ИюЛя
13
1942
г.,
№
194
(8965)
П Р А
ВД А
СИМОНОв
Константин
тноф
мо
P
САФОНОВ (входя). А. A. писатель! ЗдоШУРА. На энаю. Может, ты знаешь? ВАЛЯ. Нет. (Iауза.) Все ты врешь, Шурка. ШУРА, Ей-богу. рово. вы-ПАнИН. Привет. САФОНОВ. Шура! Выдь--ка на минутку, Шура выходит. Тихо. Тут у нас теперь, писатель, дело такое. Сил нету больше. Мало сил. Ты себя в этой мысли приучил, что помирать, может, тут придется, вот в этом городе, а не дома? И вот сегодня-завтра, а не через пять лет. Приучил? ПАНИН, Приучил. САФОНОВ. Это хорошо. Жена у тебя ПАНИН. Не знаю. Наверно, где-нибуль в Сибири. САФОНОВ. Да. Она в Сибири, а ты вот тут. «В полдневный жар в долине Дагестана…» В общем, ей и не снилось, какой у нас тут с тобой переплет выйдет. Положение такое, что мне теперь писателей тут не надо. Так что, твоя старая профессля отпадает. (Iа уза.) Член партии? ПАНин, Кандидат. САФОНОВ. Ну, все равно. Петров ночью умер сегодня. Будешь начальником особого отдела у меня. ПАнИН, Да… по… САФОНОВ. Да - это правильно, а но это уже излишнее. Мне, кроме тебя, некогө. А ты - человек образованием, тебе легче незнакомым делом заниматься. Но чтоб никакой этой мяткости. Ты забудь, что ты тисатель. ПАНИН. Яне писатель. Я журналист. САФОНО. Ну, журналист,- все равно, забудь. ПАНИН. Я уже забыл. Открывается дверь и входит Валя. Она вся мокрая, в распахнутом пальто, в платке, сбившемся назад с головы. ВАЛЯ» Товарищ капитан… САФОНОВ. Будь ты неладная. (Бросается кней, неловко целует в щеку, отпускает). Что же ты людей с ума сводишь, а? ВАЛЯ. Я все сделала, товарищ капитан. САФОНОВ. Ну, и хорошю. Но ты что думаешь, нам только это и важно? А что ты есть - живая или мертвая, нам это тоже важно, может быть. Понятно? В кого из пулемета стреляли? В тебя? ВАЛЯ, Ага. а?САФОНОВ. Да ты же обмерзла вся, Шура! (Кричит.) Шура! ВАЛЯ. Товарищ капитан, разрешите доложить… САФОНОВ. Никаких доложить. Сушись иди. ВАЛЯ, Никуда я не пойду, прежде чем не доложу. Понятню? САФОНОВ, Говорю тебе, иди сушись, потом… (Останавливается подее взглядо м.) ВАЛЯ. Понятно? САФОНОВ. Понятно, понятно. Ну, давай скорей. (Слушает ее нетерпеливо, стоя устолаи постукивая пальцами.) Была? ВАЛЯ, Была. САФОНОВ. Передала? ВАЛЯ, Передала. САфОНОВ, Пакет где? ВАЛЯ. Вот. САФОНОВ. Иди сушись. ВАЛЯ. Нет, еще не все. САФОНОВ, Ну? ВАЛЯ. Морозов велел передать, что завтра ночью переправлять булут, чтобы не моегоСАФОНОВ. Ты же зубами стучишь, дура. Сушись, говорю. стреляли. САФОНОВ. Все? Сушиться иди. ВАЛЯ. Нет, не все. ВАЛЯ. Он ведел передать, что в два два часа ровно. САФОНОВ. Все? ВАЛЯ. Все. САФОНОВ (входящей IIIуре). Ну, иди, грей ее там. Я же не могу. Дай ей чего-нибудь. В крайнем случае, мой полушубок, штаны дай, Ясно? ШУРА. Ясно, товарищ капитан. (В ыхолит вругую комнату.) САФОНОВ. Проклятая девка. ПАНИН. Почему проклятая? САФОНОВ, Упорная. МанИН. Это хорошо. САФОНОВ. А я разве говорю, что плохо? Я любя говорю, проклятая. ПАНИН. Любя? САФОНОВ (услышав неожиданную интонацию этого слова), Ну, да, сочувствуя. Что же я, человека на смерть пустил, так я за него уже и волноваться не могу? А если его нет два дня? ПАНИН. Кого - его? САФОНОВ. Ну, ее. Что ты ко мне, писатель, привязался, ПАНИН, Опять писатель? САФОНОВ (улыбнувшись). Прости,пожалуйста, товарищ начальник особого. В комналу входит Васин. Он в и в кителе старого образца, с кожаными футбольными пуговицами. На плечах у него шинель с двумя полевыми ппалами. ВАСИН. Товарищ капитан, портупея у вас есть? САФОНОВ. Что? Есть, есть портупея, найдем. (Полходит к Васину, берет его за нуговицу, радостно.) Ага, помню. Это в тысяча девятьсот двадцать пятом году такие в армии носили; помнишь, Панин? С такими пуговицами. Да? ВАСИН. Совершенно верно. САФОНОВ. Хорошие пуговицы. Из другой комнаты выходит Валя в галифе капитана, в сапогах, закутанная в полушубок, крепко прижимая его руками к груди. ВАЛЯ. Ох, как тепло, Шурка, в капитанском полушубке. Прямо мехом к телу… Хорошо. (З а метив Сафонова.) Спасибо, товарищ капитан. (Iауза). аппарату. ИЛЬИН (входя.) Напитан, к аппа САФОНОВ. Пойлем, Александр Ваоильевич; пойдем, начальник особого. (Выходит.) ВАЛя. А я их не заметила. Ну, ничего, . Он и правда, знаешь, какой теплый. А я замерзла… вода, знаешь, даже льдинки в ней. Еле доплыма. ШУРА. А он тут переживал. ВАЛЯ. Кто это он? ШУРА. Калитан. ВАЛЯ. Это почему же?
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА НИкИтич Сафонов, 32 лет, командир автобата. МАРФА ПЕТРОВНА, 55 лет,о мжи: ВАЛЯ АНОЩЕНКО, 19 лет,- шофер. АЛЕКСАНДР ВАСИЛЬЕВИЧ ВАСИН, 62 лет. ИВАН ИВАНОВИЧ ГЛЮБА, 45 лет,-воцентральной енфельдшер. - ПАНИН корреспондент
МОРОЗОВ. Ну, ладно, коли так. (Чивсе тает бумажку.) Да уж придется вам,
весьма меткие. Первый прикуривает-бур ружье взял, второй прикуривает - припелился, а третий прикуривает - стрелил. Так что, вот откуда примета. Почву имеет. САФОНОВ. Вы, я слышал, в русокояпонской участвовали? ВАСИН. Так точно. САФОНОВ, И в германской? ВАСИН. Так точно. САФОНОВ. А в пражданской? ВАСИН. В заласных полках, по причине инвалирПости. ВАСИН. В данное время не могу так как с собой не ношу, а доказать могу тем, что храню. САФОнОВ. А в германсклю войну, я слышал, вы награды имели?где? ВАСИН, Так точно. Три «георгия». САФОНОВ. Целых три? А чем доказать можете? САФОНОВ. Храните? ВАСИН. Так точно, храню. САФОНОВ. «Георгия» - это ведь за храбрость давали? ВАСИН, Так точно. САФОНОВ (после паузы). Вас Александр Васильевич зовут? ВАСИН. Так точно. САФОНОВ. Так вот, Александр Васильевич. Хочу я вас к себе в начальники штаба взять. Как вы считаете, а? ВАСИН, Как прикажете. САФОНОВ. Да что ж, прикату. Как здоровье-то ваше? Можете? ВАСИН. Полагаю, что могу. САФОНОВ. Город хорошо знаете? ВАСИн. Здешний уроженец. Родился здесь в тысяча восемьсот семьдесят девятом гову. САФОНОВ (мысленно считая). Однако старый вы уже человек. ВАСИН. Совершенно верно. САФОНОВ. А вот опять воевать приходится. ВАСИН (пожимая плечами). Разрешите приступить к исполнению обязапностей. Вы приказом отдали? САФОНОВ. Отдам. (К Шуре.) Печатай: «Приказ № 4 по гарнизону. Начальником штаба обороны города назначаю…» (К В асину.) Ваше как звание-то? (Прислупиваетея. Прерывает. Слышатся далекие пулеметные очереди.) Это на лимане, по-моему, (Прислушивается.) ВАСИН (прислушиваясь). Так точно, на лимане у левого брода. САФОНОВ (Ильину). Поди, свяжись с Заречной. (К IIуре.) Она гіе туда переходила? Ильин выходит. ШУРА, У брода. Вы спросили… САФОНОВ. Ведь все тихо было, а? ШУРА. Топia тихо. ОАФОНОВ. Да. (В задумчивости ходит. Васин ждет. ВАСИН. ОАФОНОВ (спохватившись). Я говорю, вы какое звание в старой армии имели? ВАСИН. Штабс-капитан. САФОНОВ. Ну, штабс - этого теперь нетү. Значит, капитан, А из Красной Армин с каким званием в запае уволены? ВАСИН, В тысяча девятьсот двадпать году, по инвалидности, в должноСАФОНОВ. Ну, комбата теперь тоже нет, Значит, майор. (К Шуре., Значит, пиши: «…назначаю майора Васина А. В.». (Пауза.) У меня шинели для вас нет. У меня тут только шинель комиссара осталась, так вы се возьмите и носите. ВАСИН. Разрешите заметить, что это будет незаконно. САФОНОВ. Знаю, что незаконно. А что же мне прикажете, чтобы у меня начальник штаба вот так, в лапсердаке, ходил? Я вам голжен звание присвоить, хотя и права не имею. Коли до наших додержимся, - так и быть, простят они это нам с вами. Что, еше возражать будете? ВАСИн. Нет. Разрепите приступить к иополнению обязанностей. САФОНОВ. Приступайте. Пойдем в ту комнату, Я тебе, Алексанлр Васильевич, карту покажу. Только погоди. На дворето с упра холодно? Я еще не выходил. ВАСИН. Так точно, холодно. САФОНОВ. Шура! У тебя там пде-то бутылка стояла, а? (Наливает в жестяные кружки.) Водку-то пьете? Васин молча выпивает. Как вижу, лишних слов не любишь? ВАСИН. Точно так, не люблю. САФОНОВ (вздыхая). А я вот, есть грех, люблю. Ну, это ничего, это пройдет. мне напоминай, в случае чего. Будешь. ВАСИН. Так точно. Буду. Выходят. Шура, бросив машинюу, прислушивается, Когда она не спучит, стрельба за окнами ольшнее. Входит Панин в накинутой на плечи шинели с одной шпалой, По-штатскому кланяется Шуре, снимает и кладет мешающую ему фуражку. ПАНИН, Здравствуйте, Шурочка. ШУРА. Здравствуйте. ПАНИН. Как поживаете, Шурочка? явился.анин. Нет, я стихов не пишу. Это мой товарищ написал. Мы с ним вместе на Западный фронт ездили. ШУРА. Хорошо. (Возвращает му тетрадку), прочла, товарищ панин, мы вчера вечером оидели с валечкой и плакали. Это вы сами написали? ШУРА. А где өн сейчас, здесь? ПАНИН, Нет, его убили. ШУРА, Неправда. ПАНИН, Я тоже, Шурочка, сначата думал неправда, a потом, оказалось, правда. ШУРА. Мы позавчера ночью сидели. Почну зажгли. Капитан на полчаса спать лег, а мы с Валечкой все читали и плакали. А потом Валечка собралась - и туда, в разведку пошла. А капитан открыл глаза и мени спрашивает: «Вы чего тут с ней читали?» И я ему опять прочла все, А он грустный лежал. «Хорошо»,- говорит. Расстроился даже. ПАНИН, Калитан? ШУРА. Ну, да, калитан. А чето вы уцивляетесь? Панин (пожимая плечами). Так… ШУРА. Он еще оттого расстрошкся…
МАРФА ПЕТРОВНА. Что ты мне
«ага» да «ага», как басурманка. Ты скатоварищ водитель, тут суточки посидеть. «Спасибо, тетенька, премного благодарна, налейте мне чаю». Тут мне такое воззвание прислали. Это не просто гранату в комендатуру кинуть. Это
ВАЛЯ. Ой, холодно, (Поеживается.) Вот даже в полушубке, а все-таки холодно. А знаещь, Шура, я думаю, наверно, мне скоро опять итти. ШУРА. Да ну? ВАЛЯ. Наверно. ШУРА. Неужели калитан тебя опять пошлет? Я просилась, а он не велит. Почему? ВАЛЯ. Потому, что я здешняя. Вот и вое. А ты не зделняя. ШУРА. Опять тебя. А сам переживает. (I ауза). Я на него иногда гляжу, а него птаза озорные, дале страшно. Он, наверно, до войны озорник был. Беда для ВАЛЯ. Он некрасивый. ШУРА. Это ничего, что некрасивый. А все равно, озорник был, я знаю. А сейчас притих. Он что тебе, не нравится? ВАЛЯ, Нет. ШУРА. А котда понравится? ВАЛЯ. После войны. ШУРА. А война, она, знаешь, какая будет? ВАЛЯ. Какая? ШУРА. А вдруг длинная, предлинная. Нельзя после войны. Не скоро. ВАЛЯ. Ничего, я терпеливая. ШУРА. А я нет. Молчание. Входят Ильин и Козловский, одетый в рваное штатское платье. ИЛЬИН. Где капитан? ВАЛЯ В той комнате. ИЛЬИН. (Козловскому). Садитесь. Замерзли? Водки хотите? КОЗЛОВСКИЙ. Не откажусь. ИЛЬИН. Шура, налей водки товарищу. Шура наливает в жестяную кружку водки. Козловский пьет. КоЗлОВСКИЙ, Ну, вот. А то прямо из воды - и еще ведут тебя через город. ИЛьИн, А вы что же думали? Сразу: переправился - полное доверне, да? КОЗЛОВСКИй. Нет. я не думал, но все же… Немцы-то стреляли по мне, Довольно наглядно было. Как по-вашему?… ИЛЬИН, Что верно, то верно. Потому и водки даем, что наглядно. Входит Сафонов. Товарищ капитан. Вот переправился с той стороны, от немцев. САФОНОВ (подходяк Козловскому), Здорово! (Пожимает ему рук у). Откуда идешь? КОЗЛОВСКИЙ, Из-под Николаева пробираюсь. САФОНОВ. Так. Чего же это ты? Уже лиман перешел, а потом назад, к нам? КОЗЛОВСКИЙ. Я узнал в городе, что туг, на поселке, еще наши, хоть в окружении, да все-таки наши. Я и подумал: чем дальше итти, дойдешь ли-- нет ли, атут пероплыл, и готово. САФОНОВ. Документов, небось, нет? КОЗЛОВОКИЙ. Есть. САФОНОВ, Ишь ты. С документами. КОЗЛОВСКИЙ. Девушки, у вас ножниц нет? ШУРА, Зачем? КОЗЛОВСКИЙ. Вот, пороть нужно рукав. Валя подходит к нему, помогает распороть рукав, Партбилет без корочки, конечно. Но главное сохранилось, верно? САФОНОВ, (рассматривая вымокший партбилет). Верно. Какое звание-то? КОЗЛОВСКИЙ. Младший политрук Василенко Иван Федорович. САФОНОВ. Тезки, значит. Что, замере? КОЗЛОВОКИЙ. Замерз. САФОНОВ. Согрели тебя? КОЗЛОВСКИЙ. Согрели. САФОНОВ. Это насчет воды у нас плохо, а водка - это у нас есть. Только, знаешь, такая жажда бывает, что без воды и водки пить не хочется, Ну, по случаю спасения придется тебе все-таки стакан чаю сварить. Шура, а Шура? ШУРА, Сейчае. САФОНОВ. Ты, давай, сейчас иди спи. Хочешь? КОЗЛОВСКИЙ. Хочу. САФОНОВ. Там моя шинель лежит. На ней устройся. А потом мы тебе проверку сделаем и к месту определим. Мне каждый человек нужен. Я тебе отнуск по случаю твоих переживаний не могу дать. Понятно? КОЗЛОВСКИЙ. Понятно. сапогахСАФОНОВ. Голос слыхала. Фантазия одна. Что он, Шаляпин, что ли, чтобы его по голосу заноминать? САФОНОВ. Или. Она тебе чай туда принесет, (Похлопывая по плечу, провожает вдругую комнату). ВАЛЯ (что-то мучительно вспоминая). Вот не видала я его. Не видала, а голос слыхала. Где я могла его голос слыхать? ВАЛЯ. Нет, я слышала, Иван Никитич. САФОНОВ, Опять свое. Ты чего бегаешь? Тебо тоже спать надо. Ясно? ВАЛЯ. Яено. САФОНОВ. Ну, и иди, пожалуйста. А то голос слыхала, Увидала - интереснык военный, конечно, познакомиться сразу хотелось, «Где-то я вас встречала, да плето я ваш голос слыхала…» Ну, это я ш чу, конечно. Ты, главное, спать иди, вот что. Валя и Шура выходят. СафОНОВ (Ильину), Панин ушел, что ли? ИЛЬИН, Нет, эдесь. САФОНОВ. Ты ему скажи, чтобы он потом зашел с этим, поговорим. Человек этот, Василенко, вроде человек хороший. Я, конечно, с радостью. Но все-таки пусть поговорит, чтоб порядок был. Что меня волнует, Ильин, это меня то волнует, что где Глоба. Дошел ли Глоба до налих войск или не дошел Глоба,- это меня больше всего волнует. Потому что помирать я готов, но помирать меня интереоует со смыслом, а без смысла помирать меня но интересует. Ну, пошли. (Вы ходит. В останавливается). Бернись, скажи Александру Васильевичу, чтобы с нами шел. (Продолжение следует).
ВАЛЯ. Опасибо, тетенька, налейте чаю. размышлений требует. Ну, что там олышМАРФА ПЕТРОВНА. Вот то-то. Далекие выстрелы. Опять стреляют. (Пауза). Скажы-ка, девушка, а вот ко ине тут мужчина от вас являлся, про сына говорил, привет передавал. Ну, это, конечно, прочих дел не считая, Где тот мужчина, цел ни нет? ВАЛЯ. Его вчера в бою убили. Потому меня и послали, что он не мог. МАРФА ПЕТРОВНА. Да, видный был ловек. А ты, что, девушка, через лиман вплавь, что ли? ВАЛЯ. Вплавь. (П ауза). Когца он придет, а? МАРФА ПЕТРОВНА. Придет в свое время. Сейчас на улицах все патрули ихние топают. Вот оттопают, пойдут свой кофий В пить, вот он и придет как раз. Человек он такой, аккўратист. ВАЛЯ. Как его звать-то? МАРФА ПЕТРОВНА. Как раньше звали, не помню, а теперь Василием зовут. Теперь всех у нас так зовут: кого Василием, кого Иваном… ВАЛЯ. Я ведь тут раньше шофером у председателя горсовета работала, так чтоя многих знаю. МАРФА ПЕТРОВНА. Шофером? Ну, тогда, может, и знаешь. Он, говорят, до немпев изрестный человек был в городе. ВАЛЯ. Кто он? МАРФА ПЕтРОВНА, Да Василий. За окном близкий выстрел. МАРФА ПЕТРОВНА, Да… времена. (П аевятуза). Ну, а сын-то, живой, что ли? командует у вас там? Вон, опять бьют… А ты говоришь, почему не идет. Придет в свое время, Ты лучше чайку попей. ВАЛЯ. Ой, дайте. МАРФА ПЕТРОВНА (наливает чаю), Ишь какая. Пришла, целый кувшин воды сразу, а теперь чаю. ВАЛя. Да ведь нет у нас там воды. Водокачку взорвали. Отакан на донь, из лимана соленую пей! ВАЛЯ. Командует. Он вам передавал поклон низкий. (Замечает карточку на стене). А это что, он? МАРФА ПЕТРОВНА. Он. Да ты на кароточку не гляди, Он не так, чтобы ресный из себя, но зато орел-парень. ВАЛЯ, Его у нас любят все но у вас в обороне вашей? МОРОЗОВ. Ясно, немцы. Они на тридпать верст туда ушыи уск. Вот как говорят, не чаяли, не галали, в тылу немедком оказались. Ну, что ж, война. Бывает, че-вас-то хоть в полтороде, за лиманом, советская власть, а у нас - немецкая. ВАЛЯ. От лимана до поселка - наши. На Заречной -- наши. И потом кругом по Ряжской и до лимана обратно, а кругом немцы. скребется. Морозов вытаскивает револьвер. Марфа Петровна показывает, чтобы они ухолили. Валя залезает на печку. Морозов уходнт за занавеску. Марфа Петровна подходит к двери. МАРФА ПЕТРОВНА. Кто там? дверь опять скребутся, Марфа Петровна открывает дверь внутрь, и через порог падает на пюл комнаты окровавленный человек в штатском, видимо, сидевший прислонясь к двери. Марфа Петровна молча втаскивает его и, закрыв дверь на крючок, становится около него на колени. Ты кто есть?
азеты. ИЛЬИн, 25 лет,-- политрук. ШУРА, 27 лет,- машинистка. ХАРИТОНОВ, 60 лет,- врач-венеролог. МАРИЯ НИКОЛАЕВНА, 55 лет, его жена. КОЗЛОВСКИй -он же ВАСИЛЕНКО - 30 лет. МОРОЗОВ. ГАВРИЛОВ. ЛЕЙТЕНАнт. СТАРИК. ЈУКОНИН, 32 лет, - генерат-майор. СЕМЕНОВ. РОЗЕНБЕРГ. ВЕРНЕР. КРАУЗЕ. НЕИЗВЕСТНЫЙ. РАНЕНЫЙ. Командиры, красноармейцы, немецкие солдаты. Место действия - Южный фронт. Время действия - осень 1941 года. ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ ҚАРТИНА ПЕРВАЯ Комната большой русской печкой, с иконами в углу. Рядом с ними припывилена большая фотография Сафонова в кепко и шюферских рукавицах. На сцене вечер. Марфа Петровна сидит за картами. Против нее Мария Николаевна в пальто. МарФа ПЕтРОвнА (отрываясь от карт). А то, может, разденешься? МАРИЯ НИКОЛАЕВНА. Нет, нет, я не надолго. МАРФА ПЕТРОВНА. А помнишь, Маруся, как мы на женихов с тобой гадали, a? Это в каком году-то было? Дай бот памти. Это было в году… в тысяча сот восьмом году это было. Думали все, какие они явятся? Ах, хорошие, наверно, И вот оказалось все напротив. Мой и пожить со мной не успел … помер. А твой - ты извини - какой гадюкой оказался. МАРИЯ НИКОЛАЕВНА. Марфа Петровна… МАРФА ПЕТРОВНА, Ты уж извини, - гадюка. Говорю, что думаю. МАРФА ПЕТРОВНА. Верю, что не хоМАРИЯ НИкоЛАЕВНА. Ну, а что же ему было делать? Что же ему было делать? Пришли, стали в доме жить. А потом городским головой назначили, Он не хотел. тел, но у него главная мысль не об этом. Ему все равно, кем быть. Его главная мысль, чтобы живым остаться. Раз струсил, два струсил, три струсил, а дальше до подлости дошел. Ты мне не говори, я его тоже знаю. (Наклоняется над картами). И выходит тебе, Маруся, казенный дом. А дальней дороги тебе не выходит. Как тут жила, так и помрешь, дура дурой. Вот сын твой придет с войны, он вас отблагодарит. Скажет: спасибо вам, родители, за то, что фамилию мою опоганили, отмыть нечем. Вот, что он вам скажет. МАРИЯ НИКОЛАЕВНА. Если бы только жив был… Я от него из Тирасполя последнее письмо получила. Стук в дверь. МАРФА ПЕТРОВНА (идет к двери). Кто там? ГОЛОС. Быстрей. Марфа Петровна открывает крючок. Входят немецкий фель,фебель, солдат и Козловский. Козловский в пальто, в полувоенной фуражке, с полипейской повязкой на рукаве. КОЗЛОВСКИЙ. Сюда женщина входила? (Замечает сидящую за столом Марию Николаевну, подходит, быетро поворачивает ее за плечи). Простите. Как вы сюда попали? МАРИЯ НИКОЛАЕВНА. Подруга детства. Здравствуйте. КОЗЛОВСКИЙ. Здравствуйте… (Смотрит на карты). Ах, гаданье… тройна, семерка, туз… Давно вы здесь? МАРИЯ НИКОЛАЕВНА. Давно. КоЗлОВСКИй (поворачиваетея фельлфебелю). В следующий дом. Тут нет. (Вы ходят). Марфа Петровна, заперев дверь на крючюк, брезгливо вытирает руку о ри полотенце. МАРИЯ НИКОЛАЕВНА. Козловский. Знаете, как первый день познакомились с ним, милый был человек. Каних-то родственников своих здесь вспоминал; дядю пятнадцать лет не видал, говорил. Сидел, чай пил… А сейчас просто страше рашен. Дергается весь. МАРФА ПЕТРОВНА. Погоди, погоди, и твой тоже дергаться будет. Люди, когда до окончательной подлости доходят, так сразу дергаться начинают. Эх, ты! Взяла бы в платочек платьишки связала, с чем пришла тридцать годов назад, да и ушла бы от него. А немцам порошку бы на прощанье всыпала. Да гле уж там… А ведь хорошая ты девка была, красивая, веселая, Гле все, скажи, пожалуйста?… МАРИЯ НИКОЛАЕВНА, Я пойду, Поздно уже. Но только не думайте так плохо… МАРФА ПЕТРОВНА. Иди уж! Тошно будет - заходи, Сперва поворчу, потом пожалею, Тебя, конечно. А твоего мне не жалко. Тьфу! Ну его к чорту. (Провожаеттостью, закрываетдверь на крючок, прислушивается. Потом громко, повернувшись к печке, говорит). Ну. С печки легко соскакивает Валя в куртке и мужских сапогах. МАРФА ПЕТРОВНА. Ну вот, и проехали гости, Сердие-то колотилось, небось? ВАЛЯ, Ага. Все ж таки МАРФА ПЕТРОВНА. страшно! ВАЛЯ. Агa. МАРФА ПЕТРОВНА. Эх ты, разведчица! Чаю-то хочешь?
ЧЕЛОВЕК (слабым голосом). А МАРФА ПЕТРОВНА. Мы, свои. ЧЕЛОВЕК. Водицы… МАРФА ПЕТРОВНА Девушька! Валя слезает с печки. Подай воды. Подымем его. ЧЕЛОВЕК (услышав, качает голо вой), Не надо. Тут есть кто? Мне ска-
зать надо… Я помру сейчас. МАРФА ПЕТРОВНА (оставляет Ванегромко.) Василий! ЧЕЛОВЕК. Это что, это свои? ВАЛЯ. Свои, свои… Входит Морозов. хоть ЧЕЛОВЕК, Я из окружения шел… Они… меня увидели и вот… А локументы взяли они… моя фамилия… Водицы… Всеа (дает му еще воды). Ну, фамилия? ЧЕЛОВЕК. Моя фамилия… Ой, водицы… Ему дают еще волы. Человок, вздротнув, затихает. Валя опускает его голову. Смотрит на его пиджак, у которого вывоинтерочены карманы и распороты рукава. ВАЛЯ. Ой, как разорвали все. Искали МОРОЗОВ (подяимаетея, стоит его, девушка. (Идет за занавеску и говорит
МАРФА ПЕТРОВНА. Это у него с издетруки по швам). Ну, что ж, прощай, ства. Он отродясь заводилой был. кеизвестный товарищ. (Молчание.) ВАЛЯ. И маленький когда был, тоже? Следы крови, небось, на улипе остались. МАРФА ПЕТРОВНА, Ох, не приведи госУтром притти могут. Оденься-ка, мать, да поли. Только ко мне и ходили с жалостями на него. Ну, а я говорю: лови. Поймаешь - уши надеру, а не поймаешь, на улицу с четалзой. Посмотри, как оно там? (Неожиданно стирает слезу рукавом.) Вот, кажется, и призначит, ушел, его счастье. во). А ты что это интересуешься, девушка? ВАЛЯ. Так просто. МАРФА ПЕТРОВНА. А-а. А то я подумала, вы… ВАЛЯ. Что подумали? МАРФА ПЕТРОВНА. Может, любовь у вас… ВАЛЯ. Нет. Он только шутить любит. У меня, говорит, мой шофер вместо Меня невестой об явил. Все невеста да невеста. МАРФА ПЕТРОВНА, Невеста? Да разве это звание сейчао есть? ВАЛЯ. А вы что, против него? (Вадумчивык, а жалко людей. (Смотрит на ж, водитель, не Валю.) А ты что чешь? ВАЛЯ. Не могу. Я уже все видала, Сергей Иваныч, что и не думала никогда видеть - видала. Не могу плакать. Слезы все. Конец картины
невесты. Штаб Сафонова. Рассвет. Прокуренная комната какого-то железнодорожного помедевятом сти комбата. щения. Несколько дверей. Сафонов, Ильин. За машинкой - III ура. САФОНОВ. Одиннадцатый день. И Крохалава позавчера убили. Или нет, когда?
МАРФА ПЕТРОВНА. Я не против, только не время сейчас в невестах-то сиТы у меня кажой день за комиссара? A Ильин? ИЛЬИН, Два дня. Нет, три. САФОНОВ. Три? Дни через эту бессонВасина? ИЛЬИН. Вызвал. САФОНОВ. Хороший старик, говорят? Ильин. Говорят. САФОНОВ. Он у меня начальником штаба будет, если хороший. А звание я ему восстановлю по случаю нашей полной осаНе-Да. Ильин, мало людей остается. ИЛЬИН. Вали второй день нет, Неужели се немцы взяли. деть. Сегодня невеста, а завтра влова, Так женой и не будешь.
ВАЛЯ. Так «невеста» - это ж он в нишу мешаются. Ты вызвал этого… шутку. МАРФА ПЕТРОВНА. Ну, если в шутку. (Il а уза.) Сейчас жизнь такая, мало в ней шуток. Ты хоть глазком-то глянула, когда немпы были? ВАЛЯ. Нет, я только голоса слышала. Я шевельнуться боялась. МАРФА ПЕТРОВНА. По-русски говорилэто с ними Козловский был. злешний человек и подлый. Они его из Николаева привезли. А это, я считаю, хо-
САФОНОВ. Не хочу я этого слышать.
рошая примета, что привезли, потому что, (Пауза.) Нет, ты мне скажи, почему значит, подлецов им в каждом городе мужики такие оволочи? Девка вызывается в развезку итти, а вы молчите. ИЛЬИН. Женщине легче. Я могу пойти, если нало. Только толку не будет. САФОНОВ. Это верно. А писателя вызвал? ИЛьин, Вызвал. САФОНОВ. Я его хочу начальником особого отдела. ИЛЬИН. А разве Петров совсем? САФОНОВ. Что, совсем? Умер. Вот тебе Ты совем, Шура его вылечить обещала, а не вылечила, соврала. ШурА. Я около него двенадцать часов силела. Я сму голову держала, У меня руки болят, я печатать не могу. Вот видите, как врожат, а вы говорите… САФОНОВ. Это все история. Это мы потом тебе благодарность вынесем, а теперь - не вылечила, соврала, вот что я сейчае знаю. Открывается дверь. Входит Васин, очень высокий, сутуловатый, с бородой. В штатском пальто, подпоясан ремнем. На плече винтовка, которую он носит неожиданно ловко, привычно. ВАСИН. По вашему приказанию САФОНОВ. Здравствуйте, садитесь. ВАСИН, Здравия желаю. САФОНОВ. Вы в техникуме военное дело преподаете? ВАСИН. Преподавал. Сейчас, как вам известно, у нас отряд. САФОНОВ. Известно. Сколько потеряли студентов своих? ВАСИН. Шесть. САФОНОВ. Да… Садитесь, пожалуйста. Курить хотите? ВАСИН (берот напироску). Благодарю. Зажигает спичку, дает прикурить Сафонову, Прикуривать тянется Ильин. Васин неожиданно тушит спичку. Ильин удивленно смотрит на него. Васин чиркает другую спичку. Простите. Старая привычка: третий не прикуривает. САФОНОВ. Блажь. Примета. ВАСИН. Не совсем. Это, видите ли, с бурской кампании повелось. Бурыстрелки нехватает. Одних и тех же из города в город возить приходится. (Прислушивается, потомсмотрит на стенные часы-ходики.) Ну, вот теперь они кофий пьют. Это ежели уж нагрянут теперь, то, значит, бог попустил, (Не еходя сместа, говорит). Василий? (Молчание.) А, Василий? (Валя невольно смотрит надверь.) Василий? (Из-за занавески, в дверях висящееуве-соседнейкомнаты,потяги-и ваясь, показывается борода тый мужчина). МОРОЗОВ. Ой, Марфа Петровна, ватромнул я крепко. маРФА ПЕТРОВНА. Даже немпы не побудили? МОРОЗ0В. Нет, на немцев у меня свое чутье, а как вы с девушкой журчать стали, так я опять заснул,- думаю, пускай поговорят (Жмурясь от света, садится) О темно же у тебя в полполье. вали (внимательно вематривается в неге и вдвуг веилескивает руками). Сергей Иваныч! МОРОЗОВ. Я вам, товариш волитель, не Сергей Иваныч, а Василий. Ясно? ВАЛЯ. Ясно. МОРОЗ0В. И я вам, товариш водитель, не Морозов, а тоже Василий. Ясно? ВАЛЯ. Ясно. МОРОЗОВ. И я вам, товарищ водитель, не председатель горсовета, а опять-таки Василий. Тоже ясно? ВАЛЯ. Тоже яоно. МОРОЗОВ (шутливо). Ну, а раз все ясно, то где же машина? Опять, наверно, не в порядке? Опять что-нибудь там? Рессора лопнула, да? Или как? ВАЛЯ. Все вы шутите, Сер… Все вы шутите. МОРОЗОВ. Да. Все мы теперь шутим. Шутим, товарищ водитель. ВАЛЯ. Мы, значит, вас-то и ждали? МОРОЗОВ. Выходит, что нас. Ну, давай пыдульку-то. (Валя достает из-за пазухи маленькую бунажку), Ну, а ежели бы немцы?… ВАЛЯ. Проглотила бы.