28 ИЮЛЯ 1942 г., №: 209 (8980)



ПРАВДА



N

фронтах отечественнои воины НА КЕНИГСБЕРГ!  армия, Действующая позицию. был сильно ранен, сам он нотекал кровью - пули впились в грудь, руву и ногу. Но он проюолжал стрелять, бросаяь от одного пулемета к другому в зависимо­сти от мановра истребителей. Потом онин пулемет одал, у другого перебило ленту вражескими очередями. Чухрый в полный рост встал у турели. Ол повернул ее в сторону атакующего иотребителя, Тот ждал очереди, ее не последовало, он решил что его спедиально пошускают ближе, чтобы вернее поразить, и отвернул в по­слолний момент… «Мессершмитт» идет на нас. Видимо, нз земле звукоуловители поймали плум нашн моторов. По радко летчику дают направ­ление полета. Но он делает неверный за­ход. Он направляется к нам со стороны бо­вее освещенной, постому вам видны его контуры, он же нас но вилит. Борисенко слегка наклоняет самолет, искры, летящие из патрубков, незаметны, и истребитель пропадает - он потерял нас из виду. Идут часы полета. Летим на большой высоте. Под нами линия государственной грани­цы. 22 июня ее перешли гитлеровские полчица. До нас здесь уже побывали ду­гие экипажи. Очаги пожаров ясно видны и с большой высоты. Они перекидываютя с одного места на другое. Горит промыш­ленный район. былПод крылом самолета - территория Гер­мании. И в этот момент каждого из нас, летчиков, охватывает какое-то особое, не­передаваемое чувство. Нам кажется, что мы пришли сюда посланцами всего народа и кажлого советского человека в отдельно­сти, Посланцами матери, чыих ветей рас­топтали кованые сапоги эсэсовца, послан­цами наших братьев, ввергнутых в ино­земное иго, посланцами воинов, ведущих борьбу с озверелым врагом. Мы молчим. В наушниках раздается ровный треск. Изредка штурман скажет летчику: доверни на 2 градуса, или лет­чик спросит птурмана о курсе, И в этом молчании я будго слышу, как Борпсенко говорит, что наступил час мшения заего родной Ленинтрал, Чухрый - за раны, на­несенные ему убийцами, Рубцов за род­ных, замученных и убитых. Пробиться нельзя, штурман гово­рит это взволнованно.- Тучи идут от мо­ря, прямо навстречу нам. Пробиться нужно.- отвечает Борл­сенко, и голос его очень спокоен. У него хладнокровие поистине завидное. Мы онова набрали высоту, Летчик про­рвался сквозь тучи. Самолет над Кенитебэргом, Здесь облач­ность редкая, и видны очертания города, река, перерезающая его. В городе темно. Штурман делает заход, целится, потом на­жимает кнопку, Самолет сотрясается. Это значит, что бомбы полетели вниз. И вот опи уже достигли земли. Вспыш­ки. Сначала холодноватое бледное пламя, потом оно становится красным. Начались пожары. Вдруг два повых взрыва. Очеви­но, бомбы угодили в склады. Мы с радостью наблюдаем результаты бомбеж­ки. Вслед за бомбами летят пачки с сот­нями тысяч листовок. Здесь приводятся данные о поторях фашистской армии за год и за последние месяцы. Ветер подхва­тывает листовки и несет их вниз, рассы­ная по улицам и крышам Кенигсберга. Наша машина ложится на обратный куре. За то время, пока мы шли к цели от линии границы, наши бомбардировши­ки успели поработать основательно в дру­местах. Работа продолжается. Вот сбрасывает груз тяжелый бомбардировщик. Над военным заводом висит, как огромный фонарь, светящаяся бомба. Пользуясь ее светом, штурман прицельно бросает фу­гаски. Кенигсборг почувствовал в эти ночи, что такое война. Несмотря на сложность метеорологической обстановки, несмотря на трудности дальнего полета, наши летчики и штурманы отлично выполняли заданне. Многие летчики успели побывать над Кенигсбергом по 2 и по 3 раза. Для не­которых из них эта траоса известна уже излавна. замечательном мастерстве, приобре­тенном в суровый год войны нашими лет­чиками, свидетельствует полное отсутстви? потерь во время столь сложных полетов. Штурманы нишут доносения, а в это время на аэродром продолжают садитыя машины. Их сегодня очень много. Летчиз ск рапортуют генералу о выполненни зада­ния. Я знаю заранес, что вы скажете, если я вас спрошу, как леталось,- смест­ся генерал. - Я знаю: вы скажете, что слетали нормально, и больше ничего извас не выжмешь. Летчики ловят себя на мысли, что это действительно так. Леонид ШЕРШЕР. Действуюшая армия. МОРСКИХ ЛЕТЧИКОВ одна баржа, было уничтожено несколью портовых складов. В этот же день наши бомбардировщики потопили стоявший на рейде танкер. Н успели летчики сделать второй разворен как танкер начал быстро погружаться в вокоре скрылся под водой. Наши летчики зорко слелят за всем. что происходит на море. Очень часто он вылетают на перехват вражеских варава­нов и перерезывают им путь при следова­нии в залив. В морских операциях в послен ние дни особенно отличалась эскадрилы капитана Георгия Павловича Шербинина Капитан Шербинин и его штурман ста ший лейтенанг Игорь Александрович Звль­берг заслуженно считаются мастерами бом бового удара, Недавно они потопьли тен кер, затем большой транспорт. A. ДУНАЕВСКИЙ.  Наряду с известными поэтами в нале печатают свои стихи и поэты-мора-с ки -- политрук В. Тихомиров, краснофлот пы Ю. Гапоненко И. Ручий, И. Чу II. Олиноков, сержант Н. Романов. Журнал иллюстрирован больпан кол чеством фотоснимков, специальными сунками к отдельным произведениям  матическими зарисовками, посвяшенны эпизодам из боевой деятельности моряков До старта оставалось пять минут. Бы­ло еще совсем светло, почные бомбарди­ровщики редко поднимаются в такое вре­мя. Геверал стоял в большой комнате командного пункта, перед ним силели летчики, кажного из которых он знал не только в лкшо, не только по фамилии, но по тому, как он отрывает машину от земли. - Ну, вот и все - обстановку знас­те, погоду вам дали, значит можно ле­теть,-- сказал генерал медленно. Чувство­валось, что он хочет сказать еше о мно­гом, но закончил он неожиданно корот­ко: - Уверен, что выполните и это зада­ние не хуже, чем выполняли все другие. В эту ночь предстояло подвергнуть бомбардировке Восточную Пруссию. На карте -- город Кенигсберг. Красным ка­рандашом обведены точки -- это военныю об екты. Перед нами выруливает машина под­полковника Микрюкова. Она тяжело на­гружена: фугасные и зажигательные бом­бы, листовки. Разбег-и вот она в возду­хе. Пска она набирает высоту, начинает разбог наш самолет, за нами иет следую­щий, за ним еще и еще, и вскоре армада крылатых метителей берет курс па Запад. Капитан Евгений Борисенко садится за штурвал. Летчик Борисенко до войны возил ле­нинградцам матрицы «Правлы». Он летал тогда в любую погоду. Если туман слишком густым, он не сажал машины: безупречной точностью он находил аэродром сбрасывал матрицы и возвра­щалея в Москву. Когла снимали кинофильм «Валерий Чкалов», нужно было найти летчика, ко­торый сумел бы повторить чкаловский трюк - пролететь под мостом. Такого лет­чика искали долго. И. наконеп, нашли это был Борисенко. На репетициях и на семках он пять раз пропесся мескду бы­ками моста. Борисенко вошет уже гол. Он сделал до 90 боевых вылетов в тыл врага, не раз его подбивали истребители, не раз он сбивал их в воздушных схватках. За весь этот год он ни разу не бомбил запасную нель. Неизменно он наносил удар по основной пели, как бы ни было тяжело добраться до нее. Занимает свое место штурман Рубцов. Радист Чухрый возится со своим сложным хозяйством. По мере набора высоты становится все холоднее. Меховой комбинезон и унты не кажутся такими ненужными, как на зем­ле перед вылетом. Многочасовой путь, предстоящий нам в эту ночь, - огромное испытание для штурмана и для летчика. Облака завола­кивают землю. Приходится всматриваться в нее, напрягая зрение, выискивать лю­бой ориентир, к которому можно было бы «привязаться». Внизу слева железка, - говорит радист. Затем мелькает серебристая поверхность озера. мелезная дорога и озеро возле не­го - эгого достаточно для штурмана. Он включает лоригофон и сообщает летчику: Идем совершенно верно! Включены кислородные приборы. Само­лет идег ровно, равномерно дышат мото­ры. В наушниках раздается голос Бори­сенко: Скоро линия фронта… У меня сего­дня особенно значительный полет - первый после… Он не успевает договорить, видимо, что­то серьезное мешает ему это слелать, Но гих мы все понимаем это первый полет Борисенко после того, как ему вручили в Кремле орден Отечественной Войны пер­вой степени. На оборотной стороне ордена выгравирован номер «7». Линия фронта пройдена. Сейчас надо нам углубиться в тыл врага. Предстоят напряженные часы наблюдения за возту­хом - в любую минуту может произойти встреча с истребителями. Я поворачиваю турель то в одну, то в другую сторону. Тучи становятся все гуше, они движутся от моря, оттуда, куда мы держим путь. Когда промелькнет небольшое окно, внизу видна черная земля. Здесь укоре­нился сейчас враг. Вдруг озарит небо за­рево пожара, вдруг виден варыв ＿ это наши товариши по оружию выполняют другие боевые задания: крушат танковые колонны, взрывают склады, поджигают эшелоны. Авиация действует от самого переднего края, нам навстречу идут са­молеты, возвращающиеся с задания, нас обгоняют легкие пикирующие бомбардиров­щики. В воздухе становится тесно! - Слева «Мессершмитт-109», докла­дывает радист Чухрый. У него зоркий глаз и верная рука от­личного стрелка. Однажды он участвовал в бою бомбардировшика с тремя истребите­лями. Его говарищ - стрелок Давлетбаев БОМБОВЫЕ УДАРЫ СЕВЕРНЫЙ ФЛОт, 27 июля. (Спец. воен, корр, «Правды»). Генерал припод­нялся и подошел к карте, изрезанной из­вилистыми фиордами и бухтами. Вот сюда частенько летают наши орлы. Оперативный дежурный принес груду фотоснимков. На черном фоне были отчет­ливо видны охваченные пламенем огня то­нушие транопорты, уничтоженные на аэро­дромах самолеты. Пулеметный расчет сержанта М. Ставицкого меняет огневую Фото А. Устинова.

на

Я ВИДЕЛ ЭТО. Я МЩУ! После того, как наш гвардейский пролк отбил атаку вражеских танков, немпы устроили для себя перерыв. Мы знали, что этот перерыв будст продол­жаться недолго, знали, что фашисты готовятся к новой атаке. Всю ночь мы подносили босприпасы, улучшали свои ОБопы. Рано утром немцы открыли сильный артиллерийский и минометный огонь. Снаряды рвались вокруг меня. Я спря­чался на дно щели и продержался там до тех пор, пока не прекратился обстрел. Потом выглянул,не видно ли противни­ка? Перед моими глазами открылась страшная, чудогищная каргина. Около ста женщин, низко склонив го­ловы, медленно шли по направлению к нашим окопам. Некоторые из них были с грудными детьми, другие - вели своих ребятишек под руки, Вдруг раздалась пу­леметная очередь. Откуда? Только теперь я заметил, что позади этой пестрой толы движутся немецкие танки. Так вот для чего понадобился немцам перерыв! Так вот какой подготовкой к бою занимались они всю ночь! Прикрываясь невинными советскыми людьми, они решили вплотную подойти к нашим позициям. Коварная, зверская, подлая зател! Некоторые женщины упали, обливаясь кровью. Раздалась еще одна пулеметная очерель, и новая группа невинных свали­лась, подкошенная вражеским огнем. Как видно, другого способа враг не мог най­ти для того, чтобы подгонять свои жерт­вы. Вдруг та, которая шла впереди (она и сейчас перед моими глазами в белом платье, с ребенком на руках), обернулась и пошла назал. Остальные женщины сде­лали то же. Вся толпа молча двигалась наветречу танкам.

Фашисты открыли по мученицам шквальный огонь. Лишь небольшая груп­па женшин упелела. Но через минуту и она погибла, раздавленная гусеницами. Наши артиллеристы дали зали, Два тан­ка загорелись. Остальные - их было око­ло тришати --- продолжали двигаться. Сбо­ку начали стрелять каши бронебойщики. У меня была винтовка, у красноармейца Руденко, который стоял рядом со мной, автомат. Мы тоже не сдержались и, хотя знали, что наши пули бессильны против фашистской брони, открыли огонь. Сама ненависть руководила нами в эту ми­нуту. Впереди вас, уступом вправо, распо­лагались метатели гранат и зажигатель­ных бутылок. Танки подошли к ним. Бой­пы, высунувшись из окопа, обрушили на врага все, чем они располагали. Из ма­пьин повалил черный дым, перемешанный с красными языками пламени. И танки, и наши бойцы -все было окутано дымом. Прошло некоторое время, Черная туча дыма расссялась. Три сгоревших танка стояли на месте. Остальные утюжили око­пы, в которых располагались наши истре­бители. Бойцы не покидали своих убе­жиш. Они знали, что гусеницы не страш­ны тому, кто закопался в землю. Лютый, кровавый враг терзает нашу прекрасную родину-мать, Я знаю, к чому он стремится, чего добивается. Он хочет истребить людей русских, людей украин­ских, белорусских,- всех людей страны Советов. Но не бывать этому! Я лежу в окопе. Я наблюдаю за фашистами,-они недале­ко, вон за тем бугорком. Они высовыва­ются из своих змеиных нор. Я стреляю по ним. Я мшу. Гвардин красноармеец Д. БИРЮҚОВ.



итлеровские грабители на Дону В лесной хижине допрашивали пленных. Их во-вромя обезоружили и привели сюда. Они шли по дорогам, переступая через окровавленные трупы своих това­ришей. Белокурый немен Гергардт Влока, оборванный, грязный, со шрамом на лице, посмотрел в канаву, где валялись уже пючерневшие мертвые солдаты, и сказал, сокрушаясь: Доп… Дон… Они пришли на Дон, чтобы завладеть его богатством. Кто они, эти ненавистные пришельцы? Житель Верхней Силезии Христиан Фосс­ефрейтор. У него холонные глаза, тонкие губы, короткий нос. На руках кольца, на груви -амулеты. Кто такой Фосс? Обыкновенный немец­кий обыватель, воспитанный в союзо гит­леровской молодежи. Чем он заполнял свое время? Спорт, спорт… Плавание, бег, фут­боЭто весело и легко. Кровь, жертвы? Пустое… Вот его рас­сказ: Я участвовал во францувской кам­пании. После одного боя мы ворвались в роскошный город. Я уже был на какой-то улипе, видел вывески магазинов. Понимае­те? Вдрут дурацкий выстрел из подворот­ни. Я был ранен в слину. Ну, лазарет, как полагается. Команлир роты после это­го боя отправил домой три десятка ящи­ков. Аристиан Фосс зажмурил глаза. Он по­вторил: Три десятка ящиков. Это что-нибудь да значит, Вино, шоколад, сукно, хрусталь. Короче - десять тысяч марок заработал офицер. Я не унывал. Рапа полживала, война продолжалась, и мое еще было впе­рели… Аристиан Фосс всерьез озлобился, когда он с ливизией пришел в Польшу и увятел, что опоздал. Страна уже была разграбле­на, в помещениях магазинов стояли лоша­ди, из музеев вывезли ценности. тому времени я воевал уже год. По карманы мои были пусты, как и вна­чале войны. «Ничего,-утешали нас офи­церы,вперели Россия, там всем хватит…» И жадные хищники рвались вперед. Убит Ганц Конечниц? Убит Гергардт Пилачек? Чорт с ними. Он-то ведь насла­дится победой вдосталь… Христиан Фосс вместе с другими такими же грабителями пришел на Дон. Здесь обо­рвалась его карьера солдата, вора и убий­пы. Советские танки вклинились в линию неменкой обороны и, давя солдат, учались вперед. С воплями бежали солдаты назад, но их настигали танки и давили, давили…с Фосс увидел, что положение тяжелое, без­выходное, махнул рукой, Он полез в кар­ман, вытащил оттула припрятанную на всякий случай советскую листовку, вылез из воронки и познял руки. Рейнгольд Янецкий из Шлезвига-солдат 2-й роты 2-го батальона 202-го пехот­ного полка разгромленной на-днях 75-й неменкой ливизии. Он похож на кретина­спутанные волосы спадают на низкий лоб, левое ухо оттопырено, круглые, как у со­вы, глаза, скошенные плечи, маленькое ту­довяше на коропких и кривых ногал. Ари­еn? -Да, арвец… Монотонным, чужим голосом он дает по­казания: - Кажлый день рота теряла много сол­дат, и ее непрерывно пополняли. Мы по­просту не успевали узнавать друт друга. Роты, батальоны, полки таяли каждый тас, но приказ нало было выпюлнять. - Какой приказ? Молчание. Потом неопределенно: ничего не Захватить Россию… Сам Рейнгольд, конечно, брал. Помилуй бот…

мен

ПОДВИГ ЛЕТЧИКА ПАВЛА КУЧМЫ ну немецких танков. Под вражеским огнем, не уклоняясь от боевого курса, он шел над ре приближения к танкам усиливался зе­нитный огонь. Вражеский снаряи попал в самолет Па­Ела Кучмы. Самолет вопыхнуч. В послед­ний мит своей жизни Кучма нацелил горя­шую машину и с огромной скоростью вре­залея в танковую колонну. Последовали взрывы, вырвались языки пламени. Пова­лил густой черный дым. Летчики пронес­лись над останками своего друта и, про­рвав завесу зенитного огня, успошно за­вершили штурмовку. Они возврашались на аэродвом глубоко взволнованные и вотря­сенные гибелью командира эскадрильи. На слетующий день операция была по­вторена. По шоссе вновь двигались немец­кие резервы, и вновь наши штурмовики с новым командиром части майором Клобуко­вым громили и зажигали вражеские танки и автомашины, метя за смерть донбасско­го шахтера, героя-летчика, большевика Па­вла Ивановича Кучмы. За два штурмовых дня летчики уничто­жили 22 вражеских танка, 51 автомаши­ну, 2 бронемашины, 2 автоцистерны, 3 орудия, подавлены две зенитные точки. H. МИХАйЛовСКИй. КАЛИНИНСкИЙ ФРОНТ, 27 июля. (Спец. коро. «Правды»). Смелый и жизне­штурмовиков Павел Кучма вышел из зем­лянки. - Ко мне, товарищи,-позвал он своих летчиков, - боевое задание. Полукругом обступили его летчики. Куч ма показал на карте дорогу, по которой сейчае к линии фронта шли немецкие ре­зервы. Все остальное было понятно и прн­вычно. Заработали моторы, и несколько минут спустя ширококрылые зеленые «ИТы» взмыми в воздух. Кучма шел велущим, за нем-лейтенант Яшин, младший лейте­нант Аноприенко, старший сержант Бере­говой и сержант Макаров. Самолеты пересекли линию фронта. При­ближалась пель. Штурмовики выскользну­ли из-за леса и появились над извилистой дорогой, по которой тянулась колонна авто­мобилей. Впереди, замаскированные зе­ленью, ползли немецкие танки. Штурмовики олин за другим пронеслись нат немепкими танками и обстреляли их, вызвав взрывы и пожары. Огненную преграду зениток первым про­рвал Павел Кучма. Он прокладывал путь остальным летчикам, прочесывал всю доро­гу и теперь напелился на головную колон-

роБ роп Tar

27

ме

101 33 BTC

Брали все и брали всё - одеяла и са­поги, сережки и белье, шгубы и детские распашонки, скатерти и часы… Немецпо­немножку начинает припоминать: на за­падном берегу Дона, действительно, в иных селах вешали женщин, топтали детей. Солдат часто заморгал глазами. Это - страх за злодеяния. Значит, немцы пришли на Дон гра­бить? Молчание. Все брали… уныло бормочет сол­дат,- все брали… Я не брал… Заговорили о земле. Рейнголы Янецкий поднимает голову. Можетбыть, он вспомнил свое хозяйство близ Шлезвига, свои поля. ферму свою? Нет. Он подумал о чужой земле, которую ему обещали в случае ус­пеха. - О, земля злесь на Дону­золото. Поверьте мне, я крестьянин и в этом по­нимаю толк… Грабители! Им правится наша земля. Ну, что же, они ее получат по три аршина. Район Воронежа. Я. цветов.

Ба

В Бо

Tar Нa

все ско 

Зенитчики на защите переправ через крыло и стал падать. Его добили зенитчики, находящиеся по соседству. Са­молет взорвался на своих бомбах. На другой переправе отличился меткой стрельбой орудийный расчет зенитчиков сержанта Зубарева. «Юнкерс-88» пикиро­вал на мост. Первым же снарядом он был сбит. В этот день огнем батареи были подбиты еще два вражеских самолета. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 27 июля. (Спеп. корр. ТАСС). Группа гитлеровских самолетов пыталась бомбить нашу перепра­ву. По бомбардировщикам открыли огонь из ручных пулеметов бронебойно-зажигатель­ными пулями ефрейтор Верих и красноар­меец Лысенко. После первых очередей один вражеский бомбардировщик перевернулся 

31

 BE Вы Мo о

ОГОНЬ*) Звук голоса, который из Москвы Мы слушали на берегах Невы. 8 В безмольии мы слушшали его. Сигнал тревоги в середине фразы Из тишины не вывел нибого. Над городом шел бой. Погом на базы (Мы поняли) вернулись ястребки, Но наши мысли были далеки. Речь продолжалась. И такая в ней Уверенность быма, такая сига, Что эта ночь, которая гасила Тревогами созвезіия огней, От сталинского голоса редела. «Мы победим», - сказал он, - наше дело 10 Есть дело правое… Был напоен Овациями воздух. Будто стая Крылатых, красным с золотом, знамен Нах нами бушевала, пролетая. Казалось нам, что где-то высоко Победный пурпур плещет о древко. 11 И мы -- десятки, тысячи людей, В настороженном мраке Ленинграла, Мы ошутили віруг, что мы - громада. Мы -- сила. Что сияние идей, h которым мы приобщены, бессмертно. Пусть ночь. Пускай еще пе видим черт мы 12

«За дочку. Гле ты, доченька моя?» «За внука моего»,-сказала я. 22 Я внука потеряла на войне… О нет! Он не был ни боец, ни воин. Он был так мал, так в жизни не устроен. Он доллжен был начать ходить весне. Его зимою, от меня влали, На кладбище подмышкой понесли. 23 Его эвакуацией за Волгу Метнуло. Весь вагон, куда ни глянь, Все дети. Ехать предстояло долго… Так в лес детеныша уводит лань, Все думает спасти его, пока В ее сосцах хоть капля молока. 24 Он был, как тот березовый росток, Который ожил в теплоте землянки И вырос на стене, как на полянке, Но долго просуществовать не мог. Хирел, мечтал о солнце, как о чуде, И вздрагивал от грохота орудий… 25 Смертельно ранящая, только тронь. Воспоминаний взрывчатая зона… Боюсь ее, боюсь в ночи бессонной. все же, невзирая на огонь, Без жалости к себе, без снисхожденья Иду по этим минным загражденьям 26 Затем, чтобы перо свое питала Я кровью сердца. Этот сорт чернил… Проходит год­они все так же алы. Проходит жизнь -- им цвет не изменил. Чтобы писать как можно ярче ими, Воспользуемся ранами своими. 27 Используем все огнёвые средства Для ненависти огненной к врагу. Боль старости, загубленное детство, Могилка на лалеком берегу… Пусть даже наши горести и беды Ябляются источником победы. 28 Преследуем единствонную цель мы, Все помыслы и чувства об одном: Разить врага прямым, косоприцельным И лобовым, и фланговым огнем, Чтобы очаг отчаянья и зла - Проклятье гитлеризма - сжечь 1отла. 14 марта -24. июня 1942 года. Ленинград.

Был золотого цвета, как патроны. В землянке, гле нал головой накат, И у костра, под елью вековой, Когда был Млечный шуть над головой. 15 Оружием всех видов и родов Приказ был соответственно отмечен. Связист его читал у проводов, У карты -генштабист. И лишь разведчик, Кому и лишний вадох не разрешен, В тылу врага был этого лишен. 16 Один из них рассказывал: «В снегу И сам иной раз станешь, как ледяшка, Но согревает ненависть к врагу. Сидишь часами -- и оно не тяжко. Мороз! А в голове горит одно - Задание, которое дапо» 17 Он прав, разведчик. От глухой тропы, От точки огневой до бури шквальной, Когда столбы земли, подобно пальмам, Перерастают сосны и дубы, Везде и всюду, явеп или скрыт, Но этот наш огонь всегда горит. 18 Он партизанским полымем-пожаром Захватчиков сжигает на корню. Закован в современную броню, Старинным русским полыхает жаром. Он - меч союзнибов, он - бич врагов, Ему дивятся пять материков. 19 Навек смертельно им потрясены Те, кто его удары испытали. Блистательно сказал товарищ Сталин, Что артиллерия есть бог войны. Всесокрушающее божество!… Мы наблюдали в действии его. 20 Огонь! В честь нас, людей из Ленинграда, В честь пятерых,-пять моляяй, пять громов Рванули воздух (Мы стояли рядом), По вражьим блиндажам пять катастроф. И в интервалах первым начал счет Один из нас, сказав: «За наш завод!». 21 Второй проговорил: «За наш совхоз, Во всем районе не было такого». «За сына»,--третий тихо произнес. Четвертая - юнсгрукторша горкома:

Вера ИНБЕР 1

Мороз, мороз!… Великий русский холод, Испытанный уже союзник наш. Врагов он жалит, как железный овод, Он косит их, пресоует, как фураж, И по телам заснувших мертвым сном Он батит дальше в танке ледяном. 2 Как из былины, в кожаном шеломе, Глядит из башни (Ну, и здорова!) Румяная седая голова. А дальше в этой танковой колонне Идут бураны, снежные вьюны, Заносы… Не видать еще весны. 3 Троок по лесу! Алмазная броня То изумрудом вспыхнет, то рубином. А чуть стемнеет, на излете дня, Вооружась серебряной дубиной, Уходит партизанить наш старик, Как в дни Налолеона он привык. 4 И тут уж все немецкое бежит, Чтоб от него уврыться как-то, где-то. И блегная немешкая ракета Беззвучно заикается, дрожит. Все онег да снег, без края и конца, Вокрут Оломны и Гороховца. 5 Ни шороха, ни звука, ни движенья. Не покидает свой высокий пост Луна, чье кольпевое окруженье Истаивает под напором эвезд. И віруг раскат. И ожил горизонт… Товариши, здесь Ленинградский фронт! 6 Вчерашний день мы провели в лесу, На наших дальнобойных батареях. И я его забуду не скорее. Чем собственное имя. Пронесу Его в глубинах серша. Никогда Туда не проникают холода. 7 С первоначальной силой излученья Там в вечном сохраняются тепле Сокровиша, Луч солнечный в Кремле, На ордене. в минуту полученья. *) Глава третья поэмы «Пулковский ме­радиан».



те во ша ты, 2)

 

Последний раз на порт летала группа бомбардировщиков во главе с майо­ром Борисом Сыромятниковым. Выбрав наиболее удобное время для атаки, бом­бардировщики нанесли удар. Вражеская га­вань была охвачена пламенем пожаров, зарегистрировано пять крупных очагов по­жара. Сгорели три больших транспорта и «КРАСНОФЛОТЕЦ» На-днях вышел очередной номер лите­ратурно-художественного журнала военных моряков «Краснофлотец». Читатель найлет в журнале обширный и интересный материал о воинской добле­В журнале приняли участие С. Сергеев­сти и героизме советских моряков. Ценокий, Л. Соболев, А. Жаров, В. Лебе­дев-Кумач, С. Варшавский, Б. Рест и дру­гие.

Лица Победы. Но ее венка Лучи уже востолят перал нами. Нас осеняет ленинское знамя, Нас направляет Сталина рука. Мы - будушего светлая стезя, Мы - свет. И угасить его нельзя. 13 Прошло четыро месяпа. Ц вот В лень Красной Армни, на фронте, Мы услыхали сталинсков слово, Мы наблюдали выраженье глаз Людей, его читающих при нас. снова (Февраль: суровый месяц - снег и л81) 14

b)

Они приказ Наркома Обороны Читали ь полдень, и когда закат