4 ИюНЯ 1942 г., № 155 (8926)

П

Р

А

В

Д

А

 An geben

НЕМЕЦКИХ ВОЕННОПЛЕННЫХ ГЕРМАНСКИХ ВЛАСТЕЙ В ОККУПИРОВАННЫХ ien koten denen olomite Himame ettenjas an rklarung hese enkrnationate die

ПРОТИВ ЗВЕРСТВ И НАСИЛИИ СОВЕТСКИХ РАЙОНАХ

B СМОЛЕНСКЕ ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ, 3 июня. (Спец. корр. ТАСС). Через линию фронта перебра­лась группа жителей Смоленска. Вырвав­шиеся из фашистской неволи люди расска­зывают о диком произволе, о кошмарных зверствах гитлеровпев в старинном рус­ском городе. B Смоленске фашистские варвары во время бомбардировок в прошлом году унич­тожили больше 75 проп. всех строений. Центр города буквально стерт с лица зем­ли. Среди разрушенных зданий - город­ской театр, Дом Красной Армии, Дом учи­теля, здание горсовета и иногие другие. Сильно пострадала также заднепровская часть города. Лучшие из сохранившихся зданий пре­вращены в грязные фашистские казармы. В некоторых зданиях устроены дома терпи­мости. Сюда согнали девушек из ближних в городу селений. В городе свирепствует сыпной тиф. Из бывшей школы № 54. преврашенной в тифюзный барак, каждый день вывозят от 50 до 70 трупов фашистов. На одной из улип города был обнару­жен порванный телеграфный провод. Фа­ы врестовали 15 прохожих в ваче­раc-озаложжников. Виновных обнаружить не уаось, и все заложники были расстреля­ны. В близлежашей от Смоленска деревне Саркино партизаны убили фашистского B Смоленске осталось всего около 30 тысяч населения. Большая часть на­селения обречена на вымирание от голод­ной смерти. Работу получить негде. Все предприятия замерли. Все магазины закры­ты. Несколько столовых обслуживает только немецких офиперов, Городская элек­тростанция, прачечная, бани обслуживают также только немцев. Движение по городу разрешено лишь 8 час. утра до 8 час. вечера, но и этой возможностью население не пользуется. На улицах всегда видны военные патрули, по­лицейские наряды, шныряют шпики. До­статочно встретиться со знакомым, чтобы попасть в число полозрительных. По пент­ральным улицам даже двем можно ходить только по особым пропускам. В апреле и мае гестапо провело массо­вые обыски и аресты. Злолеяния фаши­стов не знали предела. За этот периол бы­ли расстреляны и брошены в конпентраци­онные лагери сотни смоленчан. солдата и сожгли автомашину. Партизан обнаружить не удалось, Раз яренные геста­повцы сожгли первые попавшиеся 7 домов и хозяев расстреляли на глазах их детей. Но смоленчане знают, что недалек час освобождения. Советские патриоты ведут непримиримую борьбу с ненавистным вра­гом. Недавно группа молодежи разбросала на улицах антифашистские листовки, Не­смотря на репрессии, в Смоленске не най­ти добровольцев, желающих отправиться на работу в Германию. B. АРЕФЬЕВ. Раздумье обер-ефрейтора Клауса Шнайдера Все было заранее взвешено и продумано в тесных солдатских блиндажах под прон­зительный вой и разрывы снарядов. И когда Клаус Шнайдер встретил по дороге наших разведчиков, ему только оста­лось, как он деликатно выражается, «проделать некоторые формальности». По­просту говоря, Шнайдер поднял руки вверх, зажав в одной советскую листовку с пропуском, и сдался в плен. …Да, затягивается папироской обер-еф­рейтор Шнайдер, е него хватит и вшей вместо славы, и тоскливого ожидания смер­ти вместо отпуска! Уцелевшие парни из 188-го артиллерийского полка, вероятно, чертовски ему завидуют. Что ж, и они так же могут сделать свою судьбу, Путь не заказан. до-Блаус Шнайдер уже четыре года в пол­ку и отмахал с ним весь разбойничий путь по военным дорогам гитлеровской Герма­нии. Как бывший кельнер и до последних дней - солдат, он может опенить всю прелесть французских вин и сладость легких побед. Это были, вспоминает Шнай­дер, золотые дни, Но полк, который, ви­димо, все придерживали и берегли. бро­сили на Восточный фронт - «эту боль­пую солдатскую могилу, которой мы слышали по «солдатской почте» так много страшного». Солдатская почта оказалась правливей хвастливых реляций доктора Геббельса. Парни из 188-го быстро почувствовали это на своей шкуре. Под могучими удара­ми нашей артиллерии полк в конце кон­пов лишился своей материальной части­15-сантиметровых пушек, «Были артилле­рией, меланхолично вспоминает Клаус, стали инфантерией». Но и в качестве та­ковой действовали столь же «блестяще», как и в бытность артиллеристами. Больше 50 проп. личного состава полка пополни­ло собою огромную солтатскую могилу на Востоке и госпитали. Нет, конечно, нет, Россия - это не Франция и не Бельгия. Смерть здесь бьет в лицо, как снег в пур­гу, лезет в ноздри, в рот. От нее не увер­нешься… «О, эта страшная русская артиллерия, c не остывшим еше ужасом продолжает Шнайдер, - каждый снаряд - это но­вые вдовы и сироты в Германии, потоки крови и слез». Короче говоря, наша артиллерия быст­ро начала вправлять мозги тем из фаши­стских молодчиков, у которых они еше со­хранились пол прикрытием блиндажей. Логическим следствием этого явилось жадное чтение советских листовок. Мы стали их подбирать тайком от офицеров и читать от строчки до строчки. Никогда раньше не читали мы столько листовок и не прятали их так тщатель­по. Ознакомились с приказом Сталина. Чи­таем и спорим. Часть солдат еше верит офицорам, твердящим, что солдата, попав­шего или сдавшегося русским в плеп, ждет смерть. Но многие уже не верят офиперам. Нә поверил им обер-ефрейтор Клаус Шнайдер, кадровый гитлеровский солдат. Спрятав листовку за обшлаг шинели. он, поколебавшись, решился. Что ж,-удовлетворенно улыбается Клаус,я поступил правильно, Мой това­риш, с которым я вместе ехал, когда на­ткнулся на разведчиков, сделал иначе: начал отстреливаться и сложил свою го­лову. Но у каждого своя дорога. Он по­шел своей - к смерти, я пошел свлей­к жизни. И многие пойлут за мной… Западный фронт. М. ПЕЧЕРСКИЙ.

Международному Комитету Красного Креста ЖЕНЕВА (Швейцария) Мы, немепкие военнопленные лагеря № 74, ознакомились с нотами Народного Комиссара по Иностранным Делам Совет­ского Правительства господина B. M. Молотова об обращении с военнопленными в Германии и гражданским населением в оккупированных районах Советского Союза. Мы не поверили бы описанным в нотах зверствам, если бы сами не были свиде­телями подобных же зверств. Не желая быть ответственными за эти преступления, мы решили выступить открыто с разобла­чениями Гитлера и его клики. Ниже при­водим заявления очевидпев преступлений, совершенных в разное время и на различ­ных участках фронта немецкими военны­ми властями. Ефрейтор 10 роты 312 пехотного полка 206 пехотной дивизии Адольф Кеес из Обершварцах сообщает: «В конце августа 1941 г. наша диви­зия была расположена у реки Двины. От­сюда взвод моей роты под командованием фельлфебеля Кольберга пошел в развелку в деревню, находящуюся на другой сто­роне реки. Как только было установлено, что деревня эта не занята противником, фельдфебель отдал приказ заняться «орга­низацией» питания. Он отобрал у жите­лей хлеб, мед и все с естное вообше. Это был настоящий грабеж». Унтер-офицер 14 роты 303 пехотного полка Ганс Мандельке из Шнейдемюль сообшает: «С 12 октября до 7 ноября 1941 г. я астрял со своим броневиком в гор. Ходме. Здесь я имел возможность ознакомиться с жизнью в лагере русских военноплен ных. Пленные днем и почью находились На отгороженном открытом поле. Во время дождя их одежда промокала до нитки, и опи дрожали всем телом». Солдат 1 роты 45 полка 6 танковой дивизии Франц Биронский из Тихау сооб­шает: «6 декабря 1941 г. мы вынуждены были под напором русских отступить в деревню Языково. Из штаба полка был по­лучен приказ поджечь деревню. Наш ко­мандир роты лейтенант Лёв отдал приказ обыскать все дома и захватить с собою все с естное и кур. Когда мы в полночь оставили деревню, многие солдаты были нагружены мешками. Деревня была огра­блена до нитки. После этого приступили к работе саперы. Через короткое время горела вся деревня». Старший ефрейтор 8 роты 235 полка 102 пехотной ливизии Карл-Гейнц Мейс­пер из Берлина сообщает: «8 ноября 1941 г. моя рота находи­лась в местечке Большая Коша, Здесь мы получили приказ командования дивизии занять и поджечь близлежащие деревни, 12 ноября этот приказ был выполнен. Гражданское население не было предупре­ждено и поэтому не имело возможности спасти хотя бы самое необходимое». Старший ефрейтор 13 роты 473 полка 253 пехотной дивизии Артур Франко из Бремена сообщает: «Во время боев западнее Невеля наше командование через громкоговорители при­зывало русских сдаться в плен, обещая им сохранить жизнь. При наступлении мы обнаружили на одной просеке несколько русских повозок, Возницы подняли белые платки и давали знаки о том, что они сдаются. Это были крестьяне из близлежа­щих щих деревень. Тем не менее они все до единого были расстреляны». Ст. ефрейтор 12 роты 303 полка 162 пехотной дивизии Ганс Эггерт из Швери­на сообщает: «В ноябре 1941 года ноизвестными но­чью были убиты два наших солдата, стоявшие на посту. Чтобы добиться вы­дачи виновников, всо мужское население было согнано в один дом и заперто. После многочисленных допросов, которые не да­ли результатов, командир нашей роты ка­питан Рунге на третий день дал приказ выбрать наиболее подозрительного из жи­телей деревни и расстрелять его. Деревня, в которой это произошло, называется Аниково и находится приблизительно в 100 километрах юго-западнее Калинина». Солдат 10 роты 118 полка 36 пехот­ной дивизии Эрист Шейтгаүэр из Нейн­кирхена сообщает: «В сентябре 1941 г. в Луге были со­оружены виселицы, на которых вешали гражданских лиц. Только после того, как однажды утром рядом с повешенным рус­ским нашли повешенного немецкого сол­дата, публичные казни на время прекра­тились». Солдат разведывательного отряда 31 ди­визии Герман Цодер из Вены сообщает: «В начале ноября 1941 г. я был вы­зван в Водкино, что лежит в 60 км. вос­точнее Брянска, к начальнику полевой почты Рейнике, При ане он обыскивал двух гражданских лиц, преступление ко­торых состояло в том, что они мирно шли по дорого. Обыск не дал никаких резуль­татов. У одного из них нашли бритву. За это ему кулаком разбили в кровь лицо. Рейнике приказал чиновнику полевой поч­ты Гейнпу Шмидту и посыльному Берн­гарду Винцу отвести этих двух человек в сборный латерь. Вскоре солдаты верпу­лись и доложили: «При попыткө к бег­ству пленные застрелены». Солдат 3 роты 35 пехотной дивизии Эдмунд Беднарик из Верхней Силезии сообщает: «Когда мы в начале ноября 1941 г. проходили через Волоколамск, мы увидели там 6 повешенных: 4 мужчин и 2 деву­шек. Лейтенант Шварц приказал остано­виться и выстроил нас полукругом возле повешенных. Он сказал нам: эти парти­заны будут висеть здесь, пока пе сгниют. Унтер-офицер Пельц забавлялся тем. что раскачивал трупы двух девушек, отпус­кая похабные остроты». Солдат 3 роты 66 пехотного полка 3 пехотной дивизии Курт Вегенер из Церб­ста сообщает: ЗАЯВЛЕНИЕ «Командир отделения унтер-офицер Якоб Трирвейлер 18 ноября 1941 г., ко­гда мы были в Калинине, приказал нам разграбить квартиры и магазины и за­брать все наличное продовольствие. Все ценное он присвоил себе. Он приказал расстреливать всех пленных. 9 декабря мы встретили недалеко от Клина раненого краспоармейпа. Унтер-офицер выстрелил в него из пистолета-автомата, а потом раз­мозжил ему голову прикладом». Старший ефрейтор 3 роты 88 полка 15 пехотной дивизии Гергард Рихтер сообщает: «Вблизи Глохово 4 декабря 1941 г. к нашей линии обороны подошли двое ране­ных русоких с поднятыми руками, Унтер­офицер Вольфганг Зиберт застрелил их, заявив, что он поступает так по приказу свыше. В начале января этого года нам в оже­сточенном бою удалось занять село Редь­кино, которое почти полностью было раз­рушено нашим огнем. При осмотре раз­валин мы наткнулись на 3-х граждан­ских лип, которые, несмотря на все по­пытки заставить их говорить, отказались дать какие-либо показания. Чтобы покон­чить с ними быстро, их об явили парти­занами и повесили. Приказ о казни их отдал заместитель командира 81 полка Шмидт». Старший ефрейтор 2 дивизиона 67 арт­полка 10 танковой дивизии Роберт Ми­хаэлис из Гамбурга сообщает: «В начале сентября 1941 г. моя часть участвовала в боях у Тайпы, что нахо­дится недалеко от Ленинтрада. Однажды нашим солдатам, сопровождавшим обоз с боеприпасами, сдались в плен 2 заблу­дившихся русских солдата Штабной вах­мистр отвел их в сторону от дороги и за­стрелил из пистолета». Старший ефрейтор 13 роты 62 пехот­пого полка 7 дивизии Рудольф Латцельс­бергер из Ландегута сообщает: «В ноябре 1941 г. наш полк проходил через одну деревню. 2 солдата вели 4-х пленных красноармейцев. Наш командир взвода лейтенант Горнбиллер крикнул сол­датам: «Зачем вы велете этих свиней, го­ните их в лес и дайте там каждому по свинцовой пилюле». Солдаты повели их в лес, лейтенант поехал за ними. Вскоре мы услышали несколько выстрелов. Когда лейтенант вернулся, он цинично бросил: «Еще на 4 меньше». Старший ефрейтор 7 роты 240 полка 106 пехотной дивизии Норберт Люг из Дортмунда сообщает: «Это было 2 октября прошлого года в Орше. Когда наш штаб батальона был расквартирован в здании школы, к нам робко подошли трое совсем еще молодых, видимо, очень испуганных русских парней, вылезших из близлежашего блиндажа. Они были в гражданской одежде, но носили красноармейские пилотки. Командир батальона старший лейтенант Вонторра велел задержать их и запереть в сарай. Все трое без всякого допроса были расстреляны таким путем: сначала из сарая вызвали самого младшего и по­слали его по направлению к лесу, за ним следовал унтер-офицер Бринкманн, кото­рый с близкого расстояния выстрелил ему в затылок. То же самое было сдела­но и с двумя другими. Таким образом, каждый из них перед своей смертью был свидетелем расстрела другого». Солдат 3 роты 29 полка 3 моторизован­ной дивизии Рихард Райзер из Карлеруз сообщает: «В ноябре 1941 г. мы были располо­жены у реки Нара. Каждый день в обе­денное время к нам в дом приходила 60- летняя старуха, которой принадлежал этот дом, и оставалась у нас на несколько ча­сов. Мы давали ей есть и пить. Об этом узнал старший лейтенант Зифге. Он при­казал тотчас, без всякого допроса, рас­стрелять старуху, заявив, что она шпи­онка». Ефрейтор 1 батареи 1 дивизиона 268 пехотной дивизии Эрих Шпрунг из Хем­ница сообщает: «В течение нескольких дней мы стояли на отдыхе в одной деревне недалеко от Вязьмы. Однажды вечером один солдат привел к нашему лейтенанту старика из

деревни и обвинил его в том, что он ук­рал два одеяла. Старик со слезами уве­оял, что он ни в чем неповинен. Он и в самом деле не был виноват. Тем не менее на другой день по приказу командира ба­тареи старшего лейтенанта Баттерслебен он был расстрелян». Ефрейтор 4 роты 312 полка 206 пе­хотной дивизии Эрих Розепгарт из Кенигс­берга сообщает: «Мы вошли в Невель, Гражданское на­селение, находившееся там, старалось спа­сти свое имушество от свирепствовавшего пожара. Унтер-офицер Никель из моей роты забавлялся тем, что отрезал мужчи­нам бороды, угрожая при этом расстрелом. Потом он с единомышленниками занялся грабежом. К нему обратился старик, умо­ляя пощадить его и ничего не уничтожать. В ответ на это унтер-офипер стал бить ста­рика ногами и застрелил его из пистоле­та». Ефрейтор 8 роты 11 полка 14 иото­дивизии Георг Лейснер из Лейпцига сооб­щает: «Это было 4 августа 1941 г. вблизи Велижа. Группа солдат во главе со своим обер-лейтенантои согнала из ближних до­мов мирных жителей и бросила их в ре­ку. В тех, кто умел плавать, они до тех пор бросали камнями, пока все несчастные не утонули». Ефрейтор разведывательногоотряда 87 пехотной дивизии Фрип Гойзелер из Байсенфельза сообщает: «В начале июля мы находились в Ав­густове. Нас заставили произволить стрелы совместно с эсэсовцами и под на­блюдением гестапо. Как-то за один лень было расстреляно 269 человек. Это были белоруссы, русские, евреи и поляки, в том числе 14 девушек и женшин. Пригово­ренные к смерти группами в 25 человек подводились ко рву в 50 м. длины, 2 м. ширины и 1.20-1,50 м. глубины и с расстояния в б­8 метров их по-двое рас­стреливали в спину. Вторая, третья и т. д. группы видели перел собою расетрелянных до них людей, лежавших в длинном рву­Последними расстреляли 14 девушек и женщин. Перед их глазами прошли все жертвы, подло убитые выстрелами в заты­лок. Если кто-либо еще оставался жив, то его доканчивали эсэсовцы из автомата или пистолета. Из 269 человек только 2 кри­чали и плакали». Можно было бы удлинить этот перечень зверств и преступлений. Но достаточно и приведенных фактов, чтобы видеть, что эти зверства и преступления со стороны гер­манских военных властей являются не единичными случаями, а, как совершенно правильно отметил Народный Комиссар по Иностранным Делам В. М. Молотов в своих нотах, системой, исходящей от руководи­телей нынешней Германии. Мы на собственном опыте убедились, что, вопреки утверждениям наших офиперов, а также немецких газет, с нами с момента нашего пленения обращаются в полном со­ответствии с требованиями международного права. У нас нет основания жаловаться на плохое обрашение. Напротив, комиссары обращались с нами всегда особенно вежли­во и приветливо, даже тогда, когда неко­торые из нас отказывались лать показания по тем или иным пунктам. Мы имеем статочное и хорошее питание, спим на со­ломенных матрацах, с чистыми простыня­ми и еженедельно ходим в баню. Врачи и санитары следят за нашим здоровьем. Для удовлетворения наших культурных запросов в наше распоряжение предоставле­ны библиотека, читальня и клуб. Кино, концерты нашего собственного оркестра и хора заполняют наш досут. Мы, 115 солдат, поднимаем наш голос протеста против зверств, которым подвер­галются советские военнопленные и мир­ное население оккупированных районов. Мы обвиняем Гитлера и его клику, как вдохновителей совершенных и совершае­мых ныне преступлений. Мы просим Международный Комитет Красного Креста довести наш протест до мирового общественного мнения. Все вышеуказалное в заявлении под­тверждаем.





теры B

Secs

B Ка  

Zateni. aheben

totbleirlin

dislistts

gagen

sougetrochen.

 732

Eogeing rom Thing bma, Auck 7 da 

 

 - 47s 4/u. Brer ra c)

2ss.3.p

Вальтер Гейбих, торг, служащий, Берлин, 428 отряд связи, Гейнц Эггерингхауз, помошник шофера, Эссен, 1 полк СС дивизии «Рейх». Франц Биронский, сельхоз, техник, Тихау, Верхняя Силезия,1 рота 45 полка 6 танк, дивизии. Эдмунд Беднарик, шофер, Гросс Пониав, Верхняя Силезия, 3 рота 35 пех. ди­визии. Карл Ридезель, каменщик, Эверсбах Дилькрайз, 6 рота 181 полка 52 пехдивизии. Доктор Герман Цодер, почтовый инспектор, Вена, разведотряд 31 пех, дивизни, Франц Поппель, сапожник, Ратибор, Верхняя Силезия, 132-й строительный батальов. Георг Лейснер, инструментальшик, Лейпциг, 8 рота 11 полка 14 мотодивизии, Ганс Мандельке, шофер, Шнейдемюль, 14 рота 303 полка Ефрейтор Эрих Розенгарт, Кенигсберг, монтер, 4 рота 312 полка 206 пех, дивизии, Вальтер Кейлувейт, Шнекенмоор, с.-х. рабочий, 3 полка 408 пех, дивизии. Ст. ефрейтор Гергард Рихтер, Пробстау 186, садовник, 3 рюта 88 полка 15 пех. дивизии. Ст, ефрейтор Артур Франке, Бремен, переводчик, 13 рота 473 полка 253 пех. дивизии. Солдат Герберт Тиме, Франкфурт на Одере, с.-х. рабочий, 2 бат, 85 полка 85 пех, дивизии. Ст. ефрейтор Вилли Давид, Мюнстер в Вестфалии, столяр, 1 рота 4 стрелкового полка 6 танк. дивизии. Ефрейтор Альфред Готе, Зеезен в Гарце, старший кельнер, 497 полка 267 пех. дивизии. Ст. ефрейтор Роберт Михаэлис, Гамбург, служаший, 2 дивизион 67 арт. полка 10 танк. дивизии. Ст. ефрейтор Норберт Люг, Дортмунд, студент медиц. факультета, 7 рота 240 пол­ка 106 пех, дивизии. Унтер-офицер Эрист Германн, Маршендорф, почтовый служаший, 5 рота 85 полка 403 пех. дивизии. Стрелок Франц Штекль, Вена, литограф, 5 рота 29 полка 3 пех, дивизии. Ефрейтор Арно Шпильман, Лихтенфельс, полировшик, 8 рота 520 полка 196 пех. дивизии. Ефрейтор Ганс Вопперер, Миттертейх, бетоншик, 2 рота 205 полка 52 пех. дивизии. Ст, ефрейтор Вилли Барт, Гера, электромонтер, 2 рота 455 полка 255 пех, дивизии. Ефрейтор Гейно Бек, Дрезден, маляр, 11 рота 163 полка 52 пех. дивизии. Ефрейтор Михаэль Гаст, обойщик, Людвигсгафен на Рейне, 7 рота 80 полка 34 пех. дивизии. Унтер-офицер Гейнц Бледорн, булочник, Берлин, 7 рота 415 полка 123 пех. дивизии, Унтер-офицер Герман Шольц, стекольшик, Ландберг, 83 полка 403 пех. дивизии другие - ВСЕГО 115 ПОДПИСЕЙ. Май 1942 г.





2./3.R 455 3.0 255 14. 1J.R.163 J.D 58 04. 1aresolin Mal Reocions Bader, 7. P.R.4iS. 123. F.8 263 EBerhard -Stadent 2.   118   36. Die mot 7. A. 757 Rikerb Raser Kodmn 3. R. 25. 3.Ma. DIY. 2.4.752 . Фотоснимки подлинника заявления Комитету немецких военнопленных Международному Красного Креста,