6 АВГУСТА 1942 г., I2 218 (300 )



ПРАВДА

СТОИКОСТЬ И ЕЩЕ РАЗ СТОИКОСТЬ-ЗАЛОГ ПОБЕДЫ     ДНЕЙ 400 БОЕВЫХ БАТАРЕЯ ВЕДЕТ ОГОНЬ Не дает немцам покоя береговая бата­рея Северного флота, где командиром старший лейтенант Поночевный. Если со­брать вместе все бомбы и снаряды, сбро­шенные немцами на батарею, то получи­лась бы огромная гора металла. Возле орудийных двориков нет почти ни одной площадки без больших или малых воронок. B море шел вражеский транспорт в сопровождении шести тральщиков и вось­ми морских охотников. С воздуха корабли прикрывались самолетами. Краснофлотцы, занявшие места у орудий, c нетерпением ждали команды своего командира старшего лейтенанта Попочев­ного. - Залп! После первых залпов на тральщике сбили мачты, надстройки, на корабле воз­ник пожар. Тральщик быстро пошел ко дну. Такая же судьба постигла и танкер водоизмещением в двенадцать тысяч тони. От прямого попадания на танкере велых­нул пожар, повалили клубы черного ды­ма, и на глазах у батарейцев команда тан­кера покинула горящее судно. В тот момент, когда наши орудия вели огонь по каравану судов, немецкие самоле­ты сбрасывали свой груз в районе распо­ложения батареи. Бомбы падали совсем близко, но артиллеристы не прекращали вести огонь. Подавая снаряды, краснофлотец Ваничев приговаривал: (От специального военного корреспондента «Правды») - Еще один удар по фрицу! От осколков вражеской бомбы загорелся пороховой заряд. Рискуя жизнью, комсомо­лец Попов схватил заряд и выбросил его за дворик. Краснофлотец Борис под обстре­лом немецких штурмовиков быстро восста­новил связь с командным пунктом. Артиллеристов поддерживали зенитчики, ведя огонь по пикирующим самолетам. Они создали непроходимую стену огня. Из восьми самолетов два были сбиты. Осталь­ные повернули обратно. …Ветер гонял горяший танкер, то при­ближая к нашим берегам, то к берегам про­тивника. Свыше суток дрейфовал «покой­ник», пока не скрылся в морских пучи­нах. День и ночь несут вахту наши сигналь­шики и артиллеристы. Однажды наш сиг­нальный пост заметил, что несколько не­мецких тральщиков и морских охотников прослушивают морские глубины, кого-то ищут. Береговые артиллеристы сразу до­гадались -- немцы охотятся за нашей под­водной лодкой. Когда тральщики и катеры-охотники во­шли в зону артиллерийского огня, загово­рила наша батарея. C берега почти каждый день раз­даются меткие залпы по фашистским ба­тареям, кораблям и транспортам. Это дей­ствуют морские, армейские артиллеристы. A. ДУНАЕВСКИЙ. Действующая армия, На снимках: 1. Саперы N-ской части прорезают проволочные заграждения, 2. Конные разведчики Бондарев, Мельников и Кривицкий ведут на­Фото Я. Рюмкина. СИЛА блюдение за противником,

(От специального военного корреспондента «Правды»)

сраженных меткими выстрелами, упало остальные бросились врассьлную в Никита облюбовал себе гитлеровца, н спеша припелился ему в ногу и плавн нажал на спусковой крючок. Немец упад Разведчики забрали оружие и документы убитых гитлеровцев и двинулись в обрат­ный путь. Раненый «язык» не мог итти Буслов взвалил его на свои широкие плече и так нес, пока они не миновали линив фронта. Пленный тоже оказался разведчиком, В штабе он дал ценные свеления, которы помогли нанести врагу чувствительны удар. ** На участке, гле дивизия занимала об­рону, немпы предприняли наступление Одна из группировок намеревалась пере­резать дорогу, имевшую большое значени для наших частей. Ез никоим ображу нельзя было отдавать противнику. И под ковник приказал: разведроте во что быт ни стало удержать дорогу… - Три колонны немцев численность 10 500 чедовек дрижутся прямо на нас,- доложил командиру роты наблюдатель. Капитан Рябченко немедленно отда приказание: - Взводу Буслова выдвинуться впер и встретить противника огнем. С присущей ему быстротой ориентиро ки Никита сразу же распределил сил.

Это было в начало войны. Инструктор бетонных работ в строительном батальоне красноармеец Никита Буслов по настой­чивой его просьбе был зачислен в развед­роту одной из частей. Молодой разведчик сразу же проявил недюжинные способно­сти. У него был какой-то природный нюх следопыта. Никита чутьем нахолил наибо­лее безопасные тропинки в логово врага, обладал быстрой сообразительностью и умел в нужную минуту действовать реши­тельно и смело. ***

 

Группа разведчиков уходила в глубокий тыл противника. Помимо основной задачи, ей было поручено привести оттуда преда­теля - старосту одной из захваченных немцами деревень. Двенащать человек во главе с командиром взвода потайными тропами пробрались через линию фронта углубились на территорию, занятую немцами. Тридцать километров шли они, собирая сведения о населенных пунктах, в которых разместились гарнизоны гитле­ровцев. Вот и деревня, где они должны взять старосту. Лейтенант выделил на эту операцию четырех разведчиков, а сам с семью бой­пами остался в группе прикрытия - на случай, если завяжется бой. Никита Буслов и его товарищи скрытно проникли в те­ревню, осмо спытно проникли в де­ревню, осмотрелись. Из ближайшей избы вышла пожилая крестьянка, Никита тихо окликнул ее. Женщина вздрорнула, уви­дев перед собой человека, с головой уку­танного в белое. Но когда разведчик при­поднял капюшон, женщина приветливо улыбнулась Родимый, откуда ты? - спросила она. С того света, мамаша! - засмеялся Буслов.-Сказывай, немпы есть в деревне? Нету, милый, нету,-ушгли прокля­тые. -А где тут староста ваш живет? Вон он, ирод, в том доме. Вилишь, крашеные наличники и флюгер на кры­ше? Вижу, вижу. Спасибо, мать! Толь­ко смотри, никому ни слова. Никита дал знак товаришам. и они вчетвером быстровошли в избу. Через не­сколько минут дверь снова открылась. Оттуда вышли пятеро. Никита Буслов своими бойцами вел изменника туда, где его ждало возмездие. * * Командир вэвода выэвал Таранина: - Полковник приказал к завтрашнему лию добыть «языка». Поручаю это дело вам. Они посовешались, наметили план опе­рации, и лейтенант ушел. Когда он об я­вил во взводе о предстоящей операции, все разведчики в олин голос из явили жела­ние пойти с ним. Но Таранин отобрал восьмерых. Вечером они выступили. Буслов знал злесь кажлую тропинку. Он обладал ули­вительной способностью запоминать самы­незначительные ориентиры. Причудливой сучок на сосне, муравейник под елкой - ничто не ускользало от его глаз. Он беспрепятственно провел группу в тыл противника. Было уже за полночь, когда разведчики вышли к проторенной немцами тропе. Рас­положившись вдоль нее цепочкой, залег­ли в засаду. Мороз забирался под тело­грейки, сковывал мышпы, отяжелевшие веки смыкались сами собой. Стоило огром­ных усилий, чтобы не заснуть. Босемь часов пролежали разведчики в снегу. На­конец, около полудня на тропе показались немцы. Их было двалпать восемь. Они шли гуськом. Вперели - дозор. Буслов, лежавший к ним ближе всех, пропустил голову колонны. Гитлеровпы не заметили замерших в снегу белых фигур и, ничего не потозревая, продолжали дви­гаться вперед. Но вот дозор поровнялся с лежавшим в другом конце цепи Тарани­ным. Раздался взрыв гранаты. Это был сигнал. Мгновенно застрочили автоматы и винтовки разведчиков. Несколько немцев,





Др ска

ГРОЗНАЯ

 

Погоди, не торопись,- отвечает Кравченко.- Надо же с головой действо­ныйвать, по-умному. Ты целься в переднего, а я ударю в заднего. Тогда никто не убе­жит. Одновременно грянули два выстрела. Ка ак подкошенные, рухнули два крайних шюц­коровца, а троих средних, как крыс в мы­шеловке, придавило бревном. Недавно Кравченко за один день унич­тожил 10 фашистов. С первого же выстре… ла метко бьет врагов из овоей русской трехлинейной винтовки старшина Закатов. Его снайперский счет истребленных вра­жеских солдат и офицеров уже давно пе­ревалил за сотню. Одинаково метко вла­деет Закатов и пулеметом. Бывший лесник Закатов ориентируется в лесу, как у себя дома. Он неуловим для врагов, но ни один фашист не скроется от его зоркого взгля­да. В своей части Закатов воспитал нема­ло снайперов-следопытов. Правительство высоко отметило боевую доблесть и му­жество Закатова, наградив его орденом Ленина. Командир отделения тов. Ситников обу­чил снайшерскому искусству всех овоих бойцов. Его отделение без устали громит фашистских оккупантов. Котда темнеет, бойцы готовят настоящие и ложные око­пы, маскируют их, а с утра 10 бойпов терпеливо ждут появления врага. Каждая пуля бьет в цель. 29 дней пролежал на самом берегу ре­ки снайпер-истребитель, орденоносец Ва­силий Волегов, выслеживая и уничтожая врагов. Убийственно меткий огонь Волего­ва привел финнов в бешенство. Они оже­сточенно обстреливали место, глә снайпер, но безуспешно. У Волетова было приготовлено 6 окопов, и он умело менил позицию, продолжая разить врага. 24 бой­цов он обучил снайлерскому делу. Растут ряды славных снайперов, масте­ров своего оружия, грозных истребителей врага. Политрук С. ПОЛЯНОВ. Действующая армия.

За рекой чернест лес. На том берету - враг. Оттула строчат из автоматов и пу­леметов. Наши бойпы ведут ответный огонь. В частом и дробном стуке автоматов изредка выделяются одиночные выстрелы наших снайперов. Они страшнее для вра­га, чем иная пулометная очередь. Каждый такой выстрел несет верную смерть немцу или белофинну, высунувшему свою гряз­ную голову из землянки. На этом лесисто-болотистом участке фронта снайперы стали грозной силой. 107 белофинских банцитов уничтожил снайпер соржант Михаид Гуреев. Каждое утро, чуть начнет рассветать, занимает он свое место в лесу. Часами лежит непо­движно, внимательно наблюдая за враже­ским передним краем. Это - воин боль­умения, и свое умение он передает товарищам. Его ученик - боец Троян­уничтожил 50 фашистов. Большой популярностью пользуется в наших частях один из инициаторов снай­перского движения … сержант Иван Та­гильцев. Его особенностью является то, что он ведет прицельный и меткий огонь из своей винтовки на дистанцию до 1.200 метров. Тагильцев пошел на работу,с восхищением говорят бойцы, видя знако­мую фигуру снайпера, пробирающуюся на передний край. Тагильцев истребил 99 оккупантов. Он подготовил 16 отличных мастеров меткого огня. Вместе со своими учени­ками он уничтожил более 300 врагов. Славный сержат награжден орденом Крас­ной Звезды. Снайпер Кравченко и его ученик боец Шаров на рассвете продвинулись поближе к финскому рубежу и залегли в кустах. Прошло несколько часов томительного ожи­дания, никого. Вдруг явственно донесся хруст веток: пять шюцкоровпев ташили на плечах огромное бревно, сгибаясь под его тяжестью. Давай, - бей!-заволновался молодой боец.



БОЙ НА КАРЕЛЬСКИЙ ФРОНТ, 5 августа. (Спец. корр. ТАСС). После артиллерийского обстре­ла гитлеровская пехота атаковала боевое охранение Н-ской части, находившееся на островке. Снарядами была разрушена пере­права, и боевое охранение оказалось отре­занным от основных сил. 27 советским пе­хотинцам пришлось принять бой против превосходящих сил немецкой пехоты. Нем­пы двитались двумя цепями, во весь рост. Они считали, что сопротивление маленькой группы пехотинцев буцет скоро сломлено. Бойцы близко подпустили немпев и встре­тили их сильным огнем. Передние ряды фашистов были скошены, болышие потери понесла и вторая цепь гитлеровцев. Перед позициями боевого охранения выросли гру­ды вражеских трупов. Команцир боевого охранения тов. Аким­кин был ранен, но смело продолжал руко­лить боем. Вскоре ему доложили, что па­водить троны на исходе. - Гранатами! - скомандовал комап­дир.-- Приготовиться! И очередной бросок гитлеровцев был от­бит.

ОСТРОВЕ

Красноармеец тов. Коловольцев окавался в окружении. У него вышли патроны и гранаты. Чтобы избежать плена, Колоколь­цев бросился на минное поле, которое нахо­дилось рядом. Одна из мин взорвалась. Фа­шисты тотчас повернули назад. Восполь­зовавшись этим, снайперы орденоносец Ско­рохолов и Рябов расстреливали гитлеровцев с близного расстояния. Они уничтожили 15 немцев. Во время боя связной Марков три раза переплывал через реку и на спинешого доставлял патроны, а также передавал до­несения и приказы. Точный огонь с другого берета вели ми­нометные расчеты младшего сержанта Лк­нова и сержанта-орденоносца Добрынина. Они помогли боевому охранению удержать оборону и уничтожили до двух десятков фашистов. После четырехчасового боя враг в бес­поряже отступил на исхоцный рубеж. Фа­иисты пюторяли не менео 170 солдат и офицеров убитыми и ранеными. Наши бой­цы захватили «языка» и трофеи. Посте боя красноармейцы вынесли раненого Коло­кольцева с минного поля.

полкил Вт

силами и, опасаясь попасть в «мешов начали поспешно отходить. После этого фашисты еше два раза пы тались лезть напролом. Но разведчн стойко защищали подступы к дорог встречали врага таким губительным огнеу что гитлеровцы вынуждены были кажлы раз откатываться назад, неся больші урон. В конце концов немпы вынужден были отказаться от мысли овладеть рогой. соРазведчики подвели итог. Он был вн шителен: сотни убитых фашистов, шест трофейных ручных пулеметов, пятнаша: авгоматов, винтовки и пленный офица Свои потери --- совсем ничтожные. * * * витьс пова участ По-на скам Никиту Буслова мы встретили в четы рехсотый день его фронтовой жизни. Ч тыреста дней - горячих, боевых, богаты событиями. Десятки раз он ходил в раз ведку в стан врага -- в дожль, в лють! морозы и пургу, по непрохолимым болота и топям. Множество пенных сведени противнике доставил он команлование Неоднократно участвовал в больших ат тов. метро ках, а мелких стычек с врагом и не считать. Вместе с товаришами Никит привел за это время одиннадцать «язь Сти рзны да по 5, ков», фашистских ставленников старост. Три раза Буслов был ранен. Немепк пулей у него прострелена рука, а в плет он по сих пор носит осколки мены. - Ничего, -- говорит он. - После воі ны вынем. А сейчас некогда, - восват нато. За эти четыреста дней дивизия, в рой сражается Буслов, покрыла себя бе вой славой, стала гвардейской. Да и он вырос и возмужал. Он начал войнум довым бойцом, а сейчас--младший лейт нант, представленный уже к званию ле! тепанта. уверен апод пяца кот. подту вать хубом пили обязуе куне во рап Уча В свой четырехсотый боевой день бы ший мастер бетонных и арматурных бот, гвардии младший лейтенант Ниыг Иванович Буслов приколол себе на гор рялом с медалью «За отвагу» орден Кра: C. БЕССУДНОВ. ного Знамени. Северо-Западный фронт.

получ личено прити чтобы



ве

Зан

звал ния Брасл мерз B

СМЕРТЬ РАБОВЛАДЕЛЬЦАМ! Прочтите эти письма, товарищи. Они найдены в карманах убитых немцев. Эти документы потрясают своим цинизмом. В них вы увидите страшную судьбу совет­ских людей, насильно увезенных в подлую и темную Германию. От вас, от вашей стойкости, от вашего мужества и реши­мости разгромить врага зависит - будут ли бесноватые немки хлестать по щекам русских, украинских и белорусских жен­щин да кормить их одним хлебом из свеклы, как скотину. Вот эти письма. «Кто бы подумал, Вилли, что такое животное, наша украинка, умеет пре­красно шить. Это очень приятно. Да и француз наш, как ты сам понимаєшь, без дела не сидит. Вчера он подбил под­метки к моим и папиным ботинкам, а сегодня починил лестницу. Папа гово­рит, что их нужно почаще наказывать, иначе будут лениться…» (Из письма унтер-офицеру Вилли Менцель от невесты Рут Кречмер из Бейтана, Бреслау-Лисса). «…К 1 марта нам дадут трех украин­ских девок для работы на огороде и

двух девок для работы по дому, Будь спокоен, они уже поработают. К тому же нам дадут еще 2 пленных: надеюсь, что тогда в нашем хозяйстве дело пойдет на лад. Все, у кого уже работают русские, говорят, что в общем это недорогое удо­вольствие». (Из письма ефрейтору Гаксу Пасс­ман от Анны-Лизы Гайе из Райсдорфа). «…Из Штерингена удрали 3 литовца, но заменены уже белоруссами. Это даже дешезле, Мы ничего не потеряли. Про­кормить этих белоруссов можно очень дешево, Русские получают только хлеб из свеклы…» (Из письма солдату Шредеру от са­мейства фон Альтанштадт, Гроссмедиен, округ Агнерапп, Вост. Пруссия). Воин Красной Армяи, закрой на минуту лицо своей рукой. Больно пусскому чи­тать эти немецкие строки. Штыком своим, омоченным в немецкой крови, зачеркниих. Смерть рабовладельцам! Алексей толстой. («Красная звезда», 5 августа).

На

За три дня снайпер Николаев уничтожил 104 фашистов контратаки. Итог этого дня - 58 истреб­ленных мерзавцев. Третий день вновь изменил обстановку боя. ЛЕНИНГРАДСКИЙ ФРОНТ, 5 августа. (Спец, воен, ксрр. «Правды»). На боевом счету снайпера - заместителя политрука Николаева 187 уничтоженных фашистов. 104 из них он потребил за три дня. Вот некоторые подробности боевой работы ма­стера меткого выстрела. В первый день Николаев действовал в составе стрелкового взвода и лимно уничтожил 17 гитлеровцев. На второй день снайпер засел в подбитом танке и в упор расстреливал немпев, накапливавшихся для 

Ночью фашисты бросились в контрата­ку. Группа бойцов, в состав которой вхо­дил и Николаев, организовала круговую оборону и, несмотря на численное превос­ходство противника, нанесла ему крешкий удар. Счет снайпера возрос еще на 29 уничтоженных гитлеровцев. H. ВОРОНОВ.

и

боту дарств  NO  





Разве мелькнула хоть тень малодушия в сердцах тех артиллеристов, которые под командой старшего лейтенанта Тимофея Шилова дралисьв лесу с немецкой заса­дой? Батарея Шилова сопровождала-огнем и колесами - нашу атакующую пехоту. Шилов уничтожил вражеские огневые гнезда, смешал с землей колючую прово­локу, пробивая проход для бойцов. Они ворвались в лес - там наткнулись на пемецкую засаду. Вновь бой разгорелся с яростной силой. Шилов появился в лесу со своими орудиями в разгар боя и ока­зался лицом к лицу с сотней вражеских автоматчиков. Они прятались за деревья­чи, за кустами, стреляли, спрятавшись бутрами. И артиллеристы остановились. Может быть, это была секунла какой-то заминки, вызванной смертельной опасно­стью. Но Тимофей Шилов вдруг рассме­ялся: - Они же от страха стреляют, не пелясь, ＿ крикнул он и внятно скоман­довал: - Развернуть орудия! На три стороны были повернуты дула пушек, а между ними легли бойцы с вин­товками: круговая оборона. По немецким автоматчикам и миномет­чикам били с той спокойной уверенностью, которая рождает победу. Враг усилил огонь, но продвинуться не мог: круговая сборона была крепкой, непоколебимой, стойкой, Павших в бою заменяли друзья, раненые тут же у орудия перевязывали свои раны, но не уходили. К вечеру бой еще не стихал, хоть у орулий осталось шесть человек - Тимофей Шилов, Сергей Васильев, Иван Буев, Никонид Гансец­кий, Мингалей Галиулин, Ефим Костенко. Они успевали вести огонь из трех орудий. Немпы бросили на артиллеристов дра тя­желых танка. Наводчик Мингалей Галиу­дин с привычной проворностью поймал цель и выстрелил. Танк загорелся. Еще залп - второй танк подбит. Тогда немцы покинули лес. Разве Тимофей Шилов отдал бы холм? Разве дрогнули бы сердпа этих людей, ко­торые знают только один жизненный за­кон на войно - закон суровой необходи-

мости: если ты поставлен - стой ибу врага, пока жив, и ты побелишь. Не всем людям дан в жизни тверды тух, не все умеют со спокойствием внутренним самообладанием смотреть глаза смертельной опасности. Но на войн в суровые дни борьбы за свободну жизнь, за любовь, за хлеб, за счаств все должны выстоять. Тот, вто в держит, булет прославлен и благослов народом. Тот, кто дрогнет, струсит, дет проклят, потому что он открыл фрон врагу, бросил на произвол судьбы мирны советских людей, вверивших ему сво жизнь, свою судьбу. заЗнал об этом и капитан, допустивши отход с высоты. Он силел на своем набл дательномпункте и готовился к атак уточнял с командованием минуты и секунды появления наших танков, бохб дировщиков на передовой линии. Он п шел в роты. Там тоже никто не спал. Чего не отдыхаете? - спросил ка питан. Скоро атака - уже проясняется… A кто вам сказал об атаке? - Сплаві центов цента. первое удивился калитан. Никто не ответил. Капитан понял, ч накто не мог сказать о предстоящей ат ке, потому что в батальоне знали о только он и политрук. Но бойпы был охвачены теми же чувствами, что и о капитан. Теперь любой человек можетек сказать: ты клялся - «ни пяли зехлі врагу», а на деле … что? Иименно потому, что все хотели атаки хотели вернуть себе холм, ту пядь земть которая стала теперь на грани позора чести, и именно потому, что люди, по стые советские люди, немногословные, полненные большой любовью к роди привыкшие выражать ее не на словах. поступках, что эти люди не спят, с терпением ждут рассвета, хоть накай были бои и бессонная ночь, - по всен этому капитан понял, что атака холи будет үспешной, И назначил ее начеты ноль ноль. О. ҚУРГАНОВ. Действующая армия.

лезом, и огонь подожженных танков, сли­вающийся с пламенеющим солнечным вос­ходом. Наши пулеметчики бьют по немецкой пехоте. Она маскируется в зеленые хала­ты, на шлемы надеты венки из трагы и цветов. Пригнувшись к земле, немцы ста­новятся еле различимыми и продолкают движение, Танки прорываются к холму, и наши бойцы не выдерживают натиска и отходят. Бойцы занимают оборону в лощине. Сюда немецкие танки не решаются дви­гаться. Наша артиллерия бьет по холму. На узкой тропе, вытопганной, желтеющей на склоне, лежат трупы немецких солдат. Но их не могут убрать. Немпы пытаются их поджечь, но пулеметчик Михаил Соро­кин сражает каждого, кто подползает к тропе. К полудню бой стихает. Это обычный бой местного значения. Увозят раненых, бой­пы влощине зарываются в землю, соору­жают блиндажи. До вечера люди трудятся. Привозят ужин. И жизнь входит в свою обычную фронтовую колею. В одном око­пе подтрунивают над молодым парнем из­под Костромы - он во время бомбежки затыкал уши. В соседнем блиндаже вызы­вает смех тощий повар, который накла­дывает котелки с жирпой кашей и жа­луется, что сам не успевает ни пообедать, ни поужинать, Кто-то расстилает шинель и собирается отдохнуть, Слышен говор наверху - это уходят разведчики. На холме вспыхивают световые ракеты, и пунктирные линии трассирующих пуль прорезают вечернюю мглу. Прибывает полнение, новые красноармейцы заменяют тех, кто пал в утреннем бою. Люди зна­комятся, рассказывают о тыле, о Москве. Все прислупзваются к каждому слову но­вых бойцов батальона. Приходит политрук. Он нахмурен и не­многословен, Он вспоминает только: А холм-то отдали…

политрук, лежало у всех на душе, но ни­кто не решался тронуть это теперь, после бессонной ночи и тяжелого дня, после боя, унесшего нескольких храбрейших и пре­даннейших советских людей. Вот почему и в этот вечер в блинда­жах люди не решались взглянуть друг другу в глаза. Они понимали, что холм не надо было отдавать немцам, потому что тем самым враг улучшал свои позиции, а батальон наш ухудшил условия своей обороны. А отдали они холм только пото­му, что дрогнули, не выдержали атаки танков и бомбардировки с воздуха, Да, теперь не нужны были ни слова, ни клят­вы. Они не имели цены, поскольку та пяць земли, которую эти красноармейцы обороняли, не удержана ими. В сущности это--лишь кусочек советской земли, две­сти метров, какой-то холмик, его даже на карте нет! Но стойкость людей и сила их чувств определяются в одинаковой мере и в боях за холмик, и в битве за город. Разве не бежали враги от бойцов капи­тана Колесникова, которые атаковали село Запрудное? Немцы встретили наших крас­ноармейцев ураганным огнем, бомбили, неистовствовали. Но Колесников поднял бойпов и повел. Они шли, не думая ни о жизни, ни о смерти. Они шли потому, что капитан Колесников сказал, что надо итти, и все верили ему, и потому, что на войне, в бою нет ничего более незыблемо­го, чем призыв командира -- будь то лей­тенанг, сержант, капитан или полковник. Разве не так поступили те девятнадцать бойцов, которые на-днях вместе со стар­по-им сержантом Камельяновым были отре­заны от своей роты? Их окружили авто­матчики врага, которыв хотели заставить напих бойцов отступить, оставить зани­маемый рубеж. Маленький клочок земли, пядь с тремя кустарниками, Но Камелья­енов сказал: не отойдем! И никто не дрог­нул. Ночью они прорвали кольцо, пере­били автоматчиков, закрепились. Теперь они с гордостью говорят; это наша пядь земли!

(От специального военного корреспондента «Правды»)

ве, прикрывшись плащ-палаткой, Вот най­ден обрыв, капитан следит за телефони­стом; тот на мгновение поднимает голову, чтобы подтянуть провод, отброшенный к кустам. Но новый снаряд взрывается на холме, и осколок сражает Савчука. Капитан вздрагивает. Теперь он пытается устано­вить связь с артиллерией. Надо ответить немцам, нельзя оставить безнаказанным этот огневой налет. Но в ходах сообщения возникает тревожный голос - «воздух!». Тридцать немецких бомбардировщиков в со­провождении истребителей с большой вы­соты бомбят наш батальон. Над холмом появляются и советские истребители. Не­мецкий бомбардировщик летит вниз, оста­вляя позади себя длинный дымящийся хвост. Почти в то же время показались тан­ки. За ними шли две цепи немецких сол­дат. Они атаковали батальон с флангов. Капитан выдвинул пулеметчиков и про­тивотанковые ружья. Три танка подожже­ны, они горят ярким пламенем. Но осталь­ные идут. Теперь возникает поединок наших бро­небойщиков с немецкими танками. В бой вступают противотанковые орудия, замас­кированные и спрятанные в земле, в око­пах с ходами сообшения, с козырьками, с убежищами. Наши бойцы хорошо вооруже­пы - у них есть все, что создал челове­ческий ум для борьбы с врагом. Урал и Сибирь. Москва и Поволжье трудились гедовых позициях, солдаты советского на­рода, не нуждались ни в противотанковых ружьях, ни в пулеметах, ни в автоматах ни в гранатах или минах. Все это с холма обрушивается на нем­цев. Немецкая цепь редеет, захлебывает­ся, те, кто остался в живых, ложатся, Но идет уже вторая цепь пехоты. Ев поддер­живают танки. Снова бой и грохот взры­вов, и кровь, и земля, смешанная с же-

Тихая ночь сменилась превожным рас­светом. Немцы открыли артиллерий­ский огонь по высоте, поросшей мел­ким молодым лесом, лопухами и цве­тами. Березки взлетали в воздух вместе c корнями, землей, осколками металла. Дым застилал светлеющий горизонт, сна­ряды взрывались у окопов, и люди при­слушивались к завывающему свистус тем внутренним напряжением, какое бывает в минуты смертельной опасности. Вот снарят разорвался в блинлаже пуле­метчиков, чей-то стон возник и замер на холме. В узком окопе сидел наблюдатель-теле­фонист Трофим Селезнев. Он вздрагивал при каждом взрыве и приглушенным голо­сом, еле сдерживая учащенное дыхание, покладывал: «прямое попадание в окоп» или «огонь перенесен к лощине». Уже поднималось солнце над миром, а огонь не стихал. Еще один снаряд, еще и еше - они завывают и взрываются ге-то рядом, может быть, даже в соседнем блиндаже. Вот еше один снаряд прибли­жается к землянке, вырытой за низкорос­лой сосной. С инстинктивной поспешностью люли прижимаются к бревенчатой стенке, умолкают и вновь поднимаются, когда по­зали раздаются стены и крики о помощи. Тегда в землянке вскаживает молодой ка­питан с загорелым и приплюснутым ли­пом. Он вновь и вновь вызывает Селез­нева:



Них

- Ну, как там дела? Трофим, ты слышишь? Но Трофим не слышит -- то ли провод перебит, то ли снаряд смешал с землей и этот узкий наблюдательный окоп на гребне холма. Калитан посылает телефониста Сергея Савчука наладить связь. Он ползет по тра-

Одной этой фразы было достаточно, что­бы все смолкли. Словно то, что высказал