12

12 МАРТА 1942 г., № 71 (8842) 

2

ПРАВДА

В НАРОДНОМ КОМИССАРНАТЕ ОБОРОНЫ О введении персональных воинских званий инженерно­техническому составу авто-бронетанковых войск Красной Армии В соответствии с постановлением Государственного Комитета Обо­роны Народный Комиссар Обороны приказал: 1. Ввести с 1 апреля 1942 года для инженерно-технического состава авто-бронетанковых войск Красной Армии воинские звания: техник-лейтенант, старший техник-лейтенант, инженер-капитан, инженер-майор, инженер-подполковник, инженер-полковник,

В Совнаркоме СССР Об обеспечении продуктами чиная с 13 марта, за плату каждому члену бригады в B этом танковом подразделении почти­Петр Бирюков до войны работал инжене­ром на одном из крупнейших заводов страны. По призыву родины он в первые же дни стал танкистом. Уже немолодой, но еще крепкий человек, Бирюков быстро освоил новое, непривычное дело, стал командиром. Не прошло и месяца, как фамилия отважного и бесстрашного тан­киста стала известна всему подразделению, а его экипаж завоевал право называться передовым. Не один вражеский танк под­бит и уничтожен экипажем Петра Бирю­кова в боях за родину. все экипажи состоят из коммунистов и комсомольцев, Люди высокого мужества, они цементируют весь личный состав под­разделения, заражают своей отвагой и смелостью всех остальных танкистов, по­казывают, как нужно драться с немецки­ми захватчиками. Особенно известны в подразделении три танковых экипажа - коммуниста Петра Бирюкова и кандидатов партии Григория Николаева и Петра Кле­нова. Нам рассказали о последнем бое, прове­денном недавно экипажем Бирюкова. Танк Петра Бирюкова поддерживал пехоту, на­ступающую на населенный пункт. Во­рвавшись в село, механик-водитель кан­дидат партии Иван Сутковой повел ма­шину на третьей скорости. Бирюков прильнул к прицелу пушки и пускал в засевших в садах и на чердаках домов немецких автоматчиков снаряд за снарядом. Командиру помогал из пулемета башен­ный стрелок комсомолеп Василий Ткеше­лашвили. На повороте второй улицы на­встречу танку Бирюкова из дома выныр­нул немецкий танк. Машины чуть не врезались друг в друга. Впереди вражеский танк, - крик­нул Сутковой командиру. - Вижу, - отозвался Бирюков, на­водя на черный корпус немецкого танка свою пушку. Но стрелять по танку было нельзя: расстояние между машинами превышало и десяти метров. Иди на тарап, приказал Бирюков механику-водителю. Сутковой быстро выключил сцепление и на третьей скорости обрушил свою ма шину на немецкий танк. Немецкие тан­кисты в диком испуге стали выскакивать из подбитого танка. Еще раз! - скомандовал Бирюков. Последовал еще удар. Одного из немецких танкистов, целившегося в смотровую щель из автомата, Сутковой раздавил гусеницей, остальные удрали. Третьим ударом вра­жеский танк был свален набок и сброшен в канаву. По броне танка с грохотом били сна­ряды немецких противотанковых пушек. По приказанию Бирюкова Сутковой повел танк прямо на батарею. Гусеницами были раздавлены вместе с расчетом две пушки, третью пушку Бирюков подбил из орудия. Ткешелашвили беспрерывно поливал авто­матчиков из пулемета, убил не один деся­ток немцев. А пехотинцы тем временем заняли выгодные позиции. В танке неожиданно заело скорость. Он остановился. В этот миг из засады откры­ли огонь сразу два танка противника. Три экипажа (От специального военного

питания в пути следования бригад поездной бригады дополнительный пак (сверх нормы по карточкам) в размере хлеба-400 граммов, колбасы--100 грау мов, сахару-20 граммов, табаку-20 граммов на каждые сутки нахождения пути. корреспондента «Правды») Танк справа,- доложил Сутковой пытаясь включить скорость. Он оттяни ее ломиком, и машина пошла. Бирюковв успел выстрелить, как над головой раздал. ся страшный грохот. Водитель потеря сознание, но скоро очнулся. Жив! - крикнул он и снова повел машину вперед. Бирюков послал по вра. жескому танку три снаряда, сбил башню. Еще снаряд - и черная голова немен­кого танка вместе с пушкой полетела в сторону. Пройдя немного дальше, Сутковой обнаружил в саду другой танк. Меткии выстрелом Бирюков подбил и его. Героически действует также экипах Григория Николаева, рабочего с Горьков­ского автозавода. В одном из боев экипах Николаева поджег сразу три танка уничтожил множество солдат. Это была двадцатая атака Николаева. Танкисты его экипажа - механик-водитель комсомолец Алексей Кузнецов и башенный стрелок комсомолец Иван Скачков - показали этой атаке высокое искусство и умение отражать танковые вылазки противника Они дрались против пяти танков и вышл победителями. я 191 зишей езетым паризи ба жновог строд теркив чу бар аванта толь трва проти Зал допи ствова птвр воок в одн стонл Абс ски-10 1905 вавия дальн вищн крест врати русск ич з1905 ать Госуд кон счий зыбле 503-1 ната воей полні 30 дерака сяти В тот же день, что и Бирюков, экипах Григория Николаева протаранил вторй немецкий танк. Произошло это в бою населенный пункт N, который немцк превратили в свой опорный пункт. Эки. паж Николаева подошел вплотную вражескому танку и раздавил его. Немеп­кая батарея открыла по смельчакм огонь. Снаряды гулко ударяли в бронюи с силой отскакивали в сторону. Николаев вступил в единоборство с пушками. Один из вражеских снарядов попал в пушку и разбил прицельное приспособле­ние, другим снарядом разбило пулемет и повредило ходовое колесо. Танк стал, как вкопанный. Водитель доложил командиру: Не включается скорость. Николаев, не прекращая огня, приказы: Завести воздухом. Танк ожил и снова пошел в атаку. неТанкисты орденоносного экипажа Петра ленова в двух последних боях подбили два немецких танка и уничтожили четыре противотанковых пушки и около 50 автоматчиков. Ночью 5 марта танкисты Кленова захватили тяжелый неменкий танк. Воспользовавшись начавшейся пур­гой, немцы хотели отбуксироватанк Ца посре пода таб вос закре лась Ца родо танк в тыл на ремонт. Башенный стрелок канш­дат партии Василий Шишкин, стоявши на часах, услышал шум мотора и полня на ноги весь экипаж. Механик-водитель коммунист ЮрайПулен завел быстн сьой танк и вывел его навстречу враже ской машине. Немцы не ожидали такого сюрприза и удрали. Родина высоко оценила подвиги героп­ческих танкистов. Военный совет фронта наградил на-днях экипаж Бирюкова и Николаева орденами: Петр Бирюков на­гражден орденом Ленина, Иван Сутковой иВасилийТкешелашвили - орденами прасного Знамени. Экипаж Григория Ни­колаева награжден орденами Красного Знамени. правительственной наград представлен и экипаж Кленова. Южный фронт. Я. МАКАРЕНКО. лодный ветреный вечер был особенно же­стоким. Поля прижалась к стене, за ящи­ком с песком, и над ее головой оскожи ударили в дом.Посыпалась кирпична пыль, по мостовой запрыгали куски шту­катурки, выбитые стекла. Потом кто-то застонал почти рядом, Улица была пустын­на. Редкие пешеходы лежали на земле, вставали, бежали в дома или снова при­жимались к мостовой. Поля прислушалась, Стон был действи­тельно рядом. Она осторожно перебежала туда. Пламя нового снаряда осветило ули­цу. Она упала. Снаряд попал в тротуар, и «инс Винь наци самы B стал ЖИЗЕ ляет бы H бенн озна стем обор ма, HOM Wer ста pac раз шар звон удара долго жил в ушах. Сердце но­лотилось. Поля увидела лежащего у дома паренька. Гдө она его видела раньше? Ну, конечно, весной на футбольном матче. Изумрудная лужайка. Смех вокруг. Разно­цветные майки. Молодость. Солнце. Яркая  музыка. Теплый, ясный день с курчавыми облаками, и этот парнишка, которому прий­тели кричали: - Эй, ты, хавбек! Держись! Сейчас он лежал без памяти, но котда Поля нащупала его ралу, - он был ранен осколком в бедро,- он очнулся и засто­нал еще сильнее. И она сказала, перев зывая его: Эй, ты, хавбек! Держись! Слышишь! Парнишка замолчал, и она помогла ему встать. Но итти он не мог. Он почти на­валидся на нее, и она тащила его во тыке, рассекавшейся красными длинными мечами. Но, вероятно, этот удар расколол попо­лам улицу и все дома и все вокруг, пото­му что Поля потеряла сознание. Она лежа­ла на мягкой зеленой лужайке, и ей те­перь говорил незнакомый голос: «Эй, ты, хавбек, держись!». Но она не могла ни смеяться, ни даже пошевелиться. «Это мой 98-й раненый», - подумала онз почему-то и снова потеряла сознание. Но в руке онз держала руку того, лежащего молча рядом. И когда над ними наклонились люди, Поля сказала чистым, звонким голосом «Возьмите его, он тяжело в бедро…» и не договорила. Ноги, сказал кто-то в темноте, она ранена в ноги. Она не слышала. Она товорила кому-то на мягкой зеленой лужайке: - Мне холодно, какая зеленая холодная трава… Больше она ничего не видела в эту ночь… Но она осталась жива. Когда она впервые пришла в себя, был действительно мягкий солнечный день, и в окно глядели хо-большие зеленые сосны.

поездных

Ввиду трудных условий работы поезд­ных бригад (машинистов, помощников ма­шинистов, кочегаров, кондукторов, вагон­ных мастеров и начальников кольцевых маршрутов) в пути следования на линии­Совнарком СССР постановил выдавать, на-

генерал-майор инженерно-танковой службы, генерал-лейтенант инженерно-танковой службы, генерал-полковник инженерно-танковой службы. 2. Военным советам фронтов, округов и армий в двухмесячный срок пересмотреть весь инженерно-технический состав, имеющий звание до воентехника 1 ранга включительно, и присвоить новые воинские звания в соответствии с пунктом первым настоящего приказа. На инженерно-технический состав от военинженера 3 ранга и выше представить аттестационный материал Управлению кадров авто-броне­танковых войск Красной Армии к 15 апреля 1942 года. 3. Сроки выслуги в воинских званиях для инженерно-технического состава авто-бронетанковых войск строевых частей, действующих на фронте, установить: техник-лейтенант - 4 месяца, старший техник-лей­тенант - 6 месяцев, инженер-капитан - 6 месяцев, инженер-майор - 8 месяцев, инженер-подполковник - 10 месяцев.

Юго-Западный фронт. Бойцы-автоматчики подразделения старшего сержанта М. Не­мова с боем обходят врага, засевшего в населенном пункте. Фото Н. Финикова.

ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ ПОБЕДА СТАЛИНСКИХ СОКОЛОВ Разговор по прямому проводу со Вчера корреспондент «Красной звезды» связался по прямому проводу со штабом военно-воздушныхсил Юго-Западного фронта. К аппарату подошли начальник штаба генерал-майор Шкурин и его заме­ститель полковник Перминов. По просьбе корреспондента начальник штаба сообщил некоторых деталях воздушного боя, разыгравшегося 9 марта на одном из уча­стков Юго-Западного фронта между семью мужественными советскими летчиками и двадцатью пятью немцами. Даем запись разговора по прямому про­воду. Корр.: Просьба дать краткое тактическое описание воздушного боя. Нач. штаба: Инициатива этого воздуш­ного боя принадлежит нашим летчикам. Предпринимая атаку, они задались целью расколоть врага и поочередно нанести ему один удар за другим. Первой атаке под­верглись вражеские бомбардировщики. Наши самолеты обратили их в бегство до того, как начался бой с истребителями. Нанося удар по «Мессершмиттам», наши раскололи на две группы восем­надцать немецких машин, врезавшись в сердцевину неприятельского строя. Одной из характерных черт этого боя является тесная взаимопомощь, товарищеская вы­ручка, Когда в бою на самолет летчика Скотного навалилась пруппа неприятель­ских машин и пыталась зажечь его, на выручку поспешил летчик Седов. Он за­шел одному из вражеских самолетов в хвост и, открыв огонь, заставил его круто свернуть в сторону. В другой раз на выручку товарищу пошел старший сер­гибель. жант Король и предотвратил Другая характерная черта этого воздуш­ного боя заключается в его быстротечно­сти и подвижности. Он продолжался всего четверть часа. В процессе боя наши лет­чики широко использовали все виды ма­невра как по горизонту (виражи) и по вертикали (пикирование), так и боевые развороты. Бой еще замечателен тем, что все атаки были произведены со сравни­штабом ВВС Юго-Западного фронта тельно небольших дистанций. Это значи­тельно увеличило эффективность ударов. Тт. Еремин, Саломатин, Мартынов и Ко­роль сбили неприятельские самолеты с близких дистанций, почти в упор. Корр.: Каким оружием были поражены неприятельские самолеты? Нач, штаба: В борьбе с самолетами врага наши летчики в одинаковой мере использовали пулеметное и пушечное во­оружение своих самолетов-истребителей. Бомбардировшик «Юнкерс-87» был сбит прямым попаданием снаряда. Корр.: На каком расстоянии от поля боя происходила воздушная схватка? Нач. штаба: Схватка разгорелась не­посредственно над полем боя. Командиры и красноармейцы наших наземных частей видели этот бой с начала до конца. Котда стали падать наземь охваченные пламенем немецкие самолеты, многие бойцы аплодировали нашим летчикам с земли, бросали в воздух ушанки, потря­сали винтовками. Корр.: Как руководил воздушным боем капитан Еремин? Нач. штаба: Своим успехом наши лет­чики во многом обязаны капитану Ереми­ну. Он мгновенно принял решение атако­вать врага, быстро претворил это реше­пне в жизнь, и враг был дезориентирован. Очутившись лицом к лицу перед восем­надцатью истребителями, капитан Еремин первым пошел на врага и метким огнем сбил первый «Мессершмитт» Пример командира воодушевил эскадрилью, - B следующие несколько минут летчики уничтожили еще три машины. Корр.: Сообщите краткие биографические данные капитана Еремина. Нач. штаба: Капитан Еремин-опытный командир советской авиации, участник боев у озера Хасан. В авиации служит более десяти лет. В первые годы был авиационным техником, а затем летчиком. Капитан окончил авиатехническое и лет­ное училиша. Корр.: Благодарим за беседу.

Присвоение воинских званий до старшего техника-лейтенанта вклю­чительно производить военным советам фронта и армии. Приовоение воинских званий от инженер-капитана до инженер-полковника включи­тельно производить приказами Наркомата Обороны. Военным советам фронтов и армий предоставить право в отдельных случаях, при наличии выдающихся успехов в работе или особых заслут, присваивать внеочередные воинские звания до старшего техника-лейте­нанта включительно и представлять на внеочередное присвоение воин­ских званий от инженер-капитана и выше. 4. Форму одежды и знаки различия для инженерно-технического со­става авто-бронетанковых войск Красной Армии установить одинаковые с командным составом. Ввести эмблему на петлицах установленного для инженерно-технического состава Красной Армии образца.

Потери 16-й немецкой армии растут СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ, 11 марта. (Спец, воен. корр. «Правды»). Ломая со­противление врага, войска нашего фронта продолжают громить части 16-й немецкой армии, попавшей в окружение. За истек­шие сутки от немецких оккупантов осво­бождено одиннадцать населенных пунктов, в том числе два районных центра. В од­ном из них нашими войсками захвачены большие трофеи. Потери в людях и в технике, которые несут немцы в результате наступатель­ных действий наших войск, огромны двенадцати тысячам солдат и офицеров, сложивших свои головы при разгроме трех фашистских дивизий, за последние дни прибавились тысячи новых. В довершение всего армия, попавшая, по выражению са­мих немцев, в котел, голодает. На-днях одна наша часть обнаружила на поле боя три приказа немецкого коман­дования о продовольственном снабжении войск. В первом приказе говорится, что «всем частям разрешается употреблять в пищу конину. Всех лошадей, которые вы­были из строя, но пригодны к употребле­нию в пищу, необходимо умерщвлять пере­резанием шеи для освобожления туши от крови. Мнение, что выстрелом в голову можно освободить тушу от крови, непра­вильное. Употребление мяса конины, не освобожденного от крови, привело уже в ряде случаев к отравлениям и даже к смерти». В другом приказе также подчеркивает­ся необходимость подходить со строгой меркой к оценкө прирезанных лошадей, которые должны быть употреблены в пи­щу, хотя «существующее продовольствен­ное положение принуждает к использова­нию всех лошадей, включая дохлых». Третий приказ имеет два раздела: «а) конское мясо, как обеденное блюдо; б) приготовление паштета из конины». В первом разделе констатируется, что «при существующем продовольственномтетчики положении употребление свежего мяса для обеденных блюд или холодных завтраков вместо обеда не представляется возмож­ным… Надо добиться, чтобы части до кон­ца использовали любую имеющуюся воз­можность употребить конское мясо в пи­щу, как мясной рацион для обедов и ужинов». Второй раздел приказа налюминает вы­держку из книги по кулинарии: «Приго­товление паштета из конины уже хорошо себя зарекомендовало в некоторых подраз­делениях дивизии и предлагается к ис­пользованию всем частям дивизии. Вкус­ный, питательный паштет без труда мож­но приготовить следующим образом: сы­рое мясо конины, выдержанное несколь­ко дней на морозе, нарезать мелкими ку­сочками, как для гуляша, и посолить и, если есть, дюбавить немного луку; пред­варительно в кастрюлю налить полфляги холодной воды. Наполненную кастрюлю плотно закрыть крышкой и поставить на горячую плиту, на которой мясо в тече­ние 45 часов должно томиться. После этого оно становится мятким, и в холодном виде употребляется как мясные консервы на хлеб. Этот наш паштет отличается от говяжьих консервов лишь более темным пветом. Для приготовления не требуется жира». Да, немцам не до жирү…

НЕМЦЫ МОБИЛИЗУЮТ РАБОЧИХ ВОЕННЫХ ЗАВОДОВ

СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ, 11 марта. (Спец. корр. ТАСС). Взятый вплен ефрейтор истребительного отряда 10-го армейского корпуса Генрих Присс сообщил: -Я работал на военном заводе в Лю­беке,- рассказывает Присс.-- Мы изготов­ляли боеприпасы для пехоты. 17 января 1942 года меня мобилизовали, и я сразу попал в маршевый батальон, прямо на

фронт. В нашем батальоне было 800 чело­век, почти все они работали на военных предприятиях в Германии. Мне известно, что с нашего завода мобилизовано одно­временно со мной сколо 2 тысяч человек. в январе по всей Германии была проведе­на большая мобилизация. В большинстве своем призваны рабочие военных заводов.

И. ПАВЛОВСКИЙ.

 6. ДЕВУШКА Николай ТИХОНОВ на коне, в горах, у пенистых потоков, на высотах Кавказа - любознательным кар­тографом, путешественником, историком порнах Даво пто было… Он сильно слабел. Даже ложку, когда он ел суп, ему держать уже было трудно. Его кормила дочь, она же рассказывала ему фронтовые новости. - Отступают, все отступают, говорил он с тяжелыми вздохами и мучительно смотрел на дючь почти слепыми глазами. - Старик протянет недолго,- говорили жильцы в квартире. …В это знаменитое утро женщины, раз­водившие примусы в своих комнатах, и дочь старого военного усльшали странные звуки. В комнате старика звенела пила, потом застучал топор, потом послышалась песня… Да, там кто-то пел песню. Слов нельзя было разобрать, да и врял ли этой песни были слова. Это было какое-то самозабвенное, довольное урчанье. Все знали, что старик лежит под своим ветхим одеялом, тихий, обескураженный, слабый. Дочь подошла к двери и не сразу от­крыла ее. Когда же она открыла, она уви­дела, что ее древний, больной отец пилит какую-то доску и поет. Да, это пел он. Он пел, и глаза его сияли; и хотя на его ху­дых широких плечах было накинуто ста­рое, рваное пальто, он был величественен, как патриарх. - Что с тобой, отец? - с испугом спросила дочь.--Почему ты встал. зачем ты пилишь? Тебе же трудно! Он посмотрел на нее и сказал медленно ясным и громким голосом: - Ты слышала сегодня радио… -Нет, -- ответила она. -- А что сооб­щали? И вдрут старик почти подпрыгнул с пи­лой в одной руке и с доской в другой. - Ты не слышала, ты не слышала. Весь мир уже слышал, а ты не слышала. Немцев разбили под Москвой - наголову, в дым, вдрызг… Авантюристы несчастные! Я давно говорил, что они только могут по­разбойничьи воевать. Разве это тактика? Этонахальство, это-бандитизм, Дочка, они разбиты, понимаешь… Ленинграда им не видать никогда. Я не мог больше ле­жать. Я вскочил, когда все это прослушал. Я вскочил, чтобы закричать: да здрав­ствует победа! Ведь это нельзя кричать лежа, понимаешь, дочка! ту спасательных команд как будто со сто­роны. Развороченные дома, темный город, мелькающие в руках людей маленькие фо­нарики - все ей казалось невесомым, не­существующим, небывалым. Ведь были какие ночи - мирные, ве­селые, с огнями трамваев, с песнями, тан­цами, молодежью… Да, все это было. Все это будет. А сейчас… - Что же это я засиделась! - кричала она себе и вскакивала и снова помогала таскать, разгребать щебень, работать кир­кой и лопатой. Она стала удпвительно спокойной, твер­дой в решениях, крепкой нервами. Ее ни­что не могло уже удивить. Раз, прибежав, она увидела при лунном свете, как высоко над грудой рухнувших этажей, точно в воздухе, стоит женщина в одной рубашке, прижавшись к остатку стены, в углу, случайно уцелевшем на пя­том этаже. Женщина стояла, как статуя, как мертвая, упершись руками в куски стены справа и слева. И Поля смотрела, не отрываясь, на белое пятно ее рубашки. Она думала только о том, как бы поскорее ее оттуда достать и как это сделать. Другой раз прямо на нее бежала моло­дая с растрепанными волосами женщина, прижимая к груди ребенка. Испуганная взрывом, вне себя от страха за ребенка, она могла бежать так через весь город. По­ля схватила ее в об ятия, погладила по голове, сказала: Вот и все! Что все? Что все? - забормотала женцина. Все, - сказала Поля, - уже все. Больше страшно не будет. Сядь, отдохни, Сейчас я тебя укрою… ули-Сколько она перетаскала раненых, ушиб­ленных, искалеченных, эта хрупкая де­вушка с большими, слегка удивленными И она отвела сразу успокоившуюся женщина санитарный пост. глазами, скольких успокоила, ободрила, да­же рассмешила своими острыми словечка­ми, сказанными кетати! - Скоро юбилей будешь праздновать, Поля, говорили подруги,у тебя уже к сотно спасенные приближаются. Бомбежки сменились бомбардировками. Это было не так шумно, но подбирать ра­неных на улице в темноте, под визг ос­колков и свист проносящихся над го­ловой снарядов было делом нелегким. Но она подбирала, десятки раненых перета­скала она на своей спине. Огневой налет в тот отвратительный

ЧЕРТЫ СОВЕТСКОГО ЧЕЛОВЕКА 5. СТАРЫЙ ВОЕННЫЙ Он был очень стар, и глаза его совсем ослабли. Все стояли у открытых окон, и он подошел, но ничего не видел. Тогда он Там над городом, далеко где-то, по­дымается к небу густой дым. Огромные, как горы, облака белого дыма. И края их ро­зовыю от заката. А теперь дым становится синим. Он встает до полнеба… сказал: - Скажите мне, что там такое? Это пожары? - спросил он Это немцы? - Да,- ответили ему. Зенитки продолжали еще лениво постре­ливать. …Он сидел над картами целыми вечера­ми. Он был старый военный педагог, геог­рац. изобретатель - у него было много карт. Они всегда утешали его разнообра­зием своих линий, богатством земных очертаний, причудливыми рельефами. Он видел сквозь эти синие узоры и коричне­вые пятна, сквозь зеленые и желтые поло­сы жизнь могучей страны, большую, жар­кую, свободную, растушую. Он знал, как год от году менялась эта карта. Но сейчас он смотрел на карты окрест­ностей Ленинграда, болезненно морщил лоб, взгляд его становился угрюмым и тусклым. Треск пулеметов был слышен недалеко. Нет, этого не может быть, - гово­рил он -Нет, это невозможно. Он взволнованно бросал лупу на карту и ходил по комнате большими шагами. - И кому отдать? Немцам! Тупым, беспардонным, кровожадным убийцам де­тей и женщин, фашистам… Да, да, брюзжал он себе под нос.---Немецкие гене­ралы, эти самодовольные куклы, они орга­низаторы неплохие, они умеют воевать… умеют воевать? - кричал он в следую­щую минуту. - Авантюристы, все их пла­пы - это разбойничий обман, это рассчи­тано на то, чтобы ослепить, разоружить, обескуражить… Не будет этого! Нас не про­*) См, «Правду» от 6 и 8 марта, (ЛЕНИНГРАДСКИЕ РАССКАЗЫ*) ведешь… Русский народ не обманешь. Не будет вам Ленинграда! Он ложился на кровать, но сон бежал от его глаз. Он всем сердцем переживал бит­ву, шедшую вокруг города. Он закрывал глаза и видел все эти мирные окрестности, где некогда участвовал в маневрах моло­дым командиром. Эти тихие уголки исче­зали сейчас в дыму пожаров один за дру­гим, и, может быть, страшно подумать, вра­жеские танки уже прорвались на окраины города. Тогда… он еще в силах бросить гранату, он не спросит, сколько вратов, он плохо видит, это верно, но он спросит. где они? Нет, это невозможно - немцы не будут итти по священным улицам и пло­щадям. Никогда. Он не ходил в бомбоубежище по тревоге. Воздух сострясался над домом, о крышу звякали осколки, окна дребезжали, дом ка­чало, как будто он был деревянной бесед­кой, но он только говорил: скоро сломаете Летайте, летайте, себе шею…

Неуклюжая тетка в большом байковом платке набежала на нее в темноте, испу­ганно вскрикнув: Ай, кто это здесь? сказала девушка, сидевшая на ступеньках. Это я Поля. - Чего ж ты не бежишь-то… Ведь тревога гудит! Сейчас бомбы тебе на го­лову пустят. -Вот я их и жду… - спокойно ска­зала Поля. - Чего ж их ждать-то, спасайся в убе­жище. Моя служба такая. Иди, иди, тетка, а то и вправду тебя зашибет… - И пойду. А она, ишь сидит на сту­пеньках - бесстрашная какая… - Я не бесстрашная, я - разведчица. уПоля сидела на ступеньках и во все глаза следила за небом, на котором пере­секали друг друга прожектора, лопались ракеты, повисавшие красными пучками, золотые нити трассирующих пуль уходили в синий купол, и над всем стояло пре­рывистое, враждебное гудение летавших над городом самолетов. И, всем телом сжав­шись, ждала она того страшного завыва­нья, гула и огненного плеска, который должен сейчас возникнуть, и Поля первая бросится туда, чтобы просигнализировать в штаб местной обороня, куда ударила бомба. Втянув голову в худенькие свои плечи, закрыв глаза, слушала она нарастающий вой. Раскалывающий голову удар пронесся по улице. Теплая волна ударила в уши, толкнула в грудь. Поля вскочила, шатаясь, и уже бежала по улице туда, где только что упали стены и еще стояло не рассеяв­шись облако дыма. Свежие развалины вста­вали в темноте ночи. Зубцы изорванной стены чернели высоко над девушкой, ца была усеяна обломками, битым стеклом, каким-то невообразимым сором. Через ми­нуту она уже звонила из соседнего дома о размерах бедствия. И сейчас же броси­лась в тьму развалин, откуда слышались крики, стоны, вопли. Так было изо дня в день. Никто быктрее ее но обнаруживал очага поражения, ни­кто не умел так самозабвенно работать, так ухаживать за ранеными, так проводить целые ночи среди шатающихся стен, ру­шащихся балок и людей с перекошенными лицами. Особенно умело она откапывала детей. Иногда, обтирая пот обратной сторогой ладони, она садилась и смотрела на рабо-

Взд Врo

y

ну

яр

ED

Битва затянулась. Враг залег у самых стен Ленинграда. Пришла зима. Холодно и темно стало в доме. Слабо треща, в малень­кой железной печурке горели сырые щеп­ки. Старику становилось с каждым днем хуже. Он лежал под старым измятым одея­лом, и вся жизнь проходила перед ним. Это была долгая, трудовая, интересная жизнь, и, если бы не готы и не лишения, он бы еще протянул долго. Но сейчас слабость сковывала его руки и ноги и даже дрова для маленькой печурки ему кололи: сам он очень скоро уставал от этой, стыдно ска­зать, детской работы. Он думал только о городе, о великом, гоповторимом, чудесном. B минуты сентиментальные, когда ду­малось как-то особенно грустно об уходив­шей жизни, он вынимал из ящика стола золотые часы и держал их в руке. Эти ча­сы были наградные. Он получил их за работу на высших курсах милиции, где долго преподавал, где много обучил моло­дых, сноровистых, лихих милицейских командиров… Он то вспоминал их улыбаю­щиеся лица, их молодой задор, их шумные беседы, то вдруг он видел себя молодым,



Ца Bl