитт-109». 3. Майор морской пехоты И. Қ. Лопата и краснофлотец Н. Сумцов, уничтожившие в тылу врага более 30 фашистов, Фото с. Короткова.  Из окна комендатуры застучали станко­вые пулеметы. Очереди прошли сначала над головами бешено скачущих лошадей, потом расщепило оглоблю. Встав в санях на колени, Горшков метнул в окно комен­датуры гранату. Савкин, лежа, бил вдоль улицы из ручного пулемета. Чугунная тумба попала под сани. Бой­пов вышибло из разбитых саней. Волоча обломки, лошади ускакали. Улегшись в канаву, Савкин отстрели­тался от голубого жандарма, уцелевшего в комендатуре. Горшков вскочил в двери ближайшего дома, но через секунду быбе­жал наружу и, прислонясь к косяку, мет­нул внутрь гранату. Взрывом выбило стек­ла вместе с рамой. Поднявшись с земли, Горшков крикнул -Сюда, ребята! Кустов вбежал в наполненное дымом здание. За спиной у него миномет, два железных ящика с минами висели по бо­кам, в руках он держал ящик с патро­нами. Продолжая отстреливаться, вполз Сав­кин. Не оглядываясь, он поспешно при­ладил на подоконнике пулемет и продол­жал бить короткими очередями. Немецкий офицер, шатаясь, поднялся с пола. Кустов, руки которого были заняты, сначала растерялся, потом высоко поднял ящик с патронами и с силой обрушил его на голову немца. Офицер упал. Пули с визгом ударялись в стены и крошили известку. Протерев слезящиеся от известковой пыли глаза, Савкин пере бегал от одного окна к другому, мения огневую позицию. Немецкие солдаты вытащили на крышу соседнего здания станковый пулемет. Тя­желые пули, ударяясь о каменные стены, высекали длинные синие искры, но прибе­жал взволнованный и приказал офицер солдатам прекратить стрельбу. Дело в том. что немецкий гарнизон, оставшийся в хо­рошо укрепленном пункте N. должен был прикрывать отступление основных сил. Они были обречены, но солдаты не знали об этом. Теперь они умолкли. Обеспокоенный наступившей тишиной, Горшков угрюмо сказал: - Что же такое, ребята, получается? Приехали три советских гвардейца, а нем­цы на них внимания не обращают. Савкин, зажав в колени диск, заклады­вая патроны, огорченно добавил: А командиру чего обещали? Не по­лучается с паникой. Получится! --- сказал глухо Кустов и, взвалив на спину миномет, пополз по разбитой лестнице на чердак. Вскоре здание начало мерно вздрагивать. Это Кустов уже работал у своего миноме­та. Прорезав кровлю, выставив ствол на­ружу, он вел огонь по немецким окопам, опоясавшим город. И немцы не выдержали. Они открыли яростный, истеричный огонь по дому, в котором засели гвардейцы. Гарнизон дома № 24 Горшков, присев у подоконника, кричал: - Вот эте запаниковали. Вот это да! Серый дым полз из чертачного люка, об­давая едким угарным теплом. Командир наступающего на город ба­тальона Павлов сказал: - Бойцы, вы слышите эти выстрелы? Это терутся даши гвардейцытысялипул которые обрушились на них чам могли быть обращены против вас. Пусть имя ка­ждого из них будет жечь ваше сердце. Вперед, товарищи! И бойцы пошли в атаку. А из крыши дома № 24 уже валил черный дым, и яркое пламя шевелилось на кровле, порываясь лететь в небо. Спус­тившись с чердака, жмурясь от дыма, hу­стов отбивал руками тлеющую одежду. Немецкие солдаты пошли на штурм дома. Взрывом гранаты вышибло двери. Ударом доски Кустова бросило на пол. На­шарив в дымном мрако автомат, прижав приклад к животу, он дал длинную оче­редь в пустую дверную нишу, и четыре соллата растянулись на пороге. Тогда немцы выкатили пушку. Савкин положил перед собой гранату: До последней точки немцы дошли. Из пушки сейчас палить булут. Снарядом вырвало у здания угол, и в лопнувшую крышу выдуло тучу дыма, роящуюся искрами. Следующими выстре­лами горящий дом был преврашен в об­ломки… Батальон ворвался в город и после ко­роткой тесной схватки занял его. Комбат Павлов выстроил бойцов перед развалина­ми разбитого дома и стал произносить речь в память трех павших гвардейцев. А в это время из подвального окна вы­лез человек в черной дымящейся одежде, за ним - другой. Третьего они подняли и повели под руки. Встав в строй, один из них осведомился, что тут происходит. И когда боец об яснил ему, Савкин сер­дито сказал: - Немцы похоронить не могли, а вы хороните. И хотел доложить командиру, но Кустов сказал: После доложим. Кровавые злодеяния гитлеровцев В одном из колхозных домов соседней деревни Гороховец временно поселился же­лезнодорожный рабочий Александр Криво­боков с женой Екатериной Хазовой и ее родными. При обыске немцы обнаружили у него немного крупы и сухарей. Это­го было достаточно, чтобы заподозрить ра­бочего в связи с партизанами. Кривобоко­ва повели в Оломну в немецкий штаб. Всю ночь его там пытали и мучили, а на утро колхозников стали сгонять в центр дерев­ни, где палачи уже готовили виселицу. Затем со стянутыми веревкой руками к месту казни привели приговоренного. Окровавленный, со следами мучительных пыток, он шел навстречу смерти с высо­ко поднятой головой. Когда его поставили на телегу и накинули на шею петлю, он ударил каблуком стоявшего рядом офицера и плюнул ему в липо. Палачи приплли в ярость. То затягивая медленно петлю, то снова ее ослабляя, они не давали своей жертво задохнуться и длили мучительную казнь в течение получаса. Две недели по­вешенного не снимали с виселицы. К гру­ди его немцы прицепили дощечку с над­писью: «Кто имеет связь с партизанами­честьвсем будет такая». Той же ночью вместе с Кривобоковым немцы арестовали и увели его жену Ека­терину и двух ее сестер. У 17-летней Клавдии при обыске нашли ее комсомоль­ский билет и фотографию паренька в во­енной форме. Всю свою звериную злобу обрушили фашистские палачи на комсо­молку. Замучив ее сестер. они подвергли Клавдию еще более утонченным и длитель­ным пыткам, требуя, чтобы она сказала, где партизаны. Девушка молчала. Гитле­ровцы жгли ее на раскаленной печи и шпарили ноги кипятком, избивали плеть­ми и шомполами, пьяной оравой поочеред­но насиловали. Односельчане знали об ужасной участи трех сестер, но исход пыток был неизве­стен. Немцы держали в тайно судьбу сво­их жертв, и у многих теплилась надежда, что сестры Хазовы остались в живых. Страшная находка в землянке рассеяла все сомнения. Палачи довели свое кровавое дело до коица. Л. ГАНИЧЕВ. Действуюшая армия. Глухо доносятся до Оломны раскаты ору­дийной канонады. Линия фронта далеко отодвинулась от этого села, но кровавые слеты напоминают и сейчас о недавнем пребывании здесь фашистского зверья. Чудовищные злодеяния творились в этом некогда цветущем колхозном селе гитлеровскими банддтами. Заброшенные землянки они превратили в могильные склепы, где были заживо погребены сотни замученных ими советских людей. Жуткая картина кровавого фашистского разгула недавно вновь предстала перед глазами колхозников и красноармейцев. На-днях в лесу, недалеко от села, в занесенных снегом землянках были об­наружены трупы 216 бойцов и команди­ров Красной Армии, раненных на поле боя и попавших в лапы к врагу. Неестествен­ные позы трупов, запекшиеся, зияющие раны, кровоподтеки и ожоги на телах, страдальческие выражения на лицах заму­ченных воинов ярче документов и сви­детельских показаний говорили о проис­шедшей здесь ужасной трагедии, Раненых красноармейцев и командиров фашистские изверги подвергали мүчительным пыткам, умирающих и истекающих кровью бойпов они вповалку вместе с трупами бросали в холодные землянки, обрекая на гибель от ран и мороза. Пытавшихся убежать на­стигала пуля немецкого часового. Одна из землянок была немецкими кан­нибалами подожжена. В ней заживо сго­рело более 50 бойцов и командиров. Фа­шистские мерзавцы надеялись скрыть свои злодеяния. Не вышло! Поспешно удирая под стремительным натиском Красной Ар­мии, гитлеровское зверье не сумело заме­сти свой кровавый след. На некоторых тру­пах уцелели обрывки документов и крас­ноармейских книжек. Но не только бойцов Красной Армии зверски терзали и убивали гитлеровские злодеи. Такой же могильный склеп был устроен ими в одной из землянок на око­лице Оломны. Здесь, среди груды трупов, лежали изуродованные тела трех женщин. Колхозники с трудом опознали в них се­стер Хазовых-Екатерину, Клавдию и Гла­фиру. Страшная находка в блиндаже про­лила свет на конеп трагедии, происходив­шей в Оломне в дни захвата ее немецки­ми оккупантами. (От специального военного корреспондента «Правды»)

В нашей семье Слава тебе, советская женщина, слава не только за то, что ты храбра на фронте и горяча на работе. Слава за то, что ты не поникла перед тяжестями, которые при­несла война, не раснисла, не повесила свою голову. Многое изменилось в личной семейной жизни женщины. Многое смято. Среди бела дня ворвался Ттлер в чужой мирный дом. Но не смять ему главного -- душевной тверлости нашей женщины, сил ее жиз­ненных, любви к советской земле. Мы приоткрываем двери в одну рядо­вую семью. Красная Пресня. Рабочий по­селок Трехгорки. Жила большая, дружная семья. Веселая, шумная. И віруг все из­менилось. Ушел на фронт сын Ваня­гор­дость матери. Ушел на передовые с опол­ченцами муж - Василий Андреевич. чу­десный семьянин, теплый человек, с кото­рым жили душа в душу. Ушел на фронт и третий мужчина из семьи молодой зять Александр, муж дочери Нюры… За­плакала Агафья Карповна? Нет, не запла­кала, А было это нелегко. Вся душа рела, когда прижимала к груди родные теплые головы. Больно уколола мысль: «А, может, в последний раз? Может, и не варнутся… Неужели нет?» И выпрямилась, блеснула карими, моло­дыми еще глазами. Ну, илите, родные, по-хорошему, Бей­те проклятого.Для него, что ли, мы свою жизнь строили, берегли, как пветок чи­стый. Так и сказала Агафья Карповна. И до­бавила: О нас не беспокойся, Вася, не сомневайся, себя берегите…-И отвела глаза. Опенил Василий Андреевич слова жены, крепко обнял, и помолчали они минут­ку оба. Оценили и Ваня, и Шура - зять. Ваня так и сказал: «Мама, вы у нас си­лачка». А Шура -- зять: «Мамаша, не­счётный раз спасибо за все, крепитесь, снова будет на нашей улице праздник!»на, Облегченно вздыхает Агафья Карповна, вспоминая, как хорошо сумела проводить своих воинов. И вот они ушли. И в квартире сразу стало странно и ново без мужчин. Подо­шла к столу, потрогала рукой недокурен­ную кем-то папиросу. Сбились в кучу вокруг Агафьи Карпов­ны все остальные члены семьи - бабуш­ка Евлокия Васильевна, сынок тринадца­тилетний Миша, дочки - малолетки Лиза и Катя, дочка Шура девятнадшати лет Нюрадвумя малышамитрехлетней Валюшкой и грудным Шуриком. И все, кто постарше. смотрели во все глаза на Агафью Карповну. Ну, мама? Ну? Как же мы будем? Пригладила ладонью растрепавшиеся во­лосы, окинула взглядом свою артель, от­ветила твердо: Будем переживать. Что ж теперь делать-то, милые мои, а кто ж Гитлера прогонять будет? Вот они и пошли… па­паня, Шура, Ваня… Будем жить. Будем и мы помогать. Так и сказала: «Булем и мы помогать». I все пошло своим чередом. Агафья Кар­повна и Шура с утра - на родную Трех­горку, гле работали слесарями муж и сын. Нюра с бабушкой - по хозяйству. Миша холит за продуктами. B красильном цехе па ситценабивной помощника мастера Агафьи Барповны ками кипит. и всегда находит серечное. Милая моя, да разве это трудности, мы настоящих трудностей-то еще и в гла­за не видали. Слыхала ли ты, что фашист­ское зверье в районах оккупированных делает… дома всегда находит спокойное слово.И - Мам, холодно сегодня как в кварти­Смотри, пар идет,- жалуется кто­нибуль из семьи. Надышем сейчас -- вот и потепле­ет. Милые мои, да разве это холод. От­пу-то, поди, в окопах куда холодней… - Ты все смеешься. мама.- Но и у сами уже улыбка на губах. Лизу и Катю с бабушкой, а потом и Нюру с малышами пришлось отправить туда, гле им будет жить поспокойнее. Рас­ставаться было нелегко. Лиза и Катя об-

о

»

гла иже пвку вы На

верну. нис

И командир Павлов говорил эту пламен­ную речь, полную гордых и великолепных стов. А три гвардейца стояли в последней шеренге крайними слева, с вытянутыми по швам руками. И когда командир увидел их и стал уп­рекать за то, что не доложили о себе, три гварлейца не могли произнести слова, так они были взволнованы. Командир, махнув рукой, сказал: - Ладно, ступайте в санбат. - Потом добавил: Теперь небось загордитесь? - Что вы, товариш командир! -- горячо заявил Горшков. - Ведь это же все по недоразумению сказано. Западный фронт. B. КОЖЕВНИКОВ.

E)

Степан ЩИПАЧЕВ

поле боя Артиллерист прищурился слегка, Довольный в этот день своей работой: Качнулись в стереотрубе снега C бегущею немецкою пехотой. Упорен бой, зарылся в землю враг, Но западный в лицо нам дует ветер. Тяжел в бою красноармейский шаг, Но с каждым шагом ближе мы к победе. Қалининский фронт,

Передо мною мирные снега, Деревни русские да небо голубое, Но в деревнях - позиции врага, А снежные долины - поле боя.

Грохочут батарем за бугром, И снеговой огнем сверкает гребень. Над полем боя не смолкает гром В морозном, но почти весеннем небе.

идут вперед флангов. Бойцы дрогнули, начали отхо­дить. Тогда комиссар приказал санитарам остановиться, снять его с носилок, поста­вить на ноги. Окровавленный, бледный, он преградил путь отходящим. Он уже ниче­го не мог говорить и только слабеющей рукой показывал обратно на шоссе. и люди поняли этот жест своего комиссара Они остановились. Они повернули назад. Кто-то крикнул: Отомстим за комиссара! Не пропу­стим гадов на шоссе! Враг был опрокинут, бойцы спова вы­рвались на шоссе и так вцепились в него, что до подхода паших основных сил не пропустили по нему ни одного немца. Я подробно рассказал об этом неболь­шом эпизоде. каких много можно наблю­дать сейчас на фронте, потому, что в нем, как солнпе в капле воды, отражена орга­низующая роль армейских большевиков в героических наступательных боях. и особенно велика и ответственна, Словом и делом, каждым поступком своим, личным примером отваги, бесстрашия, мужества армейские большевики усиливают насту­пательный порыв наших частей. На одном участке наша наступающая часть натолкнулась на сильное немецкое укрепление, густо насыщенное пулемет­ными гнездами Наступление затормози­лось. Тогда коммунист сержант Акуленко вызвался уничтожить вражеские пулемет­ные точки. Со своим ручным пулеметом он подполз к самым вражеским укрепле­ниям и стал почти в упор расстреливать немцев. Он принял на себя огонь всего укрепления. Воспользовавшись этим, наша часть ударила во фланг немецкой обороне и вышибла немцев с укропленной позиции. Армейские большевики показывают пример, как нужно сражаться до послед­ней капли крови. Сержант коммунист Васильковский, увядев, что его рота не может продолжать наступление под силь-

Большевики Когда говоришь о роли наших армей­ских большевиков в упорных наступа­тельных боях, которые Красная Армия ведет сейчас, всегда вспоминается буднич­ный и вместе с тем очень характерный случай, происшедший недавно на одном из участков Калининского фронта.

пользуются у бойцов большой любовью и крепким авторитетом. Они ведут большую работу с новым пополнением, помогая но­вичкам втянуться в боевую жизнь, ос­воиться с фронтовой обстановкой. В следующую атаку они пошли рядом, плечом к плечу. Чуриков наступал с са­мыми передовыми, а через некоторое вре­мя его имя прогремело по всей части: в бою он уложил штыком и приклалом 6 немецких солдат. Сколько таких людей, проявлявших в первых схватках с врагомИ боязнь, благодаря помощи бойпов-комму­поре… роями отечественной войны. Храбрость, отвага, мужество -- эти ка­чества, всегда отличавшие русского воина еще со времен Александра Невского, осо­бенно развиты в Красной Армии, и нет в нашей армии фигуры более презренной, чем трус. У советского бойца не дрогнет рука уложить на месте труса и преда­теля, порочащего славные боевые знамена его части. Но не надо смешивать тру­сость с нерешительностью и растерянно­стью, которые иногда проявляют некото­рые бойцы в первых боях и которые об - ясняются их незнакомством с боевой об­становкой Над воспитанием мужества, над боевой закалкой таких людей немало работают сейчас армейские большевики. В первом бою красноармеец-новичок Чу­риков заметно старался быть позади на­ступающего подразделения. Коммунист Журавский заметил это. После боя он страничек «Сева тал ему несколько страничек из «Сева­прасная Армия ведет ожесточенные бои на огромном фронте, наносит немцам удар за ударом, теснит их, очищая от фашист­ской погани советскую землю. Великая чость организатора этих побед принадле­жит большевистской партии и ее вождю, величайшему полководцу нашего времени тозарищу Сталину. Корпусный комиссар Д. ЛЕОНОВ. Калининский фронт.

ным огнем немецких пулеметов, подполз к вражескому ДЗОТ у и бросил в него 4 гра­наты. Немцы продолжали вести огонь, прижимая наступающую часть к земле. Тогла Васильковский бросился к ДЗОТ у и своей грудью заслонил пулемет против­ника. Васильковокий упал, перерезанный очередью пуль, на пулемет. Вражеский пулемет замолчал. Рота, мстя за смерть своего товарища, рванулась вперед, вы­била немцев из ДЗОТ а, прорвала укре­пленную линию и продолжала наступ­ление. Место коммуниста в бою там, гле наи­более опасный участок, где особенно нужны отвага, мужество, храбрость. Место коммуниста и в часы отдыха, и в часы подготовки наступления - среди бойцов, там, где в лесном шалаше или у замаски­рованного костра идет задушевная беседа, где читают друг другу письма из дома, гле люди откровенно говорят о том, что беспокоит их, что мешает им. Большим авторитетом пользуется в од­ной из частей боец-коммунист Захаров, в хорооунесколько своими трудовыми подвигами. Осипов, веселый и храбрый парень, вдруг погрустиел, стал задумчив, вял, не стало в нем прежнего боевого пыла. бахаров потолковал с ним, и выяснилось, что он уже третий месяп не полу­чает из дому писем и очень беспо­коится о жене и ребятах. Захаров напи­сал письмо в партийную организацию завода, где работал Осипов, попросил мочь, а через некоторое время Осипову принесли целую пачку писем. Оказывается, жена, выехавшая в деревню, потеряла его адрес и не знала, куда писать. C тех пор тесная дружба связала этих двух бойцов, и, когда Захаров идет в разведку, с нии всегда идет Осипов, он берет его с собой, как самого надежного боевого товарища. Такие коммунисты, как Захаров, име­ются в каждой роте, в каждом взводе, они

Мотострелковый полк получил приказ прорваться сквозь линию бражеской обо­роны, зайти в тыл противнику и пере­сечь единственное шоссе, по которому немцы уводили свою технику и живую силу. Перед наступлением партбюро со­брало коммунистов. Не пропустить немцев по шоссе! Так был поставлен вопрос. Пар­тийные силы были распределены таким образом, чтобы коммунисты находились на самых ответственных и решающих участ­ках боя. Вось политический актив полка, начи­ная от комиссара полка и кончая ротными агитаторами, пошел к бойцам, чтобы раз яснить им боевую задачу. Началось наступление. В передних ше­рентах шли коммунисты-агитаторы Да­выдов, Калугин, Сергеев, Музыкантов, Волков. Еще несколько минут назад они воолушевляли бойцов правдивым больше­вистским словом. Сейчас они агитировали примерами личной храбрости и мужества. Они пли вперед по снежной целине, и на самых решающих участках наступления видели комиссара полка. Стремительным броском полк достиг шоссе, вышиб с него немцев. Стремясь сохранить себе последний путь отхода, врат бросил против полка все, что имел на этом участке. Немцы обрушили на шоссе всю огневую мощь своих батарей, поливали его ливнем свинца. Напряжение боя возрастало. Смертью храбрых пал командир полка. Его заме­нил комиссар полка Гуцулюк, но и его ранило осколками разорвавшейся мины. Тяжело раненого комиссара санитары по­усилили нажим, стремительно обрушились на один из